Барб Хенди Дж. С. Хенди 
Дитя падшего бога

Дампир – 6

Барб Хенди
Дитя падшего бога

ГЛАВА 1

Чейн стоял на дне затерянного в горах Коронного кряжа ущелья. С неба сыпал легкий снежок, и раздавался неистовый крик Вельстила:
– Хватит! Я больше не твой! Убирайся в свое убежище! Найди себе другого дурачка… его и морочь!
Чейн вгляделся в бездонную тьму. Зимние тучи непроницаемо заволокли небо, и лишь в одном месте, в разрыве облачного покрова, видны были звезды.
Вельстил неотрывно смотрел в небо, и в его взгляде кипела ненависть. Черные волосы растрепались, почти скрыв белоснежно‑седые пряди на висках. Наконец он перевел безумный взгляд на тропу, зигзагами поднимавшуюся вверх по стене ущелья.
Прямо в древней скале был вырублен небольшой дом. Зыбкий огонек проплыл по последнему зигзагу тропы, и тогда из узкой двери дома выступил человек. Облаченный в светло‑голубое сюрко поверх темной рясы с капюшоном, он высоко поднял над головой факел, приветствуя двух точно так же одетых людей, которые поднимались по тропе. Все трое скрылись в доме.
– Запри их всех, – прошептал Вельстил. – Покормись, если надо, но оставь их в живых… пока.
Слишком долго Чейн получал пищу только из колдовской чашки Вельстила. Предвкушая свежую кровь, он швырнул на снег свою ношу и рысцой побежал к тропе.
Повернув на последнем зигзаге тропы, Чейн увидел, что из‑под двери, искореженной годами непогоды, сочится тусклый свет. Он замедлил бег и бесшумно подкрался – послушать, что творится внутри.
За дверью звучали голоса, и их было явно больше трех. Вначале Чейн не мог разобрать ни слова, потом сообразил, что там говорят по‑стравински – это наречие, на котором он с грехом пополам мог разобрать несложный разговор. Главное – в доме пахло жизнью, и он, не в силах более сдерживаться, схватился за стылую щеколду. Одним стремительным движением Чейн смял ее и с такой силой толкнул дверь внутрь, что та грохнулась об стену.
В тесной комнатке, возле узкого очага, в темных рясах и голубых сюрко, стояли трое мужчин и женщина. Все четверо потрясенно уставились на Чейна. Еще одна пожилая женщина, сидевшая слева на длинной скамье, начала было стаскивать с ног грязные сапоги, да так и застыла. Незваный гость стоял перед ними во всей своей красе – рослый, длиннорукий и длинноногий, с выбивающимися из‑под капюшона темно‑рыжими волосами и длинным мечом, ножны которого приподнимают край заляпанного грязью шерстяного плаща. Кто угодно, только не местный житель.
Даже толком не рассмотрев лиц, Чейн бросился в атаку и наотмашь ударил кулаками.
Прежде чем кто‑то попытался бежать, женщина и один из мужчин рухнули на пол, и Чейн оказался лицом к лицу со стариком в капюшоне. Морщинистое лицо старика обрамляли подстриженные седые волосы. Последний из тех, кто стоял возле очага, бросился к лестнице.
С порога Чейн не заметил этой лестницы. Он метнулся вслед за тщедушным беглецом, схватил его за рясу – и тот завопил во все горло:
– Помогите! Бандиты!
Чейн уперся ногой во вторую ступеньку и с силой рванул беглеца на себя.
Тщедушный юнец пролетел через всю комнату, врезался в дальнюю стену, где на деревянных колышках были развешены плащи и рясы, перевалился через скамью и замертво рухнул на каменный пол. Старухи там уже не было.
Чейн стремительно развернулся к выходу.
В дверном проеме стоял Вельстил и, схватив старуху за шею, обшаривал взглядом комнату. Старуха хрипела, отчаянно хватала воздух разинутым ртом, извивалась, пытаясь вырваться, но Вельстил не обращал на это внимания. С каждым судорожным хрипом она становилась все слабее, и наконец ее руки бессильно повисли вдоль тела. Вельстил разжал пальцы. Она рухнула, ударившись головой о каменный пол. Чейн опять развернулся к старику в капюшоне.
Монах, или кто он там был, с ужасом уставился на него, поднеся дрожащие пальцы ко рту. Чейн понял, на что он смотрит, и шире открыл рот, обнажив острые зубы и длинные клыки.
Старик остолбенел, и волны страха, исходившие от него, стали еще отчетливее. Чейн почти что кожей ощущал этот сладостный аромат.
– Запри их всех, – негромко сказал Вельстил.
Чейн резко обернулся к нему.
– Но я… но ты… ты же сказал, что я могу покормиться! – прохрипел он.
– Поздно, – прошептал Вельстил. – Ты замешкался… и упустил свой шанс.
Чейн шагнул к Вельстилу. Сверху послышался топот.
Кучка людей в темных рясах и голубых сюрко толпилась на верхней площадке лестницы. Один юнец при виде Чейна попятился и упал на двух своих сотоварищей. Раздался оглушительный грохот – это Вельстил с силой захлопнул входную дверь.
– Заканчивай! – рявкнул он и пнул валявшуюся на полу старуху.
От удара старуху подбросило вверх. Пролетев через комнату, она шлепнулась возле камина на бездыханные тела своих собратьев. Старик в ужасе отпрянул.
Чейн глянул на лестницу. Он не мог навскидку определить, сколько там столпилось народу. Когда Чейн бросился вверх, толпа с испуганными воплями обратилась в бегство. Чейн достиг верхней площадки, прежде чем оттуда успел удрать последний из монахов.
Вдоль коридора верхнего этажа по обе стороны тянулись ветхие дощатые двери. Каждая вела в небольшую келью с голыми каменными стенами. Чейн гнал перед собой вопящее стадо в рясах, монахи удирали от него сломя голову, и ни один из них не пытался сопротивляться. Этот смертный скот даже не был способен драться, чтобы защитить свои жизни, и Чейн проникался к ним все большим презрением и все более бесцеремонно обходился с очередной жертвой. Он хватал и швырял их в кельи, от них так одуряюще пахло страхом, что Чейна охватило только одно желание – поскорее со всем покончить.
Сейчас он мог думать только об этой живой, приправленной страхом крови, обжигающей струей, льющейся в горло, и наполняющей его блаженством. Он хотел не просто утолить голод, а насладиться восхитительной трапезой.
Позади него раздавались шаги Вельстила и деревянный стук. Когда Чейн захлопнул последнюю дверь и затолкал назад в келью монаха, который вырвался было из‑за предпоследней, его уже трясло от неистовой жажды.
Вельстил нес в руках обломки толстых жердей. Переходя от двери к двери, он просовывал жердь в чугунную дверную ручку и упирал ее концом в каменный косяк. Теперь, чтобы открыть эти двери изнутри, нужно обладать нечеловеческой силой. Покончив с работой, Вельстил окинул взглядом череду дверей, протянувшихся по обе стороны коридора.
– Итого семнадцать… – пробормотал он, погруженный в свои мысли. – Недурно… если учесть, что у нас не было возможности произвести более тщательный отбор. – Он опустил голову. – Там, внизу, еще несколько без сознания. Приволоки их наверх и запри.
Чейн хотел зарычать, но сдержался. И, протиснувшись мимо Вельстила, отупело двинулся исполнять приказ.
Когда он во второй раз спустился вниз, в комнате оставалось только двое монахов – старуха и юнец, которого Чейн швырнул об стену. Вельстил стоял на коленях возле юнца, доставая из мешка бронзовую чашку.
– Унеси старуху, – бросил он. – Юнца оставь.
Вельстил упорно не желал кормиться кровью, предпочитая чародейским способом извлекать из жертв чистую жизненную силу. Он негромко затянул заклинание.
Чейн ухватил старуху и поволок ее обмякшее тело вверх по лестнице.
К тому времени, когда он вернулся, Вельстил уже завершил ритуал. Молодой монах превратился в иссохшую мумию, а чашка была полна до краев влагой, казавшейся в скудном свете очага совсем черной. Пить Вельстил не стал. Он перелил содержимое чашки в склянку коричневого стекла и заткнул горлышко пробкой.
– Оставайся здесь и не путайся под ногами, – велел он.
Вельстил направился к лестнице, но, сделав несколько шагов, остановился. По спине пробежала дрожь. Он долго глядел на верхнюю площадку сложенной из темного камня лестницы, а затем двинулся дальше.
Злость, кипевшая в Чейне, не смогла заглушить любопытства. Он пошел вслед за Вельстилом, не сводя с него взгляда.
Тот поднимался по лестнице медленно, с трудом, словно нес на плечах ношу, которая с каждым шагом становилась все тяжелее. Наконец он ступил на верхнюю площадку и скрылся в коридоре второго этажа. Скрипнула дверь, раздался глухой стук.
Подозрения Чейна вспыхнули с новой силой, но нарушить приказ Вельстила и пойти следом он не мог… во всяком случае пока. Чейн огляделся по сторонам.
Слева от входной двери, вдоль фасада здания, тянулся коридор. Лестница, по которой поднялся Вельстил, тоже располагалась слева, сразу за коридором. У стены напротив стояла ветхая скамья, над ней висели на деревянных колышках три плаща и куртка из козьей шкуры, мехом наружу. В дальней, каменной стене, между небольшим очагом и основанием лестницы, виднелся проход, который вел вглубь здания.
Чейна не тянуло шарить по углам, но и стоять столбом, дожидаясь Вельстила, он не собирался, а потому двинулся к проходу в дальней стене.
Коридор сразу поворачивал налево, затем направо и упирался в просторное помещение, которое располагалось позади прихожей. На столе, ближайшем ко входу, горел фонарь, и этого света было вполне достаточно для обостренного голодом зрения Чейна.
На веревках, болтавшихся под потолком, были развешены многочисленные связки сохнущих листьев, цветов и веток. Под этим изобилием сухоцветов на дощатых столах были расставлены глиняные горшки и стеклянные сосуды, лежали скалки, потемневшие от постоянного использования, гладкие мраморные пестики, ножи и прочий инструмент. Здесь у монахов была мастерская.
Чейн попятился, двинулся по коридору назад, и, когда он вернулся в прихожую, сверху, со второго этажа, снова донесся приглушенный стук.
Чейн поднял взгляд на погруженную в полумрак лестницу, вновь задумавшись, чем же занят наверху Вельстил. Заинтригованный, он поднялся на несколько ступеней и, остановившись, заглянул в коридоре. За какой‑то дверью пронзительно, с ужасом закричали. Затем снова воцарилась тишина, и Чейн поднялся еще выше. Знакомый запах, густой и солоноватый, ударил ему в ноздри еще до того, как он увидел кровь.
Смазанные следы начинались у темной лужи в дальнем конце коридора и вели ко второй двери слева. Чувствуя, как с новой силой разгорается голод, Чейн всматривался в одну дверь за другой, пытаясь понять, в которой келье сейчас находится Вельстил.
На второй и третьей двери слева недоставало распорок.
Третья дверь рывком распахнулась внутрь, и в коридор вывалился Вельстил.
На нем не было ни плаща, ни рубашки, ни оружия. Он оперся одной рукой о дверной косяк и сдавленно рыгнул, не разжимая рта. Струйки крови сочились между его крепко стиснутых губ, стекали на подбородок и голую грудь.
Вельстил кормился, меж тем Чейну было напрочь в этом отказано.
Глаза Вельстила закатились, прозрачные радужки исчезли, были видны только белки. Он оступился, зашатался, едва не упав, затем повернул назад, с усилием отволок тело молодого монаха к первой двери слева и пинком распахнул ее настежь.
Глаза мертвого юнца застыли в предсмертном ужасе, ниже подбородка краснело кровавое месиво.
Вельстил швырнул труп в келью и захлопнул дверь, не позаботясь о том, чтобы припереть ее жердью. Вместо этого он, шатаясь, пятился до тех пор, пока не ударился спиной о дверь кельи напротив, из которой донеслось тихое испуганное хныканье.
Чейн шагнул вперед, не в силах даже прошипеть ни единого злобного слова, и тут Вельстил споткнулся.
Он упал на четвереньки и пополз вглубь коридора. Содрогаясь в конвульсиях, выгнул спину, и его вырвало кровью. Наконец Вельстил, словно в подражание живым существам, жадно втянул воздух в мертвые легкие и повалился на пол.
Он попытался не упасть в лужу, но крови оказалось слишком много. Вельстил рухнул в кровавую жидкость, которая неуклонно расползалась по коридору. Наконец ему удалось отползти в дальний угол коридора и кое‑как, опираясь о стену, подняться на ноги.
Чейн никак не мог понять, что происходит. Разум его был слишком одурманен запахом и видом крови. Красные струйки расползались по полу коридора, как будто искали его, Чейна.
– Один… мой! – просипел он. – Одного… мне, мне!
– Пошел вон, – прошептал Вельстил и поднял руку, чтобы закрыть ею лицо. И передернулся, заметив алые струйки, бегущие по обнаженной коже.
– Не пойду! – отрезал Чейн. – Не стану больше пить из твоей дрянной чашки! Я хочу одного из них… и немедленно!
Он бросился к двери напротив кельи, откуда Вельстил выволок мертвого монаха. Прежде чем пальцы Чейна коснулись дверной ручки, Вельстил уже оказался рядом с ним и с сокрушительной силой стиснул запястье Чейна.
– Я сказал – нет! – прорычал он.
Чейн ударил его, метя в горло.
Голова Вельстила резко качнулась вбок – точь‑в‑точь как у змеи. Он налег на руку Чейна, завернул ее за спину и дернул с такой силой, что послышался хруст.
– Года не прошло… – прошипел Вельстил, – а ты уже дважды восстал из смерти!
Кулак его врезался в затылок Чейна. Голова рыжеволосого вампира дернулась, проехавшись подбородком по груди. Удар был нанесен с такой силой, что у Чейна подкосились ноги и потемнело в глазах.
– И все равно, – прибавил Вельстил, – не слушаешь своего хозяина!
По затылку растекалась боль. Затуманенным взором Чейн видел перед собой лишь смутные очертания Вельстиловой ноги. Он извернулся и вонзил зубы в эту ногу, насквозь прокусив плотные холщовые штаны.
Рот его не наполнился теплым вкусом крови, не хлынула в горло солоноватая сладость чужой кипучей жизни. Из прорехи в штанах засочилась только водянистая, обжигающе‑ледяная влага. Она стремительно потекла сквозь зубы Чейна и обволокла его язык маслянистым прогорклым вкусом.
Снова хрустнуло в плече, сомнительная добыча легко выскользнула из зубов, и колени Чейна оторвались от пола. Он неистово забрыкался, пытаясь найти опору ногам, и тут Вельстил развернул его в темноте и с силой швырнул в каменную стену. В тот же миг последовал сильный удар в грудь.
Чейн грянулся спиной о стену, да так, что у него перехватило горло. Не успел он соскользнуть на пол, как Вельстил опять рывком вздернул его в воздух.
Второй удар, третий… четвертый Чейн только услышал, но не почувствовал. Едва сознавая, что горло и вывернутая рука стиснуты мертвой хваткой, он закричал, когда стальные пальцы противника вдруг разжались.
На краткий миг Чейну почудилось, что он стал невесомым, а затем он кубарем покатился в темноту. Тело его с размаху ударялось, подпрыгивало и снова шлепалось, задевая края каменных плит. Наконец падение прекратилось, и Чейн из последних сил повернул голову.
Он лежал в прихожей, недалеко от подножия лестницы. На каменных стенах мерцали отблески огня. Наверху лестницы высилась черная тень в залитых кровью сапогах.
– Цепному зверю надлежит слушаться хозяина, – прошептала тень голосом Вельстила, – если он хочет, чтобы его кормили… и чтобы исполнили его заветное желание.
Чейн обессиленно сомкнул веки. Внутри его корчился от муки скованный цепью зверь с руками вместо передних лап. Этот зверь слишком долго глодал сухие хрящи и кости, в то время как его хозяин насыщался парным мясом.

* * *

Чейн открыл глаза, когда почувствовал порыв ледяного ветра.
Высоко над ним, на каменном своде потолка, плясали отсветы пламени. Перевернувшись, Чейн обнаружил на том месте, где только что покоилась его голова, застывший сгусток вязкой черной жидкости… и, скривившись, ощупал свой затылок.
Взгляд его, скользивший по прихожей, безразлично остановился на иссушенных останках молодого священника.
Сколько же он был без сознания?
В очаге по‑прежнему горел огонь, словно туда недавно подбросили дров. Возле него стоял жестяной чайник, из носика тянулись, извиваясь, тонкие струйки пара. Что до ледяного ветра…
Входная дверь была приоткрыта.
Чейн поднял взгляд на лестницу, которая уходила наверх, в темноту. Оттуда не доносилось ни звука. Тишина царила вокруг, лишь потрескивал огонь да снаружи в приоткрытую дверь со свистом врывался в прихожую стылый воздух. Чейн поднялся на ноги.
Года не прошло, сказал Вельстил, а ты уже дважды восстал из смерти. Совсем недавно, минувшей осенью, Чейну отрубили голову, но Вельстил непостижимым образом вернул его из небытия. Единственным свидетельством того, что это вообще произошло, был шрам на шее Чейна… да еще сиплый, безнадежно исковерканный голос. Кое‑кто из собратьев в посмертии сказал бы, что ему неслыханно повезло.
И однако же он только что полез в драку с опытным, упившимся живой кровью вампиром.
Как бы озлоблен ни был Чейн, он прекрасно сознавал, что свалял дурака.
Он зашатался и, согнувшись, уперся ладонями в колени. Левое плечо и локоть горели, точно в них понатыкали иголок. Вот теперь он проголодался по‑настоящему. Мертвая плоть отчаянно нуждалась в жизненной силе, чтобы залечить нанесенные увечья.
Но почему все‑таки открыта входная дверь?
Чейн проковылял к порогу и распахнул дверь. В темноте, крутясь на ветру, падал снег, и откуда‑то слева донеслось приглушенное рычание.
Вельстил стоял на коленях в глубоком снегу. Он по‑прежнему был обнажен по пояс, и кровь, густо заляпавшая его руки и грудь, курилась тонкими струйками пара. Он черпал руками снег и, осыпав им свой торс, принимался ожесточенно очищать кожу. Он повторял эту процедуру снова и снова.
– Почему? – спросил Чейн.
Вельстил обернулся. К его волосам, свисавшим на лоб, прилипли снежные хлопья. Взгляд его остановился на Чейне, и безмолвный ужас, застывший в глазах, тотчас сменился настороженностью.
– Очнулся, да? – негромко проговорил он и выпрямился. – И опять способен мыслить здраво… хотя одной ногой неизменно на Дикой Тропе.
– О чем это ты лопочешь? – просипел Чейн, хотя странные слова «Дикая Тропа» показались ему смутно знакомыми.
Вельстил шагнул к нему, и Чейн напрягся… сейчас он был не в состоянии выдержать еще одну драку.
– Возможно, мне и не стоило бы помогать тебе проникнуть в Гильдию Хранителей, – продолжал Вельстил, глядя вглубь ущелья, словно рядом с ним нет и не было никакого Чейна. – Обладающий разумом зверь…
Чейн заколебался. Вельстил посулил ему рекомендательные письма в одну из главных заморских миссий Гильдии в обмен на беспрекословное служение ему в этом путешествии.
– Зверь, – прошептал с издевкой Вельстил, – впущенный в загон к ученому скоту. 
Это слово, которое так часто использовал сам Чейн, было произнесено таким тоном, что Чейн насторожился. И, готовый броситься наутек, отступил к началу тропы, которая зигзагами спускалась по отвесной стене ущелья.
– Вернись в дом! – жестко приказал Вельстил.
Чейн замер.
Вельстил стоял недвижно, словно глыба льда, словно бледный истукан, окруженный вихрем снежинок.
Чейн истосковался по запретному наслаждению трапезой. Пускай питье из колдовской чашки Вельстила давало ему больше сил, чем обычное кормление, оно никак не могло утолить иной  голод. И все же Чейна ожидает бытие, которого он жаждет всем своим существом, бытие, в котором он будет ночами напролет изучать языки и историю в Гильдии Хранителей. Он закрыл глаза, и перед ним возникло лицо Винн. Сумеет ли он утвердиться в этом мире собственными силами и более не зависеть от безумной одержимости Вельстила?
– Ну?! – подхлестнул Вельстил. – Или вернешься в дом, или сгоришь!
Чейн взглянул на небо.
На востоке черный изломанный абрис дальней стены ущелья тронуло едва заметное розоватое свечение. Если он сбежит – где в этом безлюдном краю он сможет найти укрытие? Чейн, попятившись, вернулся в дом, и Вельстил вошел вслед за ним, захлопнув дверь.
– Сядь, – велел он, – Ты мне скоро понадобишься… присмотреть за ними, когда они восстанут.
Чейн поглядел на лестницу, уходившую во мрак… и ему наконец‑то все стало ясно.
Однажды ему уже довелось смотреть, как вампир насыщается до отвала, а затем изрыгает все, что проглотил. Тогда, в далекой Беле, Чейн, притаившись в темном проулке, следил за тем, как Торет, его создатель, придирчиво выбрал, а затем и прикончил двоих матросов, которые на следующую ночь восстали из мертвых… верными рабами Торета.
– Ты решил сотворить нам подобных? – спросил Чейн.
Вельстил отошел в ближний угол прихожей и, присев на корточки, принялся рыться в своем дорожном мешке.
Чейн припомнил кое‑что еще из действий Торета и глянул на обнаженные руки Вельстила. И не увидел разрезов, из которых Вельстил должен был бы силой напоить жертв своей кровью.
– Они не восстанут! – прошипел он. – Ты не дал им напиться своей крови.
Вельстил разочарованно поцокал языком:
– Еще один предрассудок… и у кого – у вампира!
Хоть это был уже не первый щелчок по носу, полученный Чейном во втором посмертии, он и не подумал усомниться в правоте Вельстила. Но если нет нужды поить будущего раба собственной кровью, отчего же тогда одни жертвы восстают из мертвых, а другие нет?
Мысли Чейна обратились к тесным кельям, тянувшимся вдоль коридора на втором этаже. Он попытался сосчитать в уме, сколько из них было заперто.
– Сколько их будет? – спросил он.
– Это мы узнаем только с наступлением ночи, – ответил Вельстил, проверяя, надежно ли заперты ставни на окнах, не пропустят ли солнечный свет. – Я взял десятерых.
Чейн ошеломленно уставился на него. Торет взял только двоих зараз и после этого почти обессилел.
– Десятерых? – переспросил Чейн, не веря собственным ушам. – Еще десять вампиров… здесь, в горах, где и кормиться‑то некем, кроме пары уцелевших монахов?
– Нет, – покачал головой Вельстил. – Десять я взял, а вот сколько будет вампиров… пока не известно.
Чейн заметил в руке спутника склянку из коричневого стекла.
– Не все из них восстанут, – продолжал Вельстил. – Если мне повезет, быть может, треть. – Он протянул склянку Чейну. – Выпей половину. У тебя есть обязанности, и мне нужно, чтобы ты был в состоянии их исполнять.
Чейна передернуло. Скованный зверь, затаившийся в нем, заметался в цепях, взбесившись оттого, что ему опять предложили жалкие хрящи.
Не только страх перед солнцем помешал ему уйти, но и та малая толика живой крови, жизни, которая еще осталась в этом доме. Где еще в этих зимних горах он смог бы найти пищу, чтобы добраться до населенных мест? И еще одно удержало Чейна – надежда на будущее. Вот он, подлинный рабский ошейник, который туго стиснул шею Чейна… и цепь этого ошейника держит в руках Вельстил.
Чейн взял склянку.

* * *

Во сне он услышал крик. За ним последовал другой, третий, невнятные вопли перемежались и становились все громче. Спящий беспокойно зашевелился и начал просыпаться.
И тогда во тьме исчез отблеск. Слишком быстро промелькнул он, словно лучик света на миг скользнул по чему‑то громадному, черному, колыхнувшемуся в темноте.
Чейн очнулся на каменном полу прихожей и поспешно сел. Никогда еще ему во время дневного забытья не снились сны.
Сдавленные стоны и крики неслись со второго этажа, и Чейн, осознав это, на миг испытал облегчение. Кричали мертвецы, восстававшие в своих кельях, а не в его сне, что до странного отблеска – словно что‑то двигалось в темноте…
Чейн обернулся.
Пол наискось прочертила тусклая полоска света. Последний луч меркнущего дня ухитрился пробраться сквозь оконные ставни. Огонь в очаге еще теплился, а вот высохший труп молодого монаха пропал бесследно, и Вельстила тоже нигде не было видно. Тогда Чейн заметил на втором этаже неяркий свет.
Стоны и мучительные крики неодолимо влекли его. Он медленно поднялся по лестнице и увидел на полу фонарь. За фонарем сидел на табурете Вельстил.
– Шестеро! – прошептал он, и в голосе его было безмерное удивление. – Слышишь, как они кричат? Шестеро из десяти. Я надеялся самое большее на троих.
Чейн едва расслышал его – запах крови, все еще темневшей на полу, всколыхнул в нем жгучую жажду. Жалобное хныканье доносилось из запертых келий, эхом отдавалось от каменных стен коридора. Или же эти звуки существовали только в воображении Чейна?
Вторая дверь слева затряслась.
Она содрогнулась дважды, затем выгнулась – кто‑то ударился о нее изнутри, а затем с силой дернул на себя. Резкий скрежет металла о камень вырвал Чейна из мучительных грез. Теперь в ручки дверей по левую сторону коридора вместо деревянных жердей были просунуты железные шесты.
– Теперь за ними будешь присматривать ты,  – сказал Вельстил. – У меня есть и другие дела.
От Чейна не ускользнул скрытый смысл этих слов.
– Ты что, просидел тут весь день? Но как же… как тебе удалось не заснуть?
Вельстил словно не услышал. За спиной у него были прислонены к стене еще несколько железных шестов.
– Ты и других собираешься осушить… и запереть? – спросил Чейн.
Вельстил покачал головой, все так же не сводя взгляда с содрогающейся двери.
– Запасные шесты пригодятся, когда одного будет недостаточно.
Чейн воззрился на него в полном смятении. Может, его спутник сам не свой после ночного пиршества, может, ненависть к обычному способу кормления окончательно свела его с ума? В кельях по правую сторону заперты живые монахи – в пищу новообращенным питомцам Вельстила. Если Вельстил знает, что его создания могут вырваться на волю, что же он заранее не укрепит двери? И к чему вообще он держит своих новых слуг взаперти?
Словно прочитав мысли Чейна, Вельстил ответил вслух:
– Чтобы они надеялись, что все же сумеют вырваться на волю и утолить голод… а потом, когда рассудок померкнет и они дойдут до крайности, отнять эту надежду – и разум – и оставить только голод.
С этими словами он двинулся вниз по лестнице, а Чейн, потеряв дар речи, смотрел ему вслед.
– Не дай им вырваться, – задержавшись у подножия лестницы, негромко предупредил Вельстил. – А если какая‑нибудь дверь треснет и через трещину ты разглядишь одного из них… не смотри ему в глаза. Ты рискуешь увидеть там собственное отражение.
Чейн попятился в угол, уселся на табурет и крепко стиснул в руке железный шест.
Он никак не мог решить, кто безумнее в этой ветхой горной твердыне.
То ли новообращенные вампиры в тесных кельях, то ли Вельстил, который их обратил.

* * *

Забрав свой мешок, Вельстил пошел по коридору первого этажа. Ему удалось выдержать весь день, не заснуть… и не увидеть повелителя своих снов. Однако долго он не продержится – если только не поможет подходящее средство.
По пути он наугад открыл пару дверей, но за ними оказались всего лишь кладовые – не самое подходящее место, чтобы, уединившись, без опаски порыться в своем имуществе. Коридор завершился просторным помещением, где стояли длинные, грубо сколоченные столы и лавки – местная трапезная, – и Вельстил не стал тратить время на тщательный осмотр комнаты.
Откинув верхний клапан, он выудил из мешка хрустальный, покрытый ледяными узорами шар. Внутри шара мелькали три искорки. От прикосновения Вельстила они засверкали ярче, и этого оказалось достаточно, чтобы осветить стол. Вновь порывшись в мешке, Вельстил достал железную подставку и пристроил на ней шар. Затем он пошире открыл мешок.
Много лет прошло с тех пор, как ему приходилось использовать снадобья. Он сдвинул в сторону книги, железные стерженьки, стальную петлю и шкатулку с чашкой для кормления. На самом дне мешка пальцы Вельстила наткнулись на мягкую ткань. Вельстил достал из мешка предмет, завернутый в кусок темно‑синего войлока.
Развернув войлок, он извлек узкий ларец, обитый черной кожей, и поднял крышку. Внутри в выстланных войлоком гнездах покоились шесть стеклянных сосудов с серебряными нарезными пробками. Пять сосудов были пусты, и только шестой наполнен мутной жидкостью, похожей на бледно‑фиолетовые чернила.
Один сосуд содержит две дозы, а одной Вельстилу хватит, чтобы не впадать в спячку в лучшем случае пару дней. Ему нужно продержаться гораздо дольше – столько, сколько хватит сил. Нынче ночью Вельстил намеревался поискать в монастыре ингредиенты для снадобья. Остается лишь надеяться, что в потаенной общине монахов‑целителей найдется то, что ему так необходимо.
Больше он не будет марионеткой – покорной куклой в руках повелителя своих снов.
Отныне он станет служить только самому себе и перестанет видеть во сне пресловутые черные кольца. Вельстил откупорил полный сосуд и, вдохнув обманчиво‑сладкий запах, выпил ровно половину горькой жидкости.
И скривился, жалея, что не может перебить этот вкус глотком чая. Закупорил и уложил сосуд на место, в мягкое войлочное гнездышко. Закрыв и обернув синей тканью ларец для хранения снадобий, Вельстил вновь уложил его на самое дно мешка.
Предмет его страстных желаний – шар, обещанный во снах артефакт забытой истории мира, хранится далеко отсюда, в замке, скованном льдом, и стерегут его древние – вампиры. Когда Вельстил завладеет им, ему никогда больше не придется пить кровь смертных. По крайней мере так обещал повелитель его снов.
Когда‑то Вельстил верил, что сумеет обрести желанное сокровище, подчинив своей воле Магьер – дампира, свою сводную сестру. Увы, ее поступки становились все более контролируемыми. И все же у Вельстила не вызывала сомнений одна фраза, нашептанная повелителем его снов.
Сестра мертвых поведет тебя. 
Хотя повелитель снов частенько бывал уклончив, а то и попросту лгал, этим нескольким словам Вельстил верил до сих пор. Посещая во сне замок о шести башнях, он видел силуэт, который поджидал его у громадных чугунных дверей замка. Вельстил знал, что без Магьер ему не обойтись. То ли она нужна для того, чтобы отыскать замок, то ли для того, чтобы войти в него, или просто, чтобы сразиться с его хранителями. Однако же, если Вельстил не может напрямую подчинить дампира своей воле и не может доверять повелителю своих снов, ему для достижения цели понадобится не только Магьер.
Ему нужны слуги – безмозглые, свирепые, не отягощенные смертными слабостями.
Ему нужны дикие вампиры.

* * *

На третью ночь сидения в карауле рассудок Чейна начал сдавать. Он с трудом мог обуздать ложный голод, порожденный воплями и грохотом ударов, сотрясающих двери келий. И как ни старался он погрузиться в воспоминания о Винн и в мечты о жизни вдали отсюда – это не помогало.
Услышав треск дерева, Чейн очнулся и бросился к первой двери слева.
Верхний угол двери, над запором, изогнулся внутрь. В щель протискивались бледные пальцы с ободранными и растрескавшимися ногтями, вымазанные свежей и запекшейся черной сукровицей. Чейн со всей силы ударил по извивающимся пальцам железным шестом.
Донеслось яростное рычание, и пальцы исчезли из виду. Дверь выпрямилась, со стуком вернувшись в каменную раму, и Чейн протолкнул в дверную ручку еще один железный шест.
И зажал ладонями уши, пытаясь хоть как‑то заглушить вопли, стоны и скрежет. Он отступил, пятясь, в дальний конец коридора – насколько мог отступить, не покидая верхнего этажа.
Охота… пища… кровь, сладостно вливающаяся в горло, – ни о чем другом Чейн сейчас и думать не мог.
Взгляд его переместился на двери по правую сторону коридора – двери, запертые только на деревянные жерди.
Как долго Вельстил намерен держать свои порождения впроголодь? Что, если запасенной пищи им окажется недостаточно… или же самому Чейну не останется ничего, кроме Вельстиловой чашки? Он отвернулся от этих дверей, и взгляд его упал на вход в шестую келью справа. Дверь этой кельи так и оставалась распахнутой с самой ночи Вельстилова «пиршества».
Чейн побрел туда, хотя фонарь, оставшийся возле табурета, светил так тускло, что, и обладая ночным зрением, мало что можно было разглядеть. Ветхая холщовая подушка на неказистой кровати была покрыта пятнами свернувшейся и засохшей крови. Прочая обстановка кельи – от обитого блеклой жестью сундучка до овального коврика, сплетенного из выцветших лоскутьев, – вряд ли могла отвлечь Чейна от мучительных мыслей. Ночной столик у кровати…
Взгляд Чейна зацепился за книгу, которая лежала на столике. Чейн проворно шагнул в келью и схватил ее.
Уголки страниц истрепались от частого чтения, прочная кожа переплета растрескалась. Для каких целей мог служить монахам‑отшельникам этот внушительный, старый, но добротно переплетенный фолиант? Чейн вышел в коридор, где было светлее.
Тиснение золотом на обложке почти не сохранилось, но он все же сумел разобрать название на старостравинском языке.
– «Пастушеская тропа», – шепотом прочитал Чейн и наугад полистал страницы.
Это был сборник стихов. Чейн невидяще уставился в пустоту кельи, гадая, что представлял собой ее прежний хозяин… или хозяйка? С какой стати тому, кто вел такое аскетическое существование, взбрело в голову наслаждаться поэзией?
Плечо и шею Чейна вдруг свело судорогой боли.
Он бросился назад, к своему табурету, обходя стороной кельи живых и в то же время старательно отводя глаза от дверей, за которыми бесновались новообращенные вампиры. И все‑таки, усевшись в углу коридора с книгой в руках, Чейн не мог оторвать взгляда от дверей справа, за которыми царила тишина, дверей, которые были подперты только деревянными жердями. В глубине его сознания мелькнула беспокойная, не облеченная в слова мысль.
С нею пришел непонятный страх.
Чейн швырнул книгу вглубь коридора. Тяжелый фолиант заскользил по полу и остановился в луже густеющей крови.
Из‑за первой двери слева донесся громкий пронзительный вопль. Чейн вскочил, схватив железный шест. Он услышал треск дерева, яростное рычание, но на сей раз дверь не выгнулась под натиском. Что‑то происходило в самой келье.
Еще один вопль, громче первого, – на сей раз женский. Его тут же заглушил голодный вой. Женщина завизжала от боли, затрещала ткань, раздалось звериное рычание. Визг женщины сменился сдавленными всхлипами, затем стихли и они. Слышно было только хлюпанье, словно рвали на куски что‑то мягкое.
Чейн стоял, тупо глядя на дверь, и не мог двинуться.

* * *

С каждой ночью шум драки в кельях становился все слабее, впрочем, на пятую ночь Чейн уже научился его не слышать.
В коридор вошел Вельстил.
Он был в черных облегающих штанах и застиранной белой рубахе. С собой он нес бурдюки с водой и мешочки, от которых пахло черствым хлебом. Вельстил подошел к первой келье справа, открыл дверь и швырнул внутрь мешочек и бурдюк с водой. Прежде чем неведомый обитатель кельи успел шевельнуться или вымолвить хоть слово, Вельстил захлопнул дверь и снова запер ее деревянной жердью. То же действие он повторил еще дважды.
Как часто он это проделывал?
– Нельзя дать им умереть с голоду, – с отсутствующим видом проговорил Вельстил и выразительно указал в сторону лестницы.
Ночная стража Чейна в очередной раз подошла к концу, и он беззвучно спустился по лестнице.
Всякий раз на рассвете он обнаруживал в прихожей какие‑то мелкие странности. Ничего особенного, но все время что‑нибудь новое. Однажды дорожный мешок Вельстила лежал у самого очага. Из горловины мешка торчали загадочные темные стержни, но Чейн был чересчур вымотан, чтобы проявлять любопытство. В другой раз он заметил неподалеку от очага старенький жестяной чайник, но чашки нигде видно не было, и в прихожей не пахло свежезаваренным чаем.
На четвертую ночь прихожая выглядела более опрятно, зато в ней пахло толчеными травами и еще чем‑то неприятно‑приторным – этого запаха Чейн так и не сумел распознать.
Сегодня дорожный мешок Вельстила лежал на скамье, а рядом с ним небольшая склянка и обтянутый кожей ларец – гораздо длиннее и уже шкатулки из орехового дерева, в которой Вельстил хранил бронзовую чашку для кормления.
Чейн никогда прежде не видел этого ларца.
Раза два за время этого путешествия он подумывал о том, какие артефакты мог прихватить с собой Вельстил, с его талантом мастерить магические предметы. Чейну были известны только бронзовая чашка да «кольцо пустоты», прятавшее Вельстила и всех, кого он касался, от врага, способного учуять вампира.
Чейн подобрался поближе. Присев на корточки, он почувствовал, что обтянутый кожей ларец источает уже знакомый, неприятно‑приторный запах. Чейн взял со скамьи склянку – от нее пахло точно так же, причем сильно. Он вернул склянку на место и потянулся к горловине мешка.
Наверху, в коридоре с кельями, кто‑то шевельнулся.
Чейн замер, так и не дотянувшись до мешка, краем глаза глянул на лестницу. И обострившимся слухом уловил, как Вельстил поерзал, устраиваясь на табурете. Чейн сжал пальцы в кулак и опустил руку.
Если он слышит каждое движение безумца, то и безумец может запросто услышать его.
А к неприятно‑приторному запаху примешался аромат сушеных трав. Точно такими же травами пахло в монашеской мастерской.
Чем же Вельстил занимался здесь целую ночь?
Чейн медленно выпрямился. Замирая на каждом шагу и прислушиваясь к тому, что творится в коридоре второго этажа, он дошел до мастерской. Здесь запах трав был одуряюще силен. Чейн пригнулся и стал пробираться между столами, выискивая что‑нибудь странное или неуместное.
И на одном столе обнаружил то, что искал.
Среди ножей, пестиков и обрывков вощеной бумаги стояла жестяная тарелка, почерневшая посредине, как будто в ней что‑то долго кипятили. Затем Чейн заметил сушеные цветы, наклонился ниже и различил поблекшие оттенки – желтый, а ближе к середине темно‑фиолетовый. Он взял хрупкий лепесток и осторожно его понюхал. В ноздри ударил все тот же неприятно‑приторный запах, и Чейн поспешно отдернул руку с лепестком от лица – он узнал это растение.
«Двияка Свончек», по‑белашкийски – «вепрев колоколец», названный так за форму желтых цветов и за поверье, что есть его могут только дикие кабаны и самые сильные хищники. Были в народе у этого цветка и другие названия – «Прилив Тьмы», «Дыхание Кошмара» и «Черная Смерть».
Другими словами, это был яд – и человек, надышавшийся его запахом, сходил с ума.
Чейн обошел по кругу всю мастерскую, озираясь по сторонам.
Чего ради вампиру мог понадобиться яд?
Чем занимался здесь Вельстил?

ГЛАВА 2

– Смотри! – Сгэйль указывал куда‑то за спину Магьер. – Ваш корабль входит в порт.
Магьер встала рядом с ним на край причала, ладонью прикрыла глаза от яркого солнца.
– Вон тот, большой? – уточнила она.
Сгэйль кивнул, не сводя взгляда с корабля:
– Да.
Даже издалека можно было различить, как скользит по волнам золотисто‑коричневое судно, направляясь к причалам эльфийского порта Гайне Айджайхе. Корабль шел необычно высоко, словно пархая с одного гребня волны на другой. Атласно‑белые паруса радужно искрились под лучами заходящего зимнего солнца – если это солнце, конечно, можно было назвать зимним. Здесь, на северном побережье Края Эльфов, погода больше напоминала раннюю весну.
Порыв ветра хлестнул Магьер по глазам прядью ее черных волос. Магьер отмахнулась ладонью, пристально вглядываясь в диковинное судно, на котором ей и ее спутникам предстояло покинуть эти берега. Длинный, с плавными обводами корпус, узкий нос заострен, словно копье, и борта чуть заметно загнуты, как лист падуба. На миг Магьер почудилось, что в солнечном сиянии, отразившемся от воды, корпус корабля отливает темной зеленью, но тут же его цвет стал прежним – золотисто‑коричневым.
В обширном заливе были и другие суда, крупные и мелкие, – одни выходили в открытое море, другие направлялись в гавань или уже стояли у длинных причалов. Вдоль пирса было пришвартовано много речных барков. Эльфы, трудившиеся на причалах, выгружали и перегружали товары, предназначенные для обмена с городскими лавками и морскими судами.
– Клянусь семью преисподними! – пробормотал за спиной у Магьер знакомый голос. – Мы что, и вправду поплывем на этой штуке?
Магьер оглянулась. Лисил, недовольно кривясь, остановился рядом со Сгэйлем. Женщина окинула взглядом их обоих.
Сгэйль, чистокровный эльф, анмаглахк, – специально обученный шпион и убийца, который поклялся защищать Лисила и его спутников, в том числе и саму Магьер. Познакомились они не так давно, и Магьер редко удавалось понять по его невозмутимому лицу, что он на самом деле думает.
И Лисил – полукровка.
Кроме удлиненных ушей, не так явственно заостренных, как у чистокровных эльфов, он унаследовал и другие черты сородичей Сгэйля – шелковистые белые (вернее, очень светлые) волосы, смуглую кожу и глаза цвета янтаря. Правда, глаза у Лисила были поменьше, чем у чистокровных эльфов, – хотя все же больше, чем у обычных людей, – а кожа немного светлее. Подобно Магьер, он был выше среднего для человека роста, а вот в сравнении с эльфом низковат. Борода у него, как и положено эльфам, не росла, а подбородок, слишком узкий для человека, по сравнению с подбородком Сгэйля казался квадратным.
– Меня при одном его виде выворачивает, – прибавил Лисил, мрачно глядя на приближавшийся корабль.
– Выбора у нас нет, – отозвалась Магьер. – Разве что ты пожелаешь еще разок перейти горы.
Она была совершенно не расположена выслушивать его нытье. До сих пор они совершили только одно, и то недолгое, путешествие по морю – в Белу, – и всю дорогу Лисила тошнило. Испустив страдальческий вздох, полуэльф отпихнул плечом Сгэйля и крепко сжал затянутую в перчатку руку Магьер.
Спустившись вниз по реке на барке из Криджеахэ – «Сердца Начала», – они провели в порту всего одни сутки, но Магьер уже не терпелось продолжить путь. Сгэйль привел ее к причалам сразу, как узнал, что корабль, предназначенный для них, приближается к гавани.
– Когда мы сможем отплыть? – спросила она.
Сгэйль поглядел на нее сверху вниз:
– Корабль шел вдоль восточного побережья, заходя во все наши приморские селения. Как только обменяют груз, судно будет готово к отплытию.
– И много времени это займет?
– Полагаю, несколько дней. Все зависит от того, какой они приобретут груз.
Опять проволочки!
Ну да по сравнению с тем, что довелось испытать Магьер с тех пор, как она вступила в пределы эльфийских земель, пребывание в порту ее даже отчасти радовало. Хорошо было снова увидеть море, вдохнуть соленый воздух, точно такой же, как в далекой, милой сердцу Миишке… и все же здесь не Миишка, а Край Эльфов. Магьер оглянулась на протянувшийся вдоль берега Гайне Айджайхе.
Селения сухопутных эльфов представляли собой рощи деревьев, преображенные умелой рукой в жилье, но этот город – единственный в эльфийских землях – был выстроен из древесины, покрытой искусной резьбой, из камня и из других материалов, незнакомых Магьер. Городские строения, в беспорядке рассыпанные между редких, но могучих деревьев, стояли вдоль берега, выше песчаного пляжа, и не только у причалов, но и дальше, где берег моря примыкал к громадному устью впадающей в залив реки Хадж.
В разнообразных мастерских, лавках под навесами, жилых домах и трактирах – повсюду кипела жизнь. С причала Магьер даже могла различить золотисто‑коричневую крышу трактира, где разместили ее и Лисила, а также их спутников, Винн и Мальца. Трехэтажное здание было возведено вокруг гигантского вяза, и ветви дерева сплетались над трактиром, словно вторая крыша.
Здешние эльфы тоже видели в Магьер опасного чужака – человека, – хотя и выражали свои чувства менее откровенно, чем их лесные собратья. Магьер давно уже привыкла к этой плохо скрываемой неприязни, и причина, которая заставляла ее скорее отправиться в путь, была иного, более тревожного свойства.
Некий сон… и вежливая, но весьма настойчивая просьба пожилого Хранителя из Белы.
Следующей целью их путешествия станет поиск давно утерянного артефакта. За помощью к ней и Лисилу обратился престарелый наставник Винн, домин Тилсвит, как его все величали. Он опасался, что древний артефакт, созданный в эпоху Забвенной Истории, может оказаться в руках Вельстила или ему подобных.
До недавних пор Магьер старалась не думать о поручении старого Хранителя. Они понятия не имели, где искать артефакт, да и у Магьер были другие дела, которые значили для нее гораздо больше. Но в первую же ночь, которую они провели в этом городе, в кошмарном сне ей явились черные чешуйчатые кольца.
Громадные, выше человеческого роста, они показали Магьер замок о шести башнях, закованный во льду, и голос в ночи прошептал…
Сестра мертвых, веди. 
Магьер проснулась в холодном поту и закричала: «Лисил!»
Она уже видела эти кольца раньше, в далекой от этих мест Древинке, возле мертвой деревни Апудалсат, но только тогда это было не во сне. Тогда Магьер и ее спутник, пес Малец, сражались не на жизнь, а на смерть с древним некромантом Убадом. Когда они стали одолевать, этот безумец начал призывать нечто, громко выкрикивая его имя.
Иль'Самар. 
В сырой темноте между деревьев, окружавших прогалину, возникли, словно из ниоткуда, черные живые кольца. Голос, шепотом донесшийся из леса, презрел мольбы Убада и бросил его на растерзание Мальцу. Ранее, той же ночью, когда Магьер погрузилась в призрачные воспоминания своей покойной матери, она видела, как Вельстил, ее сводный брат, что‑то шептал в ночи… будто обращаясь к собеседнику, которого никто больше не мог видеть и слышать.
Быть может, этим собеседником и было то черное чешуйчатое существо, чей шепот звучал в кошмарном сне Магьер… и наяву, на прогалине, во время битвы с Убадом. Возможно, это была та самая древняя сила, которая вдохновила Убада поспособствовать рождению Магьер на свет от отца‑вампира. После того как Магьер приснился этот сон, она вспомнила несколько фраз, которые Винн и домин Тилсвит сумели перевести из древнего свитка эпохи Забвенных. В тех фразах упоминался Древний Враг, называвшийся «голос в ночи».
И Винн перевела «иль'Самар » как имя или титул, примерно означавший «разговор во тьме».
Оказавшись в Краю Эльфов, Магьер узнала, что никогда прежде ни один вампир не мог войти в пределы эльфийских земель – ни в этот край, ни в древнее святилище на далекой родине Винн, святилище, где во время войны Забвенных укрывались остатки армии живых. И все же Магьер, дочь вампира, ступила на землю Края Эльфов. Одно ее прикосновение высасывало из эльфийских деревьев жизненную силу, а потому она стала носить перчатки и держаться как можно дальше от леса.
Все эти обстоятельства внушали Магьер страх… а после той ночи, когда ей приснился кошмарный сон, она боялась и засыпать. И, как всегда, когда ее что‑то пугало, она пришла в бешенство настолько, что всей душой пожелала найти древний артефакт, покончить с этим делом и вернуться домой.
После того сна Магьер поняла, куда ей следует направиться или, по крайней мере, где начать поиски. Сон подгонял, подхлестывал ее изнутри. Магьер надеялась, что экипаж эльфийского судна будет недолго возиться со своим грузом.
– И вовсе мы не слишком долго пробыли в той мастерской! Я едва успела осмотреться, как ты вытолкал меня за дверь!
Знакомый звонкий голос отвлек Магьер от невеселых мыслей, и, оглянувшись, она увидела, что к причалу подходят серебристо‑серый пес и рослый, в серо‑зеленых одеждах эльф. Малец шествовал высоко подняв хвост, но опустив голову и мрачно глядя перед собой; его верхняя губа то и дело морщилась, обнажая острые клыки. За ним шел Бротан.
В отличие от своих сородичей Бротан был широк в плечах и плотно сложен, почти как человек, но при этом отличался высоким – даже для эльфа – ростом. Его светлые, почти белые волосы были не шелковистыми, а жесткими, и седые пряди в них серебрились в лучах солнца. Когда Бротан подошел ближе, на лице его, едва тронутом морщинами, стали ясно различимы четыре длинных шрама. Они пересекали правую половину лба, обрывались над глазом и тянулись вниз по щеке. Подобно Сгэйлю, Бротан был в традиционной одежде анмаглахков, эльфийской касты шпионов и убийц, хотя таковыми они себя не считали.
Анмаглахка трудно испугать, и все же Бротан шагал споро, как если бы незаметно для окружающих пытался спастись бегством. Даже Малец затрусил резвее, удирая от возмущенных возгласов:
– Мы должны туда вернуться! Я не закончила записи! Ты меня слушаешь?!
Могучая фигура Бротана заслоняла источник этих криков, до тех пор пока из‑за спины эльфа не вынырнула, едва поспевая за ним, Винн Хигеорт.
– И не смей называть меня «девочкой»! Если ты так долго живешь на свете, да еще вырос этаким верзилой – это еще не повод считать меня ребенком!
На каждый шаг Бротана маленькой Хранительнице приходилось делать два торопливых шага, при этом она едва доставала ему до груди. Винн было двадцать с небольшим, и ее каштановые, не заплетенные в косу волосы в беспорядке реяли вокруг овального оливково‑смуглого лица. Желтые штаны и просторная коричневая рубаха изначально шились на эльфа‑подростка из клана Сгэйля, и Винн, чтобы не путаться в штанинах, пришлось закатать их повыше. Потрепанный мужской плащ, кое‑как подрубленный по краю, придавал ей еще более нелепый вид.
– Ты меня слышал или нет? – гневно вопросила она, дергая Бротана за плащ.
По лицу анмаглахка нелегко понять, о чем он думает, еще труднее прочесть мысли так называемого мастера‑анмаглахка, к примеру того же Бротана либо Уркара… но сейчас дело обстояло иначе. На внешне бесстрастном лице Бротана явственно читалась мольба о помощи.
Магьер не сумела сдержать ухмылку.
– Винн, – сказала она, – оставь Бротана в покое. Ты его сегодня и так уже замучила.
Малец коротко гавкнул в знак согласия и плюхнулся на доски причала рядом с Магьер. Винн, не веря собственным ушам, сердито уставилась на нее:
– Эльфы в рыбной лавке применяли для копчения лососины печь диковинной формы. Я никогда прежде не видела, чтобы рыбу закоптили так быстро. Это крайне полезные сведения, и их необходимо записать… а я подозреваю, что вряд ли еще вернусь сюда. А ты?
– Она была… – резко перебил ее Бротан, но тут же перешел на обычный вежливый тон: – Она задавала слишком много вопросов. Я почувствовал, что нам лучше будет уйти.
Магьер прекрасно понимала их обоих. Ни она, ни Винн, ни даже Лисил не могли в этом городе и шагу ступить без сопровождения. Людей в этих краях никогда не встречали с распростертыми объятиями, не говоря уж о том, чтобы отпускать их подобру‑поздорову. Винн была книжницей и Хранительницей Знания, а потому бегло владела наречием, на котором говорили эльфы ее родного континента. Однако же она жить не могла без того, чтобы не сунуть свой хорошенький носик во все новое и неизвестное, что встречалось ей на пути.
– Гляди, вот наш корабль, – сказала Магьер и указала в сторону моря, надеясь отвлечь девушку от свары с Бротаном.
Сердитое личико Винн тотчас прояснилось.
– Вон тот, большой?
Малец поставил торчком уши, и Магьер потрепала его по загривку. Пес тихонько заскулил и оглянулся на город. Или же он всматривался в лес, который простирался сразу за городской окраиной? В последние дни Малец часто поглядывал на лес, то и дело пропадал надолго, а Магьер оставалось лишь гадать, чем же это он занят. Пес повернул узкую морду к кораблю, который подходил к причалу, и солнечный свет отразился в его кристально‑голубых глазах, заиграл на серебристой шерсти.
– Красавец… – прошептала Винн. – Гляньте на его паруса! И как только у грузового судна может быть такая скорость и небольшая осадка?
Бротан испустил тяжелый вздох – опять вопросы…
– Красавец? – фыркнул Лисил, – Поглядим мы на эту красоту, после того как тебя пару дней помотает на нем из стороны в сторону.
Винн глянула на него, выразительно изогнув бровь:
– У меня никогда не бывает морской болезни. Плавание через океан в Белашкию было для меня настоящим праздником.
Лисил стиснул зубы, и Магьер очень захотелось, чтобы Винн заткнулась.
– Ты привыкнешь, Лиишил, – заверил Сгэйль, произнося имя Лисила на эльфийский манер. – Мне тоже поначалу было худо. Однако же я часто плавал по морю, и теперь качка на меня совершенно не действует.
Бротан встал рядом с Магьер, быть может, заслоняясь таким образом от Винн. Малец тотчас протиснулся мимо Лисила и, глядя на Бротана, угрожающе сморщил верхнюю губу. Пес по‑прежнему не жаловал мастера‑анмаглахка.
Магьер встретилась взглядом с большими янтарными глазами Бротана. Вблизи его бледные шрамы были того же оттенка, что и кожа людей. Похоже, эльф был озабочен не только назойливым любопытством Винн.
– Что такое? – спросила она.
– Совет старейшин, – начал Бротан, – обещал дать корабль, который доставит вас куда угодно по вашему желанию, однако вы до сих пор не сказали, куда хотите направиться. Мне нужно дать указания шкиперу корабля.
Магьер знала, что рано или поздно эта минута настанет, – и страшилась ее. Бротан сдвинул брови, ожидая ответа.
– Я пока еще точно не знаю, – сказала она. – Знаю только, что мы должны двигаться на юг… вдоль восточного побережья.
Это прозвучало неопределенно даже для нее самой.
– Но там же ничего нет, – вмешался Сгэйль. – За пределами нашего края нет никаких поселений, даже людских, разве что далеко на юге… Илладонский Альянс.
Магьер никогда не слышала такого названия, но в голосе Сгэйля прозвучала плохо скрываемая злоба. И это было удивительно, поскольку он неизменно прилагал все силы, чтобы не выходить из себя. Магьер еще острее ощутила, что угодила в ловушку. Она не знала, что сказать эльфам, не выдав при этом, что ведут ее только сны да необъяснимый внутренний зов.
– Магьер… – прошептала Винн, – у нас нет другого выхода.
– Винн, не смей… – начал Лисил.
– Мы ищем не поселение, – громче заявила Винн и, оттолкнув Лисила, из‑за спины Магьер прямо взглянула на Бротана. – Нам нужен некий предмет, спрятанный в заснеженных горах, в замке, который находится на этом континенте. Старинный, давно забытый предмет, который охраняют древние, скорее всего вампиры.
– Винн, довольно! – Лисил попытался схватить ее.
Девушка отбросила его руку и продолжала говорить, хотя даже Малец зарычал и вцепился зубами в край ее плаща.
– Наша Гильдия уверена, что этот артефакт происходит из эпохи, которую мы зовем Забвенной Историей. И что добыть его может только Магьер, поскольку она рождена охотницей на вампиров.
Магьер задохнулась от злости, и только это помешало ей одернуть наглую девчонку, которая, обернувшись, одарила ее сердитым взглядом.
– Мы должны им это рассказать, – уверенно объявила Винн. – Как же Бротан сможет устроить нас на корабль, если не будет знать, куда мы плывем? После всего того, что случилось в Криджеахэ, нам от него нечего скрывать.
– Да заткнись ты! – рявкнул Лисил.
– Он сам разберется, сколько можно будет рассказать капитану, – отрезала Винн, выдернув полу своего плаща из зубов Мальца. – Кроме того, наше дело ничем не грозит его народу – скорее уж наоборот, если мы не допустим, чтобы этот артефакт попал в руки врага.
У Магьер отвисла челюсть – послушать только, что эта девчонка выбалтывает паре анмаглахков! И Бротан, и Сгэйль рисковали жизнью – да и не только жизнью, – чтобы защитить Магьер и тех, кто был ей дорог. И все же Магьер сейчас изнывала от нестерпимого желания швырнуть свою спутницу в залив.
С другой стороны, какой у них выбор – оставить Бротана без указаний для шкипера? Ни Лисил, ни сама Магьер не знают восточного побережья, так что изобрести правдоподобную ложь не выйдет. Магьер предостерегающе подняла палец, не дав Винн продолжить болтовню, и повернулась к Бротану:
– Нам нужно отыскать этот предмет, что бы это ни было, и передать Хранителям. Мы пообещали это сделать, однако нам точно не известно, где он находится, – мы знаем только то, что уже сказала Винн, и еще – что нам надо двигаться на юг вдоль восточного побережья.
Бротан сверху вниз уставился на Магьер немигающим взглядом янтарных глаз. Сгэйль помалкивал, но был весь внимание.
– Кто такие эти Хранители? – спросил вдруг Бротан.
Магьер не ожидала это вопроса, однако собратья Винн появились на этом континенте всего‑то чуть меньше года назад. Даже анмаглахки могут о них еще ничего не знать. Магьер кивнула в сторону Винн:
– Ученые, как она. Их Гильдия находится в Беле.
– На самом деле – только миссия нашей Гильдии, – уточнила Винн. – Гильдии Хранителей Знания. Мы создаем и содержим хранилища знаний. Храмы науки, где живут и работают ученые, такие как я. Это хорошие люди, Бротан. Они сберегают собранные знания, мудрость веков, которую нельзя снова забыть или потерять. И вот они‑то сумеют разобраться, что представляет собой этот предмет и как уберечь его.
Магьер не намерена была сообщать анмаглахкам, кто рассказал ей о существовании артефакта, от кого она стремилась укрыть этот артефакт любой ценой. Солнце опускалось за дальние пики Изломанного кряжа, наступали сумерки.
– Я поговорю с хкомасом судна, – сказал наконец Бротан. – Не уверен, что ему понравиться эта идея. Плыть, не зная места назначения, тем более за пределы наших вод… Однако же никому не говорите того, о чем рассказали мне. – Он кивнул Винн. – Я высоко ценю ваше доверие и клянусь его оправдать.
Снова наступило неловкое молчание, и прервал его Сгэйль:
– Бротандуиве, не проводишь ли ты их в трактир? У меня есть неотложное дело.
– Да, конечно, – отозвался Бротан, жестом приглашая всех покинуть причал.
«Интересно, – подумала Магьер, – что еще за неотложные дела могут быть у Сгэйля, кроме как исполнять обет защиты?» Она все еще злилась на Винн, но в глубине души чувствовала облегчение, хотя ни за что на свете не призналась бы в этом вслух.
Они сошли с причала на песчаный берег, и Малец заскулил, нетерпеливо ступая бочком в направлении города. Магьер знала, что на самом деле его влечет лес за городом.
– Каждый день одно и то же, – пробормотала она.
Винн отбросила со лба выбившиеся из косы пряди.
– Ах, да перестань ты скулить, – бросила она. – Беги уж!
Малец опрометью рванул вверх по склону и исчез между высоким каменным зданием и гигантским вязом.
Магьер шла вдоль берега, пока дорога не повернула, изгибами прорезая песчаный пляж, к городу, к их временному пристанищу. Магьер оглянулась на море и при мысли, что скоро они двинутся в путь, испытала облегчение, но стоило ей оказаться лицом к югу – настойчивый зов, который с недавних нор поселился в глубине ее души, стал еще громче.

* * *

Сгэйль бежал меж деревьев, все дальше углубляясь в лес, который примыкал к Гайне Айджайхе, и в мыслях его царило смятение. С той самой минуты, когда Сгэйль впервые столкнулся с Лиишилом, вошедшим в пределы Края Эльфов, он дал обет защищать полукровку и его спутников.
Лиишил каким‑то образом ухитрился в разгар суровой зимы пересечь Изломанный кряж и, никем не замеченный, вошел прямиком в лесной край. Он явился сюда, чтобы освободить свою мать Куиринейну из заточения, на которое обрекла ее каста анмаглахков. И в конце концов ему это удалось. Многое произошло за то время, пока Лиишил пребывал среди соплеменников Сгэйля, Ан'Кроан – народа Нашей Крови.
Сгэйль привел Лиишила к Роис Хармун, Семени Святого Убежища, на заветную землю, где погребены древнейшие предки Ан'Кроан. Там он, охваченный благоговейным трепетом, стал свидетелем того, как Лиишил получил – именно получил, а не избрал сам – истинное имя.
Лиишиарэлаохк – Защитник Печали‑Слезы.
Предки приняли полукровку как истинного Ан'Кроан и сочли уместным объявить его защитником – но почему они так поступили? Более того, они показались  Лиишилу, несмотря на то что с ним, вопреки всем правилам, был Сгэйль, – а ведь обряд имянаречения никогда не исполняется при посторонних.
Такого прежде не бывало.
Сгэйль терялся в догадках, и ему оставалось только одно – оберегать Лиишила до тех пор, пока не откроется вся правда.
Долго он колебался, гадая, надлежит ли ему сопровождать Лиишила на пути домой, чтобы убедиться, что он благополучно прибыл к месту назначения. Теперь же оказывалось, что Магьер увлекает Лиишила к иной цели, и что будет с ним дальше – неизвестно. И этот неведомый путь тоже неотъемлемая часть его предназначения?
Сгэйль опустился на колени перед могучим буком. Ему жизненно необходим совет.
Прибрежный лес заметно отличался от леса вдалеке от моря, в том числе и во владениях клана, к которому принадлежал Сгэйль. Здешние деревья стояли дальше друг от друга, и почва под ними была песчаная, а не суглинистая. Высоко в ветвях посвистывал зябкий ветер, и Сгэйль плотнее запахнул плащ после того, как извлек из кармана небольшой овальный брусок – словодрево. Оно было «отращено» от великанского дуба, пристанища Аойшенис‑Ахарэ, Вельмидревнего Отче, вождя анмаглахков.
Сгэйль приложил брусок к стволу бука и шепотом позвал:
– Отче!
Все анмаглахки называли Аойшенис‑Ахарэ именно так. Вначале стояла тишина, и только ветер шуршал листьями над головой, но затем в сознании Сгэйля прозвучал долгожданный тонкий и скрипучий голос:
Сгэйльшеллеахэ, сын мой… 
– Да. Отче, это я… и по‑прежнему в Гайне Айджайхе.
Отплытие задержалось? 
Сгэйль поколебался:
– Судно, нанятое советом старейшин, прибыло только что. До отплытия ему нужно поменять груз, но…
Что тебя тревожит? 
– Лиишил отправляется не домой. Магьер пожелала, чтобы их доставили на юг вдоль восточного побережья… на поиски некоего артефакта, за которым охотится маленькая женщина‑книжница.
Вельмидревний Отче ответил не сразу.
Что это за артефакт? 
– Они знают только, что он очень древний, быть может, даже происходит из давних времен Врага, того самого, о котором ты нас предупреждал… из той эпохи, которую Винн называет Забвенной Историей. Она помянула замок в заснеженных горах… где‑то на юге. И они считают, что добыть этот артефакт может только Магьер. Бротандуиве будет просить хкомаса судна исполнить ее пожелание.
Сгэйль старался не упустить ни слова, надеясь, что Вельмидревний Отче даст ему мудрый совет. Однако же молчание, наступившее после этих слов, тянулось так долго, что рука Сгэйля, прижимавшая к стволу бука овальный брусок словодрева, затекла и онемела.
Не тревожься, сын мой. Я обо всем позабочусь. Как только Бротандуиве поговорит со шкипером судна, скажи ему тотчас возвращаться в Криджеахэ. Ты же останешься и проводишь людей. 
– Провожу? – в смятении переспросил Сгэйль. Он ожидал большего.
Да… а затем, вероятно, тебе захочется навестить главное селение своего клана, побыть с дедушкой и сестрой? Что может быть лучше, чем вернуться к родным и близким, увидеть все то, что мы в первую очередь храним и защищаем по воле долга. 
Сгэйль оцепенел. Неужели Вельмидревний Отче напоминает ему о его обязанностях?
Отправь Бротандуиве в Криджеахэ… сегодня же. 
Голос Вельмидревнего Отче, звучавший в сознании Сгэйля, стих. Охваченный смятением, Сгэйль не сразу поднялся с коленей и отнял от коры бука брусок словодрева. Наконец он встал и уже собирался направиться в трактир, как вдруг замер, уловив слева за спиной движение тени.
– Спокойно, – сказали из темноты.
Из‑под клонящихся к земле ветвей бука выступил Бротандуиве. То, что мгновение назад он шевельнулся в глубокой тени древа, было лишь вежливым жестом, своеобразным сообщением о прибытии.
– Ты сообщил обо всем Вельмидревнему Отче? – спросил он.
– Да, – ответил Сгэйль, – и он попросил, чтобы ты нынче же вечером отправился назад в Криджеахэ. Я должен остаться здесь, проводить Лиишила и его спутников.
– Проводить? – переспросил Бротандуиве, и голос его прозвучал твердо, но очень тихо.
Сгэйль не сводил взгляда с собеседника. Бротандуиве был больше чем анмаглахк. Он был греймасга – Держатель Теней, – один из четверых живущих мастеров, которые далеко превзошли даже самых вышколенных воинов касты Сгэйля.
Бротандуиве был повелителем тьмы и безмолвия.
– Возможно… будет лучше, если ты отправишься вместе с Лиишилом и его спутниками, – продолжал Бротандуиве более громко. – На борту судна у них будет только один переводчик – юная Винн.
Это предложение ошеломило Сгэйля, но тут же он испытал безмерное облегчение оттого, что собеседник угадал его желание. И все же Бротандуиве – уже не в первый разставил нелегкую задачу.
– Вельмидревний Отче иного мнения, – осторожно ответил Сгэйль.
– Уверен, если бы ему довелось услышать Винн, он полностью согласился бы со мной. Пребывание на борту людей неизбежно породит смятение среди экипажа судна – наших соотечественников. Я сам объясню это Вельмидревнему Отче, когда встречусь с ним в Криджеахэ, лицом к лицу.
В этих словах Бротандуиве Сгэйлю почудилась скрытая уловка, однако он уже и сам принял решение. И быть может, греймасга хочет дать ему повод поступить по‑своему.
– Я отправлюсь с Лиишилом, – сказал Сгэйль. – И останусь его защитником.
– Вот и хорошо, тогда я задержусь, чтобы проводить вас. – Прежде чем Сгэйль успел возразить хоть словом, Бротандуиве покачал головой. – Не тревожься. Когда я поговорю с Вельмидревним Отче, он поймет, почему я задержался.
Он кивнул на прощание и, едва заметно усмехнувшись, растворился в сумеречной тени леса.
Сгэйлю было не по душе, что он (уже не впервые) оказался между двух огней – Бротандуиве и Вельмидревним Отче. Впрочем, решение принято, и Сгэйль, облегченно вздохнув, повернул на восток, к реке Хадж. Он выбрал окольный путь, чтобы еще немного побыть в тишине и одиночестве.
Вскоре Сгэйль дошел до устья реки, где обычно причаливали барки с грузом, не предназначенным для перевозки по морю. Одна такая барка только что подошла к причалу, правда странно, что так поздно, после наступления темноты. Сгэйль хотел уже пройти мимо и свернуть к городу, но тут заметил, как с барки сошел на берег некто в знакомой серо‑зеленой одежде.
Неужели сюда послали еще одного анмаглахка? Сгэйль повернул назад, спеша между редкими приречными осинами, но, прежде чем он успел выйти из‑за деревьев, серо‑зеленый силуэт повернулся в его сторону, и донесся оклик:
– Сгэйльшеллеахэ!
Сгэйль замер как вкопанный, пораженно глядя, как к нему, сияя мальчишеской улыбкой, бежит Оша. Молодой эльф был гораздо выше Сгэйля, длиннолиц и безнадежно длиннорук.
– Как ты здесь оказался? – спросил Сгэйль. – Тебя послал Вельмидревний Отче?
В этом он сильно сомневался. Оша тоже принимал участие в том достопамятном походе через лес, когда Лиишил под защитой Сгэйля шел в Криджеахэ. Он был молод, до сих пор не закончил ранней ступени обучения, а его непосредственная искренность смахивала на наивность.
– Нет, – ответил Оша, все еще улыбаясь. – Меня послал твой дедушка Глеаннеохкантва, и было это назавтра после вашего отбытия. Он сказал, что ты собираешься вернуться домой, и пригласил меня погостить, чтобы ты мог продолжить мое обучение! Я приплыл сюда, чтобы возвращаться вместе.
Душевный покой, который ненадолго удалось обрести Сгэйлю, после этих слов развеялся как дым. Во‑первых, он уже не собирался возвращаться домой, а во‑вторых… Это правда, Сгэйль хотел помочь Оше, но ему и в голову не приходило формально объявить этого юнца своим учеником. Такое попросту невозможно.
Анмаглахк из Оши был… в целом неплохой.
Он отменно стрелял из лука и недурно справлялся в рукопашном бою, а вот красться и таиться у него получалось плохо. Его способности к чужим языкам оставляли желать лучшего, и к тому же он был чересчур прямодушен и доверчив.
– Я пока не могу вернуться домой, – негромко сказал Сгэйль. – Я попрежнему остаюсь защитником Лиишила и его спутников и, во исполнение своего обета, завтра утром отправляюсь с ними в море.
Радостная улыбка Оши исчезла бесследно.
Он решил, что приглашение провести зиму со Сгэйлем и его родней лишь начало чего‑то большего. Сгэйлю тягостно было, что по его вине Оша испытает еще одно жестокое разочарование, однако его ждали куда более важные и неотложные дела.
Оша стремительно выхватил из рукавов стилеты.
Сгэйль, насторожившись, попятился.
Оша развернул стилеты, направив их остриями вниз. Прежде чем Сгэйль успел возразить хоть словом, молодой анмаглахк упал на колени и сильным ударом вогнал оба клинка в землю. Сердце Сгэйля упало.
Оша уперся ладонями в песчаную почву и опустил голову:
– Сгэйльшеллеахэ, я прошу о чести… – Он говорил тихо, но в голосе звенела безрассудная решимость. – Я прошу тебя принять меня в ученики. Будь моим наставником, направь меня, дабы мог я занять достойное место в нашей касте.
У Сгэйля не было ни малейшего желания наносить Оше еще один удар. Действовал‑то он верно, да только позволил себе слишком много. Слишком рано для него обращаться к Сгэйлю с подобной просьбой. И все же Сгэйль дрогнул, прежде чем сумел выговорить «нет».
Неужели это уже случилось? Неужели он каким‑то образом дал понять, что не против такого поворота дел? Значит, это его вина? И если он сейчас откажется, что станет с Ошей?
Сгэйль двинулся вперед и с каждым шагом все явственнее ощущал тяжесть бремени, которое возложил на него Оша. Наклонившись, он взялся обеими руками за рукояти клинков Оши и выдернул их из земли.
Если обучение Оши не завершит опытный – и к тому же исключительно терпеливый – наставник, юноша никогда не станет настоящим анмаглахком. Новички, зеленые юнцы, едва прошедшие начальное обучение, уже нашли себе наставников, но Оше это так и не удалось.
Сейчас он молчал и, склонив голову, ждал.
Сгэйль подавил вздох:
– Клянешься ли ты следовать моим наставлениям, пока не завершится срок ученичества?
– Клянусь, – ответил Оша.
– Клянешься ли ты внимать моим словам и делам, пока узы между нами не перестанут существовать?
– Клянусь.
– И до той ночи, когда ты во тьме и безмолвии вступишь равным в ряды нашей касты, к какой цели ты будешь с моей помощью стремиться?
– Оберегать наш народ и честь анмаглахков.
Сгэйль подбросил стилеты и поймал их за острия лезвий. Когда он протянул клинки Оше, молодой эльф поднял голову.
Его большие глаза сияли от счастья, но пальцы, сомкнувшиеся на рукоятях стилетов, заметно дрожали.
– Это великая честь! – прошептал он и выпрямился, едва держась на ногах.
Сгэйль промолчал. Оша отвесил ему поклон и двинулся к городу. Сгэйль нагнал его и зашагал бок о бок со своим первым и единственным учеником.

* * *

Чейн проснулся от сильного удара по ноге. Он лежал у очага в прихожей монашеской обители, и над ним стоял Вельстил.
– Пора кормить наших подопечных, – сказал он. – Бросить им кусок, пускай грызутся.
Чейну не понравилось то, каким тоном это было сказано.
– Пошарь в переднем коридоре, – приказал Вельстил, направляясь к лестнице. – Найди, чем можно будет связать тех, кто вздумает ослушаться.
Чейн, еще толком не проснувшись, проводил взглядом Вельстила, который скрылся в коридоре второго этажа. Затем выдернул из очага горящую головню и двинулся на поиски.
По обе стороны переднего коридора располагались крохотные кладовки, где хранилась всякая всячина – от бочонков с сушеной снедью до сложенной стопками одежды и одеял. Ничего интересного Чейн не приметил, пока не вошел в более просторное помещение в дальнем конце коридора.
Вдоль длинных низких столов были расставлены не стулья, а скамьи – это оказалась трапезная. На столах стояли высокие незажженные лампы. Чейн взял одну лампу и, подняв стеклянный колпак, зажег фитиль от тлеющей головни.
В дальнем углу трапезной он разглядел еще одну дверь и тут же направился к ней. Приоткрыв дверь, Чейн обнаружил, что за ней находятся кухня и судомойня. Там вряд ли можно было отыскать веревку, поэтому Чейн повернул прочь, решив продолжить поиски в кладовках. И, не пройдя и двух шагов, замер.
На крайнем столе лежала стопка листов, зажатых между двумя гладкими дощечками.
В глубине души Чейну претило вызнавать что‑то новое о горной обители, но непреодолимое любопытство не дало ему пройти мимо. Он рывком расстегнул кожаную застежку, сдвинул верхнюю дощечку – и опять воззрился на вязь чужого почерка.
Снова старостравинский, но на сей раз вперемешку с другими наречиями, каждый абзац явно писан другой рукой, и над каждой записью проставлена дата. Перевернув несколько листков, Чейн обнаружил записи на белашкийском и современном стравинском наречии.
То, что ему удалось прочесть, содержало, судя по всему, заметки о лечении болезней и травм. Целая подборка записей повествовала о борьбе с легочным недугом, который охватил несколько деревень в одной из войнордских провинций. Местами записи не ограничивались только простым перечислением случаев заболевания – здесь приводились подробные сведения о том, какие способы лечения применялись и оказались неудачными либо же помогли страждущим. В некоторых случаях автор записи высказывал мнение либо предположение о том, какие лечебные средства стоит применять в будущем.
В руках Чейна были рабочие заметки целителей.
Он отшвыривал один лист за другим, прока не просмотрел всю стопку. Судя по датам, стоявшим под именами и названиями различных мест, самые ранние записи были сделаны семь лет назад. Но ведь эта обитель явно существует гораздо дольше. Откуда же взялась в трапезной эта пачка листов и есть ли другие записи?
Чейн и так уже пробыл тут дольше, чем следовало. Вельстил станет злиться на его нерасторопность. Времени на поиски не осталось.
Чейн бросился в кладовые. Найдя стопку одеял, он разодрал одно одеяло на полосы и опрометью помчался к лестнице, которая вела на второй этаж.
Вельстил, хмурясь от нетерпения, стоял перед первой дверью по правую сторону коридора – дверью, за которой размещались живые пленники. Стремительным рывком он выдернул из дверной ручки деревянную жердь и распахнул дверь. Посреди кельи съежились трое монахов.
– Почему вы с нами так поступаете? – спросил по‑стравински один из них. – Что вы хотите с нами сделать?
Подбородок у него порос седоватой щетиной, хотя с виду монах был отнюдь не стар. Вельстил, не обратив на него ни малейшего внимания, устремил взгляд на двух других узников. Оба они выглядели моложе, чем их разговорчивый сотоварищ. Вельстил шагнул в келью и схватил одного из молодых монахов за ворот рясы.
Юноша попытался разжать пальцы Вельстила, но все его усилия оказались тщетны.
– Куда ты его ведешь? – вскочив, выкрикнул пожилой монах.
Вельстил свободной ладонью плашмя ударил его по лицу.
Старик рухнул поперек узкой неубранной кровати. Второй монашек торопливо отполз в дальний угол кельи.
Чейн, стоявший позади Вельстила, едва не рванулся к своему спутнику, но все же подавил непонятно откуда взявшийся гнев. И, оставшись на месте, смотрел, как Вельстил развернулся и вышвырнул свою полузадохшуюся добычу в коридор.
Монашек покатился по полу и ударился всем телом о стену напротив, как раз между первыми двумя дверями, запертыми на железные штыри. Тотчас из‑за дверей донеслись пронзительные вопли и глухой лихорадочный стук.
– Свяжи его! – рыкнул Вельстил и, с грохотом захлопнув дверь кельи, где остались еще двое монахов, снова запер ее деревянной жердью. – Мне ни к чему будут излишние трудности, когда мы отнимем его у наших питомцев.
Чейн не понял, что он имеет в виду, однако навалился на монашка, распростертого на полу, прижал его лицом вниз и заломил руки за спину, чтобы связать запястья.
– Ох, нет, нет, не надо! – закричал юноша. – Я тебе дам все, что захочешь! Мы не приемлем насилия!
Это нытье, а в особенности последние слова монашка только ожесточили Чейна – он всегда презирал тех, кто не желал сражаться, чтобы защитить свою жизнь.
– И рот ему заткни, – распорядился Вельстил. – Не хочу, чтобы он вздумал потолковать со своими бывшими сотоварищами, которые ждут его с таким нетерпением.
Чейн трижды обмотал голову монашка полосой одеяла и затянул концы тугим узлом. Раздался скрежет железного шеста, выдернутого из дверной ручки. Чейн испуганно развернулся, услышав крик Вельстила:
– Назад! Эй, вы, оба! Прочь!
Вельстил с искаженным лицом стоял в дверном проеме и шипел. Переступив по коридору, Чейн выглянул из‑за его плеча.
Дверь кельи изнутри была измочалена в щепки и покрыта темными смазанными пятнами, точно ее полосовали окровавленными когтями. На полу застыла черная вязкая лужа. Там же валялась растерзанная монашка, вернее, то, что от нее осталось.
Ее горло было совершенно искромсано, из‑под изодранных в лоскуты рясы и нижнего белья виднелось бледное тело, исполосованное кое‑где до костей. Самое чудовищное, что она при этом еще двигалась. Голова ее повернулась к двери, и прозрачно‑бесцветные глаза открылись, уставившись на Вельстила. Ни страха, ни боли не было в этих глазах – только голод.
Чейн смотрел на женщину, и в нем эхом отзывалась жажда крови, написанная на ее лице. Рот монашки приоткрылся, из уголка губ вытекла струйка черной жидкости.
Позади женщины притаились двое мужчин – один скорчился на заляпанной черным койке, другой забился за небольшой ночной столик, вцепившись в его прочную ножку. Оба монаха безостановочно тряслись, содрогаясь всем телом, как если бы хотели вскочить, но не могли.
Чейну было хорошо знакомо это состояние. Точно так же он пытался противиться приказам своего создателя Торета.
Сверкающие глаза монахов, глубоко запавшие на бледных, забрызганных черной жидкостью лицах, неотрывно глядели на Вельстила. И с дрожащих, измазанных черным губ срывалось тихое звериное поскуливание.
– Приглядись к ним внимательно, Чейн, – прошептал Вельстил. – Погляди на себя самого! Вот кто ты есть, вот кто прячется у тебя внутри – зверь, укрывшийся под маской разума. Помни об этом… ты, всегда стоящий одной ногой на Дикой Тропе. Поддаться ее зову, стать таким, как они, или выстоять – выбор за тобой. А теперь принеси пищу.
Эти слова вывели Чейна из оцепенения, с которым он вглядывался в обитателей кельи. Он наклонился и одной рукой рывком поднял с пола связанного монашка.
Тот дернулся было, пытаясь вырваться, но тут он увидел, что творится в келье, – и юноша словно окостенел.
Вельстил выдернул его у Чейна и втолкнул в келью. Монашек повалился ничком, со всей силы грянулся о пол и тут же попытался отползти назад, к двери. Вельстил поднял ногу и пинком отшвырнул его назад.
– Кормитесь! – приказал он.
Двое монахов разом прыгнули на своего живого собрата.
Оба метили добраться до его горла. Более крупный монах ударил другого по лицу, оттолкнув его, затем железными пальцами обхватил лицо связанного монашка и задрал его подбородок. Келью прорезал пронзительный вопль жертвы, приглушенный кляпом. И тут же оборвался булькающим хрипом – это рослый монах вонзил зубы в содрогающееся горло юноши.
Худосочный монах обиженно взвыл и зашипел от ярости. Подпрыгивая за спиной у своего рослого сотоварища, он искал способа добраться до горла жертвы. Наконец он лихорадочно запустил зубы в рясу монашка и, проткнув насквозь ткань, впился в его бедро. Позади них женщина, распластавшаяся на полу, скребла ногтями каменные плиты, безуспешно пытаясь подползти к месту пиршества.
В келье все сильнее пахло кровью.
Двое монахов едва успели присосаться к бившейся под ними жертве, когда в келье прогремел крик Вельстила:
– Хватит! Пошли прочь!
Оба дернулись, точно их ударили. Худосочный монах проворно отполз к кровати и вцепился в свисавшее до пола одеяло. Рот его был густо перемазан кровью.
Рослый монах оторвался от горла юноши и обратил безумный взгляд на Вельстила. Рот его угрожающе ощерился, меж клыков и удлинившихся зубов текла кровь.
Вельстил ударил его ногой в лицо:
– Прочь!
Голова рослого монаха дернулась вбок, и он, перебравшись через истерзанную женщину, скорчился у стены. Судорога пробежала по телу Чейна – так явственно он ощутил, как монах борется с собственным телом, покорившимся хозяину.
Вельстил нагнулся, ухватил «пищу» за лодыжку и рывком подтащил к двери. Голова монашка болталась, как тряпичная, остекленевшие глаза закатились.
Чейн опустил взгляд на женщину, которая все еще царапала ногтями пол. С ужасом в бесцветных глазах следила она за тем, как тело ее бывшего собрата неумолимо отдаляется от нее.
– Что будет с ней? – просипел Чейн.
– Она слишком сильно искалечена, – ответил Вельстил. – Восстанавливать ее – только зря тратить силы.
Чейн изо всех сил постарался сдержаться. Внутренний голос твердил ему, что лучше помалкивать, но это было бы не в его характере.
– Ты говорил, что тебе неслыханно повезло, когда восстали шестеро из десяти, – возразил он. – Если они тебе так нужны… если для нашего дела их должно быть чем больше, тем лучше… к чему загодя отказываться еще от одного слуги, если ради него надо немного потрудиться?
Вельстил искоса, с явным подозрением глянул на него.
– Что ж, ладно, – промолвил он и выпустил ногу монашка. – Займись этим сам.
Чейн поглядел на полуживого монашка. В памяти его назойливо всплывали книга стихов и стопка листов с записями. Наконец он вынул кинжал, присел на корточки и, перевернув монашка лицом вниз, ухватился за складки окровавленной рясы.
Он волок монашка к изувеченной женщине, а она тянулась к нему скрюченными пальцами, пытаясь добраться до добычи. Рослый монах позади нее сделал шаг в сторону Чейна.
– Ни с места! – рявкнул Вельстил.
Здоровяк в рясе, недобро сузив глаза, отступил.
Чейн полоснул кинжалом по горлу монашка и бросил его обмякшее тело на женщину. И почти бегом бросился к выходу из кельи, ни разу даже не оглянувшись назад.
Голод бурлил в нем, подхлестнутый запахом крови и теплом, пролившейся на его ладонь крови. И что‑то внутри его корчилось от омерзения.
Наконец он услышал, как захлопнулась дверь.
Вельстил просунул железные брусья через дверную ручку, вслушиваясь в яростное визгливое рычание и треск рвущейся ткани.
– Принеси путы для еще одного живого, – сказал он. – И на этот раз не мешкай. У меня других дел хватает.
Чейн спускался по лестнице медленно, стараясь ни о чем не думать.
Вернувшись, он связал другого монаха. Процедура кормления повторилась, на сей раз уже с другими тремя обращенными. И опять Вельстил недолго дал своим новым слугам наслаждаться кормлением, а потом отнял у них добычу.
– У нас слишком мало живых, – заметил Чейн. – Их не хватит, чтобы хорошенько накормить всех твоих слуг.
– Совершенно верно, – отозвался Вельстил. – Они по‑прежнему будут существовать впроголодь… а ты – стеречь их по ночам.
С этими словами он спустился по лестнице.
Чейн стоял в коридоре и чувствовал, как в нем нарастает гнев. Новообращенные терзаются муками голода, и эти муки лишают их разума. И тем не менее Вельстил хочет продолжать этот пугающий опыт. Его питомцы превращаются в диких зверей, безудержно алчущих пищи, и только пищи. Это и есть та самая Дикая Тропа, на которую намекал Вельстил?
Именно это гложет Чейна в глубине души, прикрытое исступленным восторгом подлинной охоты?
Он тяжело опустился на табурет рядом с лестницей. В коридоре понемногу воцарялась тишина, слышно было только недовольное урчание в кельях, где содержались обращенные.
Взгляд Чейна переместился в дальний конец коридора и остановился на книге стихов, которую он недавно отшвырнул от себя. А затем – на двери келий, в которых держали живых монахов.

ГЛАВА 3

Бротандуиве, растревоженный тем, что узнал сегодня вечером, пробирался через прибрежный лес. Ему непременно нужно поговорить с Глеаннеохкантвой, дедушкой Сгэйльшеллеахэ, а сделать это можно только одним способом. Подойдя к кривому клену, Бротандуиве извлек из‑под плаща гладкий овал словодрева – и в который раз порадовался тому, что у него есть эта вещь.
Всякий анмаглахк, проходивший обучение, обязательно имел при себе словодрево. С помощью этих гладких дощечек, выращенных из древесины гигантского дуба, жилища Вельмидревнего Отче, члены касты могли говорить со своим вождем через любое дерево, растущее под открытым небом. Словодрево предназначалось для анмаглахков или же для тех клановых старейшин, которые нуждались в постоянном сообщении с Криджеахэ.
Шкиперы эльфийских судов также прибегали к словодреву, дабы в случае нужды связаться с кораблями своего клана, однако их говорящие дощечки были выращены из древесины их собственных судов.
Гладкий овал, который сжимал в руке Бротандуиве, не принадлежал ни к первым, ни ко вторым.
Этим особенным словодревом обладали очень немногие, поскольку их тщательно отбирал сам Глеаннеохкантва, и соединиться через эту дощечку можно было только с его жилым деревом. Глеаннеохкантва был весьма почитаемым у Ан'Кроан целителем, но в то же время и обладал даром ваятеля, то есть умел направлять и изменять естественный ход существования живой природы.
Бротандуиве прижал словодрево к коре клена и негромко позвал:
– Глеаннеохкантва! Ты дома?
Прошло несколько секунд, и в его сознании отозвался ясный голос:
Да… но я сегодня не ожидал от тебя известий. 
– Этого нельзя было избежать.
Голос старого друга отчасти успокоил Бротандуиве: ему сразу представился чудаковатый и сдержанный пожилой целитель, его лицо, глубоко изрытое морщинами, и седые разлохмаченные пряди.
– Куиринейна с тобой? – спросил он.
Да… но что случилось? 
Бротандуиве закрыл глаза и прижал к клену ладонь свободной руки.
– Непредвиденное развитие событий, которое означает, что первый шаг нам придется сделать раньше, чем мы предполагали. Достаньте мое первое послание на камне и сланцевую пластину с моими набросками. Заверните их и запечатайте, чтобы никто не мог понять, что находится в свертке. Отдайте сверток аруиннасам – именем анмаглахков. Пускай передадут его сейильфам, а одна из «Несомых Ветром», как и было задумано, доставит этот сверток хейнасам.
К чему беспокоить эту малышку? Лиишил вместе со своими спутниками возвращается домой. Мы знаем, где сумеем его найти, когда придет время. 
– Нет, Магьер уводит Лиишила и всех остальных в неизвестном направлении. По счастью, они поплывут на юг вдоль нашего восточного побережья, и я уговорил Сгэйльшеллеахэ сопровождать их. Я скажу ему, чтобы судно стало на якорь в нужном месте, и он сможет доставить Лиишила… Лиишиарэлаохка… к пещерам хейнасов. Наш первый скромный шаг необходимо совершить прежде, чем он прибудет туда.
Ты отправляешь Лиишила к хейнасам и даешь ему в проводники моего внука? Сгэйльшеллеахэ ничего не известно о наших делах… 
Прежде чем Бротандуиве успел ответить, в его сознании зазвучал второй голос:
Мы понимаем… и я благодарю тебя за то, что заботишься о моем сыне. 
Мысли Бротандуиве наполнил мелодичный голос Куиринейны. Ему вспомнилось лицо матери Лиишила – безупречная золотисто‑коричневая кожа, шелковистые волосы и густые тонкие брови над огромными сияющими глазами.
Моего сына надлежит вооружить для грядущей миссии. Мы сделаем так, как ты просишь. 
Куиринейна замолчала надолго, а потому Бротандуиве решил, что разговор пора завершать:
– Мы с вами скоро увидимся… Мне многое надо вам рассказать, но я должен оставаться здесь, пока Лиишил не отправится в путь.
С нетерпением жду твоего возвращения, Бротандуиве. 
Бротан отнял от ствола овальную пластину словодрева и вздохнул с облегчением. Пока что ему удалось дать событиям нужный ход, однако до отплытия Лиишила надо будет закончить еще одно дело. Для этого нужны две широкие полоски кожи, войлок, игла и вощеная бечева, и Бротандуиве знал, в каких прибрежных лавках сможет это все отыскать.

* * *

Вельмидревний Отче пребывал в недрах своего гигантского дуба, в Криджеахэ – «Сердце Начала». Это поселение, располагавшееся в самом центре земель, которые люди называли «Край Эльфов», служило к тому же пристанищем для касты анмаглахков. Вельмидревний Отче был так стар, что даже старейшины кланов Ан'Кроан давно уже забыли, откуда он родом и почему убедил своих сородичей скрыться от всего свёта в этом удаленном уголке континента. И гигантский дуб был почти так же древен, как его обитатель.
То было одно из старейших деревьев леса, и подземная келья, размещенная в его главном корне, была бережно выращена давно забытыми ваятелями еще на заре жизни дуба. Вельмидревний Отче покоился в колыбели, созданной из живой древесины дуба, дабы великан, корни которого протянулись почти под всем лесом, мог питать вождя анмаглахков, а вождь мог и впредь исполнять волю своего народа.
Вельмидревний Отче более не появлялся во плоти среди своих сородичей. Его иссохшая, давно увядшая плоть цеплялась за жизнь только благодаря стараниям великого леса. И все же Аойшенис‑Ахарэ оставался вождем и основателем касты анмаглахков.
– Могу я принести тебе чаю?
Вельмидревний Отче воззрился молочно‑блеклыми глазами на своего нового помощника.
Джуаниарэ – что означало «Ода Зайца» – ожидал ответа, терпеливо стоя на пороге древесной кельи. Лицо его, как всегда, выражало крайнюю степень почтительной услужливости, и все же Вельмидревний Отче до сих пор не мог привыкнуть к этой недавней перемене в своей жизни.
Предыдущая помощница, Фретфарэ – «Надзирающая за лесами», – пробыла при нем свыше двух десятилетий. Аойшенис‑Ахарэ высоко ценил дочернюю любовь, которую неизменно видел в обращенных на него глазах Фретфарэ. Она словно не замечала его дряхлой, полуразложившейся плоти – видела только мудрость и любовь к своему народу.
Фретфарэ, кроме того, была его коварлеаса – доверенная советница, – однако она была тяжело ранена, ее проткнула мечом Магьер, женщина‑чудовище, наполовину вампир. Хотя целители и трудились над раной Фретфарэ, Вельмидревнему Отче сказали, что полное выздоровление наступит не скоро, а возможно, и никогда.
Ему очень недоставало Фретфарэ, и, хотя Аойшенис‑Ахарэ любил всех детей своей касты, меньше всего на свете он хотел, чтобы Джуаниарэ остался его помощником, не говоря уж о том, чтобы стать коварлеасой.
Взгляду Джуаниарэ недоставало тепла, зато глаза его на заурядном, невзрачном лице сияли подобострастной преданностью. Сейчас Вельмидревнему Отче требовалось от помощника только это. Джуаниарэ окончил обучение с наивысшими похвалами своего наставника и служил касте уже почти три десятка лет. Щуплое сложение и мальчишеские черты лица придавали ему моложавый вид.
– Нет, не нужно, – наконец ответил Вельмидревний Отче. – Чай нам не понадобится. Как только этот разговор закончится, готовься отправиться в…
Из наружной комнаты прозвучал другой голос:
– Отче, я здесь.
Аойшенис‑Ахарэ тотчас позабыл о своем новом помощнике:
– Входи, Хкуандув, я жду тебя и чрезвычайно рад тебя видеть.
На лице Джуаниарэ отразился благоговейный трепет, и он поспешно отступил в сторону, пропуская посетителя.
Хкуандув вошел и отбросил на плечи капюшон, не обратив на помощника ни малейшего внимания. И склонил голову, глядя на Вельмидревнего Отче.
– Приветствую тебя, Отче, – проговорил он невыразительным голосом.
Хкуандув – «Почерневшее Море» – был одним из четверых оставшихся греймасга, мастер, который своими силами превзошел самых искушенных анмаглахков. Предпочитая действовать в одиночку и за пределами Края Эльфов, он так редко возвращался в Криджеахэ, что Вельмидревний Отче не виделся с ним уже три года. Хкуандув выглядел мужественно – среднего роста, жилистый, со смуглой, прокаленной дотемна кожей. Рожденный в клане мореходов, он до сих пор следовал их обычаям и коротко стригся, в то время как прочие анмаглахки носили длинные волосы. Впрочем, волосы Хкуандува давно уже потеряли прежний, светлый оттенок и торчали жесткими, вызывающе‑белыми прядями. Его узкие глаза были такого темного оттенка, что казались не янтарными, а топазовыми.
– Ты звал меня? – как всегда, напрямик спросил он.
Вельмидревний Отче жестом указал Джуаниарэ на бирюзовую подушку на полу:
– Сядь, молчи и слушай. То, что ты услышишь, нельзя рассказывать никому… без моего повеления.
Джуаниарэ поклонился и, скрестив ноги, грациозно опустился на подушку.
Хкуандув остался стоять, молча ожидая приказаний.
Вельмидревний Отче не стал тратить время попусту:
– До тебя дошли слухи о том, что произошло здесь? О сыне Куиринейны и пришелице по имени Магьер?
Хкуандув коротко кивнул. Лицо его осталось совершенно бесстрастным.
– Совет клановых старейшин нанял судно, которое должно доставить их в некое место на побережье, – жестко продолжил Вельмидревний Отче. – Я хочу, чтобы ты собрал небольшой отряд и незаметно, на расстоянии последовал за ними. Для тебя нанято другое судно.
– Ты хочешь узнать, куда они направляются? – спросил Хкуандув.
– Я хочу, чтобы ты следовал за ними и добыл предмет, который они ищут.
Хкуандув даже не стал спрашивать, что это за предмет. Он просто ждал, и Вельмидревний Отче изложил то немногое, что узнал от Сгэйльшеллеахэ:
– Если этот артефакт и впрямь происходит из времен людской Забвенной Истории, он не должен остаться у них в руках. Он должен попасть к нам. Возможно, Магьер – единственная, кто способен отыскать его. Я пришел к мысли, что она необыкновенное существо, и потому тебе надлежит дождаться, пока она не завладеет артефактом… а потом отобрать его.
Вельмидревний Отче заколебался. То, что он сейчас собирался поручить Хкуандуву, могло вступить в противоречие с волей Совета старейшин.
– И когда артефакт окажется в твоих руках, ты убьешь Магьер. Ради блага и безопасности нашего народа это отродье не должно более ступить на нашу землю. Позаботься об этом.
По худощавому лицу Хкуандува промелькнула тень удивления. Промелькнула – и тут же исчезла.
Вельмидревний Отче понял, что удивило собеседника. Для греймасги это задание выглядело слишком легким. Отнять артефакт и разделаться с Магьер наверняка сумели бы очень многие анмаглахки, но Вельмидревнему Отче нужен был тот, чье мастерство, а главное, преданность не подлежат сомнению.
– Я не понимаю, – ровно проговорил Хкуандув. – Ты желаешь, чтобы я последовал за полукровкой и этой женщиной в замок, который находится где‑то в горах?
– Это все, что мне известно, или, по крайней мере, все, что якобы знают они о месте своего назначения. Следуй за ними и не показывайся им раньше срока. Я должен увидеть этот артефакт собственными глазами. – Вельмидревний Отче вскинул увядшую длань, пресекая все дальнейшие вопросы. – На судне, где они поплывут, у тебя будет помощница. Ее имя Авранверд. У нее будет словодрево для связи с вашим кораблем, и она станет сообщать тебе обо всех изменениях курса, стоянках или других неожиданных событиях. Используй помощь Авранверд, чтобы определить курс своего корабля.
Хкуандув сдвинул брови, впервые за все время разговора показав свои подлинные чувства:
– Авранверд… Не припомню этого имени.
Вельмидревний Отче замялся, прежде чем ответить:
– Нет, она не анмаглахк, хотя и подавала прошение о вступлении в нашу касту. Было бы неразумно возлагать эту роль на кого‑то из наших. Авранверд – морячка, и никого не удивит ее присутствие на судне, которое повезет людей.
Использовать обычных Ан'Кроан в делах анмаглахков было так же неслыханно, как шпионить за своими сородичами, но Вельмидревний Отче не видел иного выхода.
– Я ни за что не попросил бы тебя об этом, – продолжал он, – если бы речь не шла о благе и безопасности нашего народа. Сделай все, что сочтешь необходимым, но доставь мне этот предмет. Древний Враг возвращается, и если это одно из его орудий…
– Да, конечно, – перебил Хкуандув. – Я понимаю, что должен сделать.
Именно такого ответа и ожидал Вельмидревний Отче. Услышав его, испытал облегчение. Хкуандув, в отличие от вероломного Бротандуиве, был ему беспрекословно предан. Приняв миссию, он всегда выполнял ее. Всегда.
– Хорошенько обдумай, кто вместе с тобой возьмется за эту миссию, – посоветовал Вельмидревний Отче. – Выбирай только опытных анмаглахков. Искусного следопыта, знакомого с землями людей к югу от нас, на восточном побережье, быть может, отменного лучника. Что до третьего… сам реши, кто тебе пригодится. – Мгновение он невидяще глядел перед собой, вспоминая, кто из достойных внимания анмаглахков обретается сейчас в Криджеахэ. – Кажется, недавно вернулась твоя бывшая ученица Денварфи. Я ведь не ошибаюсь, она в конце концов превзошла тебя в стрельбе из лука?
Глаза Хкуандува странно блеснули.
– Она здесь?
– Полагаю, да. Она хорошо подошла бы для этой миссии.
Хкуандув коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти.
– Во тьме и безмолвии, – проговорил он.
Вельмидревний Отче обессиленно уронил голову в мягкий мох, выстилавший изнутри его колыбель. И перевел взгляд на Джуаниарэ, который сидел тихо, обдумывая услышанное.
– Как быстро ты можешь добраться до Гайне Айджайхе? – спросил Вельмидревний Отче.
– Быстро? Барка идет туда восемь дней.
– Но ты быстро бегаешь, – многозначительно напомнил Вельмидревний Отче, – Если ты двинешься напрямик пешком, с редкими остановками, как скоро ты будешь на побережье?
Джуаниарэ опустил взгляд:
– Если двигаться не только днем, но и ночью, я бы мог добраться до побережья дней за пять… а возможно, и раньше.
– Отлично, я так и думал. Отправляйся сегодня же вечером. Найди Авранверд и заключи с ней соглашение об услугах.
Джуаниарэ моргнул:
– Ты еще не разговаривал с ней?
Неужели он сознательно прикидывается таким тупицей? Джуаниарэ рекомендовали в помощники Вельмидревнего Отче на том основании, что он расторопен, умен и владеет пятью людскими наречиями.
– Об этом деле – нет, – ответил Вельмидревний Отче. – По счастью, она уже стюард на судне, предоставленном Магьер, вот почему нам сейчас так нужна ее помощь. Я отказал ей во вступлении в нашу касту, поскольку она уже миновала возраст, приемлемый для начала обучения. Поговори с ней с глазу на глаз. Объясни суть миссии, которую мы ей предлагаем, и намекни, что, если она возьмется за это дело, я буду более склонен заново рассмотреть ее прошение.
– Обещать, что ее примут в касту? – быстро уточнил Джуаниарэ. – А это в моей власти?
– Это в моей  власти, а ты будешь говорить от моего имени! – отрезал Вельмидревний Отче. – Хкуандув не может обнаружить свое присутствие, а значит, ему нужны зрение и слух Авранверд. Обещай ей все, что она захочет получить, и любой ценой добейся ее согласия.
– Добьюсь. – Джуаниарэ решительно выпрямился.
Вельмидревний Отче жестом указал на выход из кельи:
– В моем личном хранилище ты найдешь шкатулку из кедра, на которой вырезаны мачта и парус. В этой шкатулке лежит словодрево от судна, на котором поплывет Хкуандув. Отдашь его Авранверд.
Эльфийские суда были гораздо древнее тех, кто ступал на их палубу. Иные могли сравняться возрастом с самыми величественными деревьями леса, поскольку на то, чтобы изваять корабль, требовалось немало лет. Эти корабли были намного старше тех посудин, что ходят под парусом в людских водах. Долгие годы Вельмидревний Отче предусмотрительно собирал различные редкости и диковины, и большинство предметов его коллекции со временем оказались весьма полезным.
– Отче, – с поклоном проговорил Джуаниарэ, – я дам знать из Гайне Айджайхе, как только исполню свое дело.
Вельмидревний Отче прикрыл усталые глаза, надеясь, что его новый помощник оправдает свою незаурядную репутацию.

* * *

На столике у кровати тускло горела свеча. Лисил лежал без сна в трактирной постели, а рядом беспокойно ворочалась Магьер. Она что‑то бормотала в беспокойном сне, и Лисил старался не шевелиться, чтобы не потревожить ее.
После ужина ему пришлось всеми правдами и неправдами уговаривать Магьер вернуться в комнату и отдохнуть. Эльфийский город, в отличие от эльфийского леса, не настолько обильно питал ее жизненной силой, чтобы она могла обойтись без сна. И все же с самой первой ночи в городе Магьер почти не спала… а ей и так немало довелось пережить в этих краях, причем по его вине.
Как ни наслаждался Лисил тем, что ему и Магьер снова выпала возможность побыть наедине, но с того вечера, когда Сгэйль впервые показал предназначенный для них корабль, миновало уже целых пять дней, и терпение Магьер иссякало на глазах. Ее желание поскорее отправиться в путь переросло в навязчивое стремление на юг. И состояние Магьер тревожило Лисила даже сильнее, чем имя, которое попытались навязать ему предки – призраки древних эльфов.
Лиишиарэлаохк.
В ту самую ночь, когда Лисил освободил свою мать и привел ее в Криджеахэ, он отправил Магьер, Винн и Мальца отдыхать. Сам он остался на страже у входа в древесное жилище Нейны, дабы она могла как следует отдохнуть в эту первую для нее за много лет ночь на свободе.
И тогда появился Бротан – этот хитроумный и двоедушный убийца, – а с ним шла престарелая женщина‑эльф в темно‑красной мантии и плаще того же цвета.
– Ты меня помнишь? – спросила она. – Помнишь слушание перед Советом старейшин?
Она говорила по‑белашкийски с явственным эльфийским акцентом, но на удивление чисто. Не многие эльфы, если не считать анмаглахков, владели людскими наречиями.
– Я – Тосанлеаг, – прибавила она. – Старейшина клана Пепельной Реки.
Лисил узнал эту женщину. Во время слушания она стояла позади него, на склоне, окруженная эльфами из клана «ученых». Опершись на руку Бротана, Тосанлеаг осторожно опустилась на колени. Взгляд ее не отрывался от лица Лисила.
– Расскажи ей, что ты увидел перед Роис Хармун, – сказал Бротан. – Опиши лица предков… передай их слова.
Лисил не имел ни малейшего желания что‑либо рассказывать Бротану, но тут старая эльфийка протянула руку и потрогала кончик его заостренного уха. Старуха проделала это настолько проворно, что он не успел отшатнуться. Женщина покачала головой и вздохнула, словно ухо Лисила не вызвало у нее одобрения, а затем кивнула:
– Расскажи мне, что ты видел и слышал. Я помогу тебе понять суть того, что произошло.
Лисилу совершенно не хотелось понимать суеверную чушь, которой были так привержены эльфы, но старуха все так же пристально, изучающе глядела на него. Наконец Лисил заговорил – только ради того, чтобы все это поскорее закончилось:
– Там была женщина со шрамами на левом предплечье и кинжалами на поясе. Не эльфийскими, а человеческими кинжалами. И в руке она держала короткое копье со стальным древком. Волосы у нее были растрепаны, глаза безумные, и… и она улыбнулась мне.
Тосанлеаг неодобрительно сдвинула брови, но тоже улыбнулась:
– Это была, скорее всего, Хойллхан, чье имя означает «Яркий Луч». Считается, что она была великой воительницей… и, вероятно, первым анмаглахком, задолго до того, как стали использовать это название. Хойллхан говорила с тобой?
– Нет, – ответил Лисил, и в его воображении соткались образы других призраков, которых ему довелось увидеть на прогалине у нагого ясеня. – Сначала со мной говорил мужчина, рослый воин со шрамом у виска. Сказал, что его имя – Сна… Снаха…
– Снехакроэ… Проникающий в Игольное Ушко. – Старуха кивнула, и блеск в ее блеклых глазах стал ярче.
– Рядом с ним была еще одна женщина, – прибавил Лисил, – одетая так же, как ты. Эти двое держались рядом… и назвали имя, которое они мне дали.
– Это была Лиишиара, – прошептала Тосанлеаг. – Она была великой целительницей и наставницей, а позднее стала… как сказали бы сейчас, «супругой» Снехакроэ. Я поняла, что ты ее видел, едва только услышала твое имя. Считается, что она была последней из тех, кто в давно забытые времена входил в Высший Совет. Ее имя означает «Печаль‑Слеза».
Как мало ни разбирался Лисил в эльфийском языке, от его внимания не ускользнуло, насколько имя призрачной женщины созвучно имени, которое дали ему предки Ан'Кроан.
Тосанлеаг чуть подалась к Лисилу.
– Твое имя означает «Защитник Печали‑Слезы»… или «Спаситель»… или другое близкое по смыслу значение в людских наречиях. Не забудь об этом. Твое имя и сам ты имеете великое значение для твоих соплеменников.
Лисил отшатнулся от нее.
Эльфы не его соплеменники. Он больше не хотел этого слышать. Он хотел сейчас только одного – охранять сон своей матери.
Тосанлеаг подняла руку, и Бротан помог ей встать. Долго еще после того, как эти двое растворились в окружавшей Лисила тьме, в ушах его звучало, перекатываясь эхом, имя, которое упомянула старуха.
Лиишиарэлаохк – Защитник Печали‑Слезы… Спаситель.
Если бы только это значило что‑то еще, что‑то помимо туманной судьбы, порожденной призраками, и обыкновенной чуши.
Сейчас в тускло освещенной комнате эльфийского трактира Лисил прогнал эти мысли единственным известным ему способом. Засмотрелся на женщину, которая спала, прижавшись к его груди.
Магьер была обнажена, и ее бледная рука лежала на плече Лисила.
Лисил бережно отодвинул пряди густых черных волос, чтобы видеть ее прекрасное лицо. Магьер что‑то пробормотала, на сей раз громче, и нахмурилась в беспокойном сне. Лисилу очень хотелось дать ей выспаться, пока есть такая возможность, и все же он не мог не думать о приятных способах, которыми ее можно было бы разбудить.
Магьер вдруг резко выдохнула, и пальцы ее скрючились, впиваясь в его плечо.
– Уй‑ю‑юй… Магьер!
Прежде чем Лисил успел обхватить ее руками, она отпрянула, едва не скатившись с кровати.
– Магьер, Магьер, все хорошо! Проснись!
Магьер выгнулась, глубоко вонзая пальцы в соломенный матрас. Передернулась, выгнув спину, и ее радужки залила чернота. Увидев Лисила, она торопливо отползла подальше.
Сердце Лисила сжалось от боли.
Как же долго пришлось Магьер бороться с собой, прежде чем она признала, что ее дампирская натура Лисилу не опасна. Когда эта темная половина Магьер брала верх, Лисил был единственным, кого она узнавала, кому дозволяла быть рядом с собой. И все же где‑то в глубине души Магьер по‑прежнему страшилась причинить ему боль.
Лисил обнял ее за плечи и притянул к себе. Магьер дрожала всем телом, и кожа ее на ошупь была холодной и липкой.
– Все хорошо, – прошептал он.
– Я снова видела этот сон! – прошипела она в ответ. – Замок… лед… нам надо идти на юг…
Магьер дико огляделась, и взгляд ее остановился на прикрытом ставнями окне, которое располагалось в дальнем конце комнаты. Завернувшись в одеяло, она поднялась с кровати, и Лисил не стал ее удерживать. Магьер распахнула ставни и высунулась в окно, глядя влево.
Лисил знал, что она смотрит на стоящий у причала корабль. Магьер проделывала это по десяти раз на дню.
– Когда же мы наконец выберемся отсюда? – пробормотала она.
– Скоро, – заверил Лисил, готовый на все, лишь бы ей стало легче. – Сгэйль сказал, что надо подождать всего пару дней.
– Мне… нам надо отправляться, – прошептала она и опустила голову.
Лисил подошел к ней, встал рядом у окна, не зная, что еще сказать или сделать. Прижавшись к спине Магьер, он обвил руками ее талию, и ладони его, скользнув под одеяло, очертили плавные изгибы бедер и живота.
Магьер выпрямилась, крепко сжимая обеими руками подоконник. Затем она откинулась назад, и Лисил зарылся лицом в ее волосы. Наконец, когда Магьер повернула голову вправо, Лисил оторвался от ее волос и тогда увидел, что она неотрывно смотрит в темноту – только уже не на гавань. Губы Магьер шевельнулись, беззвучно произнося одно‑единственное слово.
Юг. 

* * *

Время текло, как журчащая вода по камням. Чейн проснулся на полу возле очага в прихожей. Скоро ему предстоит подняться на второй этаж, чтобы, исполняя приказ Вельстила, сторожить обращенных. Так было каждую ночь.
Чейн еще не был готов идти наверх. Встав на четвереньки, он прислушался к голодным воплям, которые разносились по коридору второго этажа. С наступлением сумерек они всегда становились громче.
С каждым отдаленным криком в Чейне нарастало неистовое желание охотиться… а с ним нарастал и ложный голод. Он выхватил из очага ветку, на которой еще плясал язычок пламени, поднялся на ноги и прошел в мастерскую. На столе, ближайшем ко входу, под низками сушеных трав, свисавшими с потолка, стоял фонарь. Чейн зажег его, а затем потушил дымящуюся ветку.
Несколько ночей назад он заметил в дальней стене мастерской арочные проемы, но тогда у него не возникло желания пройти в них и продолжить исследование обители.
Сегодня же Чейн никак не мог собраться с духом, чтобы подняться на второй этаж, а потому направился в дальний левый угол мастерской и бесшумно шагнул в темноту арочного проема.
В глубине души ему отчаянно не хотелось идти дальше, он боялся убедиться в том, что эта обитель не просто забытый миром приют фанатичных монахов.
По обе стороны коридора тянулись двери, но, прежде чем Чейн решился приоткрыть хотя бы одну из них, в самом конце коридора, куда не доходил свет фонаря, его взгляд уловил сгусток темноты. Там оказался еще один проход, не прикрытый дверью, а за ним стояла тьма.
Когда свет фонаря пронизил эту тьму и осветил ветхий угловой столик, Чейн сбавил шаг и теперь шел все медленнее. На стеллаже, закрепленном на стене, стояли рядами склянки, сосуды, глиняные бутылочки всевозможных форм и размеров, одни запечатаны пробками, другие – латунными крышечками. На столике высилась стопка небольших, переплетенных в кожу книжек, рядом лежал свиток на истертом деревянном стержне.
Чейн замер в полушаге от входа, оцепенело глядя на это неоднозначное собрание предметов.
Сначала в запахе комнаты, таком слабом и сложном, было нелегко различить отдельные ароматы. Травы, цветочные масла, жженый воск, старая кожа, затхлая сухость бумаги и пергамента…
Чейн не хотел входить, но повернуть назад уже не мог и в конце концов вынудил себя сделать шаг в комнату.
По обе стороны от входа выстроились вдоль стен другие столики – все завалены письменными принадлежностями, металлическими сосудами, разнообразными рукописями. Внимание Чейна привлек стоявший слева в дальнем конце комнаты широкий стол, к которому было придвинуто потертое кресло с жесткой спинкой.
Это был рабочий кабинет, быть может личный кабинет того, кто возглавлял эту обитель. Чейн заметил прямо за книжным шкафом, стоящим у правой стены, дощатую, выцветшую от времени дверь. Она была приотворена, словно кто‑то, убегая в спешке, позабыл ее захлопнуть… но Чейн вернулся к импровизированной кафедре и, обойдя ее, остановился возле кресла.
По всему столу в беспорядке были разбросаны листы пергамента, ветхие связки бумаг и даже довольно древнего вида свитки. Чейн уселся в кресло и открыл небольшую рукопись, оказавшуюся прямо перед ним, – толстую тетрадь, дневник, который велся на старинном стравинском диалекте. Перелистывая страницы и читая записи, которые не имели отношения к лечебной практике, Чейн обнаружил целые главы, написанные на других языках. Подобные главы были написаны разным почерком, как будто дневник переходил от одного хозяина к другому в течение многих лет.
Заброшенный горный форт служил приютом ордена целителей. Скорее монахи, нежели жрецы, они следовали учению некоего давно позабытого святого, целителя, который скитался по этому континенту много веков назад. Это была обитель Служобнек Сутцит – Слуг Сострадания.
Чейн оглядел комнату – и снова взгляд его упал на приоткрытую дверь за книжным шкафом. Зная, что зашел далеко и не сможет повернуть назад, пока не увидит всего, что находится в этих стенах, он поднял фонарь, обогнул стол и распахнул дощатую дверь. Неяркий свет озарил то, что скрывалось за ней.
Книжные стеллажи были расставлены в ряд поперек комнаты, упираясь торцами в дальнюю стену, что облегчало доступ к полкам с обеих сторон. Вершины стеллажей были прикреплены к каменному потолку.
Библиотека была невелика, немногим больше, чем Чейну при жизни доводилось видеть в захудалых дворянских домах. Однако тут хранились не нарядно переплетенные тома, большинство из которых высокомерный хозяин аристократического поместья в жизни не стал бы читать. Нет, на всем здесь лежал отсвет старины и святости, все содержалось в порядке и заботе – от футляров со свитками до кожаных накладок на книгах, защищавших уголки страниц. Каждое сокровище этой библиотеки читали – усердно  читали – ценили и берегли.
Взгляд Чейна скользил по сноскам рукописей, корешкам книг, выцветшим ярлыкам на футлярах со свитками, отыскивая знакомые надписи на белашкийском и современном стравинском.
Надписи, которые было проще всего прочесть, гласили: «Процесс перегонки и изготовления экстракта» и «Пряности Сумана: свойства, истинные и ложные». Не без труда Чейн разобрал «Ранние труды мастера Ивара Восковискана», затем… что‑то там «…на лугу» и название тоненькой книжки «Семь листьев…», последнее слово он не сумел перевести. Под конец ему попался на глаза футляр, заключавший в себе сразу несколько томов. На ярлычке футляра красовалась надпись «Антитезис. Полное издание с комментариями, тома 1–8».
Чейн пятился до тех пор, пока не ударился спиной о дверной косяк. Развернувшись лицом к наружной комнате, он бессильно сполз по стене на пол, и фонарь выскользнул из его пальцев.
Расплавленный воск расплескался по стеклянной колбе, залил фитиль – и огонек погас.
Сколько раз до этой минуты Чейн силой воображения переносился в некий уединенный уголок в мире Винн, уголок, в котором царят знания и разум? Уголок, каким была и эта малая, забытая людьми и миром обитель, пока в одну страшную ночь на нее не обрушилось безумие бездушного чудовища.
Чейн подтянул колени, обхватил руками голову, которая раскалывалась от боли. Скорбь захлестывала его, но он не мог выдавить из себя ни слезинки.
Мертвецы не умеют плакать.

* * *

Авранверд, Песнь Луга, бежала по темным улицам Гайне Айджайхе, торопясь вернуться на свой корабль, и толстая коса, подпрыгивая в такт бегу, молотила ее по спине.
Уже дважды с тех пор, как они пришли в порт, хкомас – шкипер судна – отчитывал Авранверд за то, что она слишком медленно исполняет его поручения. Ей вовсе не хотелось выслушивать занудные разглагольствования в третий раз. Будь на то ее воля, сказала бы ему в лицо, чтобы искал себе другого стюарда, а утомительные нотации оставил при себе.
Нынче вечером Авранверд управилась с делами вовремя и добыла для хкомаса его драгоценные перья, чернила и пергамент – обменяла, причем вполне выгодно, на короткую веревку и шесть свечей. На сей раз у него не будет причины занудствовать. Улучив минутку, Авранверд остановилась и с волнением огляделась по сторонам.
Днем, бегая по делам, она видела трех эльфов в серо‑зеленой одежде, которые сопровождали двух людей и полукровку. Слухи об этих пришельцах разлетелись по Гайне Айджайхе быстрее, чем бегала Авранверд, однако люди ее совершенно не интересовали. Она надеялась только еще разок увидеть анмаглахков.
Самый младший из них был всего на пару лет старше Авранверд, но с виду невзрачный, неуклюжий и в целом заурядный. Второй анмаглахк был совершенно иного сорта – греймасга!
Рослый, широкоплечий Бротандуиве вызвал у Авранверд такой священный трепет, что она не могла оторвать от него взгляда и совсем не обратила внимания на третьего анмаглахка. И только потом вспомнила, кто он такой – последний из одетой в серо‑зеленое троицы.
Сгэйльшеллеахэ… Сгэйльшеллеахэ а Ошагэйреа ган'Койлехкроталл – В Тени Ивы, сын Смех Порыва Ветра из клана Мшистых Лесов. Авранверд его знала и даже один раз недолго говорила с ним. Корабль ее клана доставил его к берегам Белы, одного из вонючих людских портов. В отличие от экипажа судна Сгэйльшеллеахэ высадился на берег, дабы исследовать чужие земли и изучать другие народы. Глядя, как легкая шлюпка несет его в темноте к берегу, Авранверд поняла, что сделает все, только бы стать анмаглахком.
Ей обрыдло прислуживать на судах, как принадлежавших ее клану, так и – в порядке обучения – на судах других кланов. Она хотела путешествовать по чужеземным краям и видеть их собственными глазами. А такая привилегия давалась только анмаглахкам.
Авранверд знала, что по возрасту ей уже поздно проситься в касту. Большинство будущих анмаглахков начинало обучение вскоре после обряда имянаречения. Хотя Авранверд слишком поздно осознала свое призвание, она стремилась к нему всем сердцем и всем своим существом – и тем горше было ее отчаяние, когда она получила от Вельмидревнего Отче отказ. Но вот в Гайне Айджайхе откуда ни возьмись явились трое анмаглахков. Они поселились в городском трактире, а двои даже видели на причале в тот самый день, когда корабль Авранверд вошел в гавань.
Это неспроста, это знак – ее судьба должна перемениться. Если только она сумеет набраться смелости и заговорить с греймасгой, он увидит страстную мечту в ее глазах и все поймет. Авранверд не могла больше оставаться на судне, а прозябание на твердой суше было еще невыносимее. Однако, если великий Бротандуиве замолвит за нее словечко перед Вельмидревним Отче, патриарх касты не сможет вдругорядь ответить ей отказом.
Улицы были почти пусты. Нигде так и не мелькнул вожделенный серо‑зеленый плащ.
Авранверд побрела по дорожкам к берегу залива, миновала кожевенную мастерскую и коптильню. Аппетитный аромат рыбы напомнил ей, что она еще не ужинала. При виде закрытой, с погашенными огнями сапожной мастерской в ней с новой силой вспыхнуло неутоленное желание. Ее собственные башмаки были чересчур велики. Подобно рубашке, штанам, блузе и даже плащу с каймой, эти башмаки достались Авранверд от старшего брата… а обменять новые ей было не на что.
Все это изменится, когда она наконец станет анмаглахком. Они носят мягкие, на плоской подошве сапожки, в которых удобно и бегать, и ступать бесшумно, – такую обувь шьют специально для анмаглахков. И обменивать им ничего не нужно. Все их потребности удовлетворяются немедля – только попроси.
Далеко в гавани, за песчаной полосой пляжа, Авранверд разглядела огни своего судна. Спустившись по тропе к берегу, она вышла на причалы и направилась к своему крохотному ялику, пришвартованному на самом краю пирса. Обшарила напоследок свертки, проверяя, все ли поручения хкомаса исполнила, и нагнулась, чтобы отвязать ялик.
– Погоди! – окликнул негромкий голос.
Авранверд от неожиданности подпрыгнула и резко обернулась.
На берегу, у самых причалов, маячил, словно возникнув из ниоткуда, силуэт в плаще. Незнакомец ступил на причал, прошел под одиноко горящим фонарем – и Авранверд разглядела серо‑зеленого цвета плащ.
– Ты – Авранверд? – спросил он и двинулся вперед по пирсу, тянувшемуся далеко в море. – Стюард с того торгового судна?
Авранверд лишилась дара речи. Она видела своего собеседника впервые в жизни, но он был анмаглахк. И он знал, как ее зовут. Откуда? Почему? Мысли Авранверд тотчас обратились к величайшей ее надежде. Неужели Вельмидревний Отче переменил свое решение?
– Да… да, это я, – наконец, запинаясь, выдавила она.
Анмаглахк был довольно худосочен, его молодое невзрачное лицо лоснилось от обильного пота. К его плащу прилипли листья и клочки лесной травы. Он огляделся, словно желая убедиться, что они одни, а затем испустил долгий утомленный вздох.
– Я пришел к тебе с просьбой от Вельмидревнего Отче. – Он шагнул к Авранверд так близко, что она почувствовала исходивший от него запах сырой земли. – Дело нетрудное, однако требует строжайшего соблюдения тайны. Готова ли ты меня выслушать?
Авранверд кивнула, и от этого движения по спине ее пробежали мурашки.
– Известно тебе, что на борту вашего судна в следующем рейсе будут двое людей и полукровка?
– Как… о нет! – пролепетала она. – Это же не…
– Именно так, и они взойдут на борт, как только вы погрузите все грузы.
Как вышло, что людей допустили на судно Ан'Кроан? Будет ли их сопровождать анмаглахк или матросы, сотоварищи Авранверд, должны будут сами надзирать за этими дикарями?
– Кое‑кто из нашей касты будет следовать за вами на безопасном расстоянии на другом корабле, – продолжал безмерно усталый посланец. – Греймасга и еще несколько спутников, которых избрал он сам. Ему нужно будет сообщать о ваших стоянках, изменениях курса и обо всем из ряда вон выходящем, что будет касаться людей. – Он достал из‑под плаща небольшую шкатулку и протянул ее Авранверд. – Здесь находится словодрево с корабля, который будет идти за вами. С его помощью ты сможешь передавать сообщения греймасге. Поняла?
Авранверд на миг заколебалась. Словодревом судна мог владеть только хкомас или хкеда, ваятель, который обихаживал сам корабль. Как мог подобный предмет попасть в руки анмаглахков?
Впрочем, это не имело значения. Ее, Авранверд, призвали служить анмаглахкам.
– Да! – выдохнула она. – Значит ли это, что меня приняли в ученики?
Анмаглахк с молодым лицом покачал головой:
– Мне велено передать тебе, что, если ты возьмешься за это дело… за эту миссию, Вельмидревний Отче может пересмотреть свое решение.
Авранверд выхватила у него шкатулку:
– Когда мне начать посылать сообщения?
Поджав губы, анмаглахк отступил на шаг и, повернувшись, двинулся вдоль причала.
– Вечером того дня, когда вы выйдете в море. Греймасга будет ждать твоих сообщений каждый день, на рассвете и на закате, – когда и если тебе удастся уединиться. Никто – даже ваш хкомас – не должен знать, чем ты занимаешься. Просто приложи словодрево к любому месту на своем корабле и говори. Греймасга услышит тебя и ответит в твоих мыслях.
Достигнув прибрежной тропы, анмаглахк на миг остановился, и до Авранверд отчетливо донесся его негромкий голос.
– Не подведи! – бросил он и исчез.
Авранверд так и продолжала стоять, дрожа всем телом, пальцы ее, крепко стиснувшие шкатулку, стали скользкими от нота. Теперь хкомас уж точно будет ей выговаривать за опоздание, но вот это ее уже нисколько не волновало. У нее есть задание – миссия, как говорят в касте.
И когда Авранверд исполнит эту миссию и вернется, она станет анмаглахком.

ГЛАВА 4

Девять дней миновало с тех пор, как вошел в порт корабль, предназначенный для Магьер и ее спутников, а насколько было известно Винн, до сих еще ни один человек не поднимался на борт судна Ан'Кроан. Сегодня они наконец отчалят, и при этой мысли Винн, карабкаясь из небольшого ялика вверх по веревочному трапу, испытывала смешанные чувства.
Магьер с каждым днем все сильнее изнывала от нетерпения, и Винн всем сердцем радовалась тому, какое облегчение принес ее спутнице день отплытия. Однако что касается самой Винн, пребывание в эльфийском городе показалось ей чересчур коротким, и на сердце у нее было тяжело, ведь она, быть может, уже никогда больше не вернется сюда. Домин Тилсвит будет разочарован тем, насколько скудны записи в ее дневнике, касавшиеся Гайне Айджайхе.
Винн добралась до верха веревочной лестницы, шагнула в распахнутые створки фальшборта и уверенно вступила на гладкую палубу.
Сзади донеслось пыхтение Лисила, и Винн обернулась.
Полуэльф поднимался, одной рукой крепко обхватив Мальца, который взгромоздился ему на спину. Винн ухватилась за руку Лисила, помогая ему добраться до палубы, но, прежде чем он успел завершить подъем, Малец через его голову рванулся вперед. Пес едва не сбил с ног Винн, а Лисила прочно припечатал к краю палубы.
– Всегда рад помочь, – проворчал полуэльф, забираясь на палубу.
Вслед за ними поднялись на борт Магьер, Бротан, Сгэйль и Оша. Только тогда Винн впервые окинула взглядом эльфийский корабль и тотчас пожалела, что в руках у нее нет пера и бумаги.
Диковинный фальшборт с высоким покатым краем привлек ее внимание, еще когда она поднималась по лестнице. Однако сейчас, когда Винн оказалась на палубе, больше всего ее поразило, что здесь нет ни единой доски.
Лоснящееся дерево палубы было совершенно гладким, точь‑в‑точь как бочки для дождевой воды, которые Винн доводилось видеть в жилищах Ан'Кроан, – бочки, изготовленные из мертвой древесины эльфийскими ваятелями, которые обладали врожденными способностями к тавматургии. Корпус корабля был длиннее, но гораздо уже, чем у всех трехмачтовых судов, которые Винн доводилось видеть до сих пор, и казалось, что он весь вырезан из одного цельного куска, – ни зазубринки, ни трещины не было на его гладкой желто‑коричневой поверхности.
Другое дело мачты, такелаж и прочие снасти – их изрядно потрепали непогода и время. Винн опять задумалась над тем, каким образом палуба остается более‑менее гладкой и цвет ее не блекнет. Между грот‑мачтой и баком виднелось большое отверстие, огражденное бортиком и прикрытое решеткой.
– Что это? – спросила Винн.
– Палубный люк грузового трюма, – ответил Оша.
Винн запрокинула голову, поглядела на свернутые паруса, которые разбухшими тюками свисали с бледно‑желтых мачт. Паруса были ослепительно‑белого цвета, словно их изготовили из шеот'а – эльфийской ткани, похожей на атлас. Но уж это вряд ли – откуда бы эльфам взять столько коконов, чтобы соткать такое количество ткани?
– Мм, боги мои дохлые! – простонал Лисил.
Корабль еще стоял на якоре в спокойной бухте, а полуэльф уже позеленел от приступа морской болезни.
– Ну наконец‑то! – беззвучно выдохнула Магьер.
Винн знала, что девять дней не такой уж долгий срок погрузки судна… притом что и она, и все ее спутники целиком зависели от прихоти этих эльфов. И не могла не отметить, как прекрасно, хотя и чуждо смотрится Магьер на палубе эльфийского судна.
Яркий солнечный свет, отражаясь от водной глади, зажег в ее черных волосах алые искорки. Под высоким синим небом, на фоне красочных насыщенных цветов корабля Магьер казалась еще бледнее обычного. Поверх черных облегающих штанов и белой рубашки, сшитой совсем недавно, во время пребывания в городе, она надела свой кожаный доспех и привесила к поясу саблю. А еще в последнее время у Магьер появилась привычка постоянно носить перчатки.
Эльфы‑матросы тоже не сводили взгляда с Магьер, но, судя по их виду, нисколько не разделяли восхищение Винн. Ни Лисил, ни сама Магьер словно и не замечали этих гневных взглядов, и Винн напомнила себе об одном непреложном факте.
Магьер должна покинуть эльфийские земли навсегда.
Малец узнал почему и рассказал об этом с помощью Винн. Магьер, порожденная кровавым ритуалом, была приведена в этот мир не случайно.
В отличие от вампиров или обычных людей, она могла войти в пределы эльфийских земель. Исконные хранители этого края не в силах были помешать ей. Хуже того, она кормилась жизненной силой эльфийского леса, подобно тому как ее отец‑вампир кормился кровью людей. Магьер была создана для того, чтобы проникнуть туда, куда в далекие времена давно забытой войны не смогли пройти вампиры. При этой мысли Винн охватывал страх перед тем, что ждет их в будущем. Само рождение и существование Магьер говорили о том, что война, такая же как в дни Забвенных, неминуемо разразится вновь.
Рослый, с могучими мускулистыми руками эльф в коричневом шарфе спрыгнул с юта и направился к ним. Это был, скорее всего, хкомас – в переводе с древнеэльфийского «главная власть», то есть капитан судна. На полпути его перехватил Бротан, и Винн попыталась незаметно подобраться ближе, чтобы расслышать их разговор.
И тут на нее обрушилась волна тошноты.
Почему с нами остались Оша и Сгэйль? 
В сознание Винн хлынули слова Мальца, произнесенные одновременно на всех языках, которые были ей известны. Она уже привыкла извлекать из этой мешанины смысл сказанного. Оглянувшись, Винн обнаружила, что Малец с нескрываемым подозрением уставился на обоих эльфов.
Малец был не обычный пес, а стихийный дух, вечное существо, родившееся в теле маджай‑хи – название породы, в вольном переводе с эльфийского означавшее «собака стихийных духов». Эта порода псов вела происхождение из давно забытых веков, когда во время войны Забвенной Истории стихийные духи вселились в тела волков. Малец, таким образом, был вдвойне уникальным существом, и только Винн могла слышать его мысленную речь.
Того, что произошло с ней, предвидеть не мог никто.
Полгода назад она, чтобы помочь Магьер выследить ходячего мертвеца, попыталась провести магический ритуал. Попытка вышла на редкость неудачной, и в последующие месяцы Малец не единожды пробовал очистить ее от пугающих последствий ритуала. Не вышло – след магии так и остался в Винн и раз за разом проявлял себя на новый лад.
– Не знаю, – шепотом ответила она Мальцу. – Сгэйль сказал, что хкомасу будет не по себе, если люди окажутся на борту его судна без должного надзора.
Вот уж нет… это судно предоставил нам Совет старейшин Ан'Кроан. Сгэйль остался с нами совсем по иной причине, и решение это было принято чересчур внезапно. Что‑то еще произошло после прибытия в порт этого корабля… и после того, как ты проболталась Бротану о наших планах. 
– Ай, да хватит уже об этом! – прошипела Винн, хотя на душе у нее скребли кошки.
Она тоже ломала голову, почему Сгэйль решил продлить действие своего обета и сопровождать их в плавании, чему отчасти была все‑таки рада. Будучи анмаглахком, Сгэйль пользовался у своих сородичей немалым уважением, к его слову прислушивались. Иное дело – Оша. Его присутствие на борту вызывало у Винн странное беспокойство, а почему – она не могла понять. То, что довелось им совместно пережить в Краю Эльфов, выявило и лучшие, и худшие стороны Оши. В итоге Винн стала считать его другом. И все же когда они прощались на речном берегу в Криджеахэ, она и представить себе не могла, что они встретятся снова.
Сейчас Оша перехватил ее испытующий взгляд и вопросительно вскинул густые брови, отчего его длинное, лошадиное лицо стало еще длиннее. Винн поспешно отвернулась, но Малец все так же пристально разглядывал молодого эльфа.
Он чему‑то до смерти рад… и это связано с Сгэйлем. 
– Ты увидел это в его мыслях? – удивленно прошептала Винн.
Малец мог уловить поверхностные воспоминания разумного существа, которое находилось в пределах его видимости, однако Винн и не подозревала, что ему под силу воспринимать чужие эмоции.
Нет, это видно по его лицу… и по тому, как он ходит за Сгэйлем по пятам, готовый тотчас выполнить любой приказ. Оша просто не способен долго хранить тайну, разве что натянет капюшон на лицо. 
– Хватит тебе пыжиться! – громче, чем следовало, бросила Винн.
Между тем в голосах Бротана и хкомаса зазвучало раздражение, и внимание Винн тотчас вернулось к их разговору. Она напряженно вслушивалась, стараясь разобрать беглую эльфийскую речь. Судя по тому, что ей удалось понять, нелюбезный тон капитана по отношению к Бротану касался расплывчатых указаний о том, куда ему надлежит доставить своих «пассажиров». Для Винн это не было неожиданностью. Минуту спустя мимо нее прошел насупленный Бротан. Направлялся он прямиком к Магьер, и Винн поспешила следом.
– Он отказался? – спросила Магьер.
Бротан покачал головой:
– Хкомас повезет вас на юг, однако старейшины выбрали для вас не самый подходящий корабль.
Магьер сдвинула брови и скрестила руки на груди.
– Почему это? – спросил Лисил, который уже цеплялся за фальшборт с таким видом, словно ему с каждой секундой было все труднее держаться на ногах.
– Это судно обслуживает прибрежные общины Ан'Кроан, – ответил Бротан. – Отсюда оно, обогнув мыс, пойдет на восток и только потом повернет и вдоль берега двинется на юг.
– Навскидку пять, от силы шесть дней, но… это главное торговое судно. Оно будет останавливаться в каждом порту, особенно в устьях рек, куда речные кланы приводят барки с товарами лесных общин.
У Лисила глаза полезли на лоб, у Магьер отвисла челюсть. Винн внутренне сжалась, ожидая, что грянет буря.
– Что‑о?! – взорвалась наконец Магьер. – Нам обещали корабль, который доставит нас, куда мы попросим!
Оша беспокойно дернулся, окинул взглядом палубу. Кое‑кто из матросов одарил Магьер косым взглядом. Пускай они и не понимали, что она говорит, но раздражение в ее голосе было понятно и без перевода.
– Магьер… – негромко предостерег Сгэйль.
– Ты привел нас на ту барку! – прорычала она. – Ты сопровождал нас до самого побережья, обещая, что поможешь нам поскорее выбраться отсюда. И что? Сначала мы торчали в этом треклятом городе и ждали прихода корабля. Теперь выясняется, что наш корабль по пути будет останавливаться у каждой деревушки! Да ты… ты… – Она оборвала себя и, отвернувшись, встала у фальшборта рядом с Лисилом. – Нам надо плыть на юг… немедленно, сейчас же… – Голос ее упал до едва слышного шепота, и она закрыла глаза. – Пожалуйста… сейчас же…
Лисил провел ладонью по ее спине и искоса глянул на Сгэйля.
Винн не меньше, чем Лисила, тревожил и пугал загадочный голос, который во сне нашептывал Магьер о пути на юг и показывал ей закованный льдом замок о шести башнях. И однако во всех своих путешествиях они так и не отыскали других намеков на то, где может находиться артефакт. Винн чувствовала, что они должны всецело помогать Магьер, а не ставить под сомнение единственную известную им подсказку.
– Другого корабля не будет, – жестко сказал Сгэйль, – разве что вы пожелаете задержаться здесь еще дольше. Старейшины один раз наняли для вас судно, но больше делать этого не станут. Либо вы плывете на этом корабле, либо возвращаетесь к Изломанному кряжу и пересекаете горы на своих двоих… тем самым путем, каким ухитрились прийти в Край Эльфов. А потом направляетесь прямиком на юг. Что ты выберешь?
Магьер медленно повернула голову к нему.
Теперь Винн не могла видеть бледного лица своей спутницы, зато хорошо разглядела, как сузились большие глаза Сгэйля. Он тоже скрестил руки на груди. Магьер отвернулась, снова вперив пристальный взгляд в глубь залива, – и Винн стало ясно, что она ответила.
– Прибыли их вещи! – крикнул Бротану один из матросов.
К борту корабля подошел еще один ялик, и двое эльфов, сидевшие в этом суденышке, начали подавать наверх свой груз. Винн поспешила на помощь Оше, который принялся втаскивать на борт их пожитки, изрядно прибавившие в объеме и в весе за дни, проведенные в Гайне Айджайхе.
Говоря о том, что они торчали  в городе, Магьер была не вполне права. Это время они с пользой употребили на то, чтобы как следует подготовиться к предстоящему путешествию. Магьер не знала наверняка, что ждет их в пути, зато знала точно, что конечная цель находится в горном ущелье, расположенном так высоко над уровнем моря, что там круглый год царствуют лед и снег.
– А, вот и ваши новые куртки, – по‑эльфийски заметил Оша и, похлопав Лисила по плечу, указал на ялик.
– Говори по‑белашкийски, – тут же, не задумываясь, одернула его Винн. – Тебе нужно практиковаться.
Оша одарил ее смущенной улыбкой и повторил те же слова на ломаном белашкийском, который понимали Лисил и Магьер.
После возвращения Оши Винн с ним почти не разговаривала. Похоже, они без труда вернулись к привычной схеме отношений, когда Винн постоянно требовала от Оши говорить на языке людей, чтобы его могли понять ее спутники.
Эльф из ялика поднялся по лестнице до середины борта, чтобы подать наверх их новые куртки. На том, чтобы обзавестись такой одеждой, особо настояла Магьер.
Куртки, сшитые из овчины мехом внутрь, были, кроме того, подбиты толстым слоем груботканой хлопчатой материи. Снаружи куртки были щедро пропитаны маслом для защиты от непогоды – дополнение к их заказу, сделанное Бротаном. В такой одежде им будет гораздо легче перенести холод.
Винн и Лисил, со своей стороны, заготовили в дорогу копченое мясо и сушеные фрукты, фляги для воды, чай и прочие припасы. На обмен им предложить было нечего, но все переговоры с торговцами вел Сгэйль, предварительно выставив своих спутников из лавки. Винн подозревала, что большую часть припасов они получили попросту даром, поскольку просил о них анмаглахк.
Хкомас хриплым выкриком велел ставить паруса. Винн завороженно смотрела, как матросы проворно карабкаются по вантам, чтобы исполнить приказ… и только в эту минуту до нее дошло, что они и впрямь отправляются в путь. Вздохнув, девушка вернулась к своим спутникам. Магьер выглядела уже поспокойнее, зато Лисил судорожно сглатывал слюну и зеленел на глазах.
Винн услышала, как Бротан, перед тем как спуститься в поджидавший его ялик, что‑то очень тихо сказал Сгэйлю. Затем мастер‑анмаглахк сунул Сгэйлю какой‑то сверток. Все это произошло так быстро, что Винн не успела ни расслышать хоть одно слово, ни рассмотреть подарок – если это, конечно, был подарок.
Сгэйль угрюмо смотрел на Бротана и крепко держал обеими руками таинственный сверток.
Оша словно окаменел, на лице его отразилось безмерное потрясение. Сгэйль попытался то ли спросить о чем‑то, то ли возразить, но Бротан поднял палец, и губы его шевельнулись, произнося короткую фразу.
– Хейнас?!  – излишне громко прошептал Оша.
– Тосайи!  – шикнул на него Сгэйль.
Молодой эльф сконфуженно сник. Взгляд его больших янтарных глаз метнулся к Лисилу, который, шатаясь, пытался поднять с палубы дорожные мешки.
Винн задумалась над словом, которое произнес Оша, и о том, почему Сгэйль велел ему молчать.
«Хейнас»… «Горящие»? «Пылающие»?
Бротан уже начал спускаться по трапу… и в памяти Винн вспыхнуло все, что этот рослый эльф сделал для нее самой и ее спутников. Девушка знала, как сильно порой раздражала Бротана, однако он был их защитником, опекуном и советчиком – и Винн даже представить не могла, каких усилий ему это стоило.
– Бротан… – позвала она и тут же смутилась, оробела.
Эльф остановился и вернулся на палубу. Подошел ближе, встал перед Винн, нависнув над ней, точно скала, и бережно взял ее за плечи.
– Прощай, девочка, – сказал он и прибавил, понизив голос до шепота: – и всегда задавай вопросы.
Винн кивнула. В глазах у нее защипало.
Бротан пошел прочь, лишь на секунду задержавшись перед Магьер. По ее бледному лицу скользнула тень печали. И для нее Бротан был поддержкой и опорой в этом чужом негостеприимном краю. Но Лисил…
Лисил, согнувшийся над мешками, даже не шелохнулся. Слишком многое произошло между ним и мастером‑анмаглахком, чтобы Лисил стал доверять ему. Бротан перелез через фальшборт и исчез из виду.
Сгэйль обратил суровый взгляд на Ошу и повлек его за собой к корме судна.
Винн до смерти хотелось пойти за ними и послушать, о чем они будут говорить, хотя она понимала, что такой поступок не вызовет одобрения. Она уже собиралась помочь Лисилу и Магьер унести с палубы мешки, когда заметила, что Малец куда‑то исчез. Винн стремительно развернулась, обшаривая взглядом палубу.
Пес стоял у фальшборта, опершись передними лапами о бочонок, и неотрывно глядел на берег. Винн подошла к нему, погладила по спине. Она‑то знала, чем был занят Малец по утрам и вечерами, когда убегал в лес.
Там, в окрестностях города, Малец проводил оставшиеся дни с Лилией, белоснежной самкой маджай‑хи.
Он простился с ней в тот самый день, когда весь отряд прибыл в Гайне Айджайхе, однако непредвиденная задержка ослабила его решимость. Вся стая Лилии уже вернулась домой, но сама она осталась с Мальцом. Белоснежная маджай‑хи с опаской относилась к многолюдному городу, а потому Малец при первой возможности ускользал в лес.
– Мне так жаль, что тебе пришлось ее покинуть, – прошептала Винн.
Она не ушла бы с нами. 
Знаю.
Мимо Винн и Мальца, готовясь к выходу из порта, деловито и проворно сновали матросы. Исключением была только одна девушка. Винн заметила, как пристально смотрит она на нее и Мальца. Перехватив взгляд Винн, девушка – в непомерно больших башмаках, с тяжелой косой, переброшенной через плечо, – поспешно развернулась и, взбежав на бак, пропала из виду.
Ветер наполнил паруса, корабль медленно повернул в открытое море – и Винн почудилось, что из‑под палубы доносится странный размеренный рокот. Малец едва слышно заскулил, по‑прежнему не сводя взгляда с берега, и Винн охватило горестное чувство утраты.
У них было столько причин покинуть эти края… но сколько же, скольких они оставили здесь.

* * *

Хкуандув стоял на палубе своего корабля и наблюдал, как судно, принявшее на борт людей, выходит из гавани. Он ждал ночи.
Немало приказов довелось ему получать от Вельмидревнего Отче, но ни один не вызывал таких душевных терзаний. Только этот. На корабле, за которым он должен следовать по пятам, находятся Сгэйльшеллеахэ и Оша, собратья Хкуандува по касте – и они не знают, что он плывет за ними. Такого на памяти Хкуандува еще не случалось.
Он стоял, неотрывно глядя на открытое море за пределами гавани, и тут за край фальшборта рядом с ним ухватилась тонкая рука и негромкий голос произнес:
– Ты сегодня сам не свой.
Денварфи – «Обреченная Музыка» – посмотрела Хкуандуву прямо в глаза. Нос у нее был длинноват, скулы немного шире, чем следовало, зато кожа – чистая, сливочно‑смуглая, точно чай, разбавленный козьим молоком. Денварфи была последней ученицей Хкуандува, и все пять лет обучения взгляд ее был неизменно спокоен и честен.
Когда она превзошла наставника в стрельбе из лука, это стало последним свидетельством того, что ее ученичество закончилось и им пора расстаться. Хкуандув формально представил свою ученицу Вельмидревнему Отче, ей было вручено словодрево – в знак того, что она стала полноправным анмаглахком. Когда Денварфи отправилась в свою первую самостоятельную миссию, Хкуандув решил, что больше не станет брать учеников.
Сейчас он ничего не ответил на ее слова. Денварфи слишком хорошо его знала.
– Ты уже видела, где нас разместили? – спросил он.
– Да, – ответила она. – Две небольшие каюты под палубой. Одну могут занять Ахаркнис и Курхкаге, другую – мы с тобой.
Хкуандув кивнул и, отвернувшись от фальшборта, увидел, что двое других его спутников сидят на решетке грузового трюма.
Ахаркнис – «Вечно Изменчивый» – был необычайно молчалив даже для анмаглахка. Лохматый, с дикими глазами, он был искусным следопытом. Хотя он держал при себе анмаглахские стилеты, но предпочитал более грубое оружие. На поясе за спиной он носил пару ножей‑косторубов размером с серп; их изогнутые лезвия шириной могли сравниться с людскими мечами. Ахаркнис предпочитал просторную одежду, штаны были ему явно велики, и плащ болтался складками, хотя углы его были затянуты вокруг талии.
Хкуандув перевел взгляд на последнего из тех, кого он выбрал в свой отряд.
Курхкаге – «Кулик‑песочник» – внешне был ничем не примечателен, если не считать внушительной стати да того, что у него не было левого глаза. Впрочем, отсутствие глубинного зрения Курхкаге не мешало, а крупного сложения он был потому, что происходил из того же клана, что и Бротандуиве. Он много лет провел в людской области к югу от восточного побережья, известной как Илладонский Альянс. Курхкаге был сметлив, обладал стратегическим мышлением, однако то, что ему довелось пережить в соединенных непрочным союзом пиратских городах‑государствах, изрядно его ожесточило.
Илладонские пираты время от времени набирались наглости и устраивали набеги на южную оконечность побережья Ан'Кроан. Вскоре после того, как Курхкаге закончил свое обучение, его вместе с двумя другими анмаглахками отправили в первую миссию – на юг. В ту ночь, когда трое анмаглахков остановились в самом южном приморском поселении Ан'Кроан, на поселение напали пираты. В том бою Курхкаге лишился левого глаза, зато ни один илладонец не ушел живым.
Хкуандув был уверен в правильности своего выбора. Его немного тревожила только Денварфи. Она, безусловно, была весьма умелым и опытным анмаглахком, однако в годы своего наставничества Хкуандув обнаружил, что находит ее общество чрезвычайно… приятным.
После того как они расстались, ему понадобился целый год, чтобы снова прийти в согласие с собой. И сейчас у него не было ни малейшей охоты снова проходить подобное испытание.
Курхкаге подошел к ним. Он не желал прикрывать повязкой пустую глазницу, и на месте потерянного глаза уродливо бугрилась зажившая плоть.
– Хкомас спрашивает, когда нам отчалить, – сообщил он. – Его беспокоит, что это судно уходит все дальше и дальше.
Хкуандув кивнул. Он сочувствовал хкомасу, который должен был выполнять все «просьбы» анмаглахков.
– Скоро, – вслух ответил он. – Я хочу, чтобы наша дичь отошла на приличное расстояние.
Матросы давно уже подготовили корабль к отходу. Сейчас им заняться было нечем, и кое‑кто из команды с любопытством поглядывал на Хкуандува и его спутников. Хкуандуву опять стало не по себе.
Все Ан'Кроан безмерно почитали анмаглахков, своих защитников и хранителей. Время от времени суда мореходных кланов доставляли одного или нескольких анмаглахков к берегам людских земель, но в таких случаях анмаглахки всегда были только пассажирами. Четверо анмаглахков под предводительством греймасги, который принимает решения и отдает приказы хкомасу судна, – такого в истории Ан'Кроан еще не бывало.
Хкуандув окинул взглядом укрытую темнотой гавань. Пора было отправляться, и он глянул на Денварфи. Ветер играл ее распущенными волосами, обрамлявшими скуластое удлиненное лицо.
– Я передам, – сказала она, зная Хкуандува так же хорошо, как он сам.
– Скажи хкомасу, что, если он разглядит впереди паруса, пускай сбросит ход. Нас не должны заметить.
Денварфи направилась к корме корабля, где находился руль.
Вскоре белоснежные, радужно переливающиеся паруса развернулись, наполнились ветром – и Хкуандув ощутил под ногами едва слышный размеренный рокот палубы. Корабль бесшумно выскользнул из гавани и, не удаляясь от береговой линии, двинулся на восток.
Вернулась Денварфи.
– Ты по‑прежнему сам не свой, – заметила она.
Хкуандув помрачнел. До сих пор он почти ничего не рассказал спутникам о назначенной им миссии. Беспокойно выдохнув, он жестом указал на палубный люк.
– Позови остальных, – велел он, – и ступайте за мной. Я расскажу вам все, что могу рассказать.

* * *

К исходу второго дня пути Лисил валялся на койке в каюте под палубой, не в силах подняться на ноги.
Все это время он ничего не ел, только пил маленькими глотками воду. Опыт предыдущего путешествия показал, что без еды лучше обойтись. Судно мерно раскачивалось, и от этой безостановочной качки у Лисила кружилась голова, а в желудке колыхалась волна муторной тошноты. Свет одинокого фонаря, подвешенного к потолку, плясал на стенах каюты. Полуэльф было зажмурился, но тут же открыл глаза. С закрытыми глазами оказалось еще хуже.
Каюта была небольшая, но удобная. Гладкие стены без малейшего признака досок, в стенах по обе стороны от входа – по паре спальных лежаков. Высоко посаженные иллюминаторы во внешней стене забраны стеклом в бронзовой окантовке.
Низкая овальная дверь каюты приоткрылась, и в щель заглянула Магьер:
– Как ты себя чувствуешь?
– Я бы лучше проскакал полсотни миль на бешеном коньке! – простонал Лисил.
Магьер вошла в каюту, неся тазик с водой и лоскут ткани для примочки.
Единственное, что было хорошего в этом плавании по сравнению с предыдущим, – то, что Магьер ухаживала за ним. Лисил, надо признать, наслаждался ее заботой. Сейчас Магьер присела рядом с ним, окунула тряпку в воду. Перчаток она при этом не сняла. Рука ее чуть заметно дрожала.
Лисил ласково коснулся ее ладони:
– Что с тобой?
В эльфийском лесу Магьер, когда ей доводилось войти в древесное жилище, дрожала всем телом и становилась сама не своя. Никто из них не понимал, отчего это происходит, пока на прогалине, где держали в заточении Нейну, Магьер не потеряла контроль над собой. Во время драки с сопровождавшими их анмаглахками она случайно коснулась голыми руками ствола березы – и на коре остались черные отпечатки ее ладоней.
И вот с той самой минуты, когда они поднялись на борт корабля, с Магьер начало твориться то же, что в эльфийском лесу, хотя они были уже далеко от берега.
– Да ничего страшного, – ответила она. – Наверное, дело в том, что мне все время отчаянно хочется двигаться вперед… поскорей добраться до цели, где бы там она ни находилась.
Магьер наконец‑то согласилась расстаться с кожаным доспехом, и сейчас на ней были только облегающие штаны и просторная белая блуза. Волосы она стянула на затылке, чтобы не путались на ветру.
– Пару минут назад случилась одна странность, – сообщила она. – Сгэйль передал нам слова капитана: дескать, нам, когда спускаемся в каюту, лучше держаться в этой части судна. Для нашего же блага. 
– Это просьба или угроза? – осведомился Лисил.
– У этих типов первое ничем не отличается от второго.
Полуэльф откинул голову на подушку, чтобы Магьер могла положить ему на лоб смоченную холодной водой тряпку, и уставился в гладкий, без единой трещинки, потолок. После такого предупреждения он только загорелся желанием обшарить здесь каждый угол, но тут корабль ощутимо качнуло, и желудок Лисила совершил очередной курбет.
– А где остальные? – спросил он, хватаясь за любую возможность отвлечься от своих ощущений.
– На палубе. Сгэйль попросту глазеет на море. Оша одолжил у матроса какую‑то игру и обучает ей Винн. Малец наблюдает за ними без особого интереса, но я бьюсь об заклад, что он понимает тактику этой игры куда лучше, чем Оша.
Лисил попытался улыбнуться.
– А знаешь, – сказал он, – с тех пор как наша компания поднялась на борт, мы с тобой впервые остались наедине.
Магьер его словно и не услышала. Она неотрывно смотрела на стену каюты… или, может быть, на то, что было по ту сторону стены, неимоверно далеко отсюда.
– Скоро мы повернем к югу, – сказал полуэльф.
Магьер вздрогнула, приходя в себя:
– Что? Да нет, я думала про… наш дом. Про новые столы… очаг, даже про тот обгорелый старый меч что висит над очагом. Мы ведь толком не обжили дом после того, как его отстроили заново.
Лисил перевернулся на бок, придвинулся ближе к ней.
– Да, – сказал он, – дом. Наш дом. Как здорово о нем вспоминать…
– Если только мы когда‑нибудь вернемся туда, если только сможем там остаться, если больше не узнаем о себе ничего такого, что нам не хочется знать.
Уютный образ дома, возникший было в мыслях Лисила, рассеялся бесследно. И зачем только Магьер все время вспоминает то, чего ради мать произвела его на свет и выучила, – чтобы он стал орудием в войне с каким‑то неведомым врагом, который, по мнению эльфов, непременно вернется.
– Свою судьбу мы творим сами, – отрезал он. – И этого никто не изменит.
Магьер опустила взгляд, и Лисил тут же пожалел о своем резком тоне. Надо бы радоваться и тому, что она так откровенно делится с ним своими тревогами. И все же полуэльф не намерен был отказываться от своих слов.
Они и вправду сами сотворили свою судьбу. Какое бы там имя ни дала ему шайка призрачных эльфов, единственный, кому он всегда был, есть и будет «защитником», – Магьер, и только Магьер.
Она все еще сжимала его пальцы затянутой в перчатку рукой, и Лисил свободной ладонью бережно провел по ее щеке. Как же прекрасно, как совершенно ее лицо! Он сел было, чтобы поцеловать ее, и желудок тотчас отозвался муторной судорогой.
– Прекрати, – сказала Магьер, ладонью другой руки упершись в его грудь. – Ты болен.
– Ну не настолько же, – возразил он.
– Да неужто? Ты зеленый, как чечевичная похлебка Винн, и пахнет у тебя изо рта… просто ужасно.
Лисил возмущенно воззрился на нее:
– Вот это польстила так польстила!
– Ляг! – Магьер с силой толкнула его на койку. – Я побуду с тобой.
Лисил шлепнулся спиной на койку, и снова его желудок скрутило узлом, но он все еще хмурился, оскорбленный до глубины души.
– У нас одна каюта на четверых… и еще неизвестно, когда нам с тобой выпадет случай побыть наедине.
Магьер фыркнула и уже собиралась ответить, но вдруг резко развернулась и напряглась, не сводя взгляда с двери.
– Что та… – начал Лисил.
Магьер одним прыжком вскочила, схватила саблю и распахнула дверь каюты.
Сверху, с палубы, донесся крик Винн.

* * *

В скудном свете фонаря Винн сидела, скрестив ноги, на палубе напротив Оши и пыталась сосредоточиться на партии в дреуган  – популярной у эльфов игре, похожей на шашки, которую Оша одолжил у девушки‑стюарда. Оша задался целью обучить Винн этой игре, но она, поглощенная своими мыслями, все время отвлекалась.
Палуба под ней все так же загадочно рокотала и вибрировала, и это тоже не давало ей сосредоточиться. Да и Малец недовольно ворчал всякий раз, когда Винн делала ход, что тоже не способствовало игре.
– Хочешь сыграть вместо меня? – вслух осведомилась она.
Малец выразительно облизнул свой нос, но мысленного ответа не дал.
Сгэйль все так же стоял у левого борта, неотрывно глядя в темноту. По правому борту стремительно скользил окаймленный лесом берег.
Винн вздохнула и решительно поднялась:
– Мне надо размяться.
Даже встав на ноги, она оказалась лишь немного выше сидевшего на корточках Оши. Молодой эльф хотел было тоже встать, но Винн махнула рукой:
– Нет‑нет, останься здесь. Я далеко не пойду.
Оша нахмурился, зная, что должен присматривать за девушкой, но не желал навязывать ей свое общество.
– Я скоро вернусь, – заверила его Винн и неторопливым шагом направилась к корме.
С самого начала плавания хкомас почти безотлучно пребывал на юте, зато матросы, занимаясь своими делами, сновали по всему кораблю. Понимая, что ее тут едва терпят, Винн остерегалась открыто проявлять любопытство. С наступлением ночи хкомас удалился к себе, и почти все матросы отправились отдыхать, так что палуба оказалась практически пуста. Винн хотелось без помех осмотреть корабль.
Ее по‑прежнему изумляла совершенно гладкая, без малейших зазоров, палуба. На бочке, такой же гладкой, как и палуба, хотя и более ветхой на вид, сидел один из матросов. Он трудолюбиво сплетал несколько гладких веревок в прочный канат. Когда Винн проходила мимо, матрос, не вставая с бочки, живо повернулся спиной к девушке, и она поняла, что не стоит и пытаться заводить с ним разговор.
Она, как будто прогуливаясь, двигалась к корме, и размеренный рокот у нее под ногами, казалось, становился все громче. Добравшись до лестницы на ют, Винн обнаружила, что ее ступени, в отличие от палубы, истерты множеством ног, и, поднявшись до середины лестницы, осторожно выглянула наверх.
Ют освещали три больших фонаря. У штурвала, небрежно держась за колесо, стоял эльф. Он был плечист и плотно сложен, по крайней мере в сравнении с большинством его сородичей. Многие матросы коротко стригли волосы, но у этого эльфа светлые рыжеватые пряди доходили до самых плеч, а челка была подрезана над глазами.
При появлении Винн большие глаза кормчего сузились, но он тут же отвернулся и вновь молча вперил взгляд в море. Винн взобралась на ют, в отместку сделав вид, что тоже не замечает его присутствия.
Размеренный рокот стал тише. Интересно, подумала Винн, откуда все‑таки доносится звук и не приглушила ли его высота юта? Она держалась у фальшборта, как можно дальше от кормчего. Еще не дойдя до кормы корабля, она уже могла различить в пляшущем свете кормовых фонарей его след на водной глади. Даже быстроходное судно при сильном попутном ветре не могло бы так резать воду.
Вереница пенных волн тянулась за кормой, уходя во тьму, и Винн с подозрением поглядела наверх. Паруса надуты, но не туго, так что ветер сейчас отнюдь не сильный. И все же судно идет на такой скорости, что оставляет за собой внушительный след. Винн перегнулась через ограждение, вгляделась в воду – и громко ахнула. И застыла, что есть сил вцепившись в край фальшборта.
Под кормой эльфийского корабля бурлила вода. В глубине, под колыхавшейся поверхностью моря, Винн разглядела два руля, расположенные широко, совсем не как на людских судах, – и в темной воде между ними что‑то двигалось.
Нечто длинное темной лентой извивалось в пенном следе эльфийского корабля.
Винн подняла взгляд выше и обнаружила, что таинственная «лента» за кормой судна длиной превышает два ялика. И извивается, точно хвост неведомой громадной твари, плывущей под корпусом корабля.
– Оша! – отпрянув, пронзительно закричала Винн. – Позови Сгэйля!
Она обернулась, и в этот самый миг на палубу юта с рычанием выпрыгнул Малец. Он окинул грозным взглядом кормчего. И тут же вслед за Мальцом появился Оша.
– Что случилось? – спросил он с тревогой. – Ты ранена?
– Чудовище! – выкрикнула Винн. – Морское чудовище! Оно плывет прямо под нами!
Она едва успела перевести дух, как по ступеням юта что есть духу взбежал Сгэйль. И в тот самый миг, когда Оша подбежал к Винн, из люков за ютом выбрались хкомас, его стюард и двое матросов.
А затем Винн увидела, что от носового люка по палубе бежит Магьер и в шаге за ней – Лисил.
Сгэйль направился прямо к Оше, перед тем что‑то бросив хкомасу по‑эльфийски, – Винн не расслышала, что именно. Оша заглянул за край фальшборта, но тут же повернулся к ним и, смятенно глянув на Винн, покачал головой.
– Неужели ты его не видишь? – не сдавалась она. – Погляди вниз… вон там, в воде…
Кормчий застопорил штурвальное колесо, отошел и, нагнувшись, поглядел с юта вниз. Затем выпрямился и, побагровев от злости, уставился на хкомаса.
– Эта слабокровка… просто чокнутая, – бросил он по‑эльфийски.
«Слабокровные» – легшуил – так эльфы презрительно именовали людей. Винн стиснула кулачок.
– Может, тебе стоило бы подстричь челку покороче, чтобы не закрывала глаза!
Она оттолкнула кормчего и, бросившись к корме, туда, где стоял Оша, выразительно ткнула пальцем в воду:
– Оша, да глянь же туда! Не может быть, чтобы ты ничего не видел!
Молодой эльф тяжело вздохнул и убрал клинок в ножны.
– Все в порядке, – сказал Сгэйль по‑эльфийски, едва сдерживая раздражение. – Она приняла за чудовище корнехвост корабля.
– Корнехвост? – повторила Винн.
Она стремительно развернулась и обнаружила, что эти слова Сгэйля предназначались капитану. Хкомас, однако, не собирался уходить и лишь выжидательно посматривал на Сгэйля. Магьер и Лисил наконец добежали до юта, и Магьер с саблей в руке тотчас бросилась к Винн.
– Что случилось? – резко спросила она. – Тебя кто‑то хотел… обидеть?
– Магьер… – почти умоляюще проговорил Сгэйль, жестом указывая на саблю.
– Ничего со мной не случилось, – заверила Винн, но тут же вперила сердитый взгляд в Сгэйля. – Что еще за хвост?
– Часть корабельного организма, – сказал Сгэйль. – То, что вы бы назвали… толкателем. Именно благодаря ему мы плывем так быстро, несмотря на слабый ветер.
Малец, встав передними лапами на край фальшборта, глядел вниз, в воду, и Винн снова посмотрела туда же.
В темной воде за кормой все так же извивалась змеей длинная расплывчатая тень, но, хотя и казалось, что она плывет вдогонку за кораблем, на самом деле она не приближалась ни на дюйм. Винн пунцово покраснела от стыда и одарила мрачным взглядом Мальца.
– Почему ты мне об этом не сказал? – шепотом спросила она.
Не знал. В щенячестве я ни разу не видел эльфийского корабля – ни собственными глазами, ни в памяти жителей общины, где я родился. 
– Клянусь семью преисподними! – проворчал Лисил. Он был все еще бледен, лицо лоснилось от нездорового пота. – Винн, мы думали, что ты попала в беду, а ты опять суешь нос куда не следует!
Магьер убрала саблю в ножны и подошла ближе, но, когда она поглядела в воду, на ее бледном лице отразилось то же потрясение, которое испытала Винн.
– Лисил, поди сюда! Ты только глянь на это!..
– Нет уж, обойдусь! – буркнул полуэльф, цепляясь за ограждение в передней части юта.
Винн покачала головой:
– Извините меня. У наших судов нет подобных… толкателей.
Оша, стоявший рядом с ней, согласно кивнул:
– Да… корабли людей неживые.
Винн заглянула в длинное лицо молодого эльфа, сомневаясь, что верно поняла его ломаный белашкийский.
– Что ты сказал?! – прошипела Магьер.
Винн резко обернулась.
Магьер пятилась, отступая от кормы. Задела плечом штурвал и тут же шарахнулась от него. С каждым неуверенным шагом она озиралась широко раскрытыми глазами, как будто была безоружна и ее окружали невидимые враги.
Винн, однако, была слишком захвачена репликой Оши.
– Как может корабль быть живым? – спросила она.
– Расти… расти в… – с запинкой пробормотал Оша и в отчаянии перешел на эльфийский: – Товерет'нак… 
– Хватит! – рявкнул на него Сгэйль.
Язык, на котором они говорили, был древнее эльфийского наречия, которым владела Винн, и зачастую ей трудно было понять значение многих понятий – особенно имен, званий и других слов, которые слеплены из архаичных корней.
– Рожденный… – пробормотала она себе под нос. – Рождение…
Рожденный‑водой‑глубиной, подсказал Малец. 
– Живой… – прошептала Магьер. – Эта растреклятая штука – живая!
– Давай вернемся в каюту, – с нажимом в голосе предложил Лисил.
– Нет! – огрызнулась она. – Я не полезу в брюхо этой… этого корабля.
Полуэльф, едва не потеряв равновесие, ухватился за плечо Магьер и решительно повлек ее к лестнице.
– Да, лучше всем вам уйти в каюту, – сказал Сгэйль, глядя вслед Магьер со сдержанным удивлением. – И впредь держаться подальше от кормы… как вам, впрочем, уже говорили.
При этих словах он со значением глянул на Винн.
– Пойдем, Малец, – бросила она, направляясь за своими спутниками. – Оша… извини, что причинила столько хлопот.
Двое матросов, стоявшие чуть поодаль, что‑то неприязненно пробурчали, глядя, как Винн спускается по ступенькам. Хкомас заговорил со Сгэйлем злым, свистящим шепотом, но мысли Винн были заняты совсем другим. Она с тревогой думала о Магьер.
Если этот корабль живой, как деревья в эльфийском лесу, если Магьер прикоснется к нему голой рукой…
Приглушенные мелодичные звуки прервали мысли Винн в тот самый миг, когда она ступила на главную палубу. Малец помчался дальше, нагоняя Лисила и Магьер, но Винн остановилась, глядя на оставленный открытым кормовой люк.
Приглушенная мелодия доносилась именно из люка, зарождаясь где‑то под ютом. Эти звуки, хоть и пронзительно‑чистые, явно не были порождены музыкальным инструментом, скорее было похоже на мужской баритон, вполголоса исполняющий песню без слов. Мелодия этой странной песни перекатывалась в такт неумолкаемому рокоту под ногами у Винн… или, может быть, именно песня и задавала этот ритм.

* * *

Вельстил чуял приближение сумерек, но в целом ход времени с некоторых пор ощущал смутно. День за днем просиживал он в коридоре верхнего этажа, и мысли его были заняты только гортанными звуками, которые доносились из келий по левую сторону коридора.
Вельстил пошел на изрядный риск, сотворив себе слуг, не отбирая наилучших из кандидатов… и рискнул еще больше, решив, что сумеет намеренно толкнуть всех восставших на Дикую Тропу.
В том и в другом случае он добился успеха, и это добрый знак.
Вельстил более не нуждался в ложных указаниях повелителя своих снов.
Воображение рисовало ему картины – одну приятнее другой. Как только он завладеет шаром, некое свойство древней природы этого артефакта избавит его от необходимости кормиться жизненной силой смертных. Он сможет поселиться на отдаленном мысу в Белашкии и больше не осквернять себя кровью. Совсем близко, чуть южнее, будут Бела и пристани Гешка, так что он сможет заказывать там изысканную одежду и прочие предметы роскоши, а сам будет проводить дни и ночи в изучении чародейных тайн. Осталось только заново определить местоположение Магьер и подтолкнуть ее в нужном направлении. Рано или поздно она приведет его к тому месту, где спрятан шар.
Взгляд Вельстила скользнул вдоль трех дверей, запертых на железные шесты. Там, за этими дверями, его новые слуги, мучимые неотступным голодом, беспокойно шевелились, но больше не терзали когтями двери и не набрасывались друг на друга. Скоро они будут готовы к путешествию. Вельстил перевел взгляд на свой дорожный мешок, лежавший между табуретом и стеной коридора.
С тех пор как они явились в обитель, он несколько раз отыскивал местоположение Магьер. Оно оставалось примерно таким же, если не считать, что она переместилась на довольно большое расстояние, с севера к северо‑востоку. По прикидкам Вельстила, Магьер до сих пор пребывала в Краю Эльфов. Но сегодня, когда он так близок к тому, чтобы завершить свои дела в этом месте…
Соскользнув с табурета и опустившись на колени, Вельстил достал из мешка бронзовое блюдо, положил его на пол коридора округлым донышком вверх. Вполголоса произнося заклинание, он вынул кинжал и сделал неглубокий разрез на культе, в которую превратился мизинец его левой руки.
Магьер до сих пор понятия не имела об истинном предназначении костяного амулета, который носила на шее. Этот желтовато‑белый осколок кости в жестяной оправе был на самом деле недостающей фалангой Вельстилова мизинца. Вельстил определял местоположение не столько Магьер, сколько этой частицы себя. Сейчас он смотрел, как капли его черной крови падают одна за другой – первая, вторая, третья – с культи мизинца, собираясь крохотной лужицей на донышке блюда. На миг сосредоточившись, Вельстил без труда залечивал такую незначительную ранку, но сейчас он отвлекся, прежде чем успел завершить это дело.
Черная лужица его крови затрепетала на круглом донышке бронзового блюда.
Затем вытянулась, словно блюдо накренили, и поползла прочь от центра, остановившись только на самом краю блюда.
За много лет Вельстил научился определять местоположение Магьер по тому, как далеко и под каким углом ползла капля крови. Магьер снова в пути и движется на восток – слишком быстро для пешего передвижения. Похоже, она покинула пределы эльфийских земель. Но как, каким образом? Насколько было известно Вельстилу, в том направлении есть только далекий океан, омывающий восточное побережье континента.
Вельстил похолодел. Магьер путешествует морем.
Он не мог представить, как ей это удалось. Ни один людской корабль еще не огибал северо‑восточную оконечность континента и не входил в эльфийские воды. Вельстил рассчитывал, что в его распоряжении еще пара ночей, чтобы изнурить голодом сотворенных им слуг и окончательно свести их с ума от жажды крови. Теперь у него этого времени нет. Между ним и восточным побережьем – целый горный хребет.
Надо подготовиться в дорогу и устроить своим диким псам последнее угощение.
Вельстил протер блюдо и кинжал, убрал их в мешок, но, когда поднялся, пришлось опереться рукой о стену. С тех пор как он снова стал принимать снадобья, отгоняющие сон, выдерживать недостаток отдыха стало нелегко. Вельстил перевел взгляд на запертые двери по правую сторону коридора.
Он был слишком занят тем, что изводил своих новых слуг голодом, все дальше загоняя их на Дикую Тропу. Сколько еще монахов осталось в живых? Ему нужно будет запасти с собой в дорогу как можно больше жизненной силы.
Когда Вельстил спустился в прихожую, Чейна там не было. Интересно, где его неуравновешенный спутник проспал весь день? Или, может быть, Чейн уже проснулся и бродит по обители?
Вельстил прошел коридором, начинавшимся в дальней стене прихожей, и, остановившись у арочного проема, заглянул в мастерскую.
– Чейн! – позвал он, но ответа не получил.
С самой первой ночи в обители, когда Вельстилу пришлось силой усмирять Чейна, молодой вампир переменился. Он стал заметно угрюмее, держался куда более замкнуто и неприязненно. Рано или поздно это поведение достигнет высшей точки, и тогда…
Вельстил был уверен: придет время, когда хлопоты, причиняемые Чейном, перевесят ценность его услуг. Но пока что…
Искать молодого вампира было некогда, а потому Вельстил, зорко озираясь по сторонам, двинулся вдоль стены к большому сундуку. В последний раз оглянувшись, он торопливо откинул крышку сундука и, порывшись в нем, вытащил две пустые бутыли с плотно притертыми пробками. И лишь тогда направился назад, в коридор верхнего этажа. Задержался у своего мешка – ровно настолько, чтобы достать бронзовую чашку для кормления, – и, подойдя к первой двери по правую сторону коридора, выдернул из ручки деревянный шест.
В келье, на узкой кровати, сидели, тесно прижавшись друг к другу, трое монахов. Вельстил шагнул в келью и захлопнул за собой дверь.
Прежде чем отправиться в путь, ему нужно запастись жизненной силой.

ГЛАВА 5

– Что ты здесь делаешь?
Чейн вздрогнул и проснулся. Он лежал, свернувшись калачиком, у дверного проема монастырской библиотеки; от чего‑то он постоянно возвращался к этому месту.
Вельстил стоял над ним с лампой в руке.
– Вставай! – велел он. – Мы выходим сегодня… после последнего кормления.
Чейн неуклюже обогнул Вельстила, пересек кабинет и вышел в прихожую. Вельстил шел позади, и при каждом звуке его тяжелых шагов спину Чейна сводило судорогой от напряжения.
– Покормим их напоследок, но пищи дадим не больше, чем всегда, – распорядился Вельстил. – Потом ты соберешь все припасы, какие удастся здесь найти. Сегодня уходим.
Чейн поднялся по лестнице и тяжелым взглядом уставился в глубину коридора. Кровь, исторгнутая Вельстилом на каменный пол, давно уже почернела и высохла. Стоны и скулеж безумных вампиров с наступлением темноты стали громче. Вот только из келий по правую сторону коридора не доносилось ни звука.
Всего одна дверь справа была по‑прежнему закрыта деревянной жердью. Вельстил проскользнул мимо Чейна и открыл ее.
В келье валялись два ссохшихся трупа. Хотя на них все еще оставалось монашеское облачение – светло‑голубые сюрко, темные рясы, – определить, мужчины это или женщины, было нелегко; впрочем, один из мертвецов был явно более хрупкого сложения. В этом зрелище для Чейна не было ничего неожиданного, и все же, зная теперь, насколько родственные были здешние обитатели ученым‑Хранителям и миру, в который он так стремится попасть, при виде этих трупов Чейн окаменел.
В довершение худшего, на кровати скорчился третий – пока еще живой – обитатель кельи. Он зарылся лицом в угол, как будто хотел спрятаться. Затем чуть повернул голову в монашеском клобуке и боязливо глянул в сторону двери.
Приятное возбуждение, которое охватило Чейна в предвкушении трапезы, поблекло.
Монах был на вид никак не старше тридцати лет – изнуренный жаждой, голодом и недосыпанием. Вельстил без колебаний направился к нему и ухватил за ворот рясы.
Молодой монах судорожно втянул воздух, но закричать не успел. Вельстил ударил его кулаком в висок, и тот, потеряв сознание, рухнул поперек кровати.
Чейн молча стоял в коридоре у входа в келью.
– В чем дело? – спросил Вельстил.
Чейн поднял взгляд. В лице Вельстила не было ни жестокости, ни даже тени жажды – одна только холодная решимость.
– Я закончу здесь, – сказал Вельстил, так и не дождавшись ответа. – Обшарь кладовые. Собери все, что может нам пригодиться. И поищи чистые рясы или запасную одежду для наших новых спутников. Не хочу, чтобы их нынешний вид привлек ненужное внимание.
Чейн спустился по лестнице, задержавшись лишь затем, чтобы зажечь фонарь от угасающего огня в очаге.
Что еще он мог сделать? Сразиться с Вельстилом за жизнь этого монаха, сразиться с помощью кулаков или чар? То и другое бессмысленно. В первом случае Вельстил его уже однажды превзошел, что же касается второго…
Творить вспышки огня или света, создавать фамильяров – в драке эти умения вряд ли пригодятся. В отличие от Чейна, который в своем чародействе полагался на ритуалы и заклинания, Вельстил предпочитал магические артефакты. Впрочем, Чейн и сам время от времени занимался изготовлением артефактов, а потому логично предположить, что и Вельстил мог пользоваться заклинаниями, предпочтя их быстрое действие медлительному, но мощному воздействию ритуала. А ведь у старшего вампира не одно десятилетие опыта в подобных делах.
Опять‑таки Вельстила могут защитить его новые слуги, которых сейчас ожидает трапеза, а затем – служение своему создателю.
Чейн вошел в коридор у входа, поднял засов на двери первой кладовой – и в этот миг наверху раздался пронзительный крик.
В стенах обители заметалось душераздирающее эхо. Молодой монах истошно вопил от ужаса, очнувшись в тот самый миг, когда в него безжалостно впились ледяные пальцы и клыки творений Вельстила. С каждым новым криком зверь, обитавший внутри Чейна, бился и метался все неистовее… а потом крик резко оборвался.
Чейн вошел в кладовую и поставил на пол лампу. Ни о чем не думая, он перебирал одежду, одеяла и куски холста, из которого можно было смастерить и навес, и дорожные мешки. Обнаружил стопку темных монашеских ряс – и застыл.
В памяти его всколыхнулись картины старых казарм в Беле. Одеяния, которых касались его пальцы, были так… так похожи на серые мантии, которые носили молодые Хранители.
Так похожи на то, что носила Винн.
У нее не было ни власти, ни силы в отличие от тех, кто получает их только по праву рождения. Не было призрачной влиятельности, которая возносила бы ее превыше всех прочих людей. Нет, Винн возвысила себя куда более осмысленным путем.
Чейн с силой стиснул пальцы, комкая темную шерстяную рясу, которая лежала наверху стопки. И попытался задушить неотвязное чувство ложного голода. Затем сгреб охапку одежды и швырнул в коридор.

Он собрал все припасы, какие могли пригодиться в дороге, и сложил их грудой в прихожей. Холстина, толстые шерстяные одеяла, чтобы укреплять палатки, фонари, кресало и трут, ножи и все прочее, что может послужить оружием, а также чайник, чайные листья и несколько фляг для воды. От Вельстила Чейн узнал, что даже вампирам необходимо пополнять запас влаги в организме, когда у них нет (или почти нет) возможности кормиться кровью. Наконец Чейн вернулся к лестнице на второй этаж, и когда он шагнул на последнюю ступеньку, то едва сдержался, чтобы не броситься назад.
Двери всех келий по левую сторону коридора были распахнуты настежь. В коридоре стоял Вельстил, а вокруг него топтались шестеро обращенных.
Чейн не испытывал отвращения к сильным запахам, но вонь мочи и испражнений показалась ему омерзительной. В момент гибели у живого существа опорожняются мочевой пузырь и кишечник, а эти шестеро не мылись с самой первой ночи своего посмертия. Их грязные рясы были изодраны в клочья, когда в безумии голода они нападали друг на друга. Все шестеро были с ног до головы покрыты засохшими пятнами черной вампирской крови, и только их лица и руки были густо вымазаны свежей кровью их последнего собрата.
Двое из обращенных были совсем еще юноши, лет двадцати с небольшим, но они припали к полу на четвереньках, точно звери, ворча и принюхиваясь. У одного изо рта обильно текла розовая слюна.
Позади Вельстила стояла – уже не на четвереньках – женщина постарше. Она покачивалась и, глядя по сторонам, что‑то едва слышно бормотала, но в ее бормотании не было смысла. Рядом с ней сидел на корточках с видом потерявшегося щенка безбородый мужчина с седыми волосами – тот самый, из первой кельи, что растерзал свою молодую соседку.
А вот и она сама, женщина, которую Чейн захотел спасти…
Она съежилась, прижавшись к стене, половину лица закрывала спутанная копна темно‑каштановых волос. Когда‑то она, вполне вероятно, была хороша собой, но теперь Чейн не сумел определить, так ли это. Ее лицо, горло, запястья, обнаженная грудь были покрыты полузажившими ранами, которые особенно резко выделялись на мертвенно‑бледной коже. Женщина слишком скудно питалась, чтобы у нее хватило сил полностью исцелиться. Когда она глянула на Чейна, глаза у нее стали почти бесцветными и лицо передернулось, то ли от голода, то ли от страха.
Шестой обращенный стоял, привалившись спиной к стене. Он был мускулист и плотно сложен, и пальцы его рук, прижатых к каменной стене, скрючились, словно когти. Черноволосый, курчавый, с массивной нижней челюстью, он принюхивался, точно волк, – принюхивался к Вельстилу, напряженно вглядываясь в спину своего создателя.
Чейн ощутил, как в него один за другим впиваются горящие взгляды обращенных. Жажда, терзавшая их, все громче отзывалась и в нем, но на Вельстила, похоже, это не действовало.
– Я позаботился, чтобы они оставили кое‑что и для тебя, – сказал он.
Вельстил счистил со своего плаща почти все комья засохшей грязи и прочие следы путешествия по бездорожью. И аккуратно зачесал темные волосы, открыв белоснежно‑седые пятна на висках. Перед Чейном опять был тот самый благообразный господин, с которым он познакомился в Беле, – разве что чуть‑чуть поизносившийся в дороге. И стоял он в окружении своих вонючих рабов словно аристократ среди почтительной дворни.
Вот только глаза у него были совершенно ледяные, напрочь лишенные даже тени голода. Он понятия не имел о том, что натворил здесь… что вынудил натворить Чейна.
Вельстил качнул головой в сторону последней двери с правой стороны коридора:
– И поторопись, потому что тебе еще долго, очень долго не представится случай утолить свои аппетиты.
Он щелкнул пальцами, отчего молодая женщина вздрогнула и съежилась еще сильнее, а затем указал на лестницу. Чейн посторонился, пропуская обращенных.
Один только курчавый мужчина задержался возле него, оглядел с головы до ног и принюхался, словно проверяя, годится ли он в пищу. Когда все ушли, Чейн крадучись двинулся к последней двери справа. Дверь была приоткрыта. Чейн протянул руку и кончиками пальцев распахнул ее настежь.
У юнца, валявшегося на полу кельи, были рыжие волосы и веснушчатая бледная кожа. Он был намного моложе тех, кого Чейн в первую ночь запирал в этих кельях… впрочем, воспоминания о той ночи у него остались самые смутные. Ворот и рукава шерстяной рясы монаха были разорваны и измазаны кровью, кровь покрывала также горло и запястья. На указательном пальце хрупкой правой руки виднелась едва заметная мозоль – след долгого общения со стило или пером.
Ресницы мальчишки дрожали. Из маленького рта вырывалось частое неглубокое дыхание.
Чейн присел на корточки рядом с ним, обхватил его затылок. Голод – все тот же ложный голод – с новой силой вспыхнул в нем.
Если мальчишку бросить вот так, он истечет кровью и умрет – бессмысленная трата жизни. Впрочем, эта жизнь была обречена, как только Чейн ступил на порог обители. Чейн наклонился ниже, клыки его заныли, удлиняясь. Лицо мальчика было так близко, что он кожей чувствовал его слабое дыхание.
– Что вы здесь изучали? – спросил он.
Ответа не последовало, лишь сомкнутые веки мальчишки на секунду дрогнули.
Кем он стал бы, когда вырос? Уж наверняка не двуногим скотом в обширном человеческом стаде.
Чейн обхватил второй рукой подбородок мальчишки, задрал его вверх. Из ран на истерзанном хрупком горле начала сочиться свежая кровь. Чейн крепко сжал обеими руками голову мальчишки.
И резким движением крутнул ее вбок.
Хрустнули позвонки, и прерывистое дыхание мальчика оборвалось.
Чейн уронил тело на каменный пол и на четвереньках пополз прочь.
Цепляясь ногтями за дверной косяк, он кое‑как выпрямился и опрометью выскочил из кельи. На середине лестницы он остановился и прижался лицом к ледяному камню стены, стиснув челюсти и скрежеща удлинившимися клыками.
Мальчик мертв… все, все, кто был здесь, так или иначе мертвы. Остались только их записи, да и те со временем истлеют, потерявшись для мира в этом убогом уединении.
Ногти Чейна заскрежетали по стене.
Снаружи ждал, раздражаясь от нетерпения, Вельстил, но мысли Чейна были заняты другим. Сбежав по лестнице, он бросился в библиотеку, примыкавшую к кабинету. И застыл в дверном проеме, обездвиженный паникой.
Взгляд его метался по книжным полкам. Чейн помотал головой. Все эти книги, свитки, фолианты, рукописи – он просто не в силах бросить их здесь. И унести все тоже не сможет. Как же ему выбрать, что взять с собой, если столько придется оставить?
Впрочем, время не ждет.
Чейн выдернул с полки одну книгу, за ней другую. Он выбирал те, которые уже осмотрел раньше, со смутно знакомыми названиями, а еще те, что потолще и с убористым шрифтом, а стало быть, содержащие больше знаний. Он туго набивал книгами холщовый мешок, позаимствованный в кабинете. Даже когда мешок был уже набит доверху, Чейн все еще лихорадочно обшаривал взглядом оставшиеся сокровища. И наконец, развернувшись, бросился бежать из этого царства мертвой тишины.
Снаружи Вельстил внимательно наблюдал за тем, как шестеро его подопечных, раздевшись донага, обтираются снегом. Затем он велел им надеть чистые рясы и привесить к поясам кухонные ножи либо топорики. Курчавый мужчина вооружился, как дубинкой, железным шкворнем.
– Берите поклажу, – приказал Вельстил, и дикие вампиры пришли в движение, задергавшись, точно марионетки на ниточках.
При виде этого Чейна передернуло – он‑то знал, каково им сейчас. Именно так отдавал приказы Торет, его создатель, когда Чейн не спешил повиноваться. Когда Дитя Ночи сотворяет себе подобного, новый вампир обречен вечно покоряться любому приказу своего создателя.
Вечно, вернее, до тех пор, пока создатель не будет уничтожен.
Чейн не сводил глаз с Вельстила, который направился к ведущей вниз тропе, бросив лишь мимолетный взгляд на туго набитый мешок в руках своего младшего спутника.
– Очень скоро в твоем распоряжении будут все книги, какие только пожелаешь, – заметил он и ступил на первый поворот тропы.
Дикие вампиры потрусили вслед за своим повелителем. Чейн дождался, пока они пройдут мимо, и хотел двинуться следом, но в последний раз оглянулся на обитель, высеченную в стене ущелья. Входная дверь так и осталась распахнутой.
Чейн взялся за дверную ручку и, с силой потянув дверь на себя, постарался закрыть ее поплотнее. Если бы только он мог так же легко захлопнуть дверь за всеми воспоминаниями об этом месте… как если бы никогда сюда не приходил.
– А еще когда‑нибудь ты займешь подобающее место среди своих возлюбленных Хранителей! – крикнул Вельстил.
Зверь, живущий внутри Чейна, возбужденно заметался в цепях, словно пытаясь схватить зубами некий лакомый кусочек.
– Исполняй свое обещание, – прибавил Вельстил. Голос его, казалось, поднимался из темноты. – И тогда я исполню свое.
При этих словах внутри Чейна словно что‑то с громким хрустом сломалось.
Зверь, живущий в нем, настороженно попятился в угол. Он не увидел в руке своего господина сочной косточки с мясом. То, что ему предлагалось, не могло утолить его неистовый голод. Он услышал только посулы, всего лишь слова.
Содрогнувшись, Чейн резко обернулся и впился взглядом в верхний зигзаг тропы.
Такого с ним никогда прежде не бывало. Он растерялся, даже запаниковал.

* * *

Спустя полмесяца после начала плавания, на рассвете, Авранверд слонялась недалеко от носа корабля. Она наблюдала за Сгэйльшеллеахэ и черноволосой бледной женщиной.
Опершись на фальшборт, Сгэйльшеллеахэ указал вперед и проговорил что‑то на уродливом гортанном наречии, из которого Авранверд не понимала ни слова. Впрочем, она и так знала, что говорит анмаглахк. Корабль дошел до полуострова и теперь вдоль восточного побережья поплывет на юг.
Бледное лицо женщины просияло от безмерного ликования. Сгэйльшеллеахэ кивнул, словно и сам радовался, что сумел сообщить ей такую приятную весть.
Его репутация среди Ан'Кроан так чиста и безупречна. Пускай Сгэйльшеллеахэ не так почитаем, как Бротандуиве или великая Эйллеан, все же он немало ходил по чужеземным краям и противостоял людскому коварству, дабы защитить и охранить всех Ан'Кроан. А теперь он стоит бок о бок с женщиной из этих варварских орд… И при этой мысли Авранверд судорожно сглотнула от омерзения.
Быть может, то, что он так старается ублажить эту женщину, – всего лишь притворство, и у Сгэйльшеллеахэ наверняка есть веская причина держаться именно так. Когда Авранверд станет анмаглахком, может быть, она поймет и это.
На горизонте засияли первые золотистые отблески зари. Авранверд глянула на хкомаса – тот стоял у руля, командуя экипажу менять паруса для поворота на юг. Девушка бесшумно проскользнула в ближайший люк за баком и, спустившись в трюм, отправилась подыскать укромное местечко в грузовом трюме. Громадные башмаки зацепились за нижнюю ступеньку, но она сумела удержаться на ногах.
Почти все матросы и кое‑кто из «пассажиров» были на палубе. Авранверд задержалась в коридоре, не в силах оторвать взгляд от двери каюты, которую отвели людям и полукровке. Однако шарить там сейчас было бы слишком рискованно, а потому она двинулась по коридору правого борта к грузовому трюму. Оказавшись там, Авранверд забилась между бочек с питьевой водой и прижала к корпусу корабля свое словодрево.
– Ты здесь? – прошептала она.
Докладывай. 
Голос, который звучал в мыслях Авранверд, был холоден и бесстрастен. Она даже не знала имени своего собеседника, знала только, что он – греймасга, а значит, она должна подчиняться ему с благоговением. И все же он обращался с ней не как с соратницей по общему делу, а как с нужным, но неодушевленным предметом, не более.
– Мы достигли полуострова и поворачиваем на юг. Команда меняет паруса.
Когда у вас следующая стоянка? 
– Самое большее через четыре дня – обмен груза в Энвиройхе.
Что тебе удалось узнать об артефакте, который ищут люди? 
Этот вопрос застиг Авранверд врасплох – прежде собеседник его ни разу не задавал.
– Я должна была слушать их разговоры? Но ведь я не знаю их языка.
Не рискуй навлечь на себя подозрения, но если что‑то случайно услышишь – сообщай мне. 
Авранверд поколебалась.
– Сгэйльшеллеахэ слишком опекает людей, как будто они ему не безразличны.
Греймасга молчал так долго, что Авранверд уже начала сомневаться, слушает ли он ее вообще. Но вот его голос снова прозвучал в ее мыслях, только на сей раз он был гораздо холоднее:
Тебе не должно отзываться о Сгэйльшеллеахэ с неуважением. Если не случится ничего непредвиденного, следующий доклад – через четыре дня. 
Авранверд промолчала, не рискуя подавать голос после такого жесткого выговора. И молчала до тех пор, пока не поняла, что собеседник ушел.
Она прогневала греймасгу, а это было в высшей степени нежелательно. Когда для нее настанет время предстать перед Вельмидревним Отче, неудовольствие греймасги может ей повредить. Авранверд выпрямилась, сделала глубокий вдох.
Вельмидревний Отче дал слово. Если Авранверд преуспеет, ее примут в ученики… и эта мысль развеяла тревогу. В конце концов, ей уже поручили миссию во благо анмаглахков. Она отчитывается напрямую перед греймасгой, одним из самых высокопоставленных анмаглахков. Насколько было известно Авранверд, такой чести никогда прежде не удостаивался ни один ученик.
С этой мыслью она поспешила вернуться на палубу, прежде чем хкомас мог заметить ее отсутствие. Когда она выбралась из‑под бака, солнце уже наполовину поднялось на востоке, и море под его лучами искрилось слепящим светом. Шагнув на палубу, Авранверд глянула вверх и столкнулась с ровным, немигающим взглядом Сгэйльшеллеахэ.
На миг она замерла, не в силах отвести взгляда, а затем побежала к корме, где ее с нетерпением ждал хкомас. Но Авранверд еще долго казалось, что ее преследует пристальный взгляд Сгэйльшеллеахэ.

* * *

Прошло двенадцать дней после того, как корабль повернул на юг. Магьер нетерпеливо расхаживала по палубе. На ней была новая куртка, и она старательно избегала подходить к фальшборту.
Ей бы следовало радоваться тому, что они путешествуют морем, а не сушей. Вот только здесь, на живом корабле, в памяти Магьер слишком часто всплывали мертвенные отметины, которые ее ладони оставили на стволе березы в эльфийском лесу. При этих мыслях внутренняя дрожь, изводившая Магьер, ощутимо усиливалась.
Зима подходила к концу, но в открытом море, да еще за пределами Края Эльфов было ощутимо холоднее.
Винн сидела на палубе, тихонько разговаривая с Мальцом, – в последнее время они беседовали чаще обычного. Лисил и Оша пока еще оставались в каюте, хотя Лисил чувствовал себя гораздо лучше. Его аппетит стал лишь немногим хуже обычного, и он, как предсказывал Сгэйль, постепенно свыкался с качкой. Правда, это не мешало Лисилу то и дело ворчать и жаловаться на жизнь.
Да, подумала Магьер, надо радоваться, что они плывут морем. Кинжальный кряж, отделяющий Белашкию и Древинку от восточного побережья, непроходим. На суше ей пришлось бы пройти через всю Древинку, охваченную гражданской войной, затем пересечь обширные заболоченные пространства Топи, перевалить Щербатые Пики и лишь тогда достигнуть восточного побережья. Такое путешествие заняло бы добрых три месяца, если не все полгода.
И все же Магьер не могла ускорить их нынешнее продвижение.
Еще дважды ей снилось, как она летит, подхваченная неведомой силой, по ночному небу, снился замок о шести башнях посреди укрытой снегом долины. С каждым таким сном притяжение таинственной цели на юге усиливалось и крепло. И только одно изменилось в двух последних снах Магьер: вокруг нее в темноте не вздымались, как раньше, черные чешуйчатые кольца.
Хкомас приказывал бросать якорь у каждого берегового селения, а Сгэйль неустанно напоминал о том, как важен рейс этого судна для эльфийского побережья. Портовые рабочие выгружали товары в большие ялики и переправляли их на барки, направлявшиеся вглубь суши. Всякая такая стоянка продолжалась сутки, а то и больше.
Несколько раз Магьер спрашивала разрешения сойти на берег. Было бы так приятно хоть ненадолго покинуть корабль, пускай даже это означало вновь ступить на эльфийскую землю. Всякий раз Сгэйль отвечал отказом, поясняя, что появление людей в любом селении Ан'Кроан неизбежно вызовет беспорядки. Магьер знала, что он прав, но ей от этого не было легче.
В раздражении она забылась и едва не схватилась за край фальшборта. И хотя на руках у нее были перчатки, она испугалась и в последний момент отдернула руку. Неприятное ощущение, которое порождал в ней живой эльфийский корабль, было слабее, чем то, которое Магьер довелось испытать в древесных жилищах эльфов. Зато теперь она точно знала, что может натворить ее прикосновение. Менее всего ей хотелось неумышленно вытянуть из этого корабля жизненную силу или причинить ему еще какой‑нибудь вред.
Порой Магьер приходилось до боли кусать себе губы, чтобы не заорать на хкомаса: «Быстрей плыви, скотина! Быстрей!»
– Да, именно так! – громко заявила Винн, – Ну почему ты вечно со мной споришь? Я же вижу – у тебя на ляжках шерсть уже сбивается в колтуны.

Магьер обеспокоенно глянула на Мальца и Винн. Юная Хранительница выудила из своего мешка гребень, но Малец заворчал, отодвигая подальше от нее свои драгоценные ляжки.
– Здесь полным‑полно веревок, и мне ничего не стоит тебя привязать, – пригрозила Винн. – Как любого обыкновенного пса.
Малец крутнулся и бросился было наутек.
– Вернись!
Винн успела ухватить его за хвост. При этом она выронила гребень, и тот со стуком упал на палубу. Взвизгнув не столько от боли, сколько от возмущения, Малец оглянулся через плечо и оскалил зубы.
– Посмей только! – огрызнулась Винн.
Малец облизнул свой нос, уперся всеми четырьмя лапами в палубу и со всей силы рванулся прочь.
– Стой! – пискнула Винн.
Она шлепнулась на живот, так и не выпустив из рук добычу, а Малец лихорадочно заскреб лапами по палубе, набирая ускорение. Винн с округлившимися глазами поехала на животе вслед за ним.
Тяжело вздохнув, Магьер пустилась вдогонку за этой парочкой.
– А ну, прекратите! Оба!
И тут Малец, обегая крышку грузового люка, совершил резкий поворот.
Винн, по‑прежнему цеплявшаяся за хвост Мальца, перевернулась на спину. Ее хрупкое тело взвилось на повороте и откачнулось вбок, к корме. Пес отчаянно затормозил, потеряв равновесие от этого неожиданного рывка, и с размаху, с глухим рыком шлепнулся на брюхо, растопырив все четыре лапы.
Пес и девушка завертелись на палубе. Раздался жалобный визг Мальца, и оба наискось покатились к стенке юта. Магьер ужаснулась, увидев, как они со всей силы врезались в груду парусины и свернутых кольцами канатов.
Винн тотчас же села, торопливо выпутываясь из обвивших ее канатов. Малец поднялся на три лапы, безуспешно стараясь выдернуть четвертую из канатной петли.
– Вы… вы… – гневно выдохнула Магьер. – Прекратите вести себя как последние…
– Это он начал! – возмутилась Винн.
Малец коротко рыкнул ей в лицо.
– Да‑да, это ты начал! – процедила Винн сквозь стиснутые зубы. – А ведь я тебя не расчесывала с самого отплытия… Свинтус!
Она ухватила Мальца за лапу и принялась дергать канат, чтобы освободить его.
С юта свесился, глядя на них, один из матросов.
Магьер заметила его в тот самый миг, когда он перемахнул через ограждение. Тяжело стукнув сапогами о палубу, он приземлился прямо перед Винн. Девушка замерла, сдавленно ахнув. Прежде чем она успела шевельнуться, эльф схватил ее за запястье.
Гневно сверкая янтарными глазами, он рывком дернул Винн вверх, так что она едва не повисла на цыпочках. И прошипел ей в лицо что‑то по‑эльфийски. Магьер сумела разобрать только «маджай‑хи».
Малец, щелкнул челюстями, норовя цапнуть эльфа за лодыжку, но его все еще сдерживал канат, обвившийся вокруг лапы.
Магьер одним прыжком перемахнула через крышку люка.
– Отпусти ее! – рявкнула она.
Рослый эльф повернул к ней дубленое морщинистое лицо, и тогда она нанесла удар.
Ее правый кулак врезался в лицо матроса, и тут же она вогнала левый кулак в его живот. Эльф сложился вдвое и, теряя равновесие, откачнулся к фальшборту.
При этом он выпустил запястье Винн, но внезапный толчок бросил ее в сторону Магьер. Та успела обхватить девушку одной рукой за плечи. Солнечный свет, проливавшийся на палубу, стал сильнее.
Мир вокруг Магьер сделался вдруг нестерпимо ярким. На глаза ее навернулись слезы, радужку заливала чернота.
– Магьер!
К ней подбежал Сгэйль, за ним мчался Оша, который тут же ухватил разъяренного матроса. С юта, хватаясь за поручни, соскользнул хкомас.
– Он тронул Винн! – прорычала Магьер и ткнула пальцем в матроса, стараясь овладеть собой, прежде чем ее дампирская натура выплеснется наружу.
– Да, я видел, – быстро ответил Сгэйль, – но ты должна это прекратить!
Матрос пытался вырваться, ругая Ошу последними словами. От удара кожа у него на скуле лопнула и текла струйка крови.
Винн схватила Магьер за плечо, со всей силы вцепилась в нее обеими руками.
Малец, освободившись, вымахнул на крышку люка и зарычал на матроса. Ярость схлынула с лица эльфа, уступив место потрясению. Даже Оша на всякий случай попятился от Мальца, да и хкомас, уже оказавшийся на палубе, не спешил подбегать к ним.
– Хватит! – крикнул Сгэйль и прибавил длинную фразу на эльфийском языке.
– Что он говорит? – шепотом спросила Магьер у Винн.
Хкомас разразился не менее стремительной речью. Другие матросы побросали свои дела и подступили ближе, прислушиваясь.
Винн отстранилась от Магьер и встала рядом с ней.
– Матрос посчитал, что я неуважительно обошлась с маджай‑хи, – прошептала она. – Сгэйль говорит им, что мы с Мальцом просто играли.
– Вот как, значит, он это объясняет? – процедила Магьер, и в ней опять начал подниматься гнев.
Эльфы зашумели сильнее, но Сгэйль, не дрогнув, стоял между ними и Винн с Магьер, а Оша замер рядом с матросом, напавшим на Винн. Малец следил за происходящим молча, но не отступил ни на шаг.
– Еще Сгэйль сказал им, что нас никто не смеет трогать, – продолжала Винн, – и что всякий подобный случай он сочтет неуважением лично к нему и к его обету защиты. Такое больше не должно повториться.
Магьер немного расслабилась, и, когда Сгэйль искоса глянул на нее, она едва заметно кивнула.
Хкомас явно был в бешенстве, однако схватил разъяренного матроса за плечо и уволок прочь, прикрикнув на остальных. Эльфы начали нехотя возвращаться к брошенным делам. Несмотря на заявление Сгэйля, матросы, проходя мимо, озадаченно косились на Мальца и с неприкрытой враждебностью – на Магьер.
Ей на это было наплевать. Пусть только сунутся…
Сгэйль повернулся к ней:
– Такие проблемы оставь мне!
– Не будет никаких «таких» проблем, – огрызнулась Магьер, – если они не станут распускать руки!
– Сколько раз, – не уступал Сгэйль, – сколько раз я должен повторять и тебе, и всем вам, что вы совершенно не знаете наших обычаев и традиций! Ваше невежество и постоянное пренебрежение моими…
– А они нас и вовсе не знают! – перебила его Винн.
Магьер не ожидала от девушки такого резкого тона.
– Вы так долго шныряли среди нас, – продолжала Винн, – так долго тайком изучали нашу жизнь и обычаи, что пора бы уже тебе и твоим соплеменникам научиться быть хоть немного терпимее, прежде чем делать поспешные выводы. Вы нетерпимы – и одно это доказывает вашу невежественность.
Ошеломленный, Сгэйль не произнес ни слова, но его невозмутимые черты лица на миг исказились гневом, а это значило, что он вот‑вот разразится возмущенным ответом. Винн не дала ему такой возможности – она попросту обошла Сгэйля, как пустое место.
– Пойдем, Малец, – бросила она на ходу, – проведаем Лисила.
Пес потрусил за Винн, вертя головой по сторонам. При виде матросов он неприязненно морщил верхнюю губу. Однако, когда они проходили мимо Оши, Винн легонько провела ладонью по плечу молодого эльфа и вполголоса произнесла:
– Алхтанк ама ар ту. 
Оша облегченно заулыбался и склонил голову.
Магьер не составило труда понять, что Винн поблагодарила его.
Сгэйль в последний раз сурово глянул на Магьер и решительно направился к лестнице юта.
Магьер лишь фыркнула и повернулась к борту корабля, твердо решив пока что не возвращаться в каюту и еще немного помозолить глаза матросам. Однако сама она глядела далеко вперед, в открытое море, расстилавшееся перед кораблем, – на юг.

* * *

Ночь за ночью Вельстил гнал по горным перевалам своих диких слуг, и его вконец измотала необходимость постоянно быть начеку, иначе за ними было не уследить. Ничего не поделаешь – необходимо добраться до восточного побережья и при этом – хорошо бы – намного опередить Магьер.

Вельстил истосковался по одиночеству. Приближался рассвет, и он наблюдал за тем, как Чейн готовит палатки, чтобы укрыться от наступающего дня. Стылый каменистый кряж был почти безжизнен, а небо, нависавшее над ним, – безгранично гнетущим и угрюмым даже по ночам.
Всякий раз, когда Вельстил отыскивал местоположение Магьер, выяснялось, что она с невероятной скоростью перемещается на юг, двигаясь почти вровень с тем маршрутом, который наметил для себя Вельстил. Порой она не трогалась с места по нескольку дней. Это подтверждало предположение Вельстила, что Магьер путешествует на корабле, который то и дело останавливается в портах.
Чейн отыскивал скальные карнизы либо рощи тесно растущих деревьев, где можно было поставить палатки и укрыть весь отряд от дневного света. Почти каждую ночь он заваривал чай и в конце концов сумел приучить диких вампиров пить этот напиток, несколько раз показав, что так же поступает сам. Вельстил не мог добиться от своих слуг ничего, если только не отдавал им прямой приказ. При всем этом Чейн становился все угрюмее, и дошло до того, что он почти перестал разговаривать.
Вельстилу на это было наплевать – лишь бы его спутник заботился о том, чтобы дикие вампиры могли идти дальше. А между тем стремительно приближалось то время, когда им снова потребуется свежая кровь.
Двое молодых вампиров беспокойно бродили на четвереньках, принюхиваясь с тщетной надеждой. Пожилая женщина расхаживала среди массивных валунов, окружавших стоянку, и продолжала что‑то бесцельно бормотать себе под нос. Ее седовласый приятель, изнуренный до крайности, неотрывно следовал за ней по пятам.
Курчавый мужчина сидел на корточках на краю стоянки, размеренно перекатываясь с пяток на носки. Рот у него был все время разинут, глаза то и дело вертелись в глазницах из стороны в сторону. Один раз, когда Вельстил отвернулся и тут же посмотрел снова, он обнаружил, что курчавый не сводит с него напряженного жадного взгляда.
И лишь молодая темноволосая женщина, та самая, что продолжала существовать только благодаря настойчивости Чейна, сохранила некоторые признаки разумности. Дар связной речи к ней так и не вернулся, но она часто помогала Чейну обустроить стоянку или развести костер – когда им удавалось найти хоть какое‑нибудь топливо.
То, что все время приходилось быть начеку, изрядно вымотало Вельстила, и он тоже испытывал необходимость в пище. Обычно после кормления чародейным методом он не чувствовал голода почти месяц. Но сейчас… может, виной тому были регулярно принимаемые снадобья, может, недостаток сна, может, то, что он держал под контролем сразу нескольких слуг, – но Вельстил изнемогал от голода.
Он запустил руку в свой мешок, отыскивая склянки из коричневого стекла, содержавшие жизненную силу убитых монахов. Склянки оказались на самом дне мешка, но при виде их Вельстил окаменел, не решаясь прикоснуться.
Помимо белой глиняной бутыли, в шкатулке с бронзовой чашкой были только две склянки. Между тем их должно быть три. Никто из диких вампиров понятия не имел о том, как кормится Вельстил, – это было известно только Чейну.
Вельстил бросился к ближайшей палатке и рывком отдернул полог.
Чейн был там. Он сидел рядом с молодой темноволосой женщиной и показывал ей какой‑то пергамент.
– Ты у меня кое‑что взял, – бросил Вельстил.
Дорожный мешок Чейна и холщовый тюк лежали тут же.
Не колеблясь, Чейн достал склянку коричневого стекла.
– Забирай, – просипел он и швырнул склянку Вельстилу.
Вельстил поймал ее на лету. Выдергивать пробку нужды не было. Он и по весу сразу понял, что склянка пуста.
– Ты выпил? – спросил он.
– Нет, – ответил Чейн.
И снова принялся подсовывать молодой женщине пергамент, но она лишь посматривала то на этот пергамент, то на Чейна, явно не понимая, чего от нее хотят.
Смятение, охватившее Вельстила, усилилось. Дикие ничего не знали ни о его артефактах, ни о содержимом склянок. Чейн наконец бросил пергамент наземь.
Оттолкнув Вельстила, он выбрался из палатки, выпрямился и с каменным видом указал на пожилую женщину и ее седовласого спутника.
– Я накормил их. Они нуждались в пище.
Вельстил молчал, переваривая эти хладнокровно сказанные слова. Раньше своеволие Чейна, как правило, заключалось в том, что он бессмысленно лез на рожон ради Винн Хигеорт. Нынешний случай был куда более вопиющий – явный признак того, что Чейн забыл свое место.
Ему нужен урок.
Не говоря ни слова, Вельстил широким шагом двинулся через стоянку, над которой в небе на востоке уже розовел краешек зари. Он направлялся прямиком к пожилой женщине.
При виде его она попятилась, вжалась спиной в большой скальный выступ, торчавший из крутого откоса, который нависал над стоянкой. Тощий спутник женщины в испуге обхватил руками ее ноги.
– Не двигаться! – приказал Вельстил. – Всем, не двигаться!
Женщина окаменела, на ее морщинистой шее от напряжения вздулись жилы. Округлившимися глазами она смотрела, как Вельстил выхватил из ножен меч. Тощий старик, скорчившийся у ног женщины, начал бессильно повизгивать.
– Что ты делаешь? – крикнул Чейн.
Вельстил нанес удар.
Клинок врезался в шею пожилой женщины. В предрассветном скудном свете брызнули искры – это меч со скрежетом лязгнул о каменную стену за спиной у женщины. Стена мгновенно почернела от хлынувшей из обрубка шеи черной крови.
Вельстил развернулся спиной к обезглавленной женщине еще до того, как ее голова с глухим стуком запрыгала по земле. Тощий старик пронзительно заверещал. Чуть поодаль стоял Чейн, и в руке у него тоже был меч.
– Еще один шаг, – проговорил Вельстил холодно и ясно, – еще шаг – и я натравлю их на тебя.
Чейн не тронулся с места, но и не отступил. И даже не глянул на диких вампиров, которые так и застыли, кто где, по всей стоянке. Один глаз у него дергался от ярости и неприкрытой ненависти.
Вот на это Вельстилу было плевать. Повиновения он добился и теперь решительно шагнул к Чейну.
– Запомни вот что! – процедил он. – Когда я получу то, к чему стремлюсь, ты все еще будешь дожидаться того, что так жаждешь. Будет ли у меня веская причина вознаградить тебя за службу – зависит только от тебя. Подчиняйся мне или убирайся прочь… если хочешь.
Ярость в глазах Чейна медленно погасла или, быть может, на время отступила. Он отвел взгляд от Вельстила и посмотрел на небо, которое уже начинало светлеть.
– Ступай в укрытие, – сипло бросил он.
Не самый подходящий ответ, но Вельстилу было довольно и такого. Урок стоил ему дорого, зато он наверняка запомнится даже Чейну. Вельстил повернулся к нему спиной.
Седовласый старик все еще завывал. Исполняя приказ Вельстила, он не мог тронуться с места, и пальцы его до сих пор крепко сжимали лодыжку убитой женщины.
– Молчать! – рявкнул Вельстил, и визгливый вой оборвался, застряв в горле старика.
Вельстил нагнулся, ухватил отрубленную голову за седеющие волосы и с силой зашвырнул ее за пределы стоянки. Когда он повернулся назад, Чейн уже нырнул в свою палатку. Из‑за полога палатки осторожно выглядывала молодая женщина и одним круглым глазом таращилась на Вельстила.
Вельстил, перед мысленным взором которого все еще стояло разъяренное лицо Чейна, всматривался в этот почти бесцветный глаз и думал…
Вправду ли у него только пять диких спутников? Или их по‑прежнему шесть и шестой не скован беспрекословным подчинением его воле?

ГЛАВА 6

Перед рассветом Хкуандув выскользнул из каюты бесшумно, чтобы не побеспокоить Денварфи. И двинулся по корабельным коридорам, пробираясь к «сердцу» корабля на корме. Скоро Авранверд попытается с ним связаться.
Хкуандуву не давало покоя то, что у нее в руках оказалось словодрево от этого судна. Подобные предметы, как правило, принадлежали только хкомасу корабля или хкеда – «попечителю‑ведущему», ваятелю, который находился при корабле все время его существования. Чтобы поговорить с Авранверд, Хкуандув вынужден был приходить в то место, где хкеда этого корабля вырастил словодрево.
Коридор повернул направо поперек корпуса, и размеренный рокот заметно усилился, когда Хкуандув остановился перед тремя овальными дверями на корме. Двери слева и справа вели к парным рулям судна; Хкуандув же без колебаний шагнул к центральной двери.
Он много лет служил касте и прожил долгую, очень долгую жизнь, но и сейчас мало что могло вызвать у него такое безмерное изумление, как это живое чудо – корабли, Первенеан, «Летящие‑по‑волнам». Он легонько, двумя пальцами, постучал по двери, которая вела в «сердце» корабля, и стал ждать ответа.
– Можешь войти… Хкуандув, – отозвался из‑за двери негромкий голос.
Анмаглахк осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Взгляд его остановился на том, что составляло главную особенность «сердца».
От стен к середине комнаты пол плавно вздымался золотисто‑коричневым древесным куполом, словно шаловливый китенок, резвясь под днищем корабля, выгнул доски своей могучей спиной. Поверхность купола, гладкая и блестящая, едва заметно подрагивала – точь‑в‑точь корень великого дерева. Отсюда, из этого места, уходил глубоко под воду корнехвост судна. Непрерывно извиваясь в воде, он мог придать кораблю скорость, которая была недоступна самым быстроходным людским судам.
Вдоль боковых стен комнаты протянулись выращенные из корпуса лежаки, но больше в комнате не было ничего заслуживающего внимания, кроме ее обитательницы.
На одном из лежаков сидела женщина в простой холщовой рубахе и штанах, босая. Ее волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая бледное лицо – куда более бледное, чем у большинства Ан'Кроан. Женщина сидела, привалившись спиной к стене.
– Эасалле, – промолвил Хкуандув, усаживаясь рядом с ней, – ты не поёшь для своего корабля?
– Он сейчас спит, – ответила женщина, – и сны его кочуют в морских глубинах.
– Я опять вынужден просить разрешения остаться здесь одному, – сказал он, – но я постараюсь не потревожить сон корабля.
Корабельные хкеда редко позволяли кому‑нибудь остаться в «сердце» без их присмотра, и то, что Хкуандув так часто просил об этом, было непростительным нарушением традиций. Однако Эасалле лишь развела руками и, пожав плечами, улыбнулась.
– Опять тайные переговоры с другим хкеда? – поддразнила она. – Или с другой  – той, которую ты так скрытно обхаживаешь?
– Для такого я староват, – возразил Хкуандув. – Да и к чему бы мне обхаживать другую  хкеда, если я прихожу сюда?
Эасалле выразительно закатила глаза, услышав эту неуклюжую попытку отразить ее заигрывания. Затем похлопала его по колену и, поднявшись, бесшумно вышла.
Оставшись один, Хкуандув встал и невесомо положил ладони на изгиб огромного основания корнехвоста. Водя пальцами по гладкой, чуть заметно подрагивающей поверхности, он пытался представить себе, каково это – быть хкеда… грезить в морских глубинах и в снах Первенеана.
В его сознание ворвался мысленный голос Авранверд:
Ты здесь? 
Вместо облегчения или нетерпеливого предвкушения новостей Хкуандув испытал только злость.
– Докладывай.
Мой хкомас очень обеспокоен. Завтра нам предстоит стать на якорь в месте, где не была предусмотрена стоянка, и хкомас сердится, что его об этом не предупредили заранее. 
Хкуандув нахмурился:
– Чье это желание?
Сгэйльшеллеахэ… но он не объяснил, в чем дело, просто сказал, что это необходимо. 
Хкуандув задумался, ломая голову над этим неожиданным известием:
– Собирается он сходить на берег?
Этого я тоже не знаю. Он ни словом не обмолвился о своей миссии… даже хкомасу. 
В мысленном голосе Авранверд прозвучала вздорная обида, а непочтительность, которую она проявляла прежде, отбила у Хкуандува всякую охоту сочувствовать ее трудностям. И почему только Вельмидревний Отче доверил обязанности соглядатая сопливой девчонке со стороны?
– Свяжешься со мной завтра в полдень и после ужина, – бросил Хкуандув.
И, не дожидаясь подтверждения, отнял руки от основания корнехвоста.
Изменение в планах, о котором сообщила Авранверд, означало, что хкомас его корабля будет вынужден остановиться и ждать, когда другое судно снова выйдет в море. Выйдя из «сердца», Хкуандув увидел, что по правому кормовому трапу спускается Эасалле. В ответ на ее обольстительную улыбку он кивнул и торопливо зашагал назад, к своей каюте.

* * *

Покуда корабль замедлял ход и становился на якорь, Малец смотрел на безлюдный берег – сероватый песок, груды выброшенных на берег водорослей, а за ними сплошная полоса леса.
Никакого порта, ни даже убогого селения. Только вдалеке, над гранитными предгорьями, поднимаются в небо изломанные очертания высоких гор.
Малец сидел на сундуке с вещами – за спиной у него стояла Винн – и зорко следил за яликом, который спускали на воду. С каждой секундой им все сильнее овладевали непонимание и беспокойство. Об этой стоянке, которой не было в расписании, объявил вчера Сгэйль.
– Что он задумал? – спросила Винн.
Не знаю. 
Из люка под ютом поднялись на палубу Сгэйль, Оша, Лисил и Магьер. Они вели оживленный разговор, причем, судя по всему, говорили все одновременно. Оша пребывал в непритворном смятении, а Магьер откровенно злилась.
– Что ты скрываешь? – гневно спросила она. – Лисил просто‑напросто должен сойти с тобой на берег, и ты не хочешь нам сказать почему?
Лисил стоял за ней, ожидая ответа. И он, и Магьер были одеты явно в расчете на холод – новые куртки поверх доспехов; за спиной у них было приторочено оружие. Сгэйль нес на плече дорожный мешок, к которому сбоку был привязан виток веревки. Вид у анмаглахка был самый что ни на есть страдальческий, и это удивило Мальца.
– Ты не должна была идти с нами! – огрызнулся Сгэйль на реплику Магьер.
– Это уже решено, – отпарировала она, – и спорить тут не о чем.
Полуэльф, зажатый между этой парочкой, испустил тяжелый вздох.
– Я уже рассказал все, что мне дозволено рассказать, – буркнул Сгэйль. – Этот поход был задуман Бротандуиве… и Куиринейной, матерью Лиишила. Мне мало что известно об их замыслах, но я поклялся Бротандуиве, что выполню его приказ.
Малец уловил в голосе Сгэйля надрыв, который явно был порожден не только назойливыми расспросами Магьер, и удивился тому, что поручение Бротана вызывает у анмаглахка такое неприятие. Сгэйлю не впервой было терпеть то, что Магьер – и не только Магьер – оказывается втянутой в дела его соплеменников.
– Говорить об этом я не могу, – прибавил Сгэйль. – И не только потому, что здесь люди. До нынешнего дня этим делом занимались только анмаглахки. Даже участие в нем Лиишила – случай совершенно неслыханный.
– Да ну? – отозвалась Магьер. – Что ж, еще одна причина для меня пойти с вами.
– Да ладно вам, – вздохнул Лисил. – Все уже обговорено, так что уймитесь.
Сгэйль медленно покачал головой:
– Отсюда мы двинемся вглубь суши.
– Сколько нам предстоит идти? – спросила Магьер.
– Несколько дней.
– Сгэйль! – предостерегающе процедила она.
Эльф поджал губы.
– Три дня туда, три дня назад, учитывая, что из‑за твоего  присутствия придется принять дополнительные меры предосторожности. Хкомас и экипаж корабля будут ждать нас на борту.
– Шесть дней, – прошептала Магьер и отвернулась.
Малец понял, что оказался свидетелем окончания долгого спора, и попытался проникнуть в память Сгэйля. Мелькнул образ какого‑то места, где глубокую темноту озаряло лишь мерцание, словно свет фонаря отражался от диковинной гладкой серебристой стены. За ним последовала еще одна мимолетная картинка: смуглая рука эльфа держит крупный матово‑черный камень – гладкий, словно обточенный за многие годы прибрежными волнами. На долю секунды Мальцу почудилось, что на камне выцарапаны какие‑то знаки.
Затем эти обрывки воспоминаний исчезли из сознания Сгэйля, ушли в подсознание, куда Мальцу доступа не было.
За время, которое отряд провел среди Ан'Кроан, изменились не только спутники Мальца. Сгэйль тоже стал другим. В сознании опытного анмаглахка не может быть – почти не может быть – случайных воспоминаний. То, что Мальцу удалось кое‑что уловить, показывало, что Сгэйль теряет самообладание. И это был недобрый знак.
Винн подошла к Магьер, и Малец оглядел их обеих с ног до головы. Винн никто не предложил подготовиться к этому походу.
Минувшие полгода закалили юную Хранительницу изрядно, но все же недостаточно. Быть может, когда‑нибудь ее снова возьмут с собой – и не на шесть дней, а на более долгий срок. Хотя Малец прежде всего присматривал за Магьер и Лисилом, мысль о том, что Винн может остаться одна и без всякой защиты, тревожила его все чаще.
Он то и дело старался шутливо поддеть, раззадорить Винн, вынудить ее защищаться. В тот день, на палубе, Малец никак не ожидал, что Винн ухватится за его хвост, что оба они запутаются в канатах. Если задуматься, он должен был предвидеть, как воспримут матросы шумную возню человека и маджай‑хи. В том, что из этого вышло, виноват только он. И тем не менее все, что мог сейчас придумать Малец, – как и прежде, шаг за шагом вести Винн к обретению внутренней силы.
– Если вы собираетесь в поход, – без обиняков начала Винн, – я пойду с вами.
Сгэйль наконец заметил юную Хранительницу, а длинное лицо Оши омрачилось, но он не произнес ни слова.
– Нет, – отрезал Сгэйль. – Довольно и того, что мне пришлось уступить… просьбам  Магьер.
Черноволосая женщина окинула взглядом корабль.
– Винн мы здесь одну не оставим, – жестко бросила она.
– За ней присмотрит Оша, – отпарировал Сгэйль и повернулся к своему молодому спутнику. – Принимаешь ли ты эту миссию?
На лице Оши промелькнуло потрясение, и он кивнул:
– Да. Принимаю.
– А я нет! – взвилась Винн. – Куда вы собрались? И почему ты раньше нам об этом ни словом не обмолвился?
Сгэйль стиснул зубы и вновь повернулся к Магьер:
– Нам предстоит двигаться быстро. Даже если бы я не был против еще одного постороннего спутника, твоя ученая подруга нас замедлит. Она останется на корабле… но я даю слово, что с Ошей она будет в безопасности.
– Винн… – начала было Магьер, но тут же оборвала себя.
Лицо Винн помертвело, даже от возмущения не осталось ни следа.
– Вы хотите идти быстро.
– Я хочу вернуться как можно скорее, – поправила Магьер. – И плыть дальше.
Лисил положил руку на плечо Винн:
– Знаю, это звучит безумно, но Сгэйль не стал бы просить, если б это не было важно, а я…
– А ты хочешь узнать, что задумал Бротан, – закончила за него Винн.
– Да пускай он хоть заживо сгниет! – взорвался Лисил, но тут же овладел собой. – Но если в этом замешана моя мать…
– Понимаю, – сказала Винн, упорно глядя себе под ноги.
Малец сочувствовал ей, но у него были и более серьезные поводы для беспокойства… особенно если вся эта затея лишь новые происки Бротана. Он еще раз попытался проникнуть в воспоминания Сгэйля.
На сей раз ему удалось перехватить целую череду видений – Винн в Криджеахэ и Гайне Айджайхе. Вот она задает вопросы, высматривает, вынюхивает… а потом, сидя на набережной порта, прилежно строчит что‑то в своем дневнике.
Да, Сгэйль и в самом деле теряет самообладание. Он и вправду не хочет брать с собой Винн, но не по той причине, которую огласил вслух. Сгэйль опять оказался между двух огней: с одной стороны, обычаи и традиции анмаглахков, с другой – дело, в которое втянул его Бротан и которое, по мнению Сгэйля, не должно попасть в записи Винн.
Я пойду с ними, передал Малец, подойдя к девушке, и все расскажу тебе после возвращения. 
При этой мысли в глазах Винн блеснул лукавый огонек, и она поспешно присела на корточки, закрыв лицо руками. Она начала что‑то говорить, но Малец перебил ее:
Останься с Ошей. 
Винн подняла взгляд на остальных:
– Вам пора отправляться.
Магьер нахмурилась – с чего бы это Винн вдруг проявила такую покорность? А затем одарила убийственным взглядом Мальца. Псу стало ясно: Магьер точно знает, о чем он сейчас мысленно говорил с Винн.
Развернувшись, Магьер направилась к фальшборту:
– Мы постараемся вернуться поскорее.
Хкомас выразительно скрестил руки на груди, а Сгэйль даже не посмотрел на него. Оша встал за спиной у Винн, всем своим видом показывая, что готов защищать ее, а Малец потрусил вслед за Магьер.
Авранверд с тревогой уставилась на него. Не обратив на эльфийку ни малейшего внимания, пес выгнулся и передними лапами оперся о верх фальшборта рядом с веревочным трапом. И стал ждать, когда сможет взобраться на спину Лисилу.
Полуэльф выразительно вскинул густые брови:
– Нет, ты остаешься.
Малец зарычал. С каких это пор с ним обращаются словно с обычным псом? Лисил и Магьер – его подопечные, и не им оспаривать его право защищать их и охранять. Он дважды громко гавкнул – «нет».
Магьер прошла через проем в фальшборте и ступила одной ногой на трап.
– Сам ты в лодку не спустишься, а мы тебя не понесем.
Она перебросила на трап другую ногу и начала спускаться. Малец разразился яростным лаем.
Лисил двинулся вслед за Магьер, и Малец едва подавил искушение цапнуть его за зад. Последним прошел к трапу Сгэйль. Ему явно было не по себе.
– Извини, – сказал он Мальцу. – Мы скоро вернемся.
Магьер была права в одном: Малец не мог сам спуститься по трапу. Пора, однако, напомнить этой парочке, что это он  их опекает, а не наоборот. Малец подождал, пока Магьер не усядется в ялик, и отступил на пару шагов от борта.
– Что ты задумал? – с тревогой крикнула Винн.
Малец разогнался, проскочил через проем в фальшборте и прыгнул. Он рухнул в море прямо позади ялика и, почти оглушенный всплеском собственного падения, ушел под воду. Море оказалось куда холоднее, чем он предполагал.
Он вынырнул, яростно отфыркиваясь, и сразу услышал крики Магьер и Лисила. Малец торопливо поплыл к борту ялика. Магьер уже тянулась к нему, поджав побелевшие от злости губы, Лисил выглядел скорее встревоженным, чем обозленным. Вдвоем они втащили Мальца в ялик.
Пес тут же как следует встряхнулся – брызги ледяной соленой воды так и полетели во все стороны. Магьер и Лисил прикрыли лица, без особого, впрочем, успеха, а Сгэйль между тем пытался выровнять раскачавшийся ялик.
– Ах ты, шавка безмозглая! – рявкнула Магьер, ухватив Мальца за шиворот.
Пес извернулся и зарычал на нее.
Потеряв равновесие, Магьер упала на Лисила, который сидел на носу ялика. Суденышко неистово закачалось, а Магьер и Лисил побледнели от потрясения.
– Что это на тебя нашло? – осведомился полуэльф.
Малец одарил его злобным взглядом, глухо рыкнул и, развернувшись, уставился на Сгэйля.
– Вы его вытащили? – крикнула с корабля Винн.
Никто ей не ответил, а Малец даже головы не поднял на ее голос. Он не шевелился, в упор глядя на Сгэйля и глухо, угрожающе рыча. Эльфы никогда не идут против воли маджай‑хи, и Сгэйль всегда подозревал, что Малец – не простой пес и даже не только маджай‑хи.
Сгэйль медленно поднял руки, выставил их ладонями вперед.
– Как пожелаешь, – прошептал он и снова взялся за весла.
Малец перестал рычать и через плечо оглянулся на Лисила и Магьер.
– Замечательно! – проворчала Магьер, стряхивая с куртки капли морской воды.
Малец поднял морду, высматривая Винн, но вместо нее увидел молодую эльфийку с толстой косой. Держась за край фальшборта недалеко от кормы, она пристально смотрела, как ялик поворачивает к суше. Пес отвернулся от усердно гребущего Сгэйля и вперил взгляд в приближающиеся очертания берега.
Над головой, пронзительно крича, кружили чайки, а Малец гадал, что же ждет их там, впереди.

* * *

Вечером того же дня Винн сидела на полу каюты, согревая в ладонях кристалл холодной лампы. Кристалл засветился ярче, сияние заструилось меж сомкнутых пальцев Винн, и она пристроила его на свой лежак. Оша, скрестив ноги, сидел неподалеку и раскладывал на подносе ужин – сушеные абрикосы, жареный палтус и эльфийский чай.
Кристалл был единственным источником света в каюте. В открытый иллюминатор влетал свежий соленый воздух, корабль стоял на якоре. В каюте было уютно и приятно.
– Мне очень жаль, что из‑за меня тебе пришлось остаться на борту, – сказала Винн по‑эльфийски.
Они были одни, а вести беседу на языке эльфов Оше было гораздо легче, хотя они и говорили на разных диалектах.
Оша налил чаю в две чашки.
– Я рад, что мне назначена миссия служить тебе.
Винн и Оша сидели друг напротив друга, оба в просторных эльфийских одеяниях: на нем анмаглахские штаны и туника, в неярком свете кристалла скорее черно‑серые, чем зеленые, на ней – тускло‑желтая с коричневым одежда родного клана Сгэйля. Никогда прежде им не доводилось трапезничать с глазу на глаз. И с каждым проглоченным куском в Винн все сильнее разгоралось любопытство. Прежде всего, много ли известно Оше о том, куда Сгэйль повел Лисила и Магьер… и почему?
– Ты знаешь, куда они отправились? – спросила она.
Оша чуть заметно качнулся назад, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Прошу тебя, больше не задавай таких вопросов, – сказал он, хотя «прошу тебя» скорее прозвучало как «умоляю», – Сгэйльшеллеахэ доверился мне. Я не могу обмануть его доверие.
Винн вздохнула и прислонилась к краю лежака, немного стыдясь того, что искушала Ошу нарушить слово.
– Почему ты здесь, Оша? – спросила она. – Почему Сгэйль взял тебя с собой?
И тут же ей захотелось забиться в самый темный угол. Очень уж плохо прозвучал этот вопрос, как будто она считает, что уж именно Ошу Сгэйль мог взять с собой в последнюю очередь. Впрочем, молодой эльф явно не заметил ее промаха. Он сделал глубокий вдох и выдохнул, как будто наконец достиг того, что принесло ему желанное облегчение.
– Теперь он мой йоин. 
– Твой… – начала Винн, запнулась, ломая голову над незнакомым словом, и в конце концов ей пришлось продолжить по‑белашкийски: – Твой… «поручитель»?
Оша наклонил голову к плечу:
– Его можно назвать этим словом, он мой… – И тоже вынужден был перейти на белашкийский: – Я найти мой наставник!  – Он опять сделал глубокий вдох и лишь затем продолжил по‑эльфийски: – Так трудно было отыскать того, кто бы согласился хотя бы выслушать мою просьбу. Но когда Сгэйльшеллеахэ сказал, чтобы я пожил у его родных, я понял, что мои поиски окончены!
Винн приложила все усилия, чтобы радостно улыбнуться этим словам. Судя по тому, что ей довелось увидеть и услышать, этот долговязый эльфийский юноша был совсем не похож на своих собратьев по касте, быть может, даже не очень и годился для их ремесла, но все‑таки не желал сдаваться. В глубине души то, что он сообщил, Винн совсем не радовало. Оша нашел того, кто согласился стать его наставником, и теперь Сгэйль будет обучать его всему, что знает сам.
В том числе и ремеслу убийцы.
– Я рада за тебя, – вслух сказала Винн и потянулась за своей чашкой, обдумывая, как бы половчее сменить тему. – Расскажи мне о… своей семье. О тех, кто тебя вырастил.
– Вырастил? – Оша растерянно моргнул. – Ты хочешь, чтобы я рассказал о своей прежней жизни?
На этот раз Винн улыбнулась совершенно искренне:
– Неужели тебя об этом раньше никто не просил?
Он покачал головой:
– Нет.
– Ни разу? – Винн была так поражена, что села прямо, – Да. Я хочу, чтобы ты рассказал о своей прежней жизни.
Оша долго молчал, явно собираясь с мыслями.
– Я из клана Алахбен… «Каменистые Холмы», – перевел он на белашкийский, – это место совсем не похоже на Криджеахэ или Гайне Айджайхе. Мои сородичи ведут простую жизнь, растят коз в предгорьях и стригут с них шерсть.
– И из шкур этих коз сшиты наши новые куртки?
– Да, – кивнул Оша и замялся, на мгновение умолк. – Только мой отец был слаб здоровьем… сердце у него было больное. – Оша приложил ладонь к груди, и взгляд его устремился в никуда. – Наши целители ничем не могли ему помочь, и он умер совсем молодым – ему было всего лишь шестьдесят три года. Моя мать слегла от скорби и уже не смогла оправиться.
– Мне так жаль, – пробормотала Винн. – Тебе, должно быть, было одиноко.
Оша поглядел на нее, и его янтарные глаза в неярком свете кристалла прояснились.
– Нет, у меня есть две сестры и брат. Они взяли на себя заботу о наших стадах, но я много лет был самым младшим в семье. Даже Хионнтай, сестра, которая была ненамного старше меня, считала меня всего лишь еще одной из многочисленных забот.
Он опустил глаза, уставясь на стоящий между ними поднос с едой, и на мгновение Винн представилось детство Оши. Одиночество – и это еще в лучшем случае. А еще ясно, что ему не поручали никаких мало‑мальски серьезных дел, – отсюда, видимо, и его неуверенность в себе, и недостаток практичности. Винн очень хотелось взять его за руку.
– Моя мать и отец умерли, – сказала она, чтобы отвлечь Ошу. – Я выросла сиротой в Гильдии Хранителей в Малурне.
Оша поднял голову:
– У тебя не было клана?
Винн снова улыбнулась:
– В том смысле, который ты имеешь в виду, – не было, но я не осталась одна. Хранители стали моей семьей, и очень хорошей семьей, поскольку мне выпала честь расти среди них, а не в сиротском приюте. Я училась в одной из общедоступных школ, которые Гильдия открыла в столице, а в стенах самой Гильдии всегда происходило что‑нибудь новое и интересное. Или же я просто слушала, как старшие ведут очередную бесконечную дискуссию – из числа тех, которые невозможно завершить. Они учили меня истории и иностранным языкам. Позднее меня взял в ученицы домин Тилсвит из ордена каталогистов. Вместе с ним я прибыла на этот континент. Мне очень, очень повезло.
На мгновение Винн охватила пронзительная тоска по годам, проведенным в Гильдии, по чечевичной и томатной похлебке, по ласковой опеке ученых собратьев.
– Так ты поэтому стала Хранительницей? – спросил Оша. – Потому что тебе по нраву их образ жизни?
Винн не знала, что ему ответить.
– Отчасти – да. Я хотела познавать и исследовать, делиться своими знаниями и учить других. – Она наклонила голову к плечу. – Ну а ты почему стал анмаглахком?
Не ожидавший, что разговор опять вернется к нему, Оша судорожно сглотнул.
– За девять месяцев до того, как я прошел имянаречение, в наше селение пришли с посланием для старейшин клана двое анмаглахков. Такого прежде никогда не случалось. И кто пришел – сразу два греймасги, великая Эйллеан, бабушка Лиишила, и Бротандуиве. Все трепетали перед ними, и я до тех пор не видел, чтобы к кому‑то относились с таким почтением. У меня едва хватило духу глянуть на них из‑за нашего жилого древа, и всем своим существом я пожелал стать таким, как они.
Оша опустил голову, лишь исподлобья глядя на Винн, и шепотом добавил:
– Не слишком достойная причина.
Винн отогнала сомнения и коснулась его руки:
– Стремиться к совершенству… особенно в служении не себе, а другим… – это всегда достойная причина. Твои родные должны бы гордиться тобой.
В неярком сиянии кристалла Оша впился в нее взглядом. Пальцы его задрожали, и он медленно отнял у Винн свою руку. Мускулы его предплечья отвердели. Винн вдруг осознала, что никогда прежде не видела Ошу с обнаженными плечами.
– Но разве… – начала она, – разве ты не мог бы другим способом завоевать почтение, которого так жаждешь… иным путем послужить своему… – И осеклась, увидев, что на длинном лице Оши отразилось безмерное изумление. – Не обращай внимания, – поспешно добавила Винн.
– Ты еще хочешь есть? – спросил он.
– Нет. Думаю, что нет.
Оша кивнул и поднялся.
– Тогда тебе следует отдохнуть. Я буду нести стражу.
Неужели он не собирается спать? Впрочем, Винн знала, что спорить бессмысленно.
Она развернула на своем лежаке тюфяк, расправила одеяло и лишь тогда почувствовала, что совершенно выбилась из сил. Когда она улеглась, Оша, скрестив ноги, снова сел посреди каюты.
Винн предполагала, что он устроится в коридоре либо в одной из соседних кают, оставив дверь открытой настежь, чтобы наблюдать за происходящим… но уж никак не в ее собственной каюте. Вдруг засмущавшись, она завернулась в одеяло и повернулась лицом к стене.
Каких‑то пару месяцев назад Винн испытала бы потрясение при мысли, что ей предстоит спать во чреве живого корабля, да еще чуть ли не под боком у анмаглахка. Теперь же она просто закрыла глаза, чувствуя себя в полной безопасности, и быстро заснула.

* * *

Сгэйль проснулся на рассвете следующего дня, страшась каждого шага, который ему предстоит сделать. Он дышал свежим утренним воздухом, стараясь сосредоточиться, но в мыслях неизменно всплывало имя, которое предки дали Лиишилу.
Лиишиарэлаохк – Защитник Печали‑Слезы.
Полукровка был признан подлинным Ан'Кроан. И все‑таки даже подобная честь со стороны предков не оправдывала того, что попросил – нет, потребовал сделать Бротан.
Только анмаглахки и старейшины кланов имели доступ в потаенную обитель хейнасов – «Пылающих».
Правда, Глеаннеохкантва, дедушка Сгэйля, однажды там побывал, но только в сопровождении Бротандуиве.
Лиишил шевельнулся на тюфяке, который делил с Магьер, и во сне ласково сжал ее плечо. Малец, свернувшись калачиком, спал у них в ногах.
Сгэйль поднялся и, отойдя на несколько шагов от лагеря, огляделся по сторонам. Немало лет прошло с тех пор, как он в последний раз приходил сюда по южному побережью эльфийских земель. Эта местность была более дика и необжита, чем Край Эльфов, и все же по‑своему прекрасна.
Сразу за прибрежной линией леса начинались гранитные подножия, гигантскими ступенями поднимавшиеся к горам. Их тяжелые голубовато‑серые очертания были испещрены хвойными рощами и полосами темного мха. Тут и там виднелись одинокие ели либо осины, изогнувшиеся под мягким напором вечно дующих с моря ветров. Здешние леса не так густы и разнообразны, как в сердце родины Сгэйля. Под высоким бескрайним небом все было видно как на ладони на много миль, до тех пор пока Сгэйль не поглядел вверх, туда, куда устремлялись гранитные предгория. Хорошо, что им нужно будет дойти только до предгорий. Стоя спиной к лагерю, Сгэйль запустил руку за вырез туники и выудил наружу то, что заставил взять Бротандуиве.
Большой, гладкий, обкатанный в речной воде обломок базальта.
Сгэйль перевернул его на ладони, всматриваясь в вырезанные неведомой рукой завитки и узоры – ни один рисунок не повторялся дважды. В путанице линий проглядывали точки и отдельные черточки, но Сгэйль понятия не имел, что означают эти пометки, а наставления греймасги о том, что надлежит сделать с этим камнем, пока что не внесли в его размышления никакой ясности.
– Будем завтракать? – окликнул от погасшего костра Лиишил. – Или сперва пройдем еще немного?
Магьер уже тянулась за своим доспехом и саблей. Малец поднялся, зевнул во всю пасть и потянулся, вытягивая поочередно все четыре лапы.
Сгэйль вздохнул, спрятал камень и вернулся к своим подопечным. Прежде чем они тронутся в путь, ему предстояло исполнить еще одно малоприятное дело.
– Что случилось? – спросила Магьер.
Эльф только сейчас обнаружил, что она смотрит на него с нескрываемым подозрением. Он подошел к своему дорожному мешку, достал две длинные черные ленты из плотной ткани и отвязал от мешка свернутую веревку.
– Есть еще одно условие, и вам оно наверняка не понравится.
Магьер тотчас напряглась, а Лиишил впился взглядом в веревку.
С Магьер лучше всего говорить прямо, начистоту и не мешкая. Сгэйль поднял повыше черные ленты:
– До того как устроиться на ночь, мы прошли совсем немного. Настоящий поход начнется сегодня, но только если вы согласитесь на мое условие. Конечная цель нашего путешествия – тайна, которую знают лишь немногие старейшины аруиннасов и Ан'Кроан… да еще те анмаглахки, что оказались достойными этой чести. Я не могу допустить, чтобы вы узнали точную дорогу к этому месту.
– К чему ты клонишь? – осведомился Лиишил.
– Вы должны идти с завязанными глазами, – ответил Сгэйль. – Всю дорогу туда и обратно. Вы поклянетесь честью, что не станете снимать повязки, а иначе я не дам вам и шагу дальше ступить.
Магьер фыркнула. Черные волосы, растрепавшись, обрамляли ее бледное лицо с темными глазами.
– Чем дальше, тем интереснее, – пробормотала она. – Ты и впрямь думаешь, что мы на это согласимся?
Малец подобрался ближе, не издав ни звука.
Когда Сгэйль заглянул в глаза этого удивительного маджай‑хи из внешнего мира, смятение охватило его еще сильнее, чем когда пес в упор глядел на него в ялике. Уже не единожды Малец показал, что способен понять его намерения. Но поддержит ли маджай‑хи его сейчас, поможет ли в том, чего он хочет добиться от Лиишила и Магьер?
Сгэйлю совсем не хотелось пренебрегать добрым отношением того, кто осенен силой Духа.
– Вы будете идти, держась за веревку, – сказал он, обращаясь к Лиишилу. – Так наше продвижение изрядно замедлится, но если мне придется повернуть назад – вам же хуже. Так что решайте: доверитесь ли вы мне, как доверились тогда, в селении моего родного клана, когда отдали свое оружие?
– И какой был от этого прок? – огрызнулась Магьер. – Твои сородичи нас едва не прикончили!
– Я защитил вас тогда, – хладнокровно ответил Сгэйль. – Я сумею защитить вас и теперь. Этот поход задуман ради Лиишила, и, если он согласится на мое условие, тебе придется подчиниться его решению. Иначе мы повернем назад.
Магьер дрогнула и искоса глянула на Лиишила.
Сгэйль хорошо знал, что в глубине души Магьер, несмотря на свой вспыльчивый нрав, сумеет довериться ему. У нее это неплохо получалось и прежде.
Лиишил еще не надел доспех, и ветер трепал его мешковатую рубаху. Он стоял, неуверенно поглядывая то на Магьер, то на Сгэйля, покуда Малец не встал позади Сгэйля.
Маджай‑хи глухо заворчал, затем фыркнул и, подняв морду, отрывисто гавкнул на Лиишила: «да».
Лиишил шумно выдохнул:
– Ладно… но тогда нам еще понадобятся посохи.
Он протянул руку и взял у Сгэйля черные ленты. Магьер, уперев руки в бедра, демонстративно отвернулась, но вслух возражать не стала.
Сгэйль судорожно сглотнул и поглядел на Мальца. Маджай‑хи сморщил нос.
– Мне надо поговорить и с ним… наедине, – добавил Сгэйль.
– С Мальцом? – удивился Лиишил. – О чем это?
– Я понял, что он выразил свое согласие, – ответил анмаглахк. – За то время, что мы путешествуем вместе, я узнал и это, и то, что он все понимает… и что у него на все есть свои цели и причины.
Магьер оглянулась через плечо, но ничего не сказала на это откровенное признание в том, что Сгэйлю ведома необыкновенная сущность Мальца. Лиишил попросту отвернулся и начал собирать одеяла и тюфяки.
Сгэйль отошел к сосновой рощице и знаком пригласил Мальца последовать за ним. Повернувшись спиной к стоянке, эльф опустился на одно колено и дождался, когда пес встанет перед ним.
– Выслушай меня, – прошептал Сгэйль. – Твои сородичи… во всяком случае те, кто подобен тебе телесным обликом… защищали и охраняли мой народ с незапамятных времен. Я хочу, чтобы ты поклялся их кровью. Поклянись никому не открывать дороги, по которой мы пойдем, и того, что мы узнаем в конце этой дороги. Я веду этим путем Лиишила, потому что дал слово так поступить, но зачем, для чего мы здесь – я не знаю. Если ты хочешь, чтобы он шел дальше, – а ты хочешь, я вижу, – тогда не будь помехой в моем деле. Поклянись.
Малец переступил с лапы на лапу, глянул за спину Сгэйлю – туда, где остались его спутники. Когда он снова обратил взгляд на эльфа, его мощные челюсти чуть заметно подрагивали, словно в беззвучном рычании, хотя на самом деле пес не рычал. Наконец он моргнул и отрывисто гавкнул.
Сгэйль достаточно часто был свидетелем подобных сцен и знал, что означает этот краткий лай, а потому вздохнул с облегчением:
– Благодарю.
Он выпрямился, посмотрел наверх, за гранитные ступени предгорий. Вглядевшись в самую невысокую гору, Сгэйль едва различил ее вершину, скошенную, растрескавшуюся, – жерло древнего вулкана. Издалека гора ничем не отличалась от соседних пиков.
Малец уже успел вернуться на стоянку, когда Сгэйль наконец двинулся назад.

* * *

Чейн потерял счет ночам. Они пробирались на восток через Коронный кряж, спускались в долины и ущелья, поднимались на седловины и перевалы между высокими пиками – и так до бесконечности. Лишь когда небо впереди, на востоке, начинало светлеть, они позволяли себе остановиться и, наскоро разбив лагерь, заползали в палатки и, укрывшись от дневного света, проваливались в сон. С наступлением сумерек они вставали и снова выходили в путь.
Пятеро оставшихся диких вампиров ослабели от голода. Чейн через ночь‑две поил их чаем, а Вельстил – гораздо реже – раздавал по глотку жизненной силы, хранившейся в склянках коричневого стекла. А затем окрестности начали изменяться.
Все чаще им встречались по пути высохшие, скрюченные деревья, все чаще между пластами снега чернели пятна обнаженной земли. Вскоре полосы дерна и заросли кустарника стали привычной деталью пейзажа, и наконец удручающе однообразное зрелище – мерзлая земля и груды камней – осталось в прошлом.
– Берег, верно, уже недалеко, – сказал как‑то ночью Вельстил, вглядываясь в темноту за каменистой седловиной между склонами двух гор. – Останься с дикими тут и обустрой лагерь. Я пройду немного вперед, поразведаю.
Чейн не стал утруждать себя ответом и огляделся по сторонам, выискивая подходящее место для палаток. Темноволосая молодая женщина топталась у него за спиной, не отходила ни на шаг. От нее неизменно было больше пользы, чем от других диких. Если бы только она могла говорить: Быть может, она поведала бы Чейну о своих научных изысканиях… бывших  научных изысканиях.
Вельстил рявкнул на диких вампиров, повелев им оставаться на местах, и ушел.
Чейн отогнал праздные мысли, но тоска по разумной, ученой беседе очень скоро вернулась к нему. Он закрыл глаза и мысленно представил себе Винн – смуглое овальное лицо, блестящие глаза…
Глухие шлепки вырвали его из грез, и он открыл глаза. Темноволосая женщина заползла на усыпанный камнями склон и стояла на четвереньках перед отвесной скальной стеной. Это она хлопала по камню ладонью, чтобы привлечь внимание Чейна. Все‑таки у нее сохранилось некое подобие человеческого разума.
Чейн поднялся на склон. Женщина нашла место, где у стены можно было натянуть холст и устроить для них укрытие от солнечного света. Она взяла у Чейна сверток холста, и они принялись за дело. Чейн уже почти закончил свои труды, когда женщина схватила конец веревки, которую он держал в руке, и принялась обматывать веревку вокруг вогнанного в землю колышка.
Он вдруг указал на себя и более сипло и глухо, чем обычно, проговорил:
– Чейн… меня зовут Чейн.
Ответа он не ждал. Ему просто отчаянно хотелось услышать хоть какой‑то осмысленный звук после ночи, проведенной под животный гам диких вампиров и затяжное молчание Вельстила. Женщина перестала возиться с веревкой и подняла взгляд на Чейна.
Ее волосы превратились в растрепанную копну, на мертвенно‑бледном лице едва можно было различить россыпь выцветших веснушек. Она показала на себя:
– За… бел…
Эти два слога, произнесенные так медленно и с таким трудом, потрясли Чейна до глубины души. Он присел на корточки, и женщина отпрянула от него.
– Забел… – повторил он. – Это твое имя?
На языке у него вертелась сотня вопросов, но он сдержался. Женщина принюхалась, склонив голову к плечу, затем махнула рукой в сторону неба на востоке и снова принялась возиться с веревкой.
Чейну не было нужды смотреть на восток. Позади него, над вершинами гор, уже разливался серый предутренний свет.
Другие дикие вампиры пришли в возбуждение. Курчавый мужчина пытался ползти по земле, сдавленно поскуливая от бессилия. Вначале Чейн подумал, что диких взволновало приближение восхода, но затем он увидел, куда именно силится добраться курчавый, – и остолбенел от изумления.
Под кривым высохшим деревом стоял, прислоненный к стволу, дорожный мешок Вельстила.
Иногда пожилой вампир после изнурительного перехода оставлял свой мешок неподалеку от себя, так чтобы держать его в поле зрения, но никогда прежде не бросал его без присмотра. Даже в Веньеце, когда они оказались отрезаны от города и лишились почти всего своего имущества, дорожный мешок Вельстил сохранил.
Курчавый вампир, за которым зорко наблюдали его сотоварищи, отчаянно извивался на земле, но сумел продвинуться вперед только на пару дюймов. Истощение и зверский голод заставляли его ослушаться повеления Вельстила – он прекрасно знал, где именно хранится заключенная в склянки жизненная сила.
В те времена, когда Чейн и Вельстил путешествовали вдвоем, они соблюдали правила учтивости, как это надлежит аристократам, пускай и превратившимся в вампиров. Тогда Чейн уважал право Вельстила на личные тайны. Со временем, однако, он понял, что трезвый, лишенный эмоций разум, которым бахвалится Вельстил, – не что иное, как фальшивая поза. Что же до самого Чейна…
Может, он и вправду дикий зверь, едва прикрывающийся цивилизованностью, но зато никогда не скатывался до того, чтобы искренне верить в свой придуманный облик. В отличие от Вельстила.
Тогда, в обители, Чейн по собственной воле помогал Вельстилу осуществить его безумный замысел, однако же ничего не мог с собой поделать – до сих пор он видел в диких вампирах тех, кем они были раньше, при жизни. Как будто призраки загубленных книжников проглядывали из мертвой плоти, ныне исполненной только голода и жажды.
А впрочем, бессмысленно думать об этом. Они потеряны безвозвратно.
И все‑таки Чейну не хотелось увидеть, как Вельстил снесет голову еще одному своему слуге. Он проворно сбежал по склону, схватил мешок.
Стальные пальцы стиснули его лодыжку с такой силой, что он согнулся от нешуточной боли.
Чейн попытался освободиться из цепкой хватки курчавого, но тот не уступал. Он распластался на земле, содрогаясь всем телом, напрягая мышцы в безуспешной борьбе с приказом своего создателя, – взгляд его бесцветных глаз не отрывался от мешка, который держал в руках Чейн.
Свободной ногой Чейн со всей силы наступил на запястье курчавого. Тот завизжал от боли, и Чейн наконец сумел вырваться из его хватких пальцев.
Бесцветные глаза диких неотрывно следили за каждым движением Чейна. Когда он направился к палаткам, даже Забел не сводила взгляда с его ноши.
На ощупь в мешке были какие‑то твердые предметы – явно не только склянки коричневого стекла. И вновь Чейну с нестерпимой силой захотелось узнать, что же так усердно прячет его старший спутник от посторонних глаз.
Ближе всего к тому, чтобы раскрыть эту тайну, Чейн был в ту ночь, когда впервые увидел рядом с раскрытым мешком Вельстила незнакомую склянку и обтянутый кожей ларец. Тогда ему не хватило духу пошарить в мешке: Вельстил бодрствовал и был слишком близко, наверху лестницы. А в другой раз, уже во время похода, когда Чейн украл из мешка склянку с жизненной силой, он чересчур торопился, чтобы тешить свое любопытство. На сей раз он не колебался ни минуты и решительно откинул верхний клапан мешка.
Кроме двух оставшихся склянок коричневого стекла, которые были завернуты в запасную одежду Вельстила, Чейн увидел и другие предметы. Некоторые из них были ему уже знакомы.
В шкатулке орехового дерева хранились бронзовая чашка для кормления, три стержня с петлей посредине и белая глиняная бутыль. Рядом со шкатулкой лежали бронзовое блюдо с полукруглым дном, которое Вельстил применял для поисков местонахождения Магьер, и хрустальный, словно покрытый изморозью, шар – внутри его безостановочно кружились, словно беспечные мотыльки, три сверкающие искорки. Чейн осторожно отложил эти предметы в сторону.
Не заинтересовали его пока что две книги и переплетенная в кожу тетрадь для заметок. Зато следующий предмет, который нашарила рука Чейна, оказался металлическим, холодным на ощупь, – и молодой вампир с беспокойством покосился на изрядно посветлевший край неба. А затем выудил из мешка стальной обруч, покрытый травлеными знаками.
По окружности обруч был чуть меньше небольшой тарелки. Придя в недоумение, Чейн уже хотел было сунуть его назад, но тут учуял запах древесного угля. Он повернул в руках стальной обруч, и тусклый предрассветный свет блеснул на его поверхности – повсюду, кроме глубоко вытравленных черт и символов. Их бороздки так и остались темными, и тогда Чейн тщательно обнюхал обруч. Сомнений не было – запах гари исходил именно от него.
Чейн понимал, что времени у него немного, – Вельстил наверняка вернется до того, как начнет светать, – но любопытство оказалось сильнее. Он поднес обруч к губам и провел языком по глубокой черте, проходившей вдоль его внешней поверхности. На языке остался привкус угля и горького пепла. Чейн положил обруч к остальным предметам и заглянул в мешок. Блеснул то ли медью, то ли бронзой какой‑то стержень… и тут он краем глаза заметил движение.
В палатку вползла Забел и, принюхиваясь, указала пальцем на восток. Затем заскулила и уже настойчивее ткнула пальцем в ту же сторону.
Должно быть, возвращается Вельстил.
Чейн проворно сунул все свои находки в мешок. Он уже собирался вернуть мешок на прежнее место, как наверху седловины показался Вельстил. Вид у него был помятый и порядком измотанный. Чейн поспешно перебрался в соседнюю палатку, и Забел последовала за ним. Он уселся с открытой стороны навеса и положил мешок на землю.
Выйдя на стоянку, Вельстил не обратил ни малейшего внимания на диких, которые ежились в неверном предутреннем свете, и сразу направился к тому месту, где оставил мешок. Обнаружив, что его имущество исчезло, он резко обернулся.
– Мне пришлось перенести мешок, – сипло подал голос Чейн. – Один из диких, несмотря на твое приказание, попытался до него добраться.
Вельстил глянул вверх по склону и обнаружил, что его мешок мирно стоит рядом с Чейном.
– Ты не больно‑то спешил, – продолжал Чейн. – Еще немного – и пришлось бы тебе встречать восход солнца.
Вельстил насупился, но объяснение Чейна его, похоже, устроило.
– Ступайте туда, – приказал он и жестом указал своим слугам на палатки.
Дикие на четвереньках, по‑собачьи ринулись в укрытие, а Вельстил двинулся вверх по склону – туда, где сидел Чейн.
– Побережье недалеко, – сказал он. – Две, самое большее – три ночи пути.
Это была хорошая новость, но мысли Чейна занимало совсем другое.
Помимо трех коротких стержней, которые ему некогда было обследовать, на самом дне мешка лежало что‑то еще – то, чего Чейн пока еще не видел.

ГЛАВА 7

Три дня пути вслепую на привязи у Сгэйля истощили терпение Лисила почти до предела. С завязанными глазами, сжимая в одной руке грубый дорожный посох, а другой вцепившись в веревку, он брел и брел вперед, а за ним точно так же брела Магьер. Малец рыскал где‑то поблизости, и слышно было, как его когти скребут то по земле, то по камням.
Пес помогал им, предостерегающе лая всякий раз, когда они забредали в сторону либо натыкались на опасное место. Сгэйль заботливо направлял их в обход крупных препятствий, и все равно отряд продвигался мучительно медленно. Время от времени Магьер касалась рукой плеча Лисила.
За эти дни они не обменялись и десятком слов, и Лисил лишь мысленно дивился, как они вообще согласились на этот безумный поход. Почему он до сих пор не отказался исполнять все нелепые требования Сгэйля?
В глубине души Лисил понимал почему. Чтобы узнать, что именно задумали Бротан… и его мать.
Будь это замысел одного только Бротана, Лисил давно бы уже послал подальше Сгэйля со всеми его условиями. Но мать… нет, когда‑то он обрек ее на восемь лет неволи, а потому теперь не может ей отказать.
Малец гавкнул, потерся боком о ногу Лисила и умчался прочь. Лисил услышал, как из‑под собачьих лап посыпались мелкие камешки.
– В чем дело? – спросил он.
– Нам надо одолеть еще один крутой спуск между скальными стенами, – ответил Сгэйль. – Внизу полно каменных обломков. Я пропущу веревку через ваши пояса, потому что вам придется держаться обеими руками. Посохи можете бросить – они вам больше не нужны.
– Значит, мы уже близко? – спросила Магьер.
Сгэйль ответил не сразу.
– Да, – бросил он таким тоном, словно ему не хотелось говорить им даже это.
Лисил отшвырнул свой посох, и Сгэйль пропустил через его пояс веревку. Полуэльф подождал, покуда анмаглахк проделает то же с Магьер, и тут же двинулся дальше. Он сделал шаг вперед – и левая нога заскользила на осыпающихся камнях.
Кто‑то цепко стиснул его правое запястье и, отведя руку в сторону, прижал ладонь к стене шершавого камня.
– Я же говорил… будьте осторожны, – назидательно напомнил Сгэйль.
Лисил ощупью двинулся вверх по гранитному скату. Вскоре он, протянув руку в поисках опоры, наткнулся на пустоту. Еще шаг – и уклон под ногами выровнялся. Однако, когда Лисил попытался одним пальцем подцепить повязку на глазах, Сгэйль перехватил его руку и опустил вниз.
– Нет! – резко бросил он. – Еще рано.
Снова полуэльф двинулся вперед и очень скоро почувствовал, что почва под ногами едва заметно снижается. Потом запахло пылью, и звуки вокруг стали перекатываться эхом. Лисил понял, что они идут под землей.
Сгэйль начал поворачивать то направо, то налево.
Лисил попробовал считать повороты, но скоро сбился. К тому времени, когда Сгэйль остановил продвижение, у Лисила от извилистого пути вниз слегка кружилась голова.
– Здесь теплее, – заметила Магьер.
В минувшие три дня она была непривычно тиха и молчалива. Лисил потянулся назад и ощупью нашел ее руку.
– Мы уже достаточно далеко отошли от места высадки, – сказал Сгэйль. – Вы можете снять повязки.
Лисил тотчас сорвал черную ленту и усиленно заморгал, протирая глаза.
Мгновение он не был вполне уверен, что снял повязку, – настолько все вокруг было тускло и сумрачно. Затем окружающий мир немного прояснился.
Лицо Магьер озарял оранжевый отблеск – Сгэйль уже зажег факел. Они стояли в скальном туннеле явно природного происхождения – шириной с расставленные руки Лисила и высотой в полтора его роста.
– Идем дальше, – сказал Сгэйль и первым двинулся по туннелю.
– Так это еще не все? – спросила Магьер, но эльф не ответил.
Лисил вздохнул и покорно побрел вслед за Сгэйлем. Оглянувшись назад, он не увидел ровным счетом ничего, потому что туннель резко сворачивал в непроглядную темноту. Лисил не мог даже приблизительно сказать, сколько они прошли и как глубоко спустились.
Они шли извилистыми коридорами. Стены были неровные, шершавые, зато пол под ногами на удивление гладкий. Терпение Лисила вновь начало истощаться, когда свет факела осветил пустоту, и полуэльф вслед за Сгэйлем вышел в просторную пещеру. Прежде чем он успел осмотреться, взгляд его выхватил самую примечательную черту этой пещеры.
В ее дальней стене мерцал большой металлический овал.
Магьер, протолкнувшись мимо Лисила, направилась прямиком к этому овалу. Полуэльф последовал за ней, а за ними, заметно медленнее, – Малец и Сгэйль. Когда Лисил был уже в шаге от Магьер, она ладонью, затянутой в перчатку, провела по металлу.
Лисил увидал тонкую, едва различимую струйку пара. Металлический овал делился посредине на две створки, явно двери, но полуэльф не разглядел на них ни дверных ручек, ни засовов, никаких иных приспособлений, чтобы их открыть. Оранжевые блики факела плясали на блестящей, совершенно гладкой поверхности дверей. Тускло‑серебристый металл был гораздо светлее стали, серебра или платины. Лисил понял, где он видел такой металл.
Эти двери были изготовлены из того же материала, что и клинки анмаглахков.
– Они теплые, – прошептала Магьер.
Лисил приложил ладонь к металлической створки. Какое там «теплые» – того и гляди, обожжешься!
– Отвернитесь, – устало попросил Сгэйль.
– Почему… как они открываются? – спросил Лисил.
И услышал шуршание упавшей на пол ткани, а потом шорох выдернутого из ножен клинка.
Малец зарычал.
– Я сказал – отвернитесь, сейчас же! – властно крикнул Сгэйль, и эхо его голоса заметалось по пещере.
Лисил стремительно развернулся и схватился за свой клинок.
Сгэйль стоял возле сброшенного на пол плаща, и лицо его, лоснящееся от пота, окаменело, словно всякое движение или звук отняли бы у него все силы. В руке он сжимал стилет, и металл клинка отливал тем же тусклым серебром, что и загадочные двери.

* * *

Малец замер за спиной у Сгэйля, готовясь сбить эльфа с ног, если тот хоть пальцем шевельнет.
Единственное, что ему удалось выловить из мыслей Сгэйля, – мимолетный образ этого места… и самого Сгэйля, который, застыв от ужаса, смотрит, как приотворяются тускло‑серебристые створки двери. Это воспоминание промелькнуло чересчур быстро, и похоже было на то, что Сгэйль готов на все, только бы Магьер или Лисил не узнали, как открывается дверь.
– Прошу вас… отойдите, – уже спокойнее повторил Сгэйль. – И отвернитесь.
Магьер не шелохнулась, и рука ее выразительно легла на рукоять сабли.
Малец был уже сыт по горло и анмаглахками, и их нездоровым пристрастием к тайнам. Сейчас, однако, важно было только одно: узнать, что именно скрывается за этой дверью… и что на сей раз задумал Бротан. Малец по широкой дуге обогнул Сгэйля и коротко гавкнул, обращаясь к своим спутникам.
– С чего это ты так стараешься ему угодить? – раздраженно спросила Магьер, по‑прежнему не сводя взгляда со Сгэйля.
– Это же нелепо, – пробормотал Лисил. – Сгэйль, да открой же ты дверь, и дело с концом!
– Помолчи! – одернула Магьер. – Это ты согласился, чтобы он завязал нам глаза.
Малец снова гавкнул. Им пришлось пройти слишком долгий путь, чтобы вот так, за здорово живешь, повернуть назад. Он подскочил к Магьер и ухватил зубами ткань ее штанов на колене.
Магьер отдернула ногу:
– Доиграешься!
Тем не менее она наконец отвернулась, и Лисил, косо глянув на Мальца, последовал ее примеру.
Сгэйль оставался все так же напряжен, однако не стал просить Мальца отвернуться. Он просто подошел к двери со стилетом в руке и, подняв лезвие, на мгновение остановился.
– Не забудь, – проговорил он тихо, – ты поклялся…
И с этими словами коснулся острием двери – так легко, что металл даже не звякнул. Раздался протяжный скрежет, и Малец увидел, что створки двери разомкнулись.
– Отойди подальше, – бросил анмаглахк и сунул стилет в ножны.
Малец попятился к Лисилу и Магьер, и Сгэйль тоже отступил к ним.
Двери распахнулись настежь, и створки лязгнули, ударившись о каменные стены пещеры. Волна жара хлынула из проема, в ноздри Мальцу ударил резкий запах жженого угля, и в пещере стало ощутимо жарче. Пес глотнул горячего воздуха – и поперхнулся.
– Вы скоро привыкнете, – заверил Сгэйль, но сам при этом прикрывал ладонью рот и нос.
Неприятное жжение в горле Мальца постепенно стало более‑менее сносным. У Лисила побагровело лицо, но жар, судя по всему, не причинил ему вреда. Магьер сдавленно закашлялась и почти упала на колени, жадно хватая ртом воздух.
– Магьер! – Полуэльф в испуге схватил ее за плечи.
Она сделала еще пару вдохов и кивнула, давая понять, что теперь все в порядке.
– Мог бы и предупредить, – прохрипела она.
– Извини, – тут же отозвался Сгэйль, хотя сам побагровел не меньше Лисила.
Он снова взял в руки факел, а Малец встал между распахнутыми створками. По ту сторону двери начинался широкий коридор и тянулся вдаль, становясь все темнее. Факел Сгэйля бросал только слабые отблески на шершавые, иззубренные стены коридора. Нагретый воздух при каждом вдохе обжигал легкие Мальца.
– Ты шутишь? – недоверчиво спросил Лисил.
– Приятного будет мало, – предостерег Сгэйль, – но выживем.
С этими словами он прошел мимо Мальца в коридор.
Пес последовал за ним и обнаружил, что ступать по горячим камням его лапам тоже не слишком приятно. За спиной он услышал шаги Лисила, а Магьер нагнала его и пошла рядом. Вид у нее был измученный. Дампирская натура успешно помогала ей переносить холод, но была, судя по всему, бесполезна против здешнего жара.
– Ты бывал здесь раньше? – осипшим голосом спросила Магьер.
Сгэйль покачал головой:
– Дальше двери я не заходил… да и это было только однажды. Меня взял сюда мой прежний наставник, перед тем как объявить, что я готов полноправно служить своему народу.
Лисил и Сгэйль, хоть и обливались потом, постепенно привыкали к жару. Магьер тяжело дышала, стараясь не отставать от спутников. Малец держался рядом с ней, а Сгэйль шел впереди, прокладывая путь по неровному, изрытому трещинами полу. Внезапно коридор резко сузился, и они оказались наверху высеченной из камня лестницы.
Стены тускло озаряло исходившее снизу багрово‑оранжевое свечение. С каждым шагом вниз оно понемногу становилось ярче, и так же постепенно усиливался жар. Спускались долго и лишь один раз остановились, чтобы напиться. Лисил плеснул воды в жестяную чашку, которую всегда носил с собой, – для Мальца, но вода так нагрелась, что почти не принесла облегчения.
Малец не спускал взгляда с Магьер, хотя она пока что держалась на ногах. Проскользнув в ее память, он вызвал воспоминания о переходе через Кинжальный кряж… о снеге и ледяном ветре. Магьер нахмурилась, но на сей раз не рявкнула, чтобы Малец сейчас же убрался из ее головы. Вместо этого она положила ладонь ему на спину.
– Как ты? – спросил Лисил.
– Пошли дальше, – просипела она.
В тот самый миг, когда Малец уже решил, что они будут спускаться вниз до конца своих дней, Сгэйль ступил на каменную площадку у подножия лестницы. Выглянув из‑за его ног, Малец увидел в скальной стене большое неровное отверстие. Оттуда сочился ставший немного ярче багрово‑оранжевый свет, отверстие смахивало на зев громадного очага, медленно гаснущего в темной комнате.
Малец прошел в отверстие – и замер, глядя на открывшееся впереди зрелище.
От самого подножия лестницы простиралось под уклон широкое плато. Вдалеке из громадной, шириной в реку, расселины в недрах горы бил ярко‑красный свет. Из глубины в раскаленный до алого оттенка воздух поднимался дым.
– Ждите… здесь… – с неимоверным усилием выдохнул Сгэйль.
Он двинулся вперед, ступая медленно и тяжело, но прошел только меньше половины пути до края плато. Остановился, пошарил у себя под туникой и вынул какой‑то предмет.
– Что он делает? – прошептал Лисил.
Сгэйль замахнулся и с силой выбросил руку вперед. Что‑то небольшое и темное очертило в жарком воздухе дугу и, пролетев над краем плато, кануло в пылающую бездну. Малец уже видел этот предмет в мимолетных воспоминаниях Сгэйля – гладкий кусок базальта, весь изрезанный волнистыми линиями, черточками и точками. Сгэйль вернулся к спутникам, но, немного не дойдя до них, остановился перевести дух, согнулся, упираясь ладонями в колени. Струйки пота текли по его лбу, и он жмурился, защищая от них глаза.
– Теперь, – сказал он, – мы будем ждать.
Лисил, пошатываясь, подошел ближе.
– Долго? И чего именно ждать?
Сгэйль только покачал головой.
Они ждали так долго, что Мальцу, обессилев от жары, захотелось рухнуть на каменистый пол – вот только он опасался, что уже не смог бы подняться. А потом он услышал тихий скребущий звук.
Похожий на скрежет металла о камень, звук этот еле слышно пролетел над занимавшим половину пещеры плато. Малец выглянул из‑за ног Лисила, взглядом обшаривая пещеру. Край плато отчетливо чернел на фоне пылающего света, который исходил из расселины.
И вот на этой черной изломанной линии возник и пошевелился крохотный выступ.

* * *

Лисилу отчаянно хотелось поскорее выбраться отсюда, и желание это только усилилось, когда он краем глаза глянул на Магьер.
Прикрыв глаза, она судорожно хватала ртом воздух, но при этом почти не вспотела, а это был недобрый признак. И Малец, судя по всему, едва держался на дрожащих, подгибающихся лапах.
Лисил злился на себя за то, что вообще позволил Сгэйлю завести их сюда. Не важно, чего хотели добиться Бротан и его мать, Лисила это больше не волновало. Он шагнул к Магьер.
В неподвижной тишине пещеры разнесся едва слышный скрежет, словно лезвием клинка зацепили о камень. Малец, подняв голову, напряженно уставился вперед, и Лисил стремительно развернулся, уже сжимая рукояти клинков.
И прежде всего увидел Сгэйля, который не держал в руках никакого оружия, но с усилием стоял прямо и смотрел на правый край пылающей пропасти.
– Сгэйль?.. – окликнул Лисил.
– Не обнажай… оружия… – с неимоверным трудом выговорил эльф.
Магьер, тяжело ступая, подошла к Лисилу и встала рядом с ним, опираясь рукой на рукоять сабли.
Небольшой бугорок выступил над краем огненной расселины и, разрастаясь, начал обретать форму.
Вначале они могли различить только пульсирующее пятно на фоне красно‑оранжевого свечения. Затем существо – небольшое, цветом чернее, чем окружавший их камень, – выползло на плато из алой бездны. Оно двинулось вперед, что‑то волоча за собой, и Лисил, напрягая зрение, едва сумел различить пару тонких веретенообразных рук.
Размеры существа определить было трудно, но, судя по тому, что оно передвигалось на четвереньках, Лисил смог прикинуть – в полный рост оно не выше Мальца. Затем в выпуклом черном бугре – голове существа – прорезалась пара горизонтальных щелей.
Узкие, пылающие раскаленными углями глаза в упор воззрились на Лисила.
Существо подползло ближе, волоча за собой увесистый мешок размером в половину его роста. Черный плотный мешок смутно мерцал и переливался, словно был расшит нитью из черного металла или стекла. Тонкий дым поднимался от него и таял в раскаленном дрожании воздуха над расселиной.
– Что это за… – начала Магьер.
– Хейнасы, – перебил ее Сгэйль. – «Пылающие».
Перед ними, правда, был только один Пылающий. Малыш все возился со своим мешком, потом остановился, устремил раскаленные угли глаз к подножию лестницы, и в нижней части головы открылся небольшой рот.
Над каменным плато взвился скрежещущий визг.
Лисила передернуло. Казалось, каждая косточка в его теле отозвалась на этот нестерпимый звук резкой и болезненной дрожью.
– Иди к нему! – велел Сгэйль, зажимая ладонями уши. – Что бы он там ни принес… это для тебя, Лиишил.
Малец заворчал и, пошатываясь, шагнул вперед, а Магьер вцепилась в руку Лисила.
– Все в порядке, – прошептал он, высвобождая руку.
Магьер дрожала всем телом, но больше не пыталась удержать его.
Лисил побрел по плато, неуклонно приближаясь к черному малышу с горящими глазами. Вскоре Пылающего уже можно было разглядеть подробнее.
Не крупнее ребенка лет шести‑семи, он припал к каменистому полу, опираясь на тощие руки и скрестив ноги. Все его тело было покрыто толстой угольно‑черной кожей. Тонкие растопыренные пальцы завершались короткими обсидиановыми когтями. Несоразмерно крупная голова была почти гладкой – только рот, горящие глаз да пара мелких вертикальных прорезей на месте ноздрей. По бокам головы, там, где у людей располагаются уши, видны были две небольшие впадинки.
Лисил был еще далеко, когда хейнас начал дрожать.
Он съежился в комок, обхватив себя тощими руками, – точь‑в‑точь уродливое дитя, продрогшее на ледяном ветру. Чем ближе подходил полуэльф, тем сильнее трясся всем телом хейнас, как будто холод, мучивший его, исходил именно от Лисила. Тогда Лисил остановился и, присев на корточки, ждал, что будет дальше.
Хейнас передернулся и испустил тихий свист, как будто плеснули водой на раскаленные угли. Когтистые руки нырнули в угольно‑черный мешок, и Лисил краем глаза уловил металлический отблеск, вспыхнувший алым в свете пылающей расселины. Черный малыш толкнул вперед по каменистому полу плато пару длинных изогнутых кусков металла.
Лисил проворно отпрянул, когда они, лязгая по камню, замерли у самых его ног. Полуэльф пристально вгляделся в эти непрошеные дары – и остолбенел.
Перед ним во тьме лежали два изогнутых клинка, невероятно похожие на те, что он носил на бедрах. Пара клинков, один для левой руки, другой для правой, а в остальном – никаких различий.
Изогнутые клинки Лисила изготовил мастер‑оружейник из Белы по наброскам, которые сделал сам Лисил. Однако эти  клинки были сделаны не из стали. Даже в темноте, в сверхъестественном свечении раскаленной бездны они мерцали чересчур светло и ясно. Они мерцали, как серебряные зеркала… как створки овальной двери в эту пещеру… как стилеты анмаглахков.
Узким длинным лезвиям, которые вырастали из нижней части рукояти, полагалось плотно прилегать к предплечью, заходя чуть дальше локтя, однако они в завершении изящно, едва заметно выгибались наружу. Передние, листовидной формы лезвия оказались невероятно тонкими и острыми и были чуточку длиннее, чем у прежних клинков.
Овальные рукояти еще не были обмотаны кожей.
А сбоку нижних лезвий – примерно на трети длины – вырастали металлические полукружья. Не прямые и не плоские, но выгнутые, чтобы служить опорой руке, чтобы клинок в ней не дрогнул…
Лисил поднял глаза на дрожащего черного малыша. Его мать никогда не видела изогнутых клинков вблизи, а тем более в действии. Единственный, кто их видел – и знал, что Лисил придет сюда, – был Бротан.
В груди Лисила начал разгораться гнев.
– Возьми их! – прошипел сверху, от подножия лестницы, Сгэйль.
Лисил оглянулся через плечо и увидел на лице Сгэйля неподдельное потрясение. Анмаглахк явно ожидал, что Лисил получит что‑то другое, быть может стилеты, наподобие тех, которые носил сам Сгэйль. Затем полуэльф перевел взгляд на Магьер: она неотрывно смотрела на него, опустившись на колени рядом с Мальцом.
Надо поскорее увести ее отсюда.
Он схватил одной рукой оба клинка – и едва не уронил, такие они были горячие, – сунул их под мышку и побрел наверх. Дойдя до Магьер, он схватил ее за руку.
Сгэйль протянул руки к черному малышу, скорчившемуся на плато. Затем он негромко заговорил по‑эльфийски, и в голосе его звучала странная почтительность.
Малец уже, хромая, направился к лестнице, Лисил двинулся за ним, увлекая с собой Магьер. Сгэйль медленно попятился и повернулся, чтобы последовать за ними.
И снова слух Лисила просверлил пронзительный скрежещущий звук.

* * *

Малец на секунду оглох.
Он круто развернулся, едва не рухнув рядом со Сгэйлем, и бросил взгляд на плато. Вопль черного малыша все еще звенел у него в ушах, и он, не в силах удержаться, разразился лаем, чтобы хейнас смолк.
– Что там еще? – крикнул Лисил.
Сгэйль молчал, оцепенело глядя на край расселины.
Черный малыш казался Мальцу странно‑знакомым, однако от жары пес никак не мог собраться с мыслями. Быть может, знания об этих существах были среди тех, что отняли у него при рождении во плоти стихийные духи… или же с чем‑то подобным он сталкивался уже в мире смертных? Малец ничего не мог припомнить об этих «пылающих» созданиях – хейнасах.
Между тем хейнас опять склонился над своим мешком, на миг превратившись в черный бесформенный силуэт, а затем его тощая рука стремительно взметнулась вверх.
Некий металлический предмет, вылетев из когтистых пальцев хейнаса, блеснул в багряном свечении и с лязгом ударился о камни. Прежде чем Малец успел разглядеть, что это такое, хейнас снова взмахнул рукой.
На сей раз звук удара был тяжелее и глуше, да и второй предмет не блестел, как первый.
– Что там еще? – повторил Лисил.
Сгэйль покачал головой. Он был явно взволнован, даже напряжен.
– Ничего не понимаю.
Хейнас запрокинул голову и, закрыв глаза, открыл рот. И опять скрежещущий вопль заметался между стенами пещеры, словно просверлив насквозь кости Мальца. Эхо этого вопля еще звенело у него в шах, когда черный малыш поднял руку с острыми когтями и зашипел точь‑в‑точь как шипит огонь, когда на него плеснут водой.
Вытянув руку перед собой, он выразительно потыкал ею воздух с такой силой, словно пытался процарапать его когтями. Этот жест недвусмысленно указывал на подопечных Мальца.
Лисил двинулся было назад, но черный малыш категорично остановил его. Этот зов предназначался не Лисилу.
Малец с нешуточным испугом поглядел на Магьер. Что нужно от нее хейнасу?
Сгэйлю было велено привести сюда только одного Лисила. Каков бы ни был хитроумный замысел Бротана, старый анмаглахк не мог знать, что Магьер настоит на своем праве примкнуть к этому походу. Что же такое бросил на камни плато хейнас?
Рука черного малыша опять рассекла когтями воздух. На сей раз он точно указывал на Магьер.

* * *

Магьер внутренне похолодела, хотя воздух все так же обжигал легкие. От столкновения этих противоречивых ощущений у нее подогнулись ноги и голова пошла кругом.
Сгэйль шагнул было вниз по склону, на ходу качая головой. Однако, когда он обернулся и взглянул на Магьер, лицо его исказила странная гримаса.
Магьер уже видела это выражение на лице Сгэйля. Именно с таким видом он впервые смотрел на то, как Магьер забирается под одеяло к Лисилу. И еще точно так же Сгэйль смотрел в ее глаза в тот день на прогалине Нейны, когда Магьер совершенно потеряла власть над собой.
Маленькое черное существо из пылающей бездны позвало ее… ожидало именно ее.
Такой оборот событий не только ошеломил Сгэйля, но и вызвал у него омерзение. И вдруг он махнул рукой.
– Иди! – резко бросил он. – Ну?..
– Я тебя отведу, – шепнул ей Лисил.
– Нет! – рявкнул Сгэйль и тут же судорожно сглотнул. – Она должна пойти сама.
Малец ткнулся в ноги Магьер. Она положила руку на спину пса и почувствовала, что он дрожит. Малец двинулся вперед, и Магьер последовала за ним. Сгэйль дернулся было следом, но, как всегда, предпочел не перечить маджай‑хи.
Магьер запустила пальцы в косматый загривок Мальца. Она шла, опираясь на пса, и не сводила взгляда с того места, где на каменном полу плато играли багровые отблески. Последний шаг – и носки сапог Магьер замерли как раз перед ним. Тогда она почти рухнула на колени и протянула руку вперед, ощупывая камень.
Она коснулась пальцами багрового мерцания и тут же отдернула руку – горячо! И только потом сумела затуманенным взором разглядеть отражавший свечение бездны предмет.
Кинжал был длиной с ее локоть, а шириной – в основании, у гарды, – чуть шире сжатого кулака. Ниже гарды, там, где полагалось быть рукояти, торчал штырь, не заключенный в дерево и не обмотанный кожей. Этот узкий металлический шип венчало круглое навершие. Лезвие кинжала достигало в длину двух третей короткого меча – настоящий боевой клинок. От краев, сужавшихся к острию, до самого острия закаленный металл блистал безупречной серебристой гладью, так же как дверь в пещеру, которую открыл наверх Сгэйль… как стилет самого Сгэйля.
Малец судорожно сглотнул, и Магьер подняла на него взгляд ноющих от жары глаз. Пес медленно двинулся ко второму предмету, опустил к нему узкую морду. Магьер на четвереньках подползла к нему.
Перед Мальцом лежал обруч из червонно‑золотистого металла – слишком красного оттенка для бронзы, слишком темного для золота. Массивный и тяжелый с виду, он был в окружности немного больше обычного шлема и весь покрыт диковинными знаками, которые Магьер не смогла различить. Почти четверть обруча была, казалось, выломана, и Магьер усилием воли напрягла зрение.
Обруч не сломан. Именно таким он был задуман и сделан. Его разомкнутые края завершались небольшими выпуклостями, которые располагались точно друг напротив друга.
Стоя на четвереньках, Магьер покачнулась и попыталась поднять голову.
Хейнас, покрытый черной грубой кожей, не сводил с нее взгляда и вдруг поднял когтистую руку к своей безухой голове. Провел по ней длинными пальцами, словно перебирая волосы, которых у него не было. Этот жест кое‑что напомнил Магьер.
В Краю Эльфов, на суде перед Советом старейшин, появилась хрупкая крылатая женщина, ростом немногим выше, чем вот это существо. И эта покрытая перьями женщина провела изящными пальцами с птичьими когтями по волосам Магьер.
Из беззубого рта хейнаса вырвался шипящий треск, и его раскаленные глаза сомкнулись. Существо запрокинуло голову и обеими руками закрыло свое плоское лицо. Руки соскользнули ниже, и стало видно, что рот хейнаса приоткрыт, а лицо искажено страданием.
Скорбный рев, надрывный и хриплый, вырвался из его судорожно вздымающейся груди, как будто протрубили в осипший рог.
Камень под Магьер задрожал, отзываясь на этот звук, и от этой дрожи ее замутило. Руки ее подогнулись, и последнее, что она увидела, – разинутый рот хейнаса.
Вместо зубов там были два ряда черных пластин цвета тусклого железа.
Где‑то, когда‑то Магьер уже видела такое – и от этого ей стало страшно.

* * *

Малец увидел, как черный малыш оторвал взгляд от Магьер и, запрокинув голову к каменному своду, издал горестный рев.
Либо это существо узнало Магьер, либо знало, кто она такая.
С чего бы еще оно принесло ей подарки – оружие и разомкнутый обруч из загадочного металла? Ни Бротан, ни Нейна знать не могли, что Магьер появится здесь. Эти дары происходили от самих хейнасов.
Однако вид Магьер причинил их посланцу душевные страдания… а потом она рухнула без чувств.
– Магьер! – донесся крик Лисила.
Прежде чем Малец успел подползти к Магьер, хейнас опять завыл. И едва эхо этого воя утихло, а Малец сумел справиться с болью, раздиравшей голову, – черный малыш стремительно метнулся к краю пылающей пропасти.
Малец похолодел, увидев, как он прыгнул с обрыва в гигантскую пасть расселины.
Хейнас не рухнул камнем в пламя, но, казалось, завис в раскаленном воздухе. Алое сияние облило черный, с тощими конечностями силуэт, и он закружился в потоке восходящего жара – точь‑в‑точь гигантское насекомое, захваченное пустынным смерчем. И начал, кувыркаясь, падать вниз.
Малец ринулся к краю плато, торопясь, прежде чем хейнас исчезнет из виду, уловить в его памяти хоть какое‑то видение.
Разум пса взорвался огнем.
В один миг пламя заполнило Мальца до краев, и не осталось ничего, кроме жгучей, непереносимой боли. Мир перед глазами Мальца исчез в ослепительной вспышке белого пламени.

* * *

Лисил, превозмогая слабость, пробирался к Магьер, когда слуха его достиг пронзительный крик Мальца.
Пес рухнул на каменный пол, распластался, извиваясь и подергиваясь всем телом, как будто пытался что‑то с себя стряхнуть.
Лисил добрался до Магьер, ухватил ее сзади за ворот кожаного доспеха, но, потянувшись другой рукой за Мальцом, обнаружил, что пес лежит слишком далеко. Тогда он перевернул Магьер на спину, приложил ухо к ее приоткрытым губам и уловил едва слышное дыхание. Магьер была жива, но Малец все так же пронзительно кричал и скулил. Лисил двинулся было к нему, но тут чья‑то рука ухватила его за плечо и рывком дернула назад.
– Я сам его понесу! – крикнул Сгэйль. – Возьми дары для Магьер и уведи ее отсюда!
– Что с Мальцом? – едва слышно прошептала Магьер.
Полуэльф стремительно обернулся и увидел, что ее глаза приоткрыты.
Плевать на то, что Сгэйль указывает ему, как поступать. И диковинные штуки, что валяются рядом с Магьер, нисколько ему не интересны. Главное сейчас – забрать из этого проклятого места ее и Мальца, прежде чем он сам свалится с ног от жары.
– Не знаю, – ответил он, подхватив с пола темно‑золотой обруч и кинжал без рукояти. – Сгэйль понесет его.
Лисил продел руку сквозь обруч, протянув его до плеча, а потом зажал под мышкой этой же руки и кинжал, и свои новые клинки. Потом он поднял Магьер, перебросил ее руку себе на шею, а своей свободной рукой обхватил ее за талию. Ковыляя, они побрели к каменной лестнице и выходу, и ни один из них не оглянулся.

* * *

Сгэйль упал на колени рядом со скулящим Мальцом, больно ударившись о камни. И обхватил пса руками, жарко и лихорадочно шепча:
– Предки, сохраните его… молю вас… сохраните!
Малец неистово извивался в его руках, и к тому же он оказался куда тяжелее, чем ожидал Сгэйль. Эльфу дважды пришлось примериваться, прежде чем он наконец сумел ухватить пса. Нестерпимый жар отступил перед мукой терзавшей Сгэйля вины.
Это он привел к хейнасам чужаков. Это он привел сюда бледнокожую хищницу и бессильно смотрел на то, как ее «одарили» наравне с Лиишилом. А потом Малец – несущий в себе искру древнего Духа – рухнул, корчась в муках, на каменный пол. И как, почему все это могло произойти – Сгэйль понять не мог.
А все оттого, что он не смог отказать Бротандуиве.
Каждый день лишь усиливал смуту, которая царила в его душе, каждый день сызнова ставил лицом к лицу с невозможным – и в конце концов ему оставалось лишь одно: слепо цепляться за свою веру. Вот только если этот древний Дух умрет у него на руках – такого он не переживет.
– Тише, пожалуйста, тише, – прошептал Сгэйль на ухо Мальцу и, рывком подняв пса, побежал к выходу.

* * *

Кости Мальца превратились в раскаленные угли и изнутри выжигали тело. Огонь и прокаленный до белизны камень окружали его со всех сторон, слепили глаза. Пытка, терзавшая дух и разум Мальца, была порождена именно этим видением – воспоминанием, которое он похитил у черного гостя из огненной бездны.
Он видел сородичей черного малыша, которые рыскали и копошились между грудами дымящегося камня, с двух сторон подступавшими к огненной реке. Иные плавали в багрово‑оранжевых струях лавы – угольно‑черные крохи в широком тягучем потоке, который пылал так ярко, что больно смотреть.
Погруженный в это воспоминание, Малец увидел свои руки – с огрубевшей черной кожей, тонкие длинные пальцы завершались блестящими темными когтями, и эти когти ласково поглаживали раскаленный камень карниза, где он устроился, присев на корточки.
Тише, пожалуйста, тише… 
Эти слова донеслись едва различимым шепотом в сознании Мальца – и боль, терзавшая его, стала уменьшаться, вскоре он чувствовал только приятный жар камня, которого касались его черные ладони и ноги.
А потом вспыхнул страх, потому что хейнасы разразились скрежещущим воем.
Угольно‑черные тельца лихорадочно метались и подпрыгивали над бездной – так мечется стайка мышей в глухом закоулке, безуспешно пытаясь отыскать укрытие. Прокаленные дочерна дымящиеся стены расселины едва заметно дрожали. Непонятно, откуда появились пятна тусклого света. Но взгляд Мальца привлекло нечто иное.
Оно, точнее, он парил в раскаленном воздухе над лавовой рекой. Пустота вокруг плывущей вперед фигуры вихрилась белесо‑серыми прядями.
Длинная мантия с капюшоном колыхалась, перекатываясь волнами, словно масло, и багровые блики мерцали на едва различимых знаках, которые были начертаны на ее полах. Верхняя часть лица была скрыта маской из потертой кожи, а ниже маски видны были только иссохшие бескровные губы да узкий подбородок.
Прорезей для глаз в маске не было, однако дряхлый пришелец поворачивал голову из стороны в сторону, следя за разбегавшимися в ужасе черными крохами.
На миг собственная память Мальца потеснила чужие воспоминания, и он ощутил во рту вкус плоти и крови.
Убад, безумный некромант и инициатор появления на свет Магьер, плыл по раскаленному воздуху в невесомом корабле, созданном из подвластных ему призраков. От этой белесо‑серой вихрящейся сферы отслаивались клочья и, вытянувшись в длинные щупальца, преследовали бегущих хейнасов. И вот одно из щупалец нанесло прицельный удар.
Кроха‑хейнас скорчился от боли, когда призрачный раб Убада пронзил его худосочную грудь. Некромант спустился ниже и ухватил беднягу за шею.
Малец прыгнул вперед.
Он отталкивался от камня черными руками и ногами и перепрыгивал вдоль реки с одного валуна на другой, пытаясь нагнать Убада. Призрачный кокон, заключавший в себе безумца в темной мантии, начал подниматься в раскаленный воздух. Цепляясь когтями, Малец вскарабкался выше по стене расселины и прыгнул в пустоту.
Нет, это хейнас, принесший дары Лисилу и Магьер, прыгнул к призрачному кокону, который уносил его сородича.
Заново проживая чужую жизнь, Малец руками черного крохи тянулся к хейнасу, схваченному Убадом, – к тому, которого зарезали в замке отца Магьер, чтобы обеспечить ее появление на свет. Черные когтистые пальцы вцепились в край мантии некроманта.
Убад обратил безглазое лицо вниз. Его призрачный кокон вихрем закрутился вокруг черных длинных рук хейнаса‑Мальца.
И тотчас же леденящий холод обрушился на него, мгновенно вытянув из тела весь жар.
Черные пальцы разжались, и из груди Мальца исторгся скрежещущий вопль. И он начал падать… падать… падать…
Очнись… пожалуйста, не умирай… вернись ко мне! 
Снова этот странный шепот. Малец услышал его за мгновение до того, как тощее черное тело рухнуло в раскаленный лавовый поток.
Малец судорожно дернулся и очнулся.
И встретился со взглядом янтарных глаз на смуглом, лоснящемся от пота лице.
Сгэйль прерывисто вздохнул. И на миг бессильно уронил голову на грудь.
– Он пришел в себя! – крикнул он.
Малец лежал на гладком каменном полу. Перед глазами все расплывалось, но он сумел разглядеть серебристо‑тусклый металлический овал. Створки двери сомкнулись, надежно запечатав проход к пылающей бездне. Значит, они наверху, в пещере.
– Как там Магьер? – спросил Сгэйль.
Лисил полулежал рялом с Магьер, одной рукой крепко обвив ее талию. Женщина дышала глубоко и медленно, однако то и дело открывала глаза.
– Получше, – отозвался Лисил, – но обоих надо бы напоить. Нам стоит скорее выбраться наверх, подальше от этой жары.
Сгэйль согласно кивнул и извлек из дорожного мешка флягу с водой. Немного придя в себя, Малец заметил на каменном полу горку металлических предметов. Зрение медленно прояснялось, и наконец он сумел различить пару изогнутых клинков, кинжал без рукояти и странный обруч из темно‑золотистого металла. Этот обруч более всего тревожил Мальца, но сейчас он сосредоточил свое внимание на кинжале.
Малец и его спутники повстречались еще с одним забытым народом – с одной из пяти нечеловеческих рас Уйришг, которые считались выдумкой, мифом.
Как и сильфа во время суда над Магьер, этот хейнас узнал ее и, быть может, ошибочно принял за своего сородича, только сильно изменившегося. И принес ей подарки… или же это были не просто подарки?
Черный малыш, который вышел к ним на плато, много лет тому назад видел, как похитили его сородича, и понимал, что похищенный уже никогда не вернется. Был ли этот кинжал без рукояти даром в память о крови, которая была пролита при зачатии Магьер?
Или это была мольба о мести?
Мести, которая не доступна ни этому хейнасу, ни всем его соплеменникам, запертым в пылающих недрах земли.
Малец закрыл глаза. Никак, никоим образом он не мог утешить этого хейнаса. Не мог рассказать ему, что уже перегрыз горло Убаду.

* * *

Магьер падала в необъятной тьме и вдруг оказалась стоящей посреди черной пустыни. Дюны, окружавшие со всех сторон, начали двигаться, превращаясь в гигантские змеиные кольца, покрытые черной мерцающей чешуей.
– Покажи мне замок! – потребовала она.
И вновь начался головокружительный полет в темноте ночного неба.
Он здесь… здесь. 
Когда прозвучал этот голос, она уже камнем падала вниз. Высокие горные пики, покрытые вечным льдом, скалились вокруг, словно гигантская клыкастая пасть. В зияющей глубине этой пасти находилась обширная, скованная промерзшим снегом долина. Крохотное черное пятнышко посреди долины стало стремительно приближаться и в один миг превратилось в замок о шести башнях, окруженный каменными стенами.
Снежная белизна плато рванулась ей навстречу – и померкла.
Однако падения и удара не последовало.
Просто вдруг оказалось, что она стоит перед высокими арочными воротами. Двойные створки, искусно сплетенные из чугунных завитков, смыкались в высокую дугу. Покрытые пятнами ржавчины, ворота тем не менее сохранили прочность и не поддались разрушительному течению времени. За ними виднелась широкая каменная лестница, которая вела к чугунной двери замка.
Раздалось карканье, и она посмотрела наверх. На высоких воротах сидел ворон.
Она снова перевела взгляд на ступени и чугунную дверь. В нижнем окне фасадной башни что‑то мелькнуло.
Это была женщина. Прежде чем видение исчезло, она успела разглядеть белое как снег лицо и угольно‑черные волосы.
На юг… ты должна двигаться на юг. 
– Я так и делаю, – ответила она.
Нет… даже и не пытаешься! 
– Как… когда я найду его? Когда ты оставишь меня в покое?
Найди шар… и в снах не будет больше нужды. Веди, дитя мое… великая сестра мертвых. 
Магьер открыла глаза и, задыхаясь, полубезумным взглядом окинула темноту.
Она лежала рядом с Лисилом – в лагере, который они разбили на ночь, возвращаясь к побережью. Малец свернулся клубком на плаще Лисила возле гаснущего костра, и даже Сгэйль, судя по всему, крепко спал. Около него лежал мешок с «дарами» из раскаленной пещеры.
Спуск с завязанными глазами по гранитным предгорьям должен был оказаться быстрее, чем подъем, но они часто останавливались передохнуть. Сил у них осталось куда меньше, чем в начале этого непредвиденного похода.
Завтра они вернутся на корабль и продолжат путь по морю, ведомые только чутьем Магьер. В ночной темноте она отыскала взглядом юг. Только одного ей хотелось, только одного – бежать что есть сил, пока не найдет… то, что должна найти, что бы это ни было… пока не избавится от этой изнурительной тяги к югу.
Магьер легла, положила голову на вытянутую руку Лисила, прижалась спиной к его груди. И все равно, стоило ей закрыть глаза, перед мысленным взором возник шестибашенный замок из сна – и женщина с белым лицом, промелькнувшая в заледенелом окне.

* * *

Вот уже четыре ночи Чейн ощущал, как пахнет морем. В этот раз соленый ветер стал заметно сильнее. Дикие тоже учуяли его и забеспокоились, стали усиленно принюхиваться.
Вельстил вдруг остановился и указал вперед:
– Гляди… вон там, за откосом, где деревья!
Чейн вытянул шею, широко раскрыл глаза, его зрение обострилось.
Сначала он увидел вдалеке только плоскую равнину. Затем различил на ее поверхности едва видную рябь. Крохотные гребешки волн чередой пробегали по водной глади, которая тянулась до самого горизонта.
И тут в ноздри ударил другой запах.
Люди… живые  люди.
Курчавый дикий вампир яростно зашипел, а двое младших его собратьев взвыли и рванулись вперед. Чейн знал, что запах живого должен пьянить их еще сильнее, чем его. Этот запах воплощал все, чего они страстно желали. Седовласый вампир и Забел возбужденно заскулили.
– Ни с места! – властно крикнул Вельстил. – Всем стоять!
Бегущие монахи остановились так резко, словно были марионетками, которых кто‑то дернул за невидимые ниточки. Один из молодых не сумел удержаться на ногах и ничком рухнул наземь. Забел скорчилась, припав к земле, ее радостное поскуливание сменилось мучительными стонами.
Отчаяние монахов передалось и Чейну. Он вынужден был обходиться без кормления куда дольше, чем любой из них, и теперь изнывал по свежей крови.
– Ступай за мной, – бросил ему Вельстил, а затем обратился к своим рабам: – Не сходить с этого места, пока я не разрешу. – Он указал на Чейна. – Или пока он не разрешит.
Чейн пошел вслед за Вельстилом. С каждым шагом вдоль лесистого гребня холма все отчетливее становился запах живых людей… и дыма костра.
Вельстил, распластавшись на земле, пополз вперед. Чейн последовал его примеру, и наконец с обрыва они увидели простершийся внизу берег.
Чейн нисколько не удивился, обнаружив людей, которые сгрудились у разведенного в песчаной бухточке между скал костра. Иное дело – корабль. Трехмачтовая шхуна стояла на якоре недалеко от берега, на берег были вытащены два длинных ялика, наполовину загруженные бочонками.
– Кто они? – шепотом спросил Чейн.
Вельстил промолчал, он внимательно рассматривал людей на берегу – шестерых матросов в разномастной, изрядно поношенной одежде. В запахе жизненной силы, который исходил от них, Чейн отчетливо чуял запах пота. Двое вернулись к ялику, принялись грузить в него бочонок. Судя по тому, с каким усилием они его ворочали, бочонок был полон. Чейн немного различал голоса тех, кто расселся у костра, но на каком языке они говорят – понять не смог.
– Зачем они здесь высадились? – прошептал он.
– Ради пресной воды, я полагаю, – ответил Вельстил. – Вот тот рослый, в кожаном жилете, сказал, что их запасы испортились.
– Ты знаешь их язык?
– Плохо. Я не слышал его много лет, с тех пор как мой отец…
Вельстил смолк.
В Чейне разыгралось любопытство. Он мало что знал о прежней, досмертной жизни Вельстила – только то, что он был уроженцем другого континента. И что его отец сумел добиться высокого положения в аристократии Древинки.
– Кое‑какие слова могу понять, – наконец прибавил Вельстил. – Здесь неподалеку должен быть источник пресной воды. Моряки очень внимательно отслеживают такие места. Правда, меня удивляет, что корабль людей вообще осмелился заплыть так далеко на север – так близко к Краю Эльфов.
– Что ж, теперь у них будет проблема посерьезнее, чем протухшая вода, – проговорил Чейн, чувствуя, как разгорается в нем уже не мнимый, а подлинный голод. – Надо привести сюда остальных.
– Нет. На такую удачу я даже не мог надеяться. – Вельстил указал на корабль, стоящий на якоре. – Магьер явно путешествует по морю – слишком уж быстро она продвигается вперед. Эта шхуна нам пригодится.
Чейн не поверил собственным ушам и снова пригляделся к морякам на песчаном берегу. У одних были заткнуты за пояс кривые кинжалы, другие носили в ножнах у бедра абордажные сабли. По большей части моряки были одеты непритязательно, хотя некоторые щеголяли жилетами и куртками из кожи, которые в морском бою заменяют легкие доспехи.
– Сомневаюсь, что они захотят брать пассажиров, – сухо заметил Чейн. – Мы могли бы использовать их для кормления, подкрепить твоих слуг и захватить корабль. Правда, я мало что смыслю в морском деле, а твои монахи наверняка смыслят и того меньше. А ты?
Вельстил покачал головой, не сводя глаз с бухточки:
– Нет, без экипажа нам не обойтись… так что будем рассчитывать на их алчность.
Он извлек из‑под плаща мешочек, встряхнул его – и послышался тонкий звон монет. Чейн недоуменно уставился на мешочек.
Он полагал, что почти всех денег они лишились в Веньеце, а остаток истратили на покупку лошадей и припасов. Впрочем, Чейн и не расспрашивал Вельстила о деньгах – в горах звонкая монета ни к чему.
– Откуда ты это взял? – спросил он.
Вельстил распустил завязки на мешочке.
– Из сундука в обители.
– Ты хочешь купить для нас место на шхуне? – удивленно спросил Чейн. – Сомневаюсь, что монашеских денег хватит, чтобы завоевать благосклонность этих моряков.
– А я, – ответил Вельстил, – сомневаюсь, что они подумают о чем‑то, кроме звона монет… и возможности, что у нас их припрятано гораздо больше.
Чейн проворно отполз подальше от края обрыва и сел.
Выбраться из этих безлюдных мест было, конечно, соблазнительно, однако замысел Вельстила очень рискован. Если Вельстил не знает родной язык этих моряков лучше, чем предполагает, то они запросто могут угодить в переделку еще до того, как успеют заключить сделку. Судя по виду парней, расположившихся внизу, они скорее ограбят вышедших из леса путников, нежели предложет безопасный проезд до ближайшего порта. Но даже если они и смогут договориться, что, по мнению Вельстила, подумают эти люди, когда из темноты вывалятся его верные монахи с безумным лопотаньем и кровожадными взглядами?
– Давай поищем, где можно спуститься, – сказал Вельстил.
Чейн покачал головой, но двинулся за ним. Он был уверен, что в конце концов они заполучат корабль – только без единого матроса, который мог бы вывести его в море.

ГЛАВА 8

Вельстил пересыпал большую часть монашеской казны в кошелек, но оставил при себе горсть серебряных монеток.
Чейн озадаченно следил за его действиями:
– И откуда у монахов взялось столько денег?
– Быть может, богатый покровитель? – предположил Вельстил. Его этот вопрос явно не волновал.
Он наполнил опустошенный мешочек галькой, а сверху насыпал оставшееся серебро, так что мешочек, если его встряхнуть, выразительно звякал.
– Что ты делаешь? – спросил Чейн.
– Молчи и иди за мной.
И Вельстил первым двинулся в обход обрыва. Они шли до тех пор, пока не обнаружили земляные уступы, которые полого спускались к самому берегу. На ходу Вельстил обдумывал, как лучше подступиться к этим морским хищникам.
Он мог разобрать отдельные слова сумбурного илладонского языка, но не был в состоянии говорить на нем бегло. Вероятно, когда‑то у илладонцев было общее наречие либо несколько наречий, вывезенных из тех краев, откуда прибыли на берега континента давно забытые предки этого народа. Теперь же илладонцы говорили на чудовищной смеси различных диалектов, которые возникли в местных городах‑государствах. В некоторых областях пользовались еще и стародревинским языком.
В юности, еще при жизни, Вельстил бывал в Илладоне только однажды, да и то ненадолго, – когда его отец отправился искать счастья на этом континенте. Они пожили немного в одном городе‑государстве, но отец Вельстила быстро понял, что отсутствие стабильной иерархии сводит его шансы продвинуться к нулю. Илладонцы из разных городов грабили друг друга так же регулярно, как чужеземцев, до которых могли дотянуться.
Они были паразитами – работорговцы, пираты, грабители – по самому складу своей сумбурной и раздробленной культуры. Однако назвать их неразвитыми было бы чересчур поспешным суждением. Илладонцы и илладонский образ жизни существовали в мире почти так же долго, как и западные государства континента – если не дольше.
И все же Вельстил мог представить себе только одну причину, по которой моряки забрались так далеко на север… и намерение устроить налет на южные селения Края Эльфов, с точки зрения Вельстила, яснее слов говорило о том, что это бесшабашные и рисковые люди.
– Не обнажай меча, пока я не прикажу, – вполголоса предостерег он.
Вместе с Чейном, который молча шел следом, Вельстил спустился на песчаный берег и шел, огибая мыс, до тех пор пока не увидел костер. Тогда он выкрикнул приветствие на стародревинском языке.
Моряки рассыпались между вытащенных на песок яликов, затем замерли, дожидаясь, когда пришелец войдет в круг света, падающего от костра. Все выхватили сабли и кинжалы, кроме одного, который целился в Вельстила из рогового лука. Волосы у них были сальные от грязи, и одеты они были разномастно – кожаные жилеты или куртки, штаны из кожи либо плотного холста. У некоторых были наручи, клепаные или укрепленные стальными прутьями.
Вид у всех моряков был на удивление здоровый – им явно не доводилось страдать ни от недоедания, ни от похмелья. Они проворно сменили позиции – двое обошли Вельстила и Чейна со стороны берега, чтобы в случае надобности загнать их в воду.
– Все в порядке! – крикнул Вельстил и поднял руки, затянутые в перчатки.
На одной руке красноречиво болтался туго набитый мешочек с серебром и галькой, однако илладонцы и не думали опускать оружие. Один из матросов быстро глянул в сторону костра, и тогда из‑за пламени выступил еще один человек.
Лет ему было около тридцати – низкорослый, с коротко подстриженной бородкой. Он что‑то рявкнул матросам, ни на секунду не сводя взгляда с Вельстила. В отличие от других он не стал обнажать оружия. Ножны, болтавшиеся у его бедра, были чересчур узки для матросской абордажной сабли, скорее всего, в них скрывалась шашка. На нем был кожаный простеганный жилет, а рукава ярко‑синей рубахи отличались куда лучшим кроем, чем у остальных моряков.
– Стоять там, – бросил он на стародревинском. Илладонский акцент придал этим словам непривычную резкость.
Вельстил остановился, и Чейн последовал его примеру.
– Ты – капитан? – спросил Вельстил и потряс туго набитым мешочком. – Мы хотим купить место на твоем корабле.
– Место? – переспросил человек.
Он оглядел Вельстила с головы до ног, фыркнул и указал на одного из двоих моряков, которые преграждали Вельстилу путь к отступлению.
– Он капитан, – пояснил человек на ломаном стародревинском, – но он не говорить ваш язык. Я рулитель.
– Рулевой? – деликатно поправил Вельстил.
Низкорослый рулевой ничего не ответил, а тот, кого он назвал капитаном, спустился на пару шагов с песчаного склона.
Он был выше и мускулистее всех прочих, в плаще и кожаной куртке на голое тело, которая была усажена ромбовидными стальными заклепками, – для моряка это практически тяжелый доспех.
Лицо и волосы капитана скрывал шлем из вываренной кожи, укрепленный сверху тремя плоскими железными полосами. Длинный наносник – пластина, прикрывавшая нос, – и широкие нащечники также были укреплены. Вельстил обнаружил, что ему чрезвычайно трудно понять, какие именно чувства выражает так надежно упрятанное лицо.
Капитан даже не глянул на мешочек в руке Вельстила – только на самого Вельстила – и шагнул вперед, крепко сжав короткий, с широким лезвием меч. Эти люди явно считали, что проще всего будет отобрать деньги у Вельстила, а его попытка вести переговоры не стоит даже насмешек.
Вельстил подкинул мешочек и ловко поймал на лету, выразительно обхватив пальцами его туго набитые бока. Он развязал мешочек и, зажав пальцами пару серебряных монет, поднял их повыше, чтобы было видно всем.
– Нам нужно место для семерых.
– Семерых? – повторил рулевой и тут же протараторил что‑то капитану.
Капитан рявкнул на матроса, который стоял у него за спиной. Тот сорвался с места и помчался в сторону, откуда пришел Вельстил. Другой матрос побежал вдоль южного изгиба бухточки.
– Вельстил! – прошипел Чейн. – Что ты творишь?
Он подступил к Вельстилу, откинул полу плаща, чтобы стал виден висящий у пояса меч, и замер, стараясь не упустить из виду ни одного из моряков.
Этот маневр тоже как будто не произвел на капитана особого впечатления, однако он быстро, украдкой глянул по сторонам. Не на мешочек с монетами, но на границы бухточки, куда отбежали его люди.
Вельстил медленно откинул за спину плащ, показав свой собственный меч.
Капитан явно не был глуп, и брошенное Вельстилом слово «семеро» его насторожило. С северной стороны бухточки донесся пронзительный свист, с юга откликнулся другой. Капитан заколебался, стиснув рукоять меча.
Вельстил снова шагнул вперед. Рулевой проворно двинулся к нему, но Чейн перегородил ему дорогу.
– Пропусти его, – велел Вельстил.
Чейн отступил назад и едва слышно зашипел.
– Я предлагаю в уплату не только деньги… – Вельстил сделал паузу, чтобы рулевой мог перевести его слова капитану, – но и кое‑что более ценное, чем деньги.
Он нарочито медленным движением снял с плеча дорожный мешок и запустил в него руку. Когда из горловины мешка хлынуло свечение, капитан вскинул меч, направив острие клинка на Вельстила.
Тот извлек из мешка хрустальный шар, в котором порхали три искорки.
– Скажи ему, что этот свет никогда не погаснет, – бросил он рулевому.
Капитан протянул руку, обхватил толстыми пальцами шар и поднес к глазам.
Свет, исходивший от шара, залил темные прорези капитанского шлема. Капитан не проявил ни малейшей опаски, но эта диковинка его явно заинтересовала. Источник яркого света, в котором не используется огонь, – полезная находка для моряка.
Вельстил поднял повыше оба мешочка с деньгами и встряхнул тот, в котором поверх гальки было брошено несколько монеток из монашеской казны. Мешочек отозвался певучим серебряным звоном.
– Треть сейчас… остальное, когда мы придем в первый же порт на вашем пути.
Рулевой перевел эти слова, и капитан ответил вопросом.
– Что вы делать здесь, где ничего нет? – спросил рулевой.
– Не ваше дело, – отрезал Вельстил. – Мои спутники не будут показываться на палубе, и нас не надлежит беспокоить. Пища и вода у нас свои, так что хлопот с нами будет не больше, чем с прочим вашим… грузом. Все, что нам нужно, – место на корабле.
Капитан и рулевой быстро обменялись несколькими резкими фразами, затем капитан посмотрел на Вельстила и кивнул. Тогда рулевой протянул руку, и Вельстил вложил в нее кошелек, в котором лежали почти все их деньги. Когда он попытался забрать шар, не предлагавшийся в качестве платы вперед, капитан проворно сжал диковинку в своих огромных руках и отвернулся.
На лице рулевого показалась ухмылка.
Вельстил понял, что они затеяли. Капитан согласился на сделку сейчас, но, когда все пассажиры окажутся на борту, будет намного проще завладеть их имуществом. Трупы бросят в море, и никто их вовек не найдет.
– Меня звать Клатас. Ты привести своих, – сказал рулевой, – а то мы скоро отходить.
Вельстил решил, что ему лучше остаться в бухточке и не спускать глаз с этих головорезов. Тем более он знал, как Чейн истосковался по свежей крови.
– Приведи остальных, – сказал он Чейну, – пусть ждут у поворота к бухточке. Не пускай их в лагерь, пока не придет время подняться на борт.
Как только Чейн скрылся из виду, Вельстил отошел к воде, подальше от яликов, чтобы обдумать свои дальнейшие планы.
Магьер движется на юг, однако до этого места еще не добралась. Что бы ни произошло, он, Вельстил, не может допустить, чтобы Магьер ускользнула от него. Если она в ближайшее время покинет свой корабль и будет двигаться дальше по суше, ему придется силой вынудить илладонцев повернуть назад, на север. Впрочем, такое вряд ли возможно, поскольку восточное побережье от западного отделяет непроходимый Кинжальный кряж. Скорее всего, Магьер поплывет дальше, к югу кряжа, туда, где он распадается на редкие каменные клыки Щербатых Пиков. Только там, по представлениям Вельстила, Магьер могла бы начать пеший путь в горы. Что ж, если ее замысел именно таков, рано или поздно судно Магьер нагонит корабль Вельстила… и тогда ему придется принимать еще более трудное решение.

* * *

Когда ялик закачался у борта Первенеана, Сгэйль втащил весла и встал. С той минуты, как они отчалили от берега, никто не произнес ни слова, да и все три дня обратного пути Магьер и Лиишил были на удивление неразговорчивы. К всеобщему облегчению, Малец полностью оправился. Однако у Сгэйля не выходили из головы дары, которые принес «пылающий»…
Лиишил так ни разу и не прикоснулся к своим новым клинкам. Этот подарок, столь похожий на его прежнее оружие, сам по себе немало тревожил анмаглахка, но он был пустяком в сравнении с тем, что получила Магьер – боевой кинжал из металла хейнасов и странный массивный обруч.
Выводя Лиишила и Магьер из гранитных предгорий, Сгэйль постоянно размышлял об этих дарах. Бротандуиве никак не мог предполагать, что Магьер будет участвовать в этом походе, ведь указания греймасги касались только Лиишила. И все же каким‑то образом хейнасы знали, что Магьер к ним придет.
Какой тайный смысл содержится в этих странных дарах и почему посланец хейнасов смотрел на Магьер с такой мукой? Это напомнило Сгэйлю о сейильф, которая явилась на Суд старейшин и – немыслимое дело – объявила Магьер своей кровной родней.
Как‑то ночью, еще в предгорьях, Сгэйль услышал, как Магьер что‑то беспокойно забормотала во сне, а потом резко села, тяжело дыша. Он тогда не шелохнулся и следил за ней из‑под почти сомкнутых век, пока Магьер наконец не устроилась под одеялом рядом с Лиишилом.
Все они направляются на юг, чтобы отыскать некий артефакт для пресловутых Хранителей, однако Магьер явно связана с этим делом куда теснее, чем признаёт. Теперь Сгэйль чувствовал себя так, словно это его ведут по неведомому пути с завязанными глазами.
– Вернулись! – послышался сверху ликующий голос. – Оша, скорей сюда… помоги мне!
Сгэйль поднял взгляд и увидел, что через фальшборт перегнулась сияющая Винн. Секунду спустя рядом с ней появился Оша.
– Держите! – крикнул он, и один из матросов сбросил канаты.
Сгэйль пробрался мимо Мальца, чтобы закрепить канат на носу ялика. Когда он повернулся, Магьер уже проделала то же самое на корме. Он протянул было руку к своему дорожному мешку и холщовому свертку с дарами хейнасов, но увидел, что его уже взял Лиишил.
Впервые с тех пор, как они вышли из подземных туннелей, Лиишил прикоснулся к этому свертку. Сгэйль никак не мог понять, почему он так неприязненно относится к дарам.
Лиишил передал сверток Магьер, затем пригнулся, и Малец двинулся к нему.
– Я сам его подниму, – быстро сказал Сгэйль.
Лиишил нахмурился, но согласился.
– Тогда я полезу первым и помогу втащить его на борт. Магьер, поднимайся.
Магьер забралась на борт корабля, за ней последовал Лиишил, а Сгэйль пригнулся, подставляя свою спину Мальцу.
– Позволь помочь тебе, – прошептал он.
Негромко заворчав, Малец обхватил передними лапами плечи Сгэйля, а задними уперся в его пояс. Весил пес немало, и подъем по веревочной лестнице оказался рискованным. Когда они добрались до самого верха, к Сгэйлю протиснулась Винн.
– Я его подхвачу, – бодро заверила она, протягивая руки.
При виде нее Малец прыгнул.
Толчок был так силен, что Сгэйль распластался на краю палубы. Освободившись от тяжести пса, он пробрался в проем фальшборта – и застыл.
Винн, которую Малец сбил с ног, так и сидела на палубе, обвив руками шею маджай‑хи. Пес вылизывал ее лицо, а она от души хохотала.
– Как же я по тебе соскучилась! – воскликнула Винн, обхватив ладонями морду Мальца.
Сгэйль покачал головой. Что ж, по крайней мере этот древний Дух на мгновение забыл о своих тяготах.
– Привет тебе, Сгэйльшеллеахэ, – сказал Оша. – С возвращением.
– Оша! – цыкнула на него Винн.
Молодой эльф страдальчески вздохнул, закатил глаза и повторил свое приветствие по‑белашкийски.
К ним подошел хкомас, как обычно с недовольным видом, и Сгэйль приготовился держаться учтиво, несмотря ни на что. Корабль и его шкипер праздно торчали на одном месте целых шесть дней – и это при налаженном торговом пути между прибрежными общинами.
– Мы поднимаем якорь, – бросил хкомас. – Мы и так уже изрядно запоздали к очередной стоянке.
– Разумеется, – ответил Сгэйль. – Если я могу чем‑то помочь…
Хкомас развернулся к нему спиной и принялся зычным голосом отдавать приказы экипажу.
Порыв холодного ветра пролетел над палубой, и Винн, поднявшись на ноги, вздрогнула и зябко обхватила себя руками. Тотчас же Оша распахнул свой плащ, шагнул ближе, и Винн доверчиво прильнула к нему, а он укутал ее.
Сгэйль, Магьер и Лиишил с недоумением смотрели на юную пару, но ни Винн, ни Оша не замечали, что привлекли всеобщее внимание.
– Проголодались? – спросила девушка, выглядывая из серо‑зеленого плаща Оши. – Вы хотя бы ужинали?
Ответом было долгое молчание, и лишь тогда эти двое сообразили, что что‑то не так.
– Нам надо спуститься в каюту, – сказала Магьер, которая по‑прежнему держала в руках сверток с подарками хейнасов. – Пойдем, Винн.
Кое‑кто из матросов, отвлекаясь от своих дел, бросал на вернувшихся чужеземцев неприязненные и встревоженные взгляды. Девушка с толстой косой и вовсе застыла, глядя на них во все глаза. Сгэйль давно уже заметил, что стюард хкомаса проявляет стойкий интерес к его подопечным.
Оша распахнул плащ, и Винн торопливо засеменила за Магьер. За ними последовали Лиишил и Малец. Сгэйль смотрел, как все четверо идут к кормовому люку, и его обуревали смешанные чувства. Только бы Малец сдержал клятву!..
Неуверенность всегда была для Сгэйля совершенно чуждым состоянием духа, но в последнее время он пребывал в нем постоянно. Он был уверен в миссии, которую сам избрал, – защищать Лиишила, но ему не давало покоя то, что рядом с Лиишилом всегда находится Магьер. Вспоминая, как на суде сейильф объявила Магьер своей кровной родней и как вел себя в раскаленной пещере посланец хейнасов, Сгэйль осталось только гадать о том, какая роль предназначена этой женщине в будущем Лиишила.
Магьер – чудовище. Она временами неразумна и всегда груба, но вместе с тем в ней есть то, что восхищает Сгэйля, – сила духа, смелость и несокрушимая преданность тем, кто ей дорог. Он как‑то раз попросил Магьер присмотреть за юной Леанальхам, и она согласилась без малейших колебаний. И два представителя древних рас проявили к ней поистине загадочный интерес.
Сгэйль устал от размышлений.
– Что произошло, когда ты привел их к хейнасам? – спросил Оша.
Наверное, Оша слишком много времени провел с чужаками. У этого юноши есть немало недостатков, которые заставляют Сгэйля усомниться в том, что он способен быть анмаглахком. Негоже, чтобы он вдобавок проникся благожелательностью к людям.
– Винн здорова и благополучна, – промолвил Сгэйль. – Ты хорошо исполнил свою миссию.
– Миссию? – Оша моргнул, и взгляд его как бы невзначай устремился к кормовому люку. – О да, Сгэйльшеллеахэ… это была приятная обязанность.
Сгэйль застыл.
– Для анмаглахка, – холодно сказал он, – не существует приятных или неприятных обязанностей. Есть только миссия, которую он исполняет во имя своего народа. Тому, кто не способен ставить эту мысль превыше всего, не место в нашей касте.
У Оши слегка отвисла челюсть, как у зеленого юнца, который вдруг со стыдом осознал, что по неведению совершил промах.
– П‑прости, – запинаясь, пробормотал он. – Я не хотел сказать… Я живу во тьме и безмолвии. Я – анмаглахк.
Сгэйль не стал его ободрять.
– Займись нашими подопечными, – сказал он. – Отнеси им ужин.
– Хорошо, Сгэйльшеллеахэ.
Когда Оша направился к кормовому люку, Сгэйль повернулся к борту и устремил взгляд на берег, вновь размышляя о Магьер. Быть может, ему стоило бы устроить нагоняй и себе самому.

* * *

Вельмидревний Отче пребывал в древесной келье своего великого дуба. Ненадолго оставшись один, он тщетно пытался обрести мир в своих смятенных мыслях.
Отче? 
Услышав голос Хкуандува, Вельмидревний Отче открыл глаза и коснулся живой древесной плоти алькова.
– Я здесь, – ответил он, ощутив беспокойство. Хкуандув мог воспользоваться словодревом только при помощи растущего на суше дерева. – Где ты?
Я остановил корабль, чтобы сойти на берег и поговорить с тобой. Хкуандув помедлил. Я получил сообщение от твоей осведомительницы. Судно Сгэйльшеллеахэ шесть дней стояло на якоре, а сам он высадился на берег и взял с собой Лиишила и женщину по имени Магьер. Судя по описанию места стоянк, Сгэйльшеллеахэ водил этих двоих в убежище хейнасов. 
– Что?! – Вельмидревний Отче попытался сесть.
Когда они вернулись, Магьер несла холщовый сверток, которого осведомительница при их отбытии не видела. Сверток был довольно объемный. 
Вельмидревний Отче был потрясен – Сгэйльшеллеахэ решил и далее сопровождать Лиишила. Впрочем, обет защиты – бремя, от которого не так‑то легко избавиться, особенно такому, как Сгэйльшеллеахэ. Как бы неуместна ни была его клятва, Сгэйльшеллеахэ явно считает, что не исполнил ее до конца.
Отче? Позвал Хкуандув. Есть ли еще в этой миссии такое… что мне следует знать? 
Вельмидревний Отче был не на шутку встревожен. С тех пор как судно покинуло Гайне Айджайхе, Сгэйльшеллеахэ ни разу не обращался к нему. И вот теперь он устроил незапланированную остановку в месте, о котором люди вовсе не должны знать. Неужели Сгэйльшеллеахэ приводил Лиишила и ту женщину‑вампира к сокровенному пламени?
Дряхлую плоть Вельмидревнего Отче пронизал гневный жар. О да, ответ очевиден!
Отче, ты еще здесь? 
Бротандуиве – Пес‑во‑Тьме – предал свой народ. Но почему, почему этот двуличный греймасга толкнул Сгэйльшеллеахэ на такой шаг? Ведь он знал наверняка, чем ему это грозит, если правда выйдет наружу. Этого проступка достаточно, чтобы подготовить для Бротандуиве скорую и неизбежную смерть.
Отче? 
– Да, я тебя слышу! – прошипел Вельмидревний Отче, но тут же взял себя в руки и продолжил, тщательно взвешивая каждое слово: – Преданность Сгэйльшеллеахэ не подлежит сомнению, однако его миссия извращена отступником из нашей касты, таким как эта предательница Куиринейна. Если сейчас Сгэйльшеллеахэ исполняет миссию, цель которой неведома до конца ни нам, ни ему, стало быть, артефакт, который ищут люди, значит куда больше, нежели я предполагал. Когда вернешься, не говори о нем никому, даже нашим собратьям по касте. Принесешь его мне, и только мне.
Вновь последовало молчание, и наконец Хкуандув ответил:
Можете не сомневаться. 
Вельмидревний Отче вновь улегся, дрожа всем телом.
– Во тьме и безмолвии, – прошептал он.
Неужели нет пределов предательству Бротандуиве?

* * *

– В чем дело? – спросила Винн, закрывая дверь каюты. – Что случилось?
Малец плюхнулся на пол, не передав ей ни единой мысли.
Магьер резко швырнула свою куртку и присела на край койки. Вид у нее был усталый и измученный. Лисил опустился на пол рядом с Мальцом.
Начало смеркаться, и Винн достала кристалл холодной лампы, проворно потерла его в ладонях – и каюту озарило мягкое сияние. При свете любопытство, а заодно и тревога Винн только усилились, и она глянула на загадочный сверток, лежавший в углу у двери.
– Что в этом свертке? – спросила она.
Магьер откинулась назад, опершись спиной о стену, и ее крепко сжатые губы шевельнулись, словно она хотела ответить, но никак не решалась.
– Не молчите! – воскликнула Винн.
– Уи‑риш‑га, – прошептал Лисил.
Винн круто развернулась к нему:
– Что?!
Уйришг,  мысленно поправил Малец отвратительное произношение Лисила.
Полуэльф вздохнул:
– Кажется, мы познакомились еще с одним из этих твоих легендарных народов.
Винн уставилась на него, но тут же ее захлестнуло волнение.
«Уйришг» – название из древнеэльфийского языка, которое она узнала из записей легенд, собранных Гильдией Хранителей. Легенда о пяти расах, которые соответствовали пяти стихиям всего сущего. Две из этих пяти рас были известны и теперь – эльфы и гномы. Остальные Винн посчитала не более чем порождением фантазии – до недавних пор…
Вместе с Лисилом и Магьер она попала в Древинку, и в подземелье замка, принадлежавшего отцу Магьер, они обнаружили потайную комнату. А когда Магьер судили на Совете клановых старейшин Ан'Кроан, туда явилась сильфа – одна из сейильф, «Несомых Ветром».
Дух, Земля, Воздух, Огонь и Вода.
Суть, Твердь, Газ, Энергия, Жидкость.
Дерево, Гора, Ветер, Пламя, Волна.
Эльф, Гном, Сейильф… и…
– Кто это был? – спросила Винн.
– Тот, из железного ящика, – ответила Магьер.
В подземелье, в потайной комнате, Лисил обнаружил останки одной из жертв Убада в проржавевшем от времени железном ящике. На стенках, покрытых слоем пыли и ржавчины, Винн отыскала глубокие царапины и вмятины. Кто бы ни был заключен в этом ящике, узник пытался выбраться наружу. Кости скелета, найденного возле ящика, были черными, как железо, а пальцы на руках и ногах завершались кривьми обсидиановыми когтями. Череп – небольшой, а вместо зубов – заостренные роговые пластины черно‑серого цвета.
– Вот послушай… – начал Лисил и тут же запнулся, покосившись на Магьер. – Ох, я даже не знаю, с чего начать.
– Покажи ей, – бросила Магьер.
Винн не стала дожидаться Лисила. Метнувшись к холщовому свертку, она одним рывком вывернула его содержимое на пол.
– Сгэйль повел нас вниз… – начала Магьер, – куда‑то под гору. Из глубокой расселины выбралось небольшое существо с черной кожей и принесло с собой вот эти штуки. Изогнутые клинки предназначались Лисилу, а остальное… оно швырнуло мне.
Винн зачарованно разглядывала содержимое свертка. Пара изогнутых клинков, очень похожих на нынешние клинки Лисила, но изготовленных из металла, который невозможно не узнать. И то, что досталось Магьер, – длинный и массивный кинжал без рукояти, из того же металла, и… неужели торк?! 
Вот только знаки, вырезанные на нем, явно не гномьи, хотя формой он очень похож на ожерелья воинов‑гномов. В досаде Винн обрушилась на Мальца:
– Скажи хоть что‑нибудь! Ты обещал быть моими глазами и ушами!
Малец уронил морду на передние лапы. Хейнас… Пылающие. 
Тут Магьер начала пересказывать все, что ей запомнилось, и Винн затаила дыхание, ловя каждое слово.
– Лисил взял клинки, – негромко говорила Магьер, – но, прежде чем мы успели уйти, это существо закричало, позвало меня и оставило мне вот эти штуки.
– Сгэйлю это пришлось не по нутру, – прибавил Лисил. – Он понятия не имел, что такое произойдет… и я подозреваю, что ни Бротан, ни моя мать к этому не причастны.
– Оно меня узнало… – прошептала Магьер. – Оно страдало или, может, оплакивало кого‑то.
Винн метнула убийственный взгляд на Мальца, но пес упрямо молчал. Что это с ним стряслось? Он же обещал. Девушка снова повернулась к Лисилу.
– Нам уже известно, – сказала она, – что тебя и Магьер создали противоборствующие стороны, создали для грядущей войны, хотя те, кто примет участие в этой войне, мало что знают друг о друге. И стихийные духи, судя по всему, желают, чтобы и ты, и Магьер остались в стороне от событий. Предки Ан'Кроан увидели в Лисиле будущего спасителя, а Малец убежден, что Магьер предназначено вести воинство Древнего Врага, которого так боится Вельмидревний Отче. Оба вы отреклись от своей судьбы, но теперь… теперь, когда вы получили вот это…
Винн бросила взгляд на подарки хейнасов и осторожно провела пальцами по червонно‑золотому обручу.
– Быть может, этим древним народам, хейнасам и сейильфам, нет дела до того, как и для какой цели вы были созданы. Они либо предлагают вам свою помощь, либо просят вашей помощи.
– Какой еще помощи?! – взвился Лисил, – Нет уж, хватит с нас! Найдем этот шар, помешаем Вельстилу его загрести… и на этом кончено!
Магьер протянула к нему руку, и он уселся рядом с ней на койке.
Винн обреченно покачала головой. У нее и в мыслях не было злить своих спутников или наводить их на мысль, будто она заодно с теми, кто толкает их идти предначертанным путем. Досадно, что ее не было в той пещере, иначе бы она больше понимала в том, что произошло.
– Я жду объяснений! – раздраженно напомнила она Мальцу.
Нет. 
Комок подкатил к горлу Винн – и не столько оттого, что в голове ее прозвучал голос Мальца, сколько оттого, что он сказал «нет».
Я вправе только уточнять то, что могут рассказать Магьер или Лисил. Такое обещание я дал Сгэйлю. 
Это сильно уязвило Винн, потому что вначале Малец кое‑что пообещал ей…  а теперь выходит, что для него это пустяк, ничто по сравнению со словом, данным анмаглахку?!
Винн не могла вслух огрызнуться, а потому подхватила золотой обруч, вернее попыталась подхватить. Качнулась, едва не упав ничком под его тяжестью, и грохнула свою добычу на пол, перед самым носом Мальца. Пес отпрянул.
– Для чего нужен этот торк? – гневно вопросила Винн.
Лисил наморщил лоб, услышав незнакомое слово.
Не знаю, ответил Малец. Сгэйль его тоже не распознал. 
– А как насчет хейнаса? – не отступала Винн. – И не говори мне, будто не порылся в его памяти. Уж я тебя знаю!
– Хватит! – одернула ее Магьер. – И кстати, откуда ты взяла название для этого обруча? Что такое торк?
Винн ее словно и не услышала.
Малец заерзал на полу, стараясь не смотреть на лежавший перед ним обруч. Праведный гнев Винн угас, когда она увидела, какой мукой наполнились его глаза.
Я видел в памяти дарителя, как его сородича… того, кто был ему близок и дорог… схватил Убад. 
Винн повторила слова Мальца вслух, и Магьер резко выпрямилась, широко раскрыв глаза.
– Этот… этот ублюдок добрался до самой расселины? – прошептала она. – Но как, каким образом? Мы были на плато совсем недолго, и то едва выдержали.
Лисил попытался притянуть ее к себе. Малец пересказал все, что видел в памяти горюющего хейнаса, а Винн добросовестно повторяла его слова вслух.
Я не мог сказать хейнасу, что Убад уже мертв. 
Малец – и вслед за ним Магьер – перевел взгляд своих прозрачно‑голубых глаз на кинжал без рукояти и опустил голову на передние лапы, неотрывно глядя на торк.
Судя по всему, клинок, подаренный Магьер, воплощал в себе безмолвную мольбу о возмездии, но вот чего ради ей подарили торк – Винн могла только гадать.
– Дай знать, если сможешь сообщить еще что‑нибудь… полезное, – буркнула она Мальцу.
Пес поднял голову и наморщил лоб, удачно скопировав обычную угрюмую гримасу Магьер.
Винн погладила его по голове. Малец мотнул мордой, сбросив ее руку, но тут же лизнул ее тонкие пальчики длинным красным языком.
– Винн, – сказала Магьер, – откуда ты знаешь, как называется эта штука?
– Торк? – неуверенно отозвалась девушка. – Это старинное гномье слово. Так называют ожерелье, похожее формой на этот твой обод. Такие ожерелья изготавливают из гибкого плетеного металла, и зачастую их носят таны – лучшие, отборные воины, которые служат гномьим правителям.
В дверь каюты постучали. Винн поднялась на ноги, переступила через новые блестящие клинки Лисила и отворила дверь.
Там стоял Оша с подносом в руках. Ноздри Винн приятно защекотал аромат жареной рыбы и приправленной травами картошки.
– Спасибо, Оша. Ты поужинаешь с нами?
Молодой эльф протянул ей поднос, даже не поглядев в глаза.
– Что случилось? – спросила Винн.
Оша развернулся и пошел назад, к лестнице, которая вела к люку. Винн проводила его недоуменным взглядом.
За шесть дней, проведенных вдвоем с Ошей, она наконец решила, что они друзья. А теперь он не хочет не то что разделить с ней трапезу, но даже разговаривать? Наверное, как бы близко они ни узнали друг друга, Оша – эльф, Ан'Кроан, анмаглахк – навсегда останется для нее чужаком.
Винн локтем закрыла дверь и, повернувшись, увидела, как Магьер мягко соскользнула на пол и положила голову на колени Лисила. Винн вдруг стало невыносимо грустно или, может быть, одиноко?
Она погрузилась в воспоминания, пытаясь отыскать в них хоть какие‑то мгновения близости и тепла. И сумела припомнить только долгие вечера, когда она и Чейн сидели рядом, склонясь над каким‑нибудь древним пергаментом, и пили мятный чай и он держал чашку, обхватив ее своими сильными пальцами. Во время схватки в особняке Торета Чейн вышел из боя, сгреб Винн в охапку и бросился бежать. Она лягалась и отбивалась до тех пор, пока не сообразила, что он просто хочет унести ее подальше от опасности.
Винн очнулась и обнаружила, что Малец сурово смотрит на нее.
Она вздрогнула, надеясь, что пес не стал копаться в ее памяти. Однако же, когда Винн присела рядом с ним и стала раздавать деревянные тарелки, к горлу ее подкатил знакомый комок тошноты.
А я думаю о Лилии. 
Винн протянула руку и ласково погладила пса по голове.

* * *

Магьер приняла у Винн тарелку, и тут в дверь опять постучали. Девушка приподнялась было, но Магьер взмахом руки остановила ее и сама пошла к двери.
Вот уж кого она меньше всего хотела увидеть, так это Сгэйля.
Он отводил взгляд, в руках у него был длинный узкий бумажный сверток, гладкий деревянный футляр длиной примерно с локоть. Этот узкий трубчатый футляр был сделан так же, как дождевые бочки в эльфийских жилищах, – из цельного куска дерева, если не считать оловянной, ничем не украшенной крышечки.
– Можно войти? – спросил Сгэйль.
Магьер едва сдерживалась, чтобы не захлопнуть дверь перед самым его носом. После шести дней, проведенных в обществе Сгэйля – и в основном с завязанными глазами, – запасы терпения у нее изрядно истощились. Тем не менее она молча отступила назад. Сгэйль вошел, приветствовал всех вежливым кивком и присел на корточки рядом с дарами хейнасов.
– Лиишил, – сказал он, – перед тем как наш корабль покинул Гайне Айджайхе, Бротандуиве дал мне вот это. Для тебя.
Услышав имя мастера‑анмаглахка, Лисил и Малец недобро прищурились.
– Я не понимал, для чего это нужно, – продолжал Сгэйль, кладя на пол деревянный футляр, – пока не увидел, что  подарили тебе хейнасы.
Он разорвал бумажный сверток, и все увидели пару длинных, кожаных с подбивкой чехлов.
Магьер ощутила смутное любопытство. Прежде чем она успела задать вопрос, Сгэйль взял один из новых клинков Лисила, а затем перевернул кожаный чехол подбивкой вниз. Он оказался аккуратно разрезан – строго посредине между прошитыми краями.
Сгэйль большим пальцем раздвинул прорезь и осторожно вставил в нее тыльную часть узкого клинка. Вдоль нее шел узкий металлический порожек, который Магьер прежде не заметила, – и этот порожек легко вошел в кожаный чехол. Подбивка идеально прикрыла противоположную от лезвия сторону порожка.
Магьер вспомнила день в Соладране, когда Лисил очертя голову бросился в бой по ту сторону границы.
Он безжалостно сражался с солдатами Дармута, которые преследовали беглых крестьян. Когда он вернулся в город, оказалось, что длинное лезвие одного клинка под ударом чужого меча вмялось в руку с такой силой, что иссиня‑черный кровоподтек не проходил еще много дней.
Но теперь, благодаря подбивке и полукруглым опорам, выраставшим из середины лезвия, новые клинки Лисила станут в его руках куда удобнее и надежнее. И все же Магьер знала, что Лисил к ним не прикоснется.
У нее не было ни малейшего сомнения в том, кто именно задумал и заказал у хейнасов эти новые клинки. И кто мог лучше знать конструкцию прежних клинков Лисила, чем тот, кто всю свою долгую жизнь был убийцей?
Опять происки Бротана.
Прежде чем Лисил успел сказать, что он обо всем этом думает, Малец вскочил с пола и зарычал. Низко опустив голову, он рыкнул на Сгэйля и, звучно клацнув челюстями, дважды пролаял: «Нет!»
– Прекрати! – одернула его Винн.
Малец не обратил на нее никакого внимания и грозно двинулся на Сгэйля, который окаменел при виде такой ярости.
– Оставь, – бросил Лисил. – Я все равно предпочитаю свои клинки.
Сгэйль воззрился на полуэльфа с таким недоумением, словно его только что оскорбили без всякой на то причины. Затем он перевел взгляд на Мальца и спросил:
– Но почему?
– Потому что новые клинки – дело рук Бротана, – устало пояснила Винн.
– Заткнись! – рявкнул Лисил.
Магьер схватила его за руку, и полуэльф обратил разъяренный взгляд на нее.
– Бротан обманом вынудил Лисила завершить его миссию и убить Дармута, – объяснила Магьер. – И Лисил… не хочет иметь с ним ничего общего. Малец тоже.
– Неужели вы не понимаете? – проговорил Сгэйль и, подняв выше серебристый клинок, медленно повернул его перед глазами. – Никогда еще Пылающие не мастерили ничего подобного… только клинки анмаглахков и редкостные вещицы для старейшин и других почитаемых особ. Бротандуиве мог попросить  их смастерить для Лиишила новые клинки, но не более! Никто не указывает  хейнасам, что они должны сделать.
Магьер в это не очень‑то верилось, что бы там ни говорил Сгэйль. Впрочем, оружие – это всего лишь вещь, а новые клинки Лисила явно лучше предыдущих.
– Это же просто оружие, – сказала она вслух, обращаясь к Лисилу. – Тебе решать, когда и ради чего пускать их в ход. Никто тебя ни к чему не принуждает.
– А тебя, стало быть, твои «подарочки» безмерно радуют? – огрызнулся он.
Магьер стиснула зубы. Ей захотелось влепить Лисилу пощечину за то, что валит с больной головы на здоровую, и за то, что она не знает, чем ответить.
Она круто развернулась, бросила взгляд на штуку, которую Винн назвала торком.
– Этому кинжалу, – вдруг сказала она, – нужна рукоять.
Сгэйль быстро глянул на лезвие, потом – выжидательно – на Мальца.
Пес энергично встряхнулся. Коротко рыкнув напоследок, он обогнул Винн и устроился у нее за спиной.
Сгэйль шумно выдохнул и положил на пол новый клинок Лисила. Затем он взял длинный кинжал, кивнул Магьер, повернулся и вышел.
– Теперь ты счастлив? – осведомилась Магьер.
Полуэльф искоса глянул на нее.
– Да я просто на седьмом небе:
– Погодите, – сказала Винн, – а как же вот это? Сгэйль принес для Лисила еще кое‑что.
Магьер обернулась и увидела, что девушка держит в руках деревянный футляр, – Сгэйль, уходя, оставил его в каюте. Юная Хранительница откинула оловянную крышечку и заглянула в узкий футляр. И, нахмурившись, опасливо глянула на Лисила.
– Ну, что там? – спросила Магьер.
Вздохнув, Винн наклонила футляр, и оттуда выскользнул узкий деревянный стержень, точнее, ветка, лишенная коры. И Магьер тотчас узнала ветвь Роис Хармун.
Когда Лисил в сопровождении Сгэйля отправился к месту погребения предков Ан'Кроан, он получил там не только новое имя. Гладкая тонкая ветка без коры и листьев, но все же непостижимо живая, нужна была, чтобы доказать невиновность Магьер в том, что приписывал ей Вельмидревний Отче. И вот эта ветка снова здесь.
Магьер услышала стон Лисила еще до того, как обернулась и увидела, что он закрыл лицо руками.

* * *

Сгэйль прикрыл за собой дверь каюты и остановился в коридоре. Упорная ненависть Лиишила и Мальца к Бротандуиве и непостижимая для Сгэйля неприязнь к дарам хейнасов неизменно ввергали его в недоумение. Хорошо хоть Магьер, вопреки своей несговорчивой натуре, помогла им выйти из тупика… и все же этот разговор совершенно его измотал.
Он прошел по коридору до лестницы, которая вела к люку, поднялся на палубу и направился к лестнице юта. Остановившись под висевшими там фонарями, Сгэйль бросил взгляд на заигравший отблесками кинжал. И разглядел, что вдоль лезвия, точно посредине, проходит трещина.
Нет, не трещина – шов.
Совершенно прямой, он доходил с одной стороны почти до самого острия, а с другой – до крестообразной гарды. Сгэйль присмотрелся внимательнее.
Шов, заполненный чем‑то черным, был так тонок, что едва ощущался под пальцем, а черное вещество на ощупь оказалось таким же твердым, как металл лезвия. Сгэйль поднес его ближе к лицу и уловил слабый запах горелого… хотя, быть может, это было лишь напоминание о раскаленной пещере.
Сгэйль направился в единственное место на корабле, где могли сделать подходящую рукоять. Дойдя до средней из трех дверей в корме корабля, он легонько постучал.
– Войди… Сгэйльшеллеахэ, – отозвался низкий голос.
Сгэйль ни разу не встречался с местным хкеда, и, однако же, тот назвал его по имени. Он заглянул в приоткрытую дверь.
В комнате‑«сердце» корабля находился рослый эльф в простой холщовой тунике и штанах до коленей. Босоногий, он стоял рядом с большим лоснящимся куполом посредине комнаты – корнехвостом этого корабля, живого Первенеана.
При свете фонарей эльф казался чрезмерно худощавым, но выглядел молодо. Обеими руками он растирал основание корнехвоста свежей морской водой. Вся комната была пропитана сильным запахом травяного масла.
– Что тебе нужно? – спросил хкеда.
Сгэйль, однако, смотрел ему за спину.
Под верхними лежаками на боковых стенах виднелись два длинных – во всю длину комнаты – резервуара. Их боковые стенки плавно вырастали из пола комнаты. Резервуары были заполнены морской водой, и под поверхностью воды извивалось нечто.
Существа походили на уменьшенную копию корабельного корня, только с округлыми заостренными головами, и хвосты их точно так же извивались и изгибались, отчего вода в резервуарах чуть заметно плескалась.
– У тебя есть «пловцы»? – спросил Сгэйль, на миг забыв о цели своего прихода.
– Да. – Мягкая улыбка хкеда погасла. – Я когда‑то служил на боевом Первенеане и привык к их обществу.
Сгэйль замялся. Хкеда всю свою жизнь проводили на одном Первенеане, с которым были связаны. Если этот хкеда раньше служил на другом судне, значит, ему довелось перенести страшную потерю – такую же страшную, как потеря супруга. Не всякий мог пережить подобную утрату. Однако же Сгэйль никогда не видел «пловцов» на невоенных судах.
То, что здесь оказались «пловцы», можно было бы счесть нежданной удачей, но Сгэйль от души надеялся, что эта удача им в плавании не пригодится.
– Я хотел попросить тебя вырастить дерево для рукояти, – сказал он, протянув длинный кинжал.
Печаль хкеда исчезла, как не бывало. Он подошел ближе, влажно шлепая по полу босыми ступнями, взял клинок и, изогнув бровь, хитро посмотрел на Сгэйля:
– Хм… надо же, какой редкий случай. – Хкеда ухмыльнулся, что еще больше раздражило Сгэйля. – Необычное оружие для анмаглахка.
Сгэйлю было наплевать на это неуместное веселье.
– Все равно, – отрывисто бросил он, – считай, что делаешь это для анмаглахка. И когда рукоять будет готова, хорошенько обмотай ее кожей, чтобы целиком скрыть дерево.
Хкеда кивнул и повернулся к Сгэйлю спиной. И, коснувшись ладонью древесного купола, который влажно блестел от морской воды, положил клинок на самую середину корнехвоста.
– Нам надо заняться кое‑чем новеньким, – прошептал хкеда, обращаясь к корнехвосту. Затем увидел, что Сгэйль все еще стоит в дверном проеме, небрежно махнул рукой: – Ступай. Мы известим, когда твоя новая игрушка будет готова.
Сгэйль помотал головой и вышел. И быть может, чересчур сильно хлопнул дверью.
День выдался долгий… слишком долгий.

ГЛАВА 9

Стоя на палубе, Магьер и ее спутники смотрели, как матросы загружают два ялика бочками и ящиками. Прошло три дня, и корабль, на котором они плыли, наконец прибыл на очередную стоянку.
Грузовой люк был открыт, и Магьер увидела, что трюм почти пуст. Она внимательно осмотрела берег, с виду почти необжитый, – небольшое селение, пристроившееся среда скал, и одна‑единственная пристань. Подошел Лисил и встал рядом с ней. Казалось бы, все в порядке, все идет своим чередом.
Вот только на самом деле это было не так. Магьер чуяла неладное.
Матросы то и дело украдкой поглядывали на них. И помалкивали, что слишком подозрительно, даже если учесть, что на их судне плывут люди.
К фальшборту, у которого стояли Магьер и Лисил, подошли Сгэйль, Оша, Винн и Малец.
– Что не так? – негромко спросила Магьер.
Винн не подняла на нее взгляда.
– Последняя стоянка, – шепотом ответила она. – Мы достигли границы эльфийских вод. Если б не мы, корабль вместе с экипажем уже повернул бы на север, к Гайне Айджайхе. Из‑за нас они не могут вернуться домой.
Не то чтобы Магьер подвергала сомнению слова Винн – то, что она сказала, не лишено здравого смысла, – но иногда ей случалось не совсем точно истолковывать поведение эльфов.
– Это правда? – спросила Магьер у Сгэйля.
Сегодня его густые волосы не были стянуты ремешком, и жесткие серебристо‑светлые пряди развевались на ветру. Из‑за этого Сгэйль выглядел не так подтянуто и благопристойно, как обычно. Прежде чем он успел ответить, к ним подошел хкомас и отрывисто заговорил по‑эльфийски. Его обветренное лицо казалось еще грубее по сравнению со смуглым гладким лицом Сгэйля. Они продолжили разговор вполголоса.
Малец, стоявший рядом с Винн, не сводил с них внимательного взгляда.
– О чем речь? – спросил Лисил.
Сгэйль искоса глянул на него, затем на Магьер.
– Это правда, – наконец ответил он, – подошла к концу последняя стоянка. Хкомас подряжался доставить вас туда, куда вы захотите, но теперь… теперь он хочет более точно знать место назначения. Ему и раньше пару раз доводилось покидать пределы наших вод, но прибрежные воды на юге опасны для его корабля и экипажа.
– Неужели за пределами ваших вод климат становится суровее? – спросила Винн.
– Нет, – медленно ответил Сгэйль. – Дело в том, что это не боевой корабль, и ему требуется защита.
– Значит, у вас есть другие корабли, которые защищают мирных жителей? – уточнил Лисил.
– У нас есть дозорные суда, – подтвердил Сгэйль и снова обратился к Магьер. – Я должен хоть что‑то сказать хкомасу. Радует его это или нет, но он хочет узнать, как далеко на юг придется ему проплыть и куда предстоит вести свой корабль.
Собственное бессилие взбесило Магьер почти так же сильно, как страх. Она испытующе глянула на хкомаса, и он ответил твердым, сумрачным взглядом. По человеческим меркам ему было на вид около пятидесяти лет, а это значило, что его истинный возраст намного старше. Хкомас с вызывающим видом скрестил руки на груди, и, как бы ни злилась Магьер, хкомаса ей упрекнуть было не в чем. Она и сама бы на его месте чувствовала то же самое.
– Не знаю, – наконец ответила она. – Хотела бы я сама это знать! Мы должны двигаться на юг, пока я не почувствую, что пора остановиться.
– Это слишком неточно, – отрезал Сгэйль.
– Что, если нам ограничить время пути? – предложил Лисил. – Попроси капитана, чтобы шел на юг еще семь дней. Если Магьер за эти дни не отыщет нужного места, он может просто высадить нас на берег, и мы пойдем пешком. Так или иначе, а в конце концов мы доберемся до цели. – Он тронул Магьер за руку и, понимающе кивнув ей, добавил: – И уж наверняка обгоним кое‑кого… да кого угодно.
Магьер важно было только продолжить путь, а спешить, полагала она, незачем. Вельстил, сводный братец, не может знать, где она сейчас, невдомек ему и то, что ей известно местонахождение артефакта, за которым он охотится. Впрочем, порой она забывала о способности Лисила одним махом находить самое быстрое решение проблемы.
– Да, – сказала она Сгэйлю, – передай капитану это предложение. И узнай, согласится ли он.
Сгэйль заговорил с хкомасом, но пожилой эльф только замотал головой и что‑то рявкнул в ответ. Между ними опять завязался жаркий спор, и единственное, что Магьер сумела разобрать, было – «Аойшенис‑Ахарэ».
Когда прозвучало это имя, хкомас дрогнул. Коротко, нехотя кивнул, развернулся и ушел.
Магьер передернуло:
– Ты просил его именем Вельмидревнего Отче?
– Семь дней в твоем распоряжении, – ледяным тоном ответил Сгэйль.
Это отнюдь не успокоило Магьер. Наоборот. Власть, которой Вельмидревний Отче обладает над своими соплеменниками, может оказаться опасна.
До полудня было еще далеко, когда ялики вернулись из последнего рейса к берегу, и корабль, подняв паруса, вышел на юг.

* * *

Чейн выбрался из одной преисподней только для того, чтобы оказаться в другой.
С тех пор как Вельстил и его спутники поднялись на борт илладонского судна, миновало две ночи, и теперь илладонец несся на всех парусах на юг. Размер этого судна не больше обычной шхуны, а его корпус изготовлен из досок двойной толщины, положенных внахлест. Скорость оно развивало приличную, и это все, что Чейну удалось разузнать с той самой ночи, когда они поднялись на борт… когда его вместе с Вельстилом и дикими вампирами затолкали в предназначенную для них «пассажирскую каюту».
Чейн стоял в сыром, темном, наполовину пустом трюме мерно качавшегося корабля.
Неподалеку от него сидела на корточках Забел и без слов напевала незнакомый Чейну мотив. Глаза ее вновь остекленели и потеряли всякое выражение. Все монахи страдали от голода.
Пока что экипаж шхуны держался подальше от трюма, хотя во время посадки и капитан, и рулевой Клатас глазели на Забел с тем же выражением, с каким капитан чуть раньше разглядывал светящийся шар Вельстила.
Чейн ожидал нападения илладонцев. Всякий раз на рассвете он изо всех сил боролся с подступающим сном и, в конце концов засыпая, крепко сжимал рукоять меча.
С наступлением ночи Вельстил ушел из трюма, бросив Чейна присматривать за жалкой и оборванной кучкой диких. Двое молодых монахов и седовласый свернулись клубком на полу трюма и не шевелились. Забел и курчавый монах, самый буйный из всей пятерки, сидели на корточках, не двигаясь с места, и, судя по всему, плохо сознавали, где находятся.
Если Вельстил намерен использовать монахов для того, чтобы завладеть желанным сокровищем, их надо накормить, причем этой же ночью, – иначе они станут ни на что не годны… да и сам Чейн недалеко от них ушел. Если илладонцы вздумают на них напасть, даже эти одичалые безумцы не уцелеют в схватке.
Чейн направился к двери и, жестом остановив Забел, бросил на ходу:
– Ждите здесь. Я вернусь.
Трюм располагался на корме шхуны, а матросский кубрик – недалеко от носа. Выбравшись из трюма и обнаружив, что поблизости нет ни души, Чейн направился к левому борту, где находился трап на палубу. Поднявшись по нему, Чейн приоткрыл низкую широкую дверь и затаился.
На палубе пахло жизнью. Всякий раз, когда Чейн видел какое‑то движение, он едва удерживался от того, чтобы выскочить из укрытия. Он терпеливо ждал, когда мимо пройдет подходящая добыча. Тощий матрос средних лет не привлек его внимания, не тронул он и юнца, которому едва исполнилось двадцать. У него только один шанс, а стало быть, ему нужен кто‑то покрупнее и поздоровее.
Из‑за грот‑мачты вышел кряжистый матрос в рубахе ржавого цвета и распахнутом жилете. Когда он оказался в пределах досягаемости, Чейн выбросил вперед руку.
Пальцы его стиснули небритые щеки и мясистые губы. Чейн рывком втянул матроса в шахту трапа. Илладонец брыкался и извивался, пытаясь вырваться.
Чейн ударил его кулаком по основанию черепа, и оглушенный матрос обмяк. Тогда он поволок свою добычу вниз по лестнице. На шее, под колючей небритой челюстью матроса пульсировала, билась жилка, и Чейн уже не сумел сдержаться. Он с силой вонзил клыки в шею матроса и начал жадно пить.
Он почти не чувствовал вкуса крови и лишь наслаждался тем, как наполняет его упоительное тепло жизненной силы. И вдруг отдернул голову – так резко, словно кто‑то дернул за цепь, которая незримо обматывала его шею. Он выпил достаточно, чтобы подкрепить силы, но как же, о как же хочется еще!..
Матрос начал приходить в себя и, слабо задергавшись, невнятно замычал – рот его по‑прежнему был зажат рукой Чейна.
Если кто‑нибудь его услышит и решит узнать, в чем дело, сюда очень скоро сбежится весь экипаж.
Чейн проволок матроса по коридору к нижней двери грузового трюма. По пути он со всей силы зажимал рот и горло жертвы и ослабил хватку лишь на мгновение, чтобы отбросить засов и плечом толкнуть дверь. И лишь когда наполовину втащил матроса в трюм, заметил, что там произошли кое‑какие перемены.
Все дикие либо вскочили на ноги, либо пригнулись, готовясь к броску. И не сводили широко раскрытых глаз с добычи Чейна, словно заранее знали, что он возвращается, и притом не с пустыми руками.
Забел затрясло. Между ее приоткрытых губ уже были видны удлинившиеся клыки. Курчавый монах принюхался, втягивая воздух и носом, и приоткрытым ртом, словно ощущал вкус крови.
– Не шуметь! – предостерег Чейн. – Если хотите уцелеть – не шумите!
Курчавый метнулся к нему.
Чейн швырнул матроса вперед, захлопнул дверь и привалился к ней спиной.
Матрос растянулся на полу трюма, и сразу же двое молодых монахов справа и слева бросились к нему. Илладонец попытался закричать, но из горла вырвалось только сдавленное клокотание. Ударом наотмашь он отшвырнул одного из диких и схватился за саблю. И тут курчавый с силой опустил на его голову железный шкворень.
Матрос тотчас обмяк, и монахи набросились на него, раздирая кожу и плоть и по‑собачьи слизывая брызги крови. Забел присоединилась к этой оргии последней.
Она вгрызлась в бедро илладонца, разорвав холщовые штаны, чтобы добраться до живой плоти. Потом, испустив пронзительный вопль, запрокинула голову, и седовласый монах ударил ее ладонью по лицу, оттолкнул от добычи. И тут же алчно приник к ране, которую нанесли клыки Забел. Чейн едва не вмешался, но Забел зарычала на старика и полоснула его ногтями по лицу.
Ее выходка подстегнула всеобщее безумие, и дикие принялись драться друг с другом, продолжая при этом раздирать свою жертву на части.
Чейн запаниковал.
Откуда‑то сверху, с палубы, донесся громкий треск рвущейся парусины.
Чейн услышал, как яростно перекрикиваются матросы, а затем, когда крики стихли, раздался топот бегущих ног. Что бы там ни происходило наверху, смертельной опасностью это, судя по всему, не грозило, а Чейн был только рад любой суматохе, которая заглушит то, что творится в трюме.
Он отвернулся, прижал ухо к двери, прислушиваясь к отдаленному шуму, и от души надеялся, что безумная трапеза не продлится долго. И только зверь, заключенный внутри его, рвался из цепей и выл, желая примкнуть к кровавому пиршеству.
Матроса уже не было слышно за урчанием, стонами и влажными сосущими звуками. К тому времени, когда все это наконец стихло, Чейн уже задыхался – зверю, который засел в нем, было в очередной раз отказано в сытной трапезе.
Он повернулся назад и застыл, не в силах отвести взгляда.
Правая рука и левая нога матроса были вырваны из суставов. Голова, почти отделенная от тела, болталась только на шейных позвонках. Один из молодых монахов все еще сосал половину отгрызенной кисти. Курчавый вампир жадно лизал залитый кровью пол.
Не верилось, что вот это кровавое месиво на полу еще несколько минут назад было человеком.
Забел подняла измазанное кровью лицо от истерзанного огрызка плоти – бедра вырванной ноги. Бесцветные глаза ее воззрились на Чейна, и она расплылась в улыбке, обнажив залитые алой кровью зубы.
– Спаси‑бо… – запинаясь, выговорила она, – Спаси‑бо…
Чейн стиснул зубы, борясь с неутихающим голодом. Ему не нужна была благодарность диких – пускай только продержатся до тех пор, пока Вельстил нуждается в них.
Все, чем когда‑то была Забел, погибло, потеряно безвозвратно. Он должен смириться с этой истиной и никогда больше о ней не забывать.
– Убери все это! – прошипел Чейн и жестом указал Забел на расчлененный труп.
Он обогнул остатки дикого пиршества, высматривая большой кусок парусины, чтобы вытереть кровь на полу, а потом заметил высоко в стене корпуса какой‑то люк. Забравшись на ящик, Чейн отодвинул железный засов и распахнул иллюминатор. Соленый ветер ударил ему в лицо, развеяв навязчивый запах крови. Когда Чейн оглянулся, одна только Забел поднялась на ноги и смотрела на него. Прочие глодали останки матроса.
– Принеси куски, – сказал он Забел.
Все, что последовало затем, Чейн проделал с абсолютным хладнокровием. Отделил голову и оставшиеся руку и ногу, туловище рассек мечом на несколько частей – такого размера, чтобы их можно было протолкнуть в люк. Затем он вернулся к люку, а Забел исправно подавала ему один кусок за другим. Однако, когда Чейн в очередной раз протянул руку, Забел не шевельнулась, только сжалась под его взглядом, словно Чейн, как Вельстил, отдал приказ, которого она не могла выполнить. Затем она оглянулась на прочих вампиров.
Они всё грызли и сосали добытые в кровавом месиве на полу куски плоти и были похожи на нищих у двери черного хода в богатый дом, которым бросили объедки. Лицо седовласого монаха было от виска до подбородка рассечено кровавыми полосами – следами ногтей Забел.
Чейн спустился с ящика и подошел к диким.
– Бросай! – повелительно приказал он.
Старик лишь оскалился, сморщив нос.
Чейн выхватил меч и плашмя, с силой огрел дикого по спине. Старик выронил добычу и отпрянул, не сводя взгляда с Чейна. Все дикие застыли.
– Ни с места! – прошипел Чейн, – И бросайте свои куски!
Чейну не хотелось, чтобы все это безобразие увидел Вельстил, но сейчас его присутствие было бы как нельзя кстати. Курчавый монах осторожно шагнул вперед. Чейн стремительно направил острие меча ему в лицо.
Один за другим дикие с неохотой бросали свою добычу. Чейн, ни на миг не спуская с них взгляда, пинками загонял кровавые куски к стене, в которой был люк. Затем он, пятясь, отступил туда же, собрал куски и вытолкнул их в иллюминатор. Это было еще не все – пол трюма оставался безнадежно залит кровью.
Даже если бы Чейн помыл его водой, куда потом девать эту воду. Да и кровь все равно успела впитаться в дерево. В итоге Чейн заставил диких вытереть пол куском парусины, а затем постарался прикрыть пятно. Наконец эти мучения закончились, монахи теперь выглядели куда бодрее.
Чейну очень хотелось оказаться где‑нибудь подальше от этого места и от этих безумных тварей. Забел посмотрела на лицо старика, на кровавые следы ее ногтей, а потом перевела взгляд на Чейна.
– Это заживет, – сказал Чейн. – Его исцелит жизненная сила, которую он поглотил.
Забел наклонила голову к плечу, сдвинула брови. Чейну оставалось только гадать, поняла она его или нет. Завитки ее темных волос прилипли к крови, подсыхавшей на щеках. Вдруг она ткнула пальцем в старика:
– Джакеб.
Чейн замер – похоже было, что Забел вспомнила имя или часть имени седовласого.
– Джакеб, – повторила Забел, а затем указала на курчавого. – Сетэ.
Она покосилась на двух молодых монахов и по‑совиному покрутила головой, разочарованно ухнув.
Это зрелище показалось Чейну трагическим.
Он забрался в самый дальний угол трюма и уселся, ссутулившись, на тюке, прикрытом парусиной.

* * *

Вельстил расхаживал по палубе, притворяясь, будто вышел подышать свежим воздухом, а между тем он внимательно изучал обстановку на корабле.
Даже те матросы, что были сейчас свободны от вахты, сидели на палубе и резались в карты, то и дело пуская по кругу глиняный кувшин. Им явно было в новинку, чтобы по палубе бродили пассажиры, и они откровенно глазели на Вельстила. Клатас и капитан корабля наблюдали за ним с кормы.
Вельстил чувствовал себя в относительной безопасности, хотя и понимал, что это ненадолго. И тогда илладонцам доведется пережить последнее в их жизни потрясение. По его подсчетам, в команде было всего четырнадцать человек, но они управлялись с кораблем с ленивой сноровкой опытных мореходов.
Вельстил небрежной походкой направился к носу и заглянул под брезент, который прикрывал нечто громоздкое, опиравшееся на фальшборт. Под брезентом оказалась баллиста – гигантский заряженный арбалет, стреляющий болтами, которые по весу и размеру превосходят пехотное копье. Вельстил еще раньше заприметил еще три такие громадины – они были расставлены в разных местах на палубе и также прикрыты брезентом. Этот корабль был снаряжен для боя.
Сверху донесся чей‑то окрик, и Вельстил поднял голову. Из вороньего гнезда на него глазел матрос. Вельстил едва успел опустить взгляд, как обнаружил, что к нему направляется Клатас.
– Что ты делать? – возмущенно крикнул он. – Ты говорить, что сидеть внизу!
– Мы и сидим, – ответил Вельстил. – Я и не предполагал, что там будет такая вонь. Мне нужно подышать свежим воздухом.
– Палуба в ночь не для пассажир. Ступать вниз!
Вельстилу показалось, что внизу, под палубой, кто‑то приглушенно вскрикнул. И тут же его внимание отвлек оглушительный треск. Клатас круто развернулся. Парус на носу шхуны сорвался и хлопал над головой.
Его мачта с треском моталась на ночном ветру, обрывая снасти. Капитан что‑то прокричал, и Клатас помчался на нос, созывая по пути повскакавших с палубы матросов.
Вельстил, не мешкая, отступил к кормовому люку. Судя по всему, этот корабль был в море уже довольно долго. И Вельстилу, если припомнить, что в трюме почти не было груза, такое обстоятельство казалось странным.
Быть может, капитану и его команде не улыбнулась удача в грабительских рейдах и они слишком долго болтались в море, вдали от безопасного порта. Вельстил повернул к лестнице, но на полпути замер.
Он почуял свежую кровь… но тут же порыв ветра, пронесшийся над открытым люком, развеял запах. И все же ошибиться он не мог: кровью пахло слабо, но отчетливо, и причиной тому не могли быть несколько капель крови, пролитых случайно поранившимся матросом.
Вельстил пришел в ярость. Чейн! Что там еще натворил этот олух? Он двинулся было вниз, но вдруг остановился и оглянулся на нос шхуны.
Илладонцы поглощены возней с сорвавшимся парусом, и сейчас им не до него, другого шанса может и не представиться. Ему нужно знать, какие средства будут в его распоряжении, на тот случай, если придется захватить корабль. Ему бы не помешало найти что‑нибудь, что поможет не заблудиться в местных водах, например капитанские карты.
Вельстил проворно поднялся назад, на палубу. Одного матроса едва не сшибло с вантов хлопающим на ветру парусом, а прочие продолжили дело с удвоенным усердием. Вельстил проскользнул вдоль фальшборта к ближайшему носовому люку.
Дважды ему пришлось отпрянуть в сторону, чтобы не попасться на глаза пробегавшему мимо матросу, однако все прочие илладонцы были слишком заняты наведением порядка.
Вельстил добрался до люка, ощупью открыл его и, почти скатившись вниз по крутым узким ступенькам, обнаружил капитанскую каюту, тесную и крохотную клетушку под самым носом судна, – койка, стол, два сундука и иллюминатор.
На столе лежал светящийся шар, и Вельстил под пляску искорок стал рыться в бумагах, разыскивая отмеченный на карте курс. Он ничего не нашел, и это его не особенно удивило. Излюбленные охотничьи угодья илладонских мореходов невозможно было сохранять в тайне вечно, тем не менее все капитаны старались скрывать эту информацию как можно дольше. Сплошь и рядом случалось, что какой‑нибудь матрос, желая получше устроиться на другом судне, получал расположение к себе сведениями такого рода.
Под краем столешницы Вельстил обнаружил небольшой ящичек. Там среди клочков пергамента и истрепавшихся перьев лежал дневник, переплетенный в потрескавшуюся кожу. Прочесть записи Вельстил не мог, но пролистал его в поисках названий портов, где обычно останавливалась шхуна, – чтобы сравнить их с портами, обозначенными на карте. Это был единственный способ выяснить, насколько далеко ушел корабль от последней стоянки, на тот случай, если Магьер направляется в ближайший порт. Вельстил полагал, что ей еще долго предстоит плыть на юг, прежде чем она сможет приступить к поискам в горах, потому что Кинжальный кряж, отделяющий западные государства от восточного побережья, совершенно непроходим. Он наскоро пересмотрел обрывки пергамента, но ничего полезного не нашел.
Где же капитан прячет свои карты и лоции?
Вельстил замер, прислушался, обострив слух. На палубе все еще перекрикивались матросы, стало быть, у него еще есть время поискать в каюте укромные уголки – ниши, углубления, любые места, известные только рулевому и капитану. В стенах каюты потайных шкафчиков не обнаружилось. Вельстил взял светящийся шар и, присев на корточки, заглянул под койку. Там тоже не было ничего достойного внимания. Тогда он открыл незапертый сундук и порылся в его содержимом – тоже, впрочем, безуспешно. Второй сундук был заперт, а взломать замок, не оставив следов, Вельстил не мог. Разочарованный, он положил светящийся шар на стол и взялся за дверную ручку, собираясь покинуть каюту.
И стремительно развернулся, краем глаза уловив на стене, над столом, странную тень.
Больше всего она походила на едва различимую впадину в стене. Вельстил, бесшумно ступая, обогнул стол и остановился так, чтобы загородить собой мерцающий свет шара. Тень стала заметно глубже и темнее, как будто доски, изрядно потрепанные временем, в этом месте выгибались внутрь.
На любом судне такой дефект в корпусе сразу бы зачинили. Вельстил провел ладонью по этому месту, но не обнаружил никаких швов – только там, где края досок стыковались под прямым углом. Тогда он наклонился, сверху вниз внимательно осматривая стену, и наконец заметил на полу деревянный квадратик, заподлицо примыкавший к краю стены. Вельстил нажал на него – и квадратик едва заметно подался под его рукой. Тогда он выпрямился и наступил на квадратик.
Выступавший край квадратика плавно ушел в пол.
Часть стены со вмятиной подалась внутрь и приподнялась над полом. Вельстил толкнул потайную панель ладонью.
Панель подалась еще немного, и Вельстил обследовал ее нижний край. Обратной стороной панель, судя по всему, крепилась к подвижной раме – он разглядел массивные металлические полосы, которые выступали из пола и исчезали в темноте за стеной. Вельстил сбоку надавил на панель, сдвинув ее за стену, затем взял со стола светящийся шар. Согнувшись в три погибели, он протиснулся в отверстие, выпрямился – и неяркий свет шара озарил потайную нишу.
По правую руку от входа этот свет натолкнулся на железные прутья, отгородившие половину ниши. За черными полосами теней трудно было разобрать, что находится по ту сторону решетки, однако свет, проникший между тенями и прутьями, отразился янтарной вспышкой в двух парах глаз – необычно больших, нечеловеческих глаз.
В потайной камере были заперты две эльфийки – одна взрослая, другая почти подросток. Женщины молча смотрели на Вельстила. Спутанные волосы и порванная одежда не мешали разглядеть их красоту и изящество – смуглая гладкая кожа, гибкие тела, большие янтарные глаза. Женщины были связаны, рты заткнуты кляпом.
Вот чего ради илладонцы забрались так далеко на север! Капитан, видно, и впрямь отчаянно нуждался в деньгах. На любом илладонском рынке каждая из этих женщин стоила бы куда дороже, чем светящийся шар Вельстила. Подобный экзотический «товар» вызвал бы там настоящий ажиотаж.
Вельстил припомнил, как илладонцы в бухточке толковали о том, что надо бы набрать свежей воды. Может быть, одна из этих женщин сумела выбраться на свободу и испортить судовой запас пресной воды?
И пленницы видели его, пришедшего тайком пошарить в капитанской каюте.
Что, если они решат заплатить этими сведениями за свою свободу? Ничего у них, конечно, не выйдет, но это не помешает им выдать его.
Вельстил скрипнул зубами. Убивать этих женщин бессмысленно – все равно их трупы не сегодня завтра обнаружат.
Между тем женщины все так же безмолвно разглядывали одежду Вельстила – по манере одеваться он явно отличался от илладонцев. Может, получится использовать эту деталь с толком для себя? Вот только он не говорит по‑эльфийски.
– Вы… меня… понимаете? – прошептал Вельстил по‑белашкийски.
Никакого отклика не последовало, и он повторил тот же вопрос по‑древински.
Та, что постарше, встрепенулась.
Вельстил сосредоточил волю, пробуждая скрытый дар, который развился в нем за годы посмертного существования. Неотрывно глядя в глаза эльфийки, он заговорил чуть громче, каждым звуком своего низкого рокочущего голоса подкрепляя в сознании женщины искренность и правдивость своих слов:
– Не сейчас… когда будем ближе к берегу… я приду за вами.
Эльфийка дважды моргнула.
Поняла ли она, что сказал Вельстил? Достаточно ли хорошо она знает древинский, чтобы его слова пустили глубокие корни в ее сознании? Вельстил повторил свою реплику – уже медленнее, тщательно выговаривая каждое слово.
Юная эльфийка вытянула шею, испуганно глядя на свою старшую товарку. Та нахмурилась, моргнула и метнула на Вельстила подозрительный взгляд.
Пускай он и не похож на схвативших ее бандитов – все же он человек, а людям нельзя доверять. Потом женщина медленно кивнула.
Вельстил кивнул ей в ответ, дружелюбно улыбнулся и прижал палец к губам. И выскользнул наружу, задвинув за собой панель. С минуту он прикидывал, как же окончательно закрыть потайной вход, но наконец сообразил: если снова наступить на деревянный квадратик, панель встанет на место. Вельстил вернул светящийся шар на стол и вышел из капитанской каюты.
Опасность пока еще не миновала.
Остается надеяться, что взрослая эльфийка не даст своей юной товарке поднять шум. Вельстилу доводилось слышать о людских судах, которые пытались обогнуть северный полуостров и проникнуть в эльфийские воды, но, судя по этим рассказам, никто из смельчаков так и не вернулся. Эльфы яростно оберегали своих сородичей. Очень даже вероятно, что не только ему, Вельстилу, известно о похищенных женщинах. Магьер движется на юг очень быстро, и у корабля, на котором она находится, может быть собственная цель.
Когда Вельстил пробрался вдоль фальшборта назад, на корму, и спустился незамеченным в кормовой люк, в ноздри ему снова ударил запах крови. Чаша Вельстилова терпения переполнилась.
Что натворил Чейн на этот раз?

ГЛАВА 10

Взошла луна. Под шум моря и ветра Малец расхаживал по палубе, но мысли его блуждали далеко. Он стольким пожертвовал, чтобы защитить Лисила и Магьер, а вот теперь – снова – сомневался в том, что избрал правильный путь.
Каким образом хейнасы узнали о существовании Магьер? Чего они от нее хотят в обмен на дары – кинжал и предмет, который Винн назвала торком? Уж верно, не одной только мести. И каково предназначение артефакта, который ищет Магьер?
Она и Лисил хотят только одного: завершить это последнее дело и вернуться домой. Всем своим смертным сердцем Малец желал, чтобы это было возможно. Однако сегодняшней ночью, когда он расхаживал вдоль борта, его терзало не только беспокойство за Лисила и Магьер, но и кое‑что еще. Малец отчетливо чувствовал, как приближается к ним нечто,  словно где‑то в мироздании возникла дыра, а где – он определить не мог.
Малец вспрыгнул на сундук, стоявший у фальшборта, и устремил взгляд вперед, в темноту.
Несколько матросов наблюдали за ним с нескрываемым любопытством. Они считали противоестественным, что маджай‑хи добровольно покинул пределы родного края. Девушка с толстой косой и в чересчур больших башмаках так сверлила Мальца взглядом, словно он был тайной, которую ей надлежало разгадать. Пес, однако, не обращал внимания на неоднозначные чувства эльфов. Его интересовало только море.
– Малец, ты где? – донесся оклик Винн.
Пес оглянулся и увидел, как она выбралась из люка под баковой надстройкой. На ней были только белая рубаха, сапоги и старый плащ Чейна. Малец вздохнул – он тревожился и за Винн. Вполне возможно, что стихийные духи, его сородичи, по‑прежнему жаждут смерти Винн. Не только потому, что она способна услышать их и почуять их присутствие, но и потому, что Винн знает: они приставили Мальца к Магьер не только для ее защиты. И почему Винн вместо новой куртки все время носит этот старый плащ?
Ее привязанность к Чейну беспокоила Мальца – да нет, куда там, откровенно тревожила. Он опять посмотрел на волны, разбегавшиеся в стороны перед носом корабля, и замер, напрягся, высматривая… нечто.
– Вот ты где! – Винн подбежала к нему. – Послушай, уже поздно.
То, что она постоянно опекала Мальца, вместо того чтобы покорно принимать его опеку, порой раздражало, но в большинстве случаев было весьма приятно. Как правило, Винн не выходила на палубу без сопровождения Оши или Сгэйля. То, что она поднялась наверх одна, было неожиданно для Мальца, и он понимал, что должен отвести Винн назад, в каюту. Однако эта непонятная дыра в мироздании – дыра, местонахождение которой он не мог определить, – изводила его, как ноющий зуб. Как назойливое желание… выйти на охоту?
Малец переступил к другому краю сундука, но его зоркие глаза так и не смогли ничего разглядеть в темнеющем впереди море.
– В чем дело? – спросила Винн.
Малец колебался.
Там что‑то есть. 
Винн положила руку ему на голову, провела ладонью по шее:
– Я ничего не вижу.
Ты всего лишь человек. 
– Всего лишь?! – возмущенно переспросила она.
Далеко впереди, в темноте, мигнул неверный свет. Малец вскинулся на задние лапы, опершись передними о фальшборт.
– Судно прямо по курсу! – донесся крик с мачты.
Пес уже разглядел его. Отдаленный свет опять мигнул, выхватил из темноты паруса – и шерсть на загривке Мальца встала дыбом.

* * *

Чейн сидел на куске просмоленной парусины, которым прикрыл залитый кровью пол. Люк он оставил открытым, но в трюме все равно стоял густой запах крови. Наверху, на палубе, царила полная тишина.
Вошел Вельстил и с порога одарил Чейна убийственным взглядом.
Чейн медленно поднялся, почти надеясь, что Вельстил, с обычной для него заносчивостью, потребует объяснений. Он был сыт по горло таким существованием и жаждал открытой стычки.
Вельстил поочередно оглядел монахов.
Дикие вампиры выглядели гораздо лучше. В глазах у них появилась некая осмысленность, и они с любопытством озирались по сторонам. Особенно заметные улучшения произошли со стариком, которого Забел назвала Джакебом. Царапины от ее ногтей у него почти зажили, и Вельстилу он ответил спокойным изучающим взглядом. Да и курчавый Сетэ был возбужден не так сильно, как обычно.
И однако же все монахи были перемазаны кровью.
Вельстил тем не менее ничего не сказал.
Он прошел через трюм к неприкрытому участку пола под распахнутым люком, уселся и вытащил из мешка бронзовое блюдо, чтобы определить местонахождение Магьер. Быть может, в глубине души он был рад, что Чейн позаботился о кормлении диких. Или просто в который раз целиком погрузился в свои одержимые идеи.
То и другое Чейна ничуть не волновало.
Сверху, с палубы, донесся громкий крик. Вельстил вскинул голову. Он едва успел наколоть обрубок мизинца, и на блюдо упала только одна капля черной крови.
– В чем дело? – спросил Чейн.
– Какой‑то корабль… – начал Вельстил, и тут его взгляд упал на бронзовое блюдо.
Стремительно вскочив, он опрометью бросился к двери. Когда он скрылся в коридоре, Чейн посмотрел на бронзовое блюдо.
Единственная капля черной крови Вельстила собралась выпуклой лужицей в центре полукруглого донышка и не двигалась.
Чейн бросился вслед за Вельстилом.
Судно, на котором плывет Магьер, было совсем рядом.
Вельстил выскочил на палубу и, глянув вверх, обнаружил, что сорвавшийся парус уже закрепили. Чейн выбрался из люка вслед за ним и растерянно огляделся.
– Где второй корабль? – просипел он. – Где он? Ты его видишь?
Вельстил развернулся к корме шхуны.
Капитан и Клатас стояли у руля и о чем‑то быстро, отрывисто переговаривались. Обострив все чувства, Вельстил посмотрел дальше, за их спины, и уловил беглый отблеск лунного света на далеких парусах. Вельстил, развернувшись, сгреб Чейна за грудки:
– Мы должны согнать Магьер на сушу!
Чейн скривился, но не отрывал взгляда от темноты, лежавшей за кормой шхуны.
– Как? – прошипел он.
– Потопим ее корабль.
– Нет! – рявкнул Чейн, вырвавшись из рук Вельстила. – Там же Винн!
– Мы должны заставить их высадиться! – не отступал Вельстил. – Только таким способом мы теперь сможем следовать за ними! У них будет время покинуть корабль… и у твоей маленькой книжницы тоже!
Прежде чем Чейн успел что‑то возразить, Вельстил решительно двинулся к корме.
Увидев его, Клатас заорал:
– Идти в трюм!
Капитан начал выкрикивать приказания матросам, и теперь в голосе этого верзилы в диковинном шлеме был явственно слышен страх. Он прошел мимо Клатаса, направляясь к носу. Вельстил, пропустив мимо ушей слова рулевого, двинулся к капитану, а за ним по пятам следовал Чейн.
Илладонцы заметались, выполняя приказы капитана. Двое помчались на корму и расчехлили баллисту. Один за другим гасли палубные фонари. Шхуну накрыла темнота, и в этот миг Клатас резко повернул штурвал, навалившись на него всем телом.
Вельстил вцепился в леер – шхуна круто накренилась, выворачивая от берега в открытое море. Матросы на вантах лихорадочно ставили паруса.
– Он удирает, – заметил Чейн, глядя на капитана, который вцепился в канат у борта корабля.
– Естественно! – огрызнулся Вельстил, а затем припомнил пленниц, запертых в тайнике капитанской каюты. – Мы заставим его передумать!
Он отвернулся от капитана, стоявшего в средней части шхуны, и побежал назад к рулю.
– Сойти вниз! – завопил Клатас, все так же припавший к штурвалу.
– Вы не сможете уйти от этого корабля, – понизив голос, сказал Вельстил.
Рулевой, не сводя взгляда с дуги, которую вычерчивала шхуна, метко сплюнул ему под ноги:
– Что ты про него знать?
– Я знаю, что это эльфийское судно, – ответил Вельстил, подступая ближе. – И я видел, кого ваш капитан держит под замком в своей каюте. Эльфы не перестанут преследовать вас… и женщин, которых вы захватили. Этот корабль быстрее вашей шхуны, и ваш единственный шанс – повернуть назад и драться.
Клатас помотал головой, но ничего не ответил. Ясно было, что он, как и капитан, боится погони. Рулевой выпалил длинную фразу, из которой Вельстил не понял ни слова, но стремительно развернулся, услышав топот.
К нему бежал капитан с массивной короткой саблей в руке. Чейн выхватил свой меч.
– Скажи ему, что он должен повернуть назад и драться! – крикнул Вельстил рулевому.
Другой матрос схватился за штурвал, который выпустил Клатас, продолжавший все так же громко что‑то кричать капитану. Тот замедлил бег, прислушиваясь, затем окинул взглядом Вельстила и отрывисто бросил несколько ответных слов.
– Если это боевой корабль, мы не смочь драться, – пояснил Клатас Вельстилу. – Их судно будет скорый… даже когда подбитый и без паруса. Что‑то под вода может пробить наш корпус, потопить нас.
Эльфийский боевой корабль? Вельстил никогда о таком не слышал, да и «что‑то», которое из‑под воды топит своих врагов, показалось ему полной чушью.
– Зарядите баллисты горящими стрелами, – бросил он. – Подожгите им паруса, и команда покинет корабль. Вам только нужно переменить курс. Если мы нападем, то сумеем застать их врасплох.
Клатас перевел взволнованный взгляд на капитана. То, что он хотя бы пытается убедить его прислушаться к чужеземцу, могло означать лишь одно: рулевой опасается, что им не уйти от погони. Капитан в ответ что‑то прорычал, схватил Клатаса за волосы и отшвырнул прочь.
– Он говорит, мы убегать, – перевел Клатас, – Даже при полная луна мы, может, суметь оторваться в темнота.
Убеждение не сработало. Не сводя взгляда с рулевого, Вельстил по‑белашкийски ровным голосом сказал Чейну:
– Убей капитана… и покажи им, кто ты такой.
Капитан вопросительно рыкнул, шагнув к низкорослому Клатасу.
В тот же миг Чейн сделал выпад.
Застигнутый врасплох, капитан попытался отразить его удар, но длинный меч Чейна уже проткнул сбоку его кожаный доспех. Все же короткая сабля капитана лязгнула о стальной клинок Чейна. От удара длинный меч дрогнул и провернулся в боку капитана. Тот, разом обмякнув, упал на колени.
На этом стычка должна была бы и закончиться, но Клатас потянулся к абордажной сабле. Прежде чем он успел обнажить оружие, Вельстил выхватил свой меч и схватил рулевого за горло. И услышал, как Чейн сипло зашипел, точь‑в‑точь разъяренная змея. Капитан стиснул могучими пальцами клинок Чейна, вонзившийся в его бок.
Матрос, стоявший у штурвала, бросил свой пост и кинулся к ним.
– Только шевельнись, и сдохнешь! – прорычал Вельстил Клатасу и взмахнул мечом.
Острие клинка чиркнуло наискось по торсу подбежавшего илладонца и рассекло ему щеку. Матрос отдернулся и, пронзительно завопив, повалился на палубу.
Чейн открыл рот, оскалив острые клыки.
Капитан попытался вновь поднять меч. По клинку Чейна, который засел в боку у илладонца, текла кровь – то ли из раны, то ли из пальцев свободной руки, вцепившихся в стальное лезвие. Чейн поднял ногу, обутую в сапог.
И со всей силы наступил на руку капитана – у самого запястья.
Острие длинного меча срезало пальцы капитана. Гортанно вскрикнув, илладонец выронил меч.
Клатас, схваченный Вельстилом за горло, дернулся.
– Скажи своим людям, чтобы не вмешивались! – крикнул Вельстил и, бросив меч, схватил рулевого за волосы. – Сейчас же скажи… не то я оставлю тебя напоследок!
Чейн с силой сомкнул челюсти на горле капитана. И дернул головой, словно дикий пес, разрывающий зубами добычу. Темная кровь выплеснулась на палубу, забрызгала лицо и грудь Клатаса.
Снизу, из недр корабля, донеслись безумные голодные вопли.
Чейн уронил обмякшее тело капитана в лужу красной крови, расползавшуюся по палубе. Выплюнул ошметки вырванной зубами плоти и обратил горящий взгляд на приближавшихся матросов.
Вельстил сосредоточился мыслями на своих диких слугах, оставленных в трюме.
– Ко мне! – крикнул он. – Идите ко мне!
Стены трюма задрожали от ликующих воплей, а Клатас принялся выкрикивать приказы своим матросам.

* * *

Винн заметила в море пятнышко света, когда эльф‑кормчий громко позвал хкомаса. Чужой корабль, однако, она так и не разглядела. К тому времени, когда прибежал хкомас, свет уже исчез. Он искоса поглядел на Винн, которая стояла на палубе в одной только рубахе и старом плаще – и без сопровождения Оши либо Сгэйля, – и остановился под кормовой надстройкой.
– Я потерял его из виду! – крикнул сверху кормчий и передал штурвал стоявшему рядом матросу. Затем он спустился на палубу и ткнул пальцем в темноту. – Он был вон там, впереди.
Малец начал рычать.
– Что это такое? – спросила Винн.
Пес только фыркнул и глухо заворчал.
– Ступай в каюту! – прикрикнул на нее хкомас.
– Не пойду! Погляди только на него. – Винн жестом указала на Мальца. – Что‑то неладно.
– Винн! Где ты?
Из‑под бака вынырнул Оша, запахнув на груди серо‑зеленый плащ, чтобы защититься от ветра.
– Здесь! – откликнулась девушка и снова повернулась к Мальцу. – Скажи мне, что ты видишь!
Пес зарычал громче и басовитее, но так и не отвел взгляда от моря.
Кормчий ухватил Винн за ворот плаща:
– Делай, что приказано!
Оша, добежавший до Винн, перехватил его руку. Затем он медленно покачал головой, и кормчий наконец разжал пальцы.
– Что случилось? – спросил Оша.
– Впереди неизвестный корабль, – пояснила Винн, – и Мальца он чем‑то тревожит.
Оша перегнулся через фальшборт, глядя туда же, куда уставился Малец:
– Я ничего не вижу.
– Он исчез в темноте, но он наверняка там.
– Судно по курсу! – крикнул кто‑то с фок‑мачты. – Это люди, они поворачивают от берега в море.
– Люди? – переспросил хкомас.
– Может, это тот самый корабль? – спросил кормчий.
– Илладонцы! – закричали сверху. – Это илладонцы!
Оша глянул вверх, на лице его отразилось недоумение.
– Вы ищете какой‑то корабль? – требовательно спросил он.
– Во время последней стоянки мы слышали, что на одно селение ниже по берегу напали пираты, – ответил хкомас. Кормчий бегом бросился к кормовой надстройке, а хкомас закричал: – Свистать всех наверх! Ставить все паруса! Скажите Алькасге, чтобы разбудил корабль!
Услышав незнакомое имя, Винн повернулась к Оше:
– Кто такой этот Алькасге… «Замыкающий Камень»… и зачем ему надо будить корабль?
– Это хкеда нашего судна, – торопливо пояснил Оша. – Корабль продолжает плыть, даже когда спит, но сейчас хкомас хочет прибавить скорости. Тебе лучше спуститься в каюту.
– Малец, пойдем! – позвала Винн.
Пес не шелохнулся. Винн схватила его за плечи, и Малец, не оборачиваясь, зарычал на нее.

* * *

Крышка люка, расколовшись на куски, вылетела наружу, и на палубу вырвались монахи‑вампиры.
Чейн понимал, что угодил в западню.
Там, позади, в темноте, чужой корабль, и на нем – Винн.
До сих пор он исполнял все приказы Вельстила. Откажись он расправиться с капитаном, илладонцы одолели бы Вельстила, а Чейн остался бы один среди пиратской шайки и своры диких вампиров, лишенных хозяина. К тому же, убивая капитана илладонцев, он испытал прилив острого наслаждения.
Он пытался собраться с мыслями, а матросы, рассыпавшиеся по палубе, хватались за оружие, готовясь отбиваться от монахов. Вельстил все так и держал за горло рулевого, но его лицо…
Бесцветные глаза Вельстила ярко горели на мертвенно‑белом лице. Губы приоткрылись, обнажив удлиняющиеся клыки.
Чейн никогда прежде не видел, чтобы Вельстил так открыто проявлял свою вампирскую натуру. Вероятно, его спутник далеко зашел в своем безумии и окончательно лишился своего аристократического лоска. Это зрелище так подействовало на самого Чейна, что его охватило страстное желание растерзать еще чью‑нибудь теплую живую плоть. А за спиной у него кто‑то беспрерывно скулил.
Чейн резко обернулся, через плечо окинул яростным взглядом палубу.
Матрос, которого ударил мечом Вельстил, катался по палубе, зажимая руками лицо; между пальцев у него текла кровь. Чейн выдернул свой меч из капитанского трупа и воткнул его раненому в сердце. Матрос тотчас затих и обмяк.
Половина команды уже пришла в себя после пережитого ужаса и с саблями в руках угрожающе подступала к монахам. Дикие обходили матросов стороной, торопясь собраться вокруг Вельстила.
Забел, жадно принюхиваясь, поглядела на Чейна, а затем ее взгляд упал на лужу крови, расплывшуюся вокруг мертвого капитана. Чейн привалился спиной к фальшборту.
Сумеет ли Вельстил удержать в подчинении своих слуг, когда вокруг столько живых людей?

* * *

– Прикажи своим людям вернуться на ванты! – прошипел Вельстил на ухо Клатасу. – Поверни корабль… не то будешь высосан досуха еще прежде, чем свалишься замертво на палубу!
– Они не захотеть! – прохрипел рулевой. – Они не погнаться за эльфийский корабль!
– Оглядись! Кого они боятся больше… эльфов или нас?
Вельстил ощущал под пальцами биение пульса, слышал, как оно мерным грохотом отдается в его ушах. От голода, порожденного этим звуком, Вельстила замутило – он хотел крови.
Дикие вампиры шипели, жадно принюхиваясь, и илладонцы держались от них на почтительном расстоянии, но при этом не выпускали из рук сабли, и лица у них окаменели от страха. Клатас наконец что‑то прокричал матросам.
Двое замотали головами, а еще один побелел как смерть.
Вельстил швырнул рулевого на штурвал.
Клатас сумел устоять, вцепившись в рукоятки рулевого колеса, но в ужасе покосился вниз, на труп капитана. Он опять закричал на матросов, но ни один из них не тронулся с места.
Вельстилу нужны были самое меньшее шесть, а скорее всего, десять илладонцев, чтобы управляться с баллистами и после поворота хотя бы удерживать шхуну на курсе.
– Кормитесь! – прорычал он.
Пятеро диких, ликующе завопив, разом бросились на матросов. Илладонцы бросились врассыпную, и только двое не поддались общей панике.
Вельстил подобрал свой меч.
– Поверни на север и иди вдоль берега… пока еще не лишился всей команды.
Клатас навалился всем весом на штурвал и с натугой его провернул.
– Ты убрать свои твари!
Шхуна резко накренилась. Вельстил ухватился за леер и окинул взглядом то, что творилось на палубе.
Двое матросов, которые не обратились в бегство, были уже мертвы, погребены под грудой рычащих, неистово рвущих плоть монахов. Пиршество их прервалось, когда палуба накренилась и мертвые тела заскользили к борту. Дикие обезумели, ринулись следом, состязаясь в праве первым нагнать добычу.
Вельстил сосчитал тех матросов, которые оставались на виду. Четверых или пятерых не было видно вовсе – скорее всего, где‑то спрятались, – а прочие, спасаясь, забрались на мачты.
– Прекратить! – гаркнул Вельстил по‑стравински.
Судно выровнялось и взяло курс на север. Вельстил прошелся между съежившимися на палубе монахами. Как обычно, последним оторвался от изувеченных трупов курчавый монах. Мускулы на его руках и шее вздулись от напряжения, и он все еще цеплялся за палубу, пытаясь дотянуться до растерзанного матроса.
Вельстил запрокинул голову, поглядел на цеплявшихся за снасти матросов. Клатас заорал на них, и они ринулись по местам.
Все происшедшее заняло считаные минуты, и Вельстил наконец вспомнил о своем спутнике. Он повернулся к Чейну, стоявшему у фальшборта.
– Ступай на нос и спустись в капитанскую каюту, – велел Вельстил, – но вначале обыщи труп капитана и возьми ключи. В стене каюты, позади стола, найдешь движущуюся панель. Отодвинь ее и приведи мне тех, кого обнаружишь в потайной нише за стеной.
Глаза Чейна сузились, но он молча обшарил мертвого капитана. Затем, держа в руках связку негромко звякнувших ключей, бесшумно направился к носу шхуны.
С мачты донесся чей‑то крик, и Клатас вытянул шею, напряженно всматриваясь в темноту.
– Что там? – спросил Вельстил.
– Эльфийский корабль… идти быстро… они видеть нас!
Вельстил бросил взгляд вперед:
– Отправь матросов к баллистам. Живо!

* * *

Лисил проснулся оттого, что Магьер, лежавшая рядом, заметалась во сне. Она перекатилась к самому краю койки, и Лисил попытался удержать ее, но безуспешно – Магьер соскользнула на пол.
– Магьер!
Он приподнялся на локте, силясь стряхнуть остатки сна. Каюту озарял неяркий свет.
Магьер на четвереньках припала к полу. В ее растрепанных волосах, черными прядями свисавших на лицо, мерцали янтарные искорки, и она тяжело дышала.
Может, ей опять снился сон? И снова кошмарный?
– Что случилось? – спросил полуэльф.
Он наугад протянул руку, пытаясь нашарить фонарь или что там еще забыла погасить Винн, но так ничего и не обнаружил.
– Лисил… – хрипло прошептала Магьер и приподняла голову.
Застонав от досады, Лисил сел на койке и понял, что свет исходит вовсе не от забытого фонаря.
В изголовье лежал топазовый амулет, который когда‑то дала ему Магьер. Амулет светился.
Полуэльф резко втянул в себя воздух и глянул на Магьер.
Янтарно‑желтый свет выхватил из мрака бледное лицо Магьер, наискось перечеркнутое черными прядями волос. Глаза у нее были совершенно черные… чернее, чем глубокие тени, которые залегли в углах каюты.
Сверху, откуда‑то с палубы, донесся душераздирающий вой.
– Малец?.. – вскрикнул Лисил. Мальца в каюте не было… и Винн тоже. – А, боги мои дохлые!
Магьер стремительно вскочила, схватила саблю и настежь распахнула дверь каюты.
– Куда их занесло?! – прорычал Лисил, – И откуда здесь, на корабле, мог взяться вампир?!
Ничего не ответив, Магьер опрометью выскочила из каюты. Лисил сгреб топазовый амулет, поспешно надел его на шею. Затем он схватил один из изогнутых клинков, но, поскольку пристегивать его к руке было некогда, он попросту отшвырнул ременные ножны и сломя голову бросился в коридор.
Магьер он нагнал в ту самую минуту, когда она ударом распахнула крышку люка. Засов разлетелся на куски, Магьер и Лисил выскочили на палубу, на которой метались матросы. Несколько эльфов натягивали тетиву на длинные луки и забрасывали на плечо колчаны. Признаков боя, однако, Лисил не увидел.
– Винн! – гаркнул он во все горло и, прежде чем эхо его вопля затихло, увидел девушку.
Винн, а за ней по пятам и Оша бежали к нему, огибая грузовую решетку. Винн резко затормозила возле носового люка со стороны берега.
– Лисил, Магьер, я как раз за вами! – Она круто развернулась, указывая вперед, в темноту. – Вампир… там, впереди, чужой корабль… Малец учуял вампира и побежал на ют!
Магьер, прыгнув на край грузовой решетки, промчалась мимо Винн, и тут же Лисил услышал, как Малец опять душераздирающе завыл. Вой разнесся над всей палубой, и кое‑кто из команды опасливо покосился в сторону носа.
Полуэльф бросился было за Магьер, но остановился, увидев, что из другого носового люка выбрался Сгэйль. На ходу он торопливо натягивал рубаху. Завывания Мальца перекрыл зычный крик хкомаса, и матросы дружно бросились исполнять приказ. Сгэйль пробирался через эту сумятицу, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться к выкрикам на эльфийском языке. Добежав до Оши, он схватил Лисила за плечо.
– Нам придется сделать большой разворот, – проговорил он. – Хкомас направит судно мористее, чтобы обойти чужой корабль. Будьте готовы помочь, если понадобится.
– Нет, – быстро сказала Винн. – Тот корабль повернул в открытое море. Мы сближаемся с ним и скоро будем в пределах видимости.
– Что?! – воскликнул Сгэйль в неприкрытом изумлении. – Если корабль илладонский – это просто глупость! Мы не военное судно.
Завывания Мальца затихли, и Лисил, отступив на шаг, вгляделся в бак. Пес так и стоял на задних лапах, навалившись на фальшборт, а рядом с ним была Магьер.
– Покажи! – прорычала она.
Шум, царивший на палубе, почти заглушил ее голос.
Малец вытянул морду. Магьер, нагнувшись над ним, вгляделась в ту сторону, куда смотрел пес.
– Что это? – прошептал Сгэйль.
Лисил недоуменно глянул на него и обнаружил, что оба анмаглахка во все глаза уставились на него. Нет, скорее, на его грудь. Полуэльф опустил взгляд и увидел янтарно‑желтое сияние амулета.
– Эту штуку мне дала Магьер, – ответил он, досадуя, что его отвлекли. – Она светится, когда рядом вампир.
– Вот почему воет Малец! – горячо добавила Винн. – Он рвется охотиться, потому что чует вампира. И этот вампир там, на чужом корабле!
Сгэйль резко выдохнул, явно потрясенный ее словами.
Из кормового люка, громко топая, выбрались четверо матросов. Двое из них несли высокий, крепко сколоченный станок, другие двое волокли нечто длинное и увесистое, завернутое в парусину. Эльфы рысцой пробежали вдоль фальшборта и поднялись на ют.
Первая пара установила станок на юте со стороны моря, а вторая водрузила на него свою увесистую ношу. Когда они сдернули парусину, первые двое матросов подняли широкий стальной лук и закрепили его на станине баллисты.
Еще двое матросов пробежали мимо Лисила, направляясь к носовой надстройке, точнее, той ее стороне, которая была обращена к берегу.
– А хкомас, похоже, основательно подготовился к этому плаванию, – пробормотал Сгэйль, искоса глянув на Ошу. – В комнате‑«сердце» есть еще и «пловцы».
Длинное лицо Оши вытянулось еще больше, и он оглянулся на корму.
Прежде чем Лисил успел спросить, что это значит, оба анмаглахка целеустремленно направились к лестнице бака. Полуэльф крепко стиснул ладошку Винн и двинулся вслед за ними, увлекая девушку за собой.
Магьер и Малец все так же стояли на носу, напряженно вглядываясь в море. Малец больше не выл, зато беспокойно ерзал на месте, а глаза Магьер так налились чернотой, что сложно было понять, глядит ли она на что‑то конкретное. Впрочем, когда Лисил посмотрел вперед, он сразу увидел чужой корабль.
По его прикидкам, чужаки были пока что на приличном расстоянии от них, но в лунном свете были отчетливо видны их квадратные паруса. Судно шло курсом, широко огибавшим эльфийский корабль со стороны моря, и вдруг резко повернуло.
Тонкие пальцы Винн крепко стиснули ладонь Лисила.
– Они идут прямо на нас!

* * *

Ухватившись за цепи, Чейн вытащил связанных эльфиек на палубу. Та, что постарше, была ростом никак не меньше его самого, хотя такая же стройная и хрупкая с виду, как ее молодая товарка. Женщины нисколько не сопротивлялись, когда Чейн выволок их из потайного алькова, но разом отпрянули, едва выглянув на темную палубу.
Даже в темноте были хорошо видны маячившие на палубе дикие вампиры. Растерзанные трупы двоих матросов уже исчезли, но курчавый монах жадно вылизывал кровь, засыхавшую на досках палубы. Юная эльфийка что‑то сказала своей старшей товарке, и в ее дрожащем голосе прозвучал страх.
Снедавшая Чейна тревога за Винн усилилась.
Матросы под неусыпным взором голодных вампиров усердно готовили к бою баллисты. Сдернув парусину, они с помощью рычагов на массивной станине оттягивали назад канатные тяжи. Затем баллисту повернули на высокой стойке, укрепленной на палубе, и нацелили вперед по ходу судна. И под конец зарядили ее дротиками длиной чуть не в рост Чейна. Их длинные стальные наконечники были обмотаны промасленным тряпьем.
Еще двое матросов, выбравшиеся из трюма, несли ведра с раскаленными докрасна углями.
– Держать угли прикрытыми, пока мы не будем готовы стрелять! – крикнул Вельстил, и Клатас по‑илладонски повторил его приказ команде.
Вельстил быстрым шагом двинулся по палубе, лавируя между матросами и по‑звериному припавшими к доскам монахами. И выдернул у Чейна цепь, которой были скованы руки старшей эльфийки.
– Веди вторую! – властно бросил он и зашагал дальше.
– Это слишком рискованно! – просипел Чейн, не двинувшись с места и удержав свою пленницу. – Что, если загоревшийся парус свалится на Винн или твою драгоценную Магьер?
Вельстил, словно и не слыша его, подтолкнул пленную эльфийку к носу шхуны. И, повернувшись, крикнул рулевому:
– Когда мы сможем стрелять?
Чейн тоже обернулся.
Труп капитана исчез, – вероятно, его выбросили за борт, а Клатас крепко сжимал штурвальное колесо руками. Лицо его точно окаменело и белизной не уступало побелевшим от напряжения костяшкам пальцев.
– Когда быть ближе! – откликнулся он. – Мы сначала стрелять сбоку по палуба. Пускай эльфы пугаться и бегать. Это их отвлечь и замедлить.
– Нет! – взревел Чейн. – Вы же так можете убить… кого‑нибудь!
И опять Вельстил, равно как и Клатас, словно не услышал его. Волоча за собой пленную эльфийку, Чейн ринулся вслед за ним.
Вельстил снял со своей пленницы ножные кандалы и обмотал концом веревки ее лодыжки. Тут она начала вырываться и вырывалась до тех пор, пока Вельстил не схватил ее за горло. Потом он грубо отшвырнул от себя пленницу, и ее обмякшее тело перевалилось через борт. Юная эльфийка, которую держал Чейн, в ужасе вскрикнула.
– Что ты творишь? – прорычал Чейн.
Веревка, которую Вельстил держал обеими руками, туго натянулась, и Чейн выглянул за борт. Старшая пленница болталась вниз головой, почти доставая до темной воды, струями обтекавшей корпус шхуны.
– Держи веревку! – властно рявкнул Вельстил. – Живо!
Чейн свободной рукой перехватил у него веревку, и тогда Вельстил, стремительно развернувшись, ударил молодую эльфийку по виску.
Она упала, и Чейн выпустил ее цепь, чтобы ухватить веревку обеими руками. Эльфийка осела на палубу, глаза ее закатились. Ломая голову, что же этакое задумал Вельстил, Чейн привязал конец веревки к поручню. Вельстил схватил болтавшийся на крюке фонарь и сунул его Чейну.
– По моему слову откроешь фонарь и подвесишь на борту, чтобы он хорошенько осветил эту женщину. Нам нужно вызвать у эльфов замешательство – это сыграет нам на руку. Как только я прикажу – перережешь веревку.
Чейн вдруг понял, в чем состоит замысел Вельстила, но, поскольку он все так же тревожился за Винн, легче ему от этого не стало.
– Следи за штурвалом, – приказал Вельстил и закрыл глаза.
Скрестив ноги, он медленно опустился на палубу и накрыл левой рукой правую, придавив кольцо, которое носил на среднем пальце правой руки. И негромко затянул размеренный речитатив.
Чейн пригнулся, укрывшись за фальшбортом. В душе его царила безнадежность.

* * *

Вельстил сосредоточил свою волю на кольце.
Судя по словам Клатаса, для того, чтобы дротики баллист попали в цель, им придется подойти к эльфийскому кораблю вплотную. Это означало, что сам Вельстил и его спутники окажутся совсем рядом с Мальцом и Магьер. На илладонском судне столько вампиров, что обостренное чутье этой парочки мгновенно засечет их присутствие.
Сила кольца скрывала Вельстила и тех, к кому он «прикасался», от сторонних наблюдателей – если только они пользовались не обычным зрением, – но теперь ему нужно нечто большее. Однажды Вельстил уже расширил пределы воздействия кольца, чтобы обмануть чародейское зрение Убада. Теперь же ему предстоит как можно дольше скрывать от Магьер и Мальца, что на борту этой шхуны находятся вампиры.
Он завел негромкий напев и ощутил, как сфера воздействия кольца, пронзив болью его плоть, начинает расти, расти… и постепенно накрывает собою весь илладонский корабль.

* * *

Чейн ощутил странное мимолетное покалывание, словно кожа у него на миг онемела.
Он понятия не имел, что именно делает Вельстил. Мысли его были заняты другим – как вывернуться из этой ситуации, чтобы не подвергнуть опасности Винн. Если рулевой прикажет обстреливать палубу, Винн могут убить… если только капитан эльфийского корабля еще раньше не велел всем пассажирам спуститься в трюм. Но и там, когда корабль загорится, Винн может оказаться в смертельной ловушке.
Вельстил сидел, закрыв глаза и сцепив руки, негромко и монотонно напевал, не разжимая губ, – и в смятенном сознании Чейна вдруг возникла холодная трезвая мысль.
Все, что ему сейчас нужно сделать, – выхватить меч и снести Вельстилу голову. Потом дикие вампиры, лишившись узды, набросятся на илладонцев, а он, Чейн, в суматохе прыгнет за борт и…
Но что, если кто‑то из матросов ухитрится выжить? Что, если эльфы, увидев, что на веревке, привязанной к фальшборту, висит их соплеменница, нападут на шхуну? Что, если дикие от огня и выстрелов в панике разбегутся, а илладонцы примутся отражать атаку эльфов?
В любом случае Винн по‑прежнему будет угрожать опасность.
Вельстилу нужно, чтобы Магьер осталась в живых, чтобы она высадилась на сушу, а это значит, что Вельстил даст время покинуть эльфийский корабль всем, кто находится на борту… в том числе и Винн.
Юная эльфийка, лежавшаяся на палубе почти без чувств, едва слышно застонала.
Чейн не шелохнулся, готовый по приказу Вельстила открыть створки фонаря.

* * *

Магьер не сводила взгляда с приближавшегося судна. Паруса, залитые лунным светом, в ее ночном видении горели ярким холодным огнем. Судно шло прямо на нее, но все же недостаточно быстро – и голод, разгоравшийся внутри Магьер, уже поднимался жаркой волной к горлу.
Кто‑то закричал по‑эльфийски, и среди непонятных слов Магьер различила полное, эльфийское имя Сгэйля.
– Хкомас велит нам спуститься в трюм, – сказал анмаглахк. – Не думаю, что это разумно, но с бака нам лучше уйти, чтобы не путаться под ногами у экипажа.
Магьер оглянулась и увидела, что хкомас стоит у подножия лестницы, ведущей на ют. Взгляды их встретились, и пожилой эльф замер, пристально вгляделся в нее и с подозрением наклонил голову к плечу.
– Магьер… – начал было Лисил, но осекся.
Сгэйль обреченно вздохнул.
Сознание Магьер захлестнули видения: вот она стоит с саблей в руке, и у ног ее валяются обезглавленные трупы, и черная кровь стекает с ее клинка.
Ей случалось испытывать такое и раньше, но никогда еще так явственно и сильно. Кто бы там ни плыл на чужом судне, его приближение целиком поглотило Магьер и едва не разрушило ее самообладание. И все‑таки жгучее желание охотиться было для нее куда предпочтительнее, чем мучительная тяга к неведомой цели на юге.
Магьер могла бы и глазом не моргнув перерезать всех, кто плыл на чужом судне. Как же ей этого хочется, как же ей это сейчас нужно – расслабиться, разрядиться, сбросить напряжение… Ногти ее начали твердеть, заныли клыки, удлиняясь и упираясь изнутри в крепко сжатые зубы. Магьер постаралась подавить этот бунт дампирской натуры, загнать его глубже и не выпускать наружу, пока не настанет ее время…
И вдруг голод, пожиравший ее изнутри, исчез.
Магьер пошатнулась.
Малец завертелся как безумный и жалобно заскулил.
– Что такое? – рявкнул Лисил.
Неяркое свечение, окружавшее Магьер, погасло, и она поглядела на топазовый амулет, который висел на груди Лисила.
Камень был темен и безжизнен.
Магьер вновь обернулась к приближавшемуся судну, и нечто внутри ее скорчилось и завыло, тоскуя по неутоленному голоду.
Царапая фальшборт когтями передних лап, Малец подался вперед, чтобы еще пристальнее разглядеть чужое судно. Только что он чувствовал впереди вампиров – это было так же верно, как то, что солнце заходит на западе.
Куда же они пропали?
Корабль подходил все ближе, а между тем Малец уже не чуял на нем никакой нежити. Это невозможно! Он не мог ошибиться!
Однако точно такой же казус уже приключался с ним однажды, на улицах ночного Веньеца. Тогда Малец вместе с Магьер и Лисилом преследовал вампира, и вдруг его добыча испарилась бесследно, точно так же, как сейчас.
От бессильного бешенства Малец зарычал, а Магьер с силой ударила обеими руками по поручню.
– Нет! – прошептала она, и в этом шепоте была неподдельная мука. – Нет… нет… нет!
Малец проник в ее мысли и тотчас увидел картины охоты – картины, дышавшие острой, почти животной страстью. С мачты донесся крик эльфийского матроса:
– Он опять меняет курс!
Впереди, отразившись в море, вспыхнул яркий свет.
Малец выскользнул из сознания Магьер и в этот миг увидел приближавшийся корабль. Судя по курсу, он должен был пройти бортом к борту мористее эльфийского судна. Свет исходил из яркой точки на носу чужого корабля.
– Это еще что? – спросил вдруг Лисил, тыча пальцем поверх поручня.
Малец присмотрелся… и увидел.
Свет открытого фонаря падал на эльфийку, которая болталась вниз головой за ближним бортом чужака. Она висела на веревке, обмотанной вокруг лодыжек, и ее длинные волосы полоскались в воде. Половина эльфийской команды бросилась к борту со стороны моря, мимо которого проходило чужое судно.
– Право руля! – гаркнул хкомас. – Не дайте им зайти нам в корму!
Малец сорвался с места, обежал баллисту, обращенную к морю, и замер на лестнице бака. Внизу, на палубе, несколько эльфов уже разворачивали канат с абордажными крюками. Мимо пса пробежала Магьер, спрыгнула на палубу, стараясь ни на миг не выпускать из виду проходящее мимо борта судно. Сгэйль метнулся было за ней, но Лисил схватил его за руку:
– Стой! Это же ловушка! Они хотят раздразнить вас!
Корабли сошлись уже так близко, что слышно было, как на борту чужака выкрикивают команды матросам. Сгэйль выдернул руку из цепких пальцев Лисила.
– Там наша соплеменница! – прокричал он. – Мы своих не бросаем!
Все чувства Мальца вдруг резко обострились, как будто он со всех сторон был окружен вампирами.
Голоса, крики, звучавшие вокруг, стали глуше. Пес внутренне содрогнулся, охваченный неистовой жаждой охотиться. Прежде чем он сумел определить, что именно пробудило сызнова эту жажду, веревка, на которой была подвешена пленная женщина, оборвалась.
Пленница рухнула в море, и волны скрыли ее с головой.
Малец едва расслышал отчаянный крик Сгэйля.
С илладонского судна взлетели в темноту снопы. Они летели по восходящей дуге, явно нацеленные в паруса эльфийского корабля. Магьер, бесцеремонно расталкивая эльфов, опрометью бросилась к фальшборту.
В миг, когда первый пылающий дротик ударил в корабль, Мальца охватила паника.
Все, что он сейчас мог сделать, – взвыть, бросаясь на поиски своих подопечных и любого средства, которое поможет их спасти.

ГЛАВА 11

Магьер бросилась к фальшборту. Волна ярости захлестнула ее, обжигая горло. Она едва заметила, как пленная эльфийка упала в воду; все ее чувства были поглощены одним – близостью вампиров. Где‑то позади раздался отчаянный крик, и рядом с ней возник Сгэйль.
Надо прыгнуть в воду, поплыть… все, что угодно, лишь бы добраться до того судна. Надо охотиться… охотиться!
Беспорядочную сумятицу звуков перекрыл вой Мальца, и с илладонского судна взлетел в ночное небо сноп огня.
От этого ярость Магьер вспыхнула еще жарче, и женщина не задумываясь перекинула ногу через фальшборт.
Кто‑то вцепился в ее штанину, дернул изо всей силы. Нога, которой Магьер упиралась в палубу, заскользила, и женщина с размаху грянулась навзничь. Она тут же рывком перекатилась на бок и увидела, что Малец, прижав уши, заслоняет ей путь к борту. Сгэйль с непроницаемым видом глянул на нее сверху вниз. Что‑то закричали по‑эльфийски, и он поднял голову, глядя куда‑то вверх.
Голос кричавшего был Магьер смутно знаком. Оша?..
На долю секунды Сгэйль встретился взглядом с Магьер, а затем перемахнул через борт и исчез из виду. Магьер рванулась было последовать за ним, добраться до того корабля…
И Малец, рыча и клацая зубами, бросился на нее. Он такой же, как она, он охотник – и все же обратился против нее? Магьер зарычала в ответ.
Небо над головой полыхнуло огнем и светом.
Магьер дернулась, вскинула голову, ладонью прикрывая заслезившиеся глаза. Сверху вниз по дуге, оставляя за собой пылающий след, проскользил длинный металлический дротик с горящим наконечником и пал острием вниз на палубу. Палуба содрогнулась от сокрушительного удара, и Магьер, потеряв равновесие, упала на одно колено. Наконечник дротика брызнул каплями огня, и слепяще‑желтый свет обжег Магьер глаза. Она бросилась ничком на палубу, откатилась подальше к корме, но, когда вскочила, гнев, бушевавший в ней, рассеялся.
Малец опрометью рванул в другом направлении – к носу. На бегу он увертывался от капель горящего масла, падавших на палубу, словно огненный дождь.
«Малец!» – попыталась пронзительно вскрикнуть Магьер, но удлинившиеся клыки помешали ей внятно выговорить его кличку.
Пес свернул к борту, обращенному к берегу, но на палубе уже разгорался огонь, и Магьер не могла наверняка сказать, обжегся Малец или нет. Она сделала вдох и закашлялась – легкие наполнил дым.
Что происходит? Где Лисил и Винн?
Перекрывая шум и гам, зычно закричал хкомас. Магьер вскинула голову, услышав грохот носовой баллисты. Вокруг многоголосо запели тетивы, и в сторону илладонского судна полетели стрелы.

* * *

Ухватившись за фальшборт, Вельстил поднялся на ноги. Расширение сферы воздействия «кольца пустоты» изнурило его и отняло почти все силы. Он едва продержался до той минуты, когда шхуна подошла достаточно близко к эльфийскому кораблю. С первым залпом горящих дротиков его сосредоточение лопнуло как мыльный пузырь, однако теперь это было уже не важно.
У Магьер есть чем заняться и кроме того, чтобы вынюхивать вампиров.
Два горящих дротика вспороли переливчатую ткань эльфийских парусов, и тотчас же заполыхал огонь. Третий дротик пролетел над кораблем, и его свет канул в море. Четвертый воткнулся в борт на ватерлинии, зашипел, погас, но так и остался торчать в корпусе корабля.
Вельстила охватили сомнения.
Неужели он зашел слишком далеко? Неужели подверг Магьер слишком большой опасности… или все‑таки она сумеет покинуть корабль и добраться до берега?
На эльфийском корабле раздался грохот.
Вельстил увидел, что к илладонской шхуне летят по дуге два массивных дротика с длинными наконечниками. Он бросился бежать по палубе, но успел добраться только до середины судна, когда первый дротик достиг цели – и раздался пронзительный крик Клатаса.
Дротик, пущенный из баллисты, пронзил насквозь штурвальное колесо, и обломки дерева засыпали рулевого с головой. Вельстил резко затормозил и оглянулся на нос шхуны.
Юная эльфийка пыталась приподняться, безмолвно озираясь по сторонам. Матросы, побросав свои места, разбежалась в поисках укрытия. Двое перепрыгнули через фальшборт со стороны моря и исчезли из виду. И тут Чейн, пробежав мимо Вельстила, бросился к корме.
Что еще задумал этот болван?
Чейн был уже почти у самой кормы, когда достиг цели второй дротик. Он разнес фальшборт в двух шагах позади Чейна. Тот зашатался и упал, проехавшись по палубе между обломками дерева. Дикие вампиры впали в буйство, заметались, испуская пронзительные вопли.
Только двое илладонцев сохранили хладнокровие и сделали еще один выстрел из баллисты со стороны берега. Вновь прочертил темноту сноп огня, нацеленный на эльфийский корабль. Затем матросы пригнулись и подняли стеклянные шары на длинных кожаных шнурах. Шары были наполнены маслом. Раньше Вельстил их не видел.
Илладонцы подожгли тряпичные фитили, а затем принялись раскручивать шары над головой, чтобы запустить их во вражеский корабль. Вельстил бросился к ним, уже нешуточно испугавшись за безопасность Магьер. Стычка разворачивалась совсем не так, как он замышлял вначале.
Добежать он не успел, и матросы швырнули свои стеклянные снаряды.
Вельстил смотрел, как огоньки фитилей взмыли в темноту и по дуге канули вниз. В этот миг палуба у него под ногами содрогнулась – это очередной эльфийский дротик воткнулся в корпус шхуны где‑то ниже фальшборта. Вокруг Вельстила дождем посыпались стрелы, и он нырнул под прикрытие фальшборта, а потому не успел увидеть, как взорвались стеклянные шары.
Со всех сторон неслись крики, топот, душераздирающие вопли – на шхуне воцарился хаос.
Забел торопливо, чуть ли не на четвереньках пробиралась к носу шхуны, и Вельстил схватил ее за руку.
– Собери остальных! – приказал он. – Бегите в трюм и заберите наши вещи. Живо!
В глазах Забел по‑прежнему стыл ужас, однако она покорно поползла к кормовому люку.
Им придется покинуть корабль… и Вельстил надеялся, что Магьер сумеет сделать то же самое.

* * *

Соленая вода сомкнулась над головой Сгэйля, и тотчас все его тело охватил леденящий холод. Извиваясь всем телом, он рванулся вверх. Он не был уверен, что поступил правильно.
Сгэйль дал обет защищать Лиишила и его спутников. Корабль горит, и его первая обязанность – позаботиться об их спасении. И все же когда Сгэйль увидел, как пленная эльфийка с головой ушла под воду, сердце его на миг перестало биться.
Он – анмаглахк, он поклялся беречь и защищать своих соплеменников. И не может допустить, чтобы эта женщина погибла.
Мощным рывком Сгэйль вынырнул на поверхность, жадно схватил ртом воздух, но перед его мысленным взором неотступно стояло лицо Магьер – каким он увидел его за миг до прыжка.
Черные, исполненные лютой безумной злобы глаза… та же самая тварь, что напала на его собратьев тогда, на прогалине Куиринейны. И хотя Сгэйль дал обет защиты, первым его, неосознанным движением было – убить эту тварь. Потом он увидел на дальней стороне палубы Винн и Лиишила – они метались, спасаясь от падавших сверху обрывков горящего паруса.
Оша бросился к ним, крича на бегу:
– Прыгай! Я о них позабочусь!
И Сгэйль прыгнул.
Волнение на море изрядно затрудняло поиски. Теперь от Сгэйля уже не зависело ничего. Ничего, кроме жизни той женщины, которую бросили в море на верную смерть. Он только надеялся, что у нее достало присутствия духа лечь плашмя на воду и продержаться на плаву до тех пор, пока он ее не найдет.

* * *

Винн глотнула воздуху – и закашлялась. Дым становился все гуще. То, что творилось вокруг, было настолько страшно, что рассудок отказывался его принимать. Винн осознавала только одно: горит корабль.
Живой корабль.
Кто‑то из эльфов пытался заливать пожар морской водой из ведер, но разлитое масло и обрывки горящих парусов прибавляли огню все новые силы.
А потом Сгэйль выпрыгнул за борт.
Винн лихорадочно огляделась. На дальней стороне палубы, за грузовой решеткой, стояла на коленях Магьер, но Мальца нигде видно не было. По палубе меж языков пламени метались матросы, а над головой грозно трещали и гудели горящие снасти.
И тут, перекрывая прочий шум, прозвучал отчаянный крик Лисила:
– Магьер! Выбирайся оттуда!
Он бросился к Магьер, и Винн увидела, что охваченная огнем фок‑мачта треснула посредине и начала крениться.
– Лисил, стой! – пронзительно крикнула она.
Полуэльф прыгнул к грузовой решетке. Разрывая своей тяжестью снасти и истерзанные паруса, мачта рухнула точно посредине палубы… и Лисил исчез из виду.
– Лисил! – срывая голос, закричала Винн.
Где‑то на палубе вдруг дважды грохнуло, как будто разбили стекло, – и вокруг упавшей мачты взвилась стена пламени. Горящее масло брызнуло фонтаном, разлетаясь во все стороны.
Винн завертелась, хлопая ладонью по тлеющим масляным пятнам на плаще. В этот миг она и увидела Ошу.
Он бежал вдоль борта со стороны берега, в руке у него блеснул стилет. Прежде чем Винн успела осознать, что происходит, Оша прыгнул к ней и ударил плечом в грудь. Винн задохнулась, а Оша обхватил ее одной рукой.
Хватая ртом воздух, она ощутила, как ее ноги оторвались от палубы. И увидела над спиной Оши, что от центра палубы к борту катится огненный столп – прямо на нее.
Мир перед глазами завертелся и опрокинулся. Винн ударилась спиной о палубу, проехалась по доскам под тяжестью навалившегося на нее Оши. Он перекатился, обвив ее руками и ногами, увлекая за собой, и так, вместе, они прокатились несколько шагов и остановились.
И огненный столп, легший набок, – рухнувшая фок‑мачта – врезался в фальшборт в том самом месте, где секунду назад были Оша и Винн.
Оша одним рывком поднялся на колени и взмахнул стилетом. Винн только и успела вздрогнуть, когда лезвие стилета рассекло сбоку ворот ее плаща. Оша сдернул с нее плащ, при этом едва не перевернув ее на живот, потом схватил за руку. Одним рывком он поднял Винн на ноги, и они лихорадочно огляделись.
Матросы давно уже оставили все попытки погасить пожар. Сквозь треск огня прорвался дикий визг – так могла завизжать угодившая в беду хищная кошка. Этот визг еще не успел затихнуть, когда Оша закричал:
– Лиишил!
Винн увидела Лисила – он замер, пригнувшись, на дальней стороне грузовой решетки, а вокруг него бесновался огонь. Магьер неистово била руками пламя, пытаясь дотянуться до него. Глаза ее заливала сплошная чернота, по лицу, искаженному рычанием, бежали слезы. Решетка вокруг Лисила горела слишком жарко, огонь охватил и бак, и палубу между решеткой и кормой. Даже дальний фальшборт был объят пламенем. Лисил пригнулся ниже и поворачивался из стороны в сторону, прикрывая ладонью лицо и глаза.
Винн метнулась к Магьер, надеясь хоть как‑то добраться до Лисила. И тут же ее ноги вновь оторвались от палубы.
Оша обхватил одной рукой ее талию и рывком оттащил ее назад.
– Поставь меня! – возмутилась Винн. – Лисил ничего не видит. Ему нужна помощь!
– Бит‑на!  – рявкнул Оша ей в лицо и толкнул в угол между ютом и фальшбортом.
Что значит – «нет»?! Винн извивалась, пытаясь вырваться. Что он имел в виду?
И опять в высоте полыхнул слепящий багрово‑желтый свет. Винн задохнулась, увидев, что на палубу медленно оседает горящий грот.
– Магьер, посмотри наверх! Отходи! – закричала она, давясь собственными словами.
В грузовой трюм! Живо! 
В сознание Винн ворвался голос Мальца.
Она увидела, что пес мчится от дальнего борта к баку… мчится прямо по фальшборту. На серебристой шерсти Мальца играли желтые и багровые блики огня.
Винн забилась в крепких руках Оши.
– Да пойдем же! В трюм… Малец сказал идти в трюм!
Оша ослабил хватку, мотая головой, и Винн схватила его за запястье, потащила за собой. Уже стоя над лестницей в трюм, она закричала что было сил:
– Магьер! Скорей! Малец сказал – спускаться в грузовой трюм!
Но Магьер то ли не расслышала ее, то ли не хотела никуда уходить. Грот, охваченный огнем, извивался на ветру как живой, как чудовищная тварь, готовая вот‑вот пасть на Магьер и стиснуть ее в огненных объятиях.

* * *

Визжа, как дикий зверь, Магьер тянулась сквозь огонь к Лисилу. Задымилась перчатка, и Магьер отдернула руку. Затем дала волю дампирскому голоду и зажмурилась, спасаясь от нестерпимой яркости огня. И попыталась шагнуть в пламя.
Жар тотчас опалил лицо и руки, и Магьер отпрыгнула.
В реве и треске огня кричала Винн – что‑то там о грузовом трюме, – но Магьер не могла оторвать взгляда от Лисила – смутной тени, едва различимой в слепящем пламени.
Еще одна смутно мерцавшая тень неслась к нему с дальнего конца корабля. Она промчалась прямо по горящему фальшборту, и вот уже пламя озарило серебристый четвероногий силуэт.
Малец прыгнул, пролетев сквозь огонь.
И передними лапами ударил Лисила в плечо. Пес и полуэльф повалились на горящую грузовую решетку, и она, не выдержав внезапной тяжести, с треском развалилась на куски.
Магьер пронзительно закричала. Свет огня, бушевавшего вокруг, стал заметно ярче.
Лисил и Малец исчезли бесследно.
Теперь и над головой Магьер полыхнул яркий свет.
Она увидела, как огонь обвился вокруг грот‑мачты. Магьер отпрыгнула и успела откатиться в сторону, прежде чем середину судна накрыл сгусток адского пламени.
Винн кричала что‑то о грузовом трюме.
Магьер развернулась на четвереньках и, оттолкнув плечом какого‑то матроса, метнулась к кормовому люку. Внизу, на лестнице, промелькнул серо‑зеленый плащ, и Магьер бросилась следом, едва не споткнувшись о верхнюю ступеньку.
Оша с круглыми глазами обернулся к ней. Винн стояла у подножия лестницы.
– Малец сказал, что мы должны спуститься в грузовой трюм! – крикнула она.
Теперь Магьер поняла, что к чему.
– Нет! – проскрежетала она. – Вы… выбирайтесь отсюда! Я… я сама найду Лисила и Мальца!
Винн открыла рот, собираясь возразить.
– Держи ее! – рыкнула Магьер в лицо Оше.
Она толкнула молодого эльфа к стене, сгребла Винн за рукав и почти швырнула ее на Ошу. Не тратя времени на то, чтобы убедиться, что эта парочка ее послушалась, Магьер бросилась бежать по корабельным коридорам. Она свернула в единственный узкий коридор, который вел в середину корабля.
Магьер и не подумала замедлить бег. На полной скорости она врезалась плечом в дверь – и та с грохотом распахнулась.
– Лисил!
Каждый ее шаг сопровождался громким плеском воды, доходившей до коленей. Море заполняло трюм через пробоину, зиявшую в дальней стороне корпуса. И тут Магьер расслышала плеск, который никак не был связан с ее шагами.
Из воды поднялся Лисил, а к нему, загребая лапами по воде, уже спешил Малец.
Магьер побежала к ним – насколько позволяли бежать отяжелевшие от воды сапоги. Задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова, она лихорадочно ощупывала Лисила, цел ли, не сильно ли обжегся.
Лицо его было грязным от копоти, размытой струйками воды, но при виде Магьер оно просветлело от облегчения. Придерживая одной рукой изогнутый клинок, Лисил другой рукой схватил Магьер за запястье.
– Да ничего со мной не сталось, – сказал он, потом опустил взгляд ниже. – Твои руки!
Перчатки Магьер почернели и обуглились. И кожа обожжена – до сих пор она этого не сознавала.
Пламя, бушевавшее над открытым грузовым люком, наполняло трюм мерцающим светом, и на потолочных балках тут и там уже пробивались огоньки.
– Надо выбираться отсюда, – сказала Магьер.
– Без нашего снаряжения нам на суше не продержаться, – возразил Лисил и решительно зашагал к распахнутой двери.
Магьер едва не сгребла его в охапку, чтобы взвалить на плечо и бежать отсюда сломя голову, но она прекрасно понимала, что Лисил прав. Друг за другом – впереди Лисил, сразу за ним Малец и последней Магьер – они побрели по коридору, заполненному водой.
Ворвавшись в свою каюту, они принялись поспешно хватать все, что в силах унести, – прежде всего оружие. Лисил отыскал новые куртки, а затем на миг заколебался. Он взял свои новые клинки, но кинжала Магьер на месте не было. Сгэйль еще не успел его вернуть.
– Шут с ним! – буркнула Магьер и потащила Лисила к двери.
Шлепая по воде, они побрели назад к лестнице, и тогда в другом конце коридора показался эльф, которого они прежде ни разу не видели. Он был бос, в простой парусиновой тунике и коротких, до коленей, штанах. Эльф нес большой корень – на вид довольно увесистый, гладкий и округлый, слегка заостренный спереди.
Магьер остолбенела. Длинный конец корня, волочившийся за эльфом, извивался сам собой, точь‑в‑точь как корнехвост корабля, который много дней назад заметила в воде Винн.
При виде Магьер эльф остановился, присел на корточки и аккуратно положил на пол свою извивающуюся ношу. Сурово глянув на Магьер, затем на Лисила, он быстро заговорил по‑эльфийски. Судя по всему, это был вопрос.
Магьер в ответ только покачала головой и указала на лестницу, ведущую на палубу.
– Нам надо выбраться отсюда, – сказала она. – И тебе тоже.
Она понятия не имела, понял ли ее эльф.
Он опустил голову, что‑то пробормотал по‑эльфийски, потом завел руку за спину и швырнул в сторону Магьер какой‑то предмет. В воду, плескавшуюся у сапог Магьер, упал длинный кинжал из серебристого металла.
Она наклонилась и подняла кинжал. Теперь у него была рукоять – широкая, туго обмотанная кожей. Когда Магьер выпрямилась, эльфа перед ними уже не было, и лишь потом она увидела, как вверх по лестнице уползает, извиваясь, длинный конец корня.
– Убери эту штуку и пойдем уж! – проворчал Лисил.
Магьер сунула кинжал за спину, под пояс. Выбравшись из люка, они обнаружили, что палуба охвачена огнем, который пожирал остатки парусов, снастей и рухнувших мачт. Магьер огляделась в поисках высокого босоногого эльфа.
Он стоял у борта со стороны моря, чуть пониже бака, – в единственном месте на этой стороне корабля, которое еще не захватил огонь. Диковинного живого корня, который вынес из трюма эльф, видно не было.
– Пойдем! – крикнула Магьер. – Спускайся в лодку!
Эльф даже не повернул головы. Так и продолжал стоять – рослый, босоногий. Сквозь треск огня и дерева до Магьер донесся негромкий размеренный напев, похожий на песню без слов. Эльф медленно поднял голову, как будто высматривал что‑то в море.
Палуба под ногами Магьер затрещала.
Малец отрывисто гавкнул и двинулся к борту со стороны берега.
Магьер ничего не оставалось, как последовать за ним.

* * *

В ледяной воде руки двигались все тяжелее, и Сгэйль уже приходил в отчаяние.
Где же эта женщина?
Он проплыл назад по курсу илладонского судна, но в волнах, которые накатывались одна за другой, ничего нельзя было разглядеть. И оба корабля, оставшиеся у него за спиной, неуклонно отплывали все дальше. Наконец Сгэйль заметил, как в одном месте забурлила вода и что‑то всплыло на поверхность.
Не плавучий мусор и не водоросли – они гораздо темнее. Почти сразу таинственный предмет вновь ушел под воду и исчез бесследно.
Сгэйль, отчаянно загребая воду, рванулся вперед. Подплыв к тому месту, где скрылся в глубине таинственный предмет, он нырнул.
Под водой было так темно, что Сгэйлю оставалось только задержать дыхание и ощупью шарить вокруг себя. Рука его наткнулась на нечто узкое и шершавое – веревка! Сгэйль ухватился за нее, обмотал вокруг ладони и запястья и, работая ногами, поплыл вверх.
Он вынырнул на поверхность. Прежде чем жадно глотнуть воздух, Сгэйль потянул за веревку. Еще дважды ему пришлось нырять, опускаться все ниже, перебирая руками веревку, и наконец рука его сомкнулась на гладких холодных пальцах. Сжав их покрепче, Сгэйль опять двинулся наверх.
Женщина вынырнула вслед за ним и сразу часто, судорожно задышала. Лицо ее было искажено страхом.
– Ляг на воду, – не без труда выговорил Сгэйль. – Расслабься.
Он поддержал ее рукой поперек спины, и вместе они перевалили через гребень очередной волны. Женщина попыталась повернуть голову, заморгала, стряхивая с ресниц морскую воду, чтобы разглядеть Сгэйля.
– Сестра… – прохрипела она. – Там, на корабле… моя сестра.
Вот теперь Сгэйль по‑настоящему похолодел.
На том людском судне еще одна его соплеменница? Поддерживая на волнах спасенную женщину, он осторожно оглянулся назад. Эльфийский корабль – Первенеан – все так же ярко пылал в ночи.
Хкомас, должно быть, уже приказал команде спускаться в ялики. Илладонское судно тоже получило серьезные повреждения и сильно накренилось на один борт. Оно так далеко, что же он может сделать, чтобы спасти сестру этой женщины?
Над ночным морем прокатился оглушительный треск.
Илладонское судно закачалось, и его развернуло кормой в открытое море.
– Нет… – простонал Сгэйль.
Нос пиратского корабля резко ушел в воду и уже не поднялся. Корабль тонул.
Хкеда выпустил своих шевалеан  – «пловцов». Они будут бить по корпусу илладонца до тех пор, пока шхуна не затонет или пока они сами не обессилеют от ран.
Сгэйль отвел взгляд. Женщина приподняла голову, пытаясь разглядеть, что происходит.
– Не смотри, – сказал Сгэйль.
Вынув стилет, он разрезал веревку, затем сгреб женщину за ворот туники и поплыл, волоча спасенную за собой. Издалека, от тонущей илладонской шхуны, снова донесся громкий треск.
Все, что мог теперь сделать Сгэйль, – употребить все силы на то, чтобы добраться до берега.

* * *

Чейн бессильно смотрел, как шары, наполненные маслом, обрушились на эльфийский корабль и палубу охватило пламя.
– Винн… – прошептал он.
И сорвался с места – разыскать, растерзать в клочья того, кто швырнул эти растреклятые шары.
– Стой! – гаркнул Вельстил.
Чейн развернулся к нему с мечом в руке.
Сзади к Вельстилу подошла Забел, а за ней и другие дикие монахи. Все они волокли парусину, веревки и дорожные мешки.
– Ты сказал, что у них будет время спастись! – прохрипел Чейн, и в горле у него засаднило.
Вельстил гневно скривил губы. Затем открыл рот, но резкой отповеди Чейн так и не услышал. Уши ему заложило от оглушительного треска.
Илладонская шхуна резко накренилась, и через фальшборт, неся с собой обломки дерева, хлынула морская вода. Вельстил вцепился в мачту, озираясь по сторонам, дикие вампиры почти все попадали, не удержавшись на ногах.
– Возьми у нее мешки и снаряжение, – приказал Вельстил, ткнув пальцем в Забел. – Парусину привяжи к спине.
Чейн с ненавистью глянул на него и не двинулся с места.
– Нам придется плыть, – буркнул Вельстил, – плыть как можно дальше на север, прежде чем мы высадимся на сушу. Нельзя, чтобы нас учуяла Магьер или этот пес.
– Плыть?
– Если возьмем шлюпку, нас будет слишком легко заметить, – ответил Вельстил. И повернулся к Забел и прочим диким. – Убейте всех, кто еще жив, а потом следуйте за нами.
Вновь раздался оглушительный треск, шхуна развернулась боком, и ее нос стремительно ушел в воду.
Чейн схватился за фальшборт, чтобы не потерять равновесие. Дикие вампиры цеплялись за что попало, лишь бы не упасть. В кои‑то веки они не проявляли страстного желания попировать на растерзанных жертвах. Да и ненависть, пожиравшая Чейна, отступила перед несокрушимым стремлением уцелеть.
– Уходим все и сразу! – прошипел он. – Если кто из матросов и выживет, он не допустит, чтобы его поймали эльфы. Вряд ли илладонцы выдадут тебя!
Он взял у Забел туго скатанную парусину. Обмотал этой парусиной свой мешок, чтобы защитить от морской воды бесценные книги и свитки из обители, а потом уже привязал эту ношу к спине.
Вельстил, ничего не ответив Чейну, забросил на плечо свой мешок, набитый чародейскими приспособлениями.
– За мной! – не колеблясь ни минуты, крикнул он своим слугам и перемахнул через фальшборт.
Снова громкий треск – и корпус шхуны содрогнулся. Чейн вцепился в фальшборт, подождал, пока судно хоть немного выпрямится, и прыгнул за борт.
На секунду мелькнул перед глазами горящий эльфийский корабль, и в мыслях Чейна вспыхнуло овальное оливково‑смуглое лицо Винн. А потом он погрузился в черную ледяную воду.

* * *

– Сгэйль! – кричал Лисил.
Он сидел на носу ялика, одной рукой крепко ухватившись за вздернутый форштевень, и обшаривал взглядом бесконечные волны. Позади него скорчился Оша.
Магьер и Малец сидели на корме ялика вместе с Винн, надевшей куртку. Двое эльфийских матросов налегали на весла. Уже по меньшей мере два ялика направились к берегу, но этот не спешил последовать их примеру. Лисил повернул небольшое суденышко на юг, и они шли вдоль берега, назад по курсу пиратского судна.
– Он наверняка где‑то здесь, – процедил сквозь зубы Лисил. – Слишком он большой зануда, чтобы сгинуть за здорово живешь.
– Да, – отозвался Оша. – Мы его найдем.
Впрочем, голос молодого эльфа звучал не более уверенно, чем голос Лисила. А Сгэйль и вправду был тот еще зануда.
Лисилу обрыдло то, как этот тип все время смотрит на него, – как будто он, Лисил, вот‑вот совершит нечто такое, о чем Сгэйль не решается и слова сказать. Вся эта суеверная чушь о предках и древних эльфийский обычаях только усложняла нынешнюю жизнь Лисила и склоняла к жизни иной, которой он не знал и знать не хотел. И вот теперь этот самоуверенный, тощий, кислорожий головорез… этот идиот прыгнул за борт, чтобы спасти женщину, которой он никогда в глаза не видел.
И все же Лисил не мог бросить его здесь на верную смерть.
Малец гавкнул, и Лисил крепче вцепился в форштевень – ялик преодолевал очередную волну.
– Вот он! – воскликнула Винн.
Она указывала в ту сторону, куда уже смотрел Малец, опершийся одной лапой о борт ялика. Лисил разглядел, как на воде мелькнуло что‑то белое.
– Сгэйль! – снова закричал Лисил и наклонился к Оше. – Скажи матросам, чтобы повернули туда.
Оша еще тараторил по‑эльфийски, отдавая приказ, а белое пятно, только что мелькнувшее в воде, появилось снова.
Сгэйль плыл на боку, одной рукой поддерживая женщину, плашмя лежавшую на воде. Он был изможден и очень бледен.
– Сюда! – крикнул Лисил. – Оша, скажи, чтобы ялик подвели к нему.
Сгэйль на миг замешкался, приподнял голову. И, увидев ялик, стал грести с удвоенным усердием.
Оша, бросив гребцам несколько слов по‑эльфийски, втиснулся рядом с Лисилом.
– Мы втащим женщину на корму, – бросила Магьер, оттеснив от борта Мальца и Винн, – а вы поднимайте Сгэйля.
Матросы‑эльфы резко развернули ялик, скатившийся с очередной волны, затем подняли из воды весла. Сгэйль, сделав еще пару гребков, приблизился к ялику вплотную.
Магьер перегнулась через борт, но спасенная Сгэйлем женщина совсем обессилела и даже с чужой помощью не могла забраться в ялик. Один из эльфов опустился на колени рядом с Магьер, и вдвоем они переволокли женщину через борт.
Лисил ухватил Сгэйля за руку, Оша за пояс, и так они втащили его в ялик. Анмаглахк без сил рухнул на дно ялика, дрожащий и промокший до нитки.
– Одеяло, куртку! – рявкнул Лисил. – Хоть что‑нибудь, чтобы его прикрыть!
Оша сорвал с себя плащ и укрыл им Сгэйля, а Магьер меж тем рылась в дорожных мешках. Одну куртку она перебросила Лисилу, а в другую закутала спасенную женщину. Винн начала было снимать с себя куртку.
– Не надо, – остановила ее Магьер. – У тебя под ней одна рубашка.
Матросы снова взялись за весла и стали усердно грести к берегу.
Лисил не без труда стянул со Сгэйля мокрую тунику и завернул его в куртку. Сгэйль, по‑прежнему дрожа всем телом, откинулся на ящик под форштевнем, и Лисил укрыл его плащом Оши. Сквозь непрерывно стучащие зубы Сгэйль выпалил длинную тираду по‑эльфийски.
Оша так и застыл, ошеломленно уставясь на него. Лисил не понял ни слова, но тон Сгэйля был понятен и без слов.
– Оша не виноват! – крикнула с кормы Винн. – И он нас не бросил! 
– Не бросил, – почти сердито повторил Оша. – Мы нашли тебя… йоин. 
– Не смей его винить! – рявкнул Лисил на Сгэйля. – Это ты, балбес этакий, в разгар боя прыгнул за борт! И Оша был не единственным, кто решил отправиться на поиски твоего бренного тела.
Сгэйль с трудом сел. Взгляд его скользнул по гребцам‑эльфам и остановился на Магьер. Эльф смотрел на нее так, словно что‑то искал в ее лице, а затем снова откинулся на ящик и обессиленно обмяк.
Лисил плюхнулся рядом с Ошей и помотал головой. Мгновение он наслаждался восхитительной идеей – швырнуть Сгэйля назад в море.
Но передумал.

* * *

Винн сидела, съежившись, на корме рядом с Мальцом и Магьер. Оглушительный треск, раздававшийся позади ялика, прекратился – пиратское судно уже скрылось под водой, но эльфийский корабль все так же медленно плыл, увлекаемый волнами… и все так же сгорал заживо.
Винн закрыла лицо руками, стараясь удержать слезы.
Опустив руки, она увидела, что остальные то и дело угрюмо оглядываются назад. Винн услышала шипение воды, соприкоснувшейся с пламенем, но не нашла в себе силы оглянуться.
Эльфийка, лежавшая у ее ног, хрипела и кашляла, но, судя по всему, должна была оправиться. Она легла на бок, свернувшись клубком, и начала почти беззвучно плакать.
Слезы были почти незаметны на ее треугольном лице, залитом морской водой.
Весь оставшийся путь до берега все сидевшие в ялике провели в молчании.
Когда эльфы‑матросы сунули весла в уключины и выпрыгнули в полосу прибоя, Винн увидела на песчаном берегу еще три ялика. Неподалеку от них горели воткнутые в землю факелы. Лисил и Оша тоже выскочили из ялика. Подошли другие матросы, и ялик общими усилиями вытащили на песок.
Малец одним прыжком оказался на берегу, и Винн выбралась из ялика вслед за ним.
Она видела вокруг знакомые лица, хотя имен этих эльфов не знала. И очень обрадовалась, увидев, что хкомас жив. У него были обожжены левая рука и щека, но он этого, похоже, не замечал. Двое матросов поспешили помочь спасенной женщине выбраться из лодки.
Один из матросов чуть заметно склонил голову, когда Сгэйль, пошатываясь, выбрался из ялика, и Оша провел его на сухой песок.
Винн попробовала подсчитать уцелевших. Рядом с хкомасом держалась девушка с толстой косой и в несуразно больших башмаках – Винн уже знала, что это стюард хкомаса.
– Сгэйльшеллеахэ… – начал было хкомас и смолк.
Он не стал ни благодарить Сгэйля, ни рассыпаться в похвалах его отваге. Анмаглахки не ждут благодарности – уж это Винн усвоила за то время, которое провела в компании Сгэйля.
Далеко в море еще плясали над водой последние язычки пламени, пожравшего эльфийский корабль. Потом погасли и они. И Винн ощутила, как резко изменилось общее настроение, – на смену радости пришла глубокая скорбь.
– Да примут тебя предки и да сохранят, – прошептал хкомас, глядя в безжизненную темноту, которая простиралась за полосой прибоя.
Остро ощущая собственное бессилие, Винн одними губами повторила эту эпитафию живому кораблю.
Лицо хкомаса помрачнело, и он повернулся к Магьер.
– Кто это был? – резко спросил он. – Даже илладонцы не смеют так безрассудно нападать на нас… только для того, чтобы такой дорогой ценой убить Первенеан.
Магьер не поняла ни слова, однако ответила ему таким же гневным взглядом. Сгэйль не без труда поднялся на ноги и, заметно хромая, встал между ними.
– Ей известно не больше, чем нам, – сказал он.
– Я видел ее на палубе! – огрызнулся хкомас. – Она что‑то чуяла на этом судне… и маджай‑хи тоже.
– Теперь этот спор бесполезен, – отпарировал Сгэйль. – Ты успел отправить сигнал бедствия?
Хкомас не сводил с Магьер подозрительного взгляда:
– Да. Я связался с кораблем‑побратимом нашего клана. Он почти в двух днях пути от Гайне Айджайхе… далеко к северу отсюда.
Сгэйль кивнул с некоторым облегчением:
– Они отправят сообщение в ближайший порт и найдут корабль поближе к нам. Помощь придет.
При этих словах девушка с толстой косой, стоявшая за спиной у хкомаса, беспокойно переступила с ноги на ногу и украдкой глянула на север.
Подошел Оша и сказал, обращаясь к хкомасу:
– Нам нужно спрятать ялики и увести всех подальше от берега, а еще позаботиться о раненых. Все прочее может подождать до утра.
После этих слов, сказанных спокойным, но твердым тоном, все притихли. Наконец хкомас кивнул. Магьер и Лисил молча наблюдали за этой сценой, и Винн вдруг стало совестно – она и забыла, что для них нужно переводить эльфийскую речь.
– Перескажу потом, – сказала она. – Оша хочет, чтобы мы убрали ялики с берега и укрылись подальше от моря.
Лисил окинул взглядом водную гладь:
– Он прав. Особенно если с того судна кто‑то спасся и добрался до берега.

* * *

Оказалось, Чейн не позабыл, как нужно плавать. Когда‑то, в детстве, этому его обучал отец, если только можно назвать «обучением», когда тебя швыряют в ледяное озеро, обвязав талию веревкой, чтобы вытащить в случае чего.
Чейн плыл на север вслед за Вельстилом, двигавшимся в нескольких метрах впереди. Плыл, надеясь, что, когда они выберутся на сушу, их никто не увидит и не учует. В плаще и с грузом за плечами плыть было нелегко, зато его не беспокоили ни холод, ни недостаток воздуха. Вначале Чейн по привычке, как когда‑то при жизни, задерживал дыхание. Когда он все же нечаянно сделал вдох и открыл рот, в легкие хлынула вода. Чейн в панике закашлялся, однако это было всего лишь неприятное ощущение – никакой опасности для мертвеца.
И вот наконец в морской воде стало различимо дно.
По примеру Вельстила Чейн пробирался вперед, упираясь руками в дно, пока не стало совсем мелко. Тогда они вынырнули на поверхность, в полосу прибоя, – и насквозь промокший плащ стал в несколько раз тяжелее. Чейн вскарабкался на каменистый берег, согнулся в три погибели и изрыгнул из мертвых легких морскую воду. Когда он отвязал со спины дорожный мешок и снимал плащ, из воды вышли дикие вампиры.
Один за другим они поднимались, мертвенно‑бледные, и выбредали из темной полосы прибоя на берег. Забел прыгнула за борт за минуту до Чейна, но из моря вышла последней, вслед за Джакебом.
Чейн помотал головой, помахал руками, стряхивая с себя морскую воду, а затем устремил взгляд на юг.
– Мы достаточно далеко отплыли? – спросил он. – Магьер нас не почует?
Вельстил обвел изучающим взглядом берег:
– Нет, не почует… если она спаслась.
Голос его прозвучал так неуверенно, что Чейн вначале испытал непритворное наслаждение. Если Магьер погибла, Вельстилу придется несладко и, скорее всего, он никогда уже не отыщет свое вожделенное сокровище. Все, что могло уязвить Вельстила, теперь доставляло Чейну несказанную радость, однако эта радость погасла так же быстро, как вспыхнула.
Если не сумела спастись Магьер – каковы шансы выжить у Винн?
– Проверь сейчас же! – прошипел Чейн. – Доставай свое треклятое блюдо!
Вельстил обернулся, остро глянул на него:
– Именно это я и собирался сделать.
Он присел на корточки, открыл свой промокший мешок и, достав блюдо с полукруглым дном, стряхнул с него капли морской воды. Повернувшись спиной к Чейну, он вынул кинжал. Больше Чейн ничего не сумел разглядеть, только слышал, как Вельстил завел негромкий речитатив.
Наконец Вельстил поднял голову, минуя взглядом Чейна, посмотрел на юг:
– Она жива… и находится недалеко отсюда.
Эти слова лишь подлили масла в огонь, пожиравший Чейна изнутри.
– Но это, – прибавил Вельстил, – ничего не говорит об участи твоей маленькой книжницы.
Чейн не мог сам узнать, что с Винн, – его сразу бы почуяли и выследили. Без помощи Вельстила, вернее, его «кольца пустоты» он бессилен. И еще хуже обернется дело, если за ним увяжутся дикие вампиры и их обнаружат. Чейн не хотел, чтобы эти твари добрались до Винн… если только она жива.
От ночи оставалась еще половина, но дальше они не пойдут. Смертные сейчас уже спят, а завтра после захода солнца Вельстил точно выяснит, в каком направлении двинулась Магьер.
– Пойду отыщу место для лагеря, – прошипел Чейн и направился к лесу.

ГЛАВА 12

Сгэйль проснулся с первыми проблесками зари, однако не подавал голоса, пока не начали просыпаться остальные. Он чувствовал себя вялым и почти неотдохнувшим. К удивлению, костер горел до сих пор – кто‑то всю ночь постоянно подбрасывал в него топливо. Сгэйль приподнялся и увидел Ошу: тот сидел на корточках, бдительно охраняя лагерь.
Сгэйль ничего не сказал, но подумал, что прошлой ночью, возможно, был слишком суров со своим юным учеником.
Штаны его остались слегка сыроваты, зато сапоги и туника более‑менее просохли у огня. Матросы, проснувшись, при свете дня почувствовали себя в большей безопасности, и кое‑кто направился ближе к воде. Вскоре одни эльфы уже развели костры для приготовления пищи, а другие отправились собирать ягоды или искать на прибрежных камнях моллюсков. Сгэйль наблюдал за тем, как они без лишних разговоров занимаются этими обыденными делами, когда к нему подошел хкомас.
В утреннем свете его ожоги выглядели гораздо хуже. Он не показывал виду, но Сгэйль‑то знал, как ему больно.
– Мы двинемся вдоль моря, – сказал хкомас. – Лес в этих местах густой, а людские земли слишком близко. Чем дальше мы уйдем на север, тем безопаснее, лучше держаться берега, чтобы нас смогли отыскать наши суда.
Сгэйль согласился с ним, но, поколебавшись, сказал:
– Я пойду на юг со своими подопечными, как того требует обет защиты.
В янтарных глазах хкомаса мелькнуло удивление. Все Ан'Кроан почитали обычай защиты, но, быть может, хкомас ожидал, что для Сгэйля первостепенна забота о своих соплеменниках. Пожилой эльф нахмурился и, повернувшись, пошел к морю.
Сгэйль вздохнул и огляделся в поисках своих подопечных. Винн снова надела эльфийский наряд – мешковатую тунику и закатанные штаны. Она и Оша в компании нескольких матросов отправились за ягодами, а Магьер и Лиишил между тем пересматривали вещи, которые им удалось вынести с горящего корабля. Благодарение предкам, что они прихватили и дары хейнасов.
И что удивительнее всего – на спине за поясом у Магьер виднелся ее кинжал. Теперь у него была рукоять из живого дерева, обмотанного кожей, в точности как просил Сгэйль у корабельного хкеда. Оставалось только гадать, когда и каким образом Магьер успела забрать кинжал.
Малец бродил среди матросов, которые искали моллюсков. Он обнюхивал прибрежный песок и то и дело принимался громко лаять. Матросы сбегались на этот сигнал и копали в том месте, где стоял пес. Нынче утром, похоже, соплеменники Сгэйля были не против того, что среди них оказались люди, полукровки и даже сбившийся с пути истинного маджай‑хи. Сгэйль уже хотел присоединиться к поискам еды, когда к нему несмело подошла девушка – стюард хкомаса.
– Меня зовут Авранверд, – представилась она.
– Я знаю, кто ты такая, – ответил Сгэйль и натянул сапоги.
Глаза девушки на миг расширились.
– Можно мне с тобой поговорить… Сгэйльшеллеахэ?
Сгэйль замер – ему вдруг стало не по себе. Его встревожило то, как напряженно держалась эта девушка.
– Да, конечно, – ответил он.
Авранверд указала рукой на край прогалины, подальше от лагеря:
– С глазу на глаз.
Сгэйль сейчас был не в настроении разгадывать загадки, однако вслед за девушкой отошел туда, где их никто не мог услышать. Не глядя ему в глаза, Авранверд сказала:
– Я должна отправиться с вами.
Тревога, охватившая Сгэйля, усилилась.
– Твое место рядом с хкомасом и другими матросами. Тебе нечего бояться. Придет наш корабль и заберет всех вас.
Авранверд покачала головой:
– Я не беспокоюсь за свою безопасность. Просто я… меня послал Вельмидревний Отче, чтобы следить за людьми.
– Этого быть не может! – отрезал Сгэйль. – Ты не анмаглахк.
– Но я буду анмаглахком! – возразила девушка и наконец посмотрела ему в глаза. – Вельмидревний Отче послал меня… поручил мне эту миссию.  Я должна пойти с вами!
Она говорила так искренне и уверенно, что Сгэйль почти поверил ей. Он ощутил, как кровь отхлынула от лица. Как мог Вельмидревний Отче поручить это дело девчонке, не прошедшей обучение? И зачем посылать кого‑то еще следить за подопечными Сгэйля… как будто ему  нельзя доверять?
На юном лице Авранверд мелькнула тень беспокойства.
– Сгэйльшеллеахэ?..
Сгэйль одарил ее таким взглядом, что она съежилась.
– Слушай меня внимательно, – начал он, принуждая себя говорить спокойно. – Ты останешься здесь и вместе с экипажем корабля вернешься домой. Попробуй только поступить иначе – и я обо всем расскажу хкомасу.
– Но я… у меня миссия… от Вельмидревнего Отче! Есть и другой…
Сгэйль не дал ей договорить:
– Грош цена будет твоей миссии, если хкомас и все мореходные кланы узнают о твоих тайных делишках! Ты должна служить только своему хкомасу и экипажу!
Он схватил Авранверд за запястье, чтобы отвести ее в лагерь, но не успел сделать и трех шагов, как девушка вырвалась. Она смотрела на Сгэйля и качала головой с таким видом, словно мир, который она почитала цельным и незыблемым, вдруг рухнул ей на голову.
Сгэйль не проронил ни слова, отвечая Авранверд непререкаемым взглядом. Девушка повернулась и бросилась бежать.
Ему давно уже осточертело терпеть безмерное обожание и лелеять чьи‑то разбитые иллюзии. Теперь, пожалуй, он понимал, почему Бротандуиве и другие старейшины касты так упорно сторонились своих соплеменников. Ан'Кроан видели только своих героев и защитников в серо‑зеленом одеянии анмаглахка, но понятия не имели, каково это на самом деле – быть анмаглахком.
Сгэйль давно уже старался не замечать растущей неприязни между Вельмидревним Отче и Бротандуиве. Каждый из них, судя по всему, стремился что‑то получить от его нынешней миссии… и ни тот, ни другой не удосужился откровенно рассказать о своих ожиданиях. Сгэйль не знал, кому доверять, и от этой мысли голова у него шла кругом.
Анмаглахки должны доверять друг другу, иначе разлад между ними принесет одни только бедствия их соплеменникам.
Сгэйль окинул взглядом берег и возле замаскированных яликов заметил хкомаса. Старик, должно быть, до сих пор ломает голову, с какой стати двое анмаглахков бросают потерпевший бедствие экипаж ради двоих людей и полукровки. Сейчас, однако, Сгэйлю некогда было пускаться в виноватые объяснения, и он решительно подошел к хкомасу.
– На твоего стюарда гибель корабля подействовала куда сильнее, чем на других матросов, – без обиняков начал он, – Постарайся не отпускать ее от себя и позаботься о том, чтобы в ближайшие дни за ней как следует присматривали.
Хкомас испытующе оглядел его, а затем обратил печальный взгляд к пустынному морю:
– Я и представить не мог, что доживу до дня, когда Первенеан, дарованный моему клану, погибнет от людских рук. Да, Авранверд молода, и такая потеря для нее может быть горше, намного горше… Я присмотрю за ней.
Сгэйль благодарно кивнул и пошел назад в лагерь, хотя легче ему от этого разговора не стало.
Магьер и Лиишил уже уложили вещи и стояли, тихонько разговаривая о чем‑то. У Лиишила на лице и руках видны были небольшие ожоги. В остальном он выглядел вполне здоровым. Сгэйлю вспомнились обугленные перчатки Магьер. Сейчас она была без них.
Ее бледные руки оказались безупречно гладки – ни ожогов, ни шрамов.
Сгэйль быстро перевел взгляд на лицо Магьер, но она этого, похоже, не заметила. На ней были облегающие штаны, кожаный доспех и куртка. Магьер вскинула на плечо дорожный мешок.
– Мы можем выходить? – спросила она.
– Да, – ответил Сгэйль, по‑прежнему не сводя с нее взгляда.
Магьер привычно нахмурилась:
– Что такое?
– Ничего.
Вверх по откосу торопливо поднялся рослый эльф и остановился перед Сгэйлем:
– Хкомас говорит, ты идешь на юг… с людьми. – И прежде чем Сгэйль успел что‑то ответить, матрос снял с себя теплый плащ и подал ему. – Вот, возьми, и перчатки тоже. Мне они не понадобятся, ведь за нами скоро приплывут.
Плащ был непривычного, темно‑коричневого цвета. От этого искреннего дара Сгэйль ощутил безмерную усталость. Матрос даже не был с ним знаком – в Сгэйле он видел только всеми почитаемого члена касты анмаглахков.
– Я не могу…
– Возьми, прошу тебя, – не отступал матрос. – Окажи мне эту честь.
Сгэйль едва не отшатнулся. В памяти его всплыл странный урок, который дал ему когда‑то его собственный йоин, его наставник.
Что мы есть помимо того, какими видят нас наши соплеменники? 
Сгэйль тогда был молод, невежествен и полон священного трепета перед своим наставником. Он так и не сумел найти ответа на этот вопрос. Годы спустя он случайно услышал, как Бротандуиве повторяет этот же урок для нескольких новичков, которым еще нескоро предстояло взяться за поиски своего собственного йоина. 
Мы – большее и меньшее, говорил Бротандуиве, и мы – ничто, кроме тьмы и безмолвия. Все, что в наших силах, – принять их веру в нас с подобающим смирением. 
Такова была истина, скрытая в девизе анмаглахков – во тьме и безмолвии.
Служить и не ставить себя ни выше, ни ниже этой службы, в чем бы она ни выражалась. Быть безмолвием мира, в котором исполняешь долг, и хранить этот мир из тьмы.
Сгэйль медленно взял у матроса плащ и перчатки:
– Благодарю тебя.
Матрос радостно улыбнулся. Однако его поступок, порожденный добротой и глубоким почтением, прибавил Сгэйлю тягостных мыслей и сомнений.
Ему хотелось незаметно ускользнуть из лагеря и поговорить через словодрево с Вельмидревним Отче, хоть как‑то понять, почему патриарх внезапно утратил доверие к нему. Но затем Сгэйль вспомнил тайные замыслы Бротандуиве и дар, который вручили хейнасы Лиишилу – Лиишиарэлаохку, как назвали его предки. И маджай‑хи, словно пришедшего из древних времен, маджай‑хи, связавшего судьбу с полукровкой и бледной женщиной‑чудовищем.
Сгэйль оказался на перепутье, и ему надлежало выбрать одну, только одну дорогу.
– Так мы идем или нет? – нетерпеливо спросила Магьер.
Сгэйль повернулся к берегу:
– Малец, пора!
Не так давно его потрясла бы до глубины души одна только мысль о том, чтобы называть по имени священного маджай‑хи.
Малец прыжками одолел склон, обвел взглядом Магьер, Лиишила и подошедших к ним Ошу и Винн. Потом маджай‑хи покосился на прибрежные костры, где уже стряпали завтрак из собранных моллюсков, и жалобно заскулил.
– Мы найдем что перекусить по дороге, – заверил его Сгэйль.
Заворчав, Малец потрусил вперед, и Магьер пошла за ним. Когда Лиишил двинулся следом, Сгэйль заметил, что из его дорожного мешка торчат острия изогнутых клинков, подаренных хейнасами. Лиишил по‑прежнему неприязненно относился к этому подарку.
– Можно мне взять твои старые клинки? – осторожно спросил Сгэйль. – Новым надлежит занять свое место, а твоя ноша станет полегче.
Лиишил искоса, с прищуром глянул на него через плечо:
– Почему бы тогда тебе  не взять новые?
– Не могу, – покачал головой Сгэйль. – Они подарены тебе.
– Да надень ты их уже, в конце‑то концов! – рявкнула Магьер. – Ты же сам потребовал, чтобы я приняла кинжал!
– Мои ножны им не подходят, – упрямился Лиишил.
– Я переделаю ножны, – заверил Сгэйль, – прямо на ходу.
Какая бы ярость ни прозвучала в голосе Магьер, на ее лице, когда она пристально взглянула на Лиишила, не отразилось и тени этого чувства.
– Это же всего лишь оружие, – сказала она. – Ты сам решишь, когда и как его применить.
– Ладно! – буркнул Лиишил и сбросил мешок.
Сдернул с себя ножны со старыми клинками, достал из мешка новые и сунул все это Сгэйлю. Затем он закинул мешок за спину и, толкнув плечом Магьер, пошел за Мальцом.
Сгэйль достал из ножен старые клинки Лиишила. Обе пары клинков он отдал Оше и, следуя за спутниками вдоль берега, вынул стилет и приступил к делу.
Трудясь над ножнами, он размышлял о предстоящей части их похода – похода, вдохновленного не надеждой, а решимостью. Сгэйль устал от постоянной раздражительности Магьер и Лиишила. Но эта раздражительность оказалась заразной, и Сгэйль, надрезая стилетом кожу, вполголоса бормотал ругательства.

* * *

Наступил полдень, и Хкуандув нервно мерил шагами палубу.
На рассвете он, как обычно, ждал доклада Авранверд, но девушка так и не вышла на связь – и тогда велел хкомасу бросить якорь, потому что не знал, на каком расстоянии от них может быть другой корабль. Вскоре его беспокойство сменилось неприкрытой тревогой.
Денварфи, опершись бедром о фальшборт, наблюдала за Хкуандувом:
– А ты не можешь сам вызвать ее?
– Нет… я не могу допустить, чтобы кто‑то узнал о ее тайной миссии, даже если это будет хкомас или хкеда того корабля.
– Тогда перестань топать по спине Первенеана, – бросила Денварфи, – не то он разнервничается.
Хкуандув сердито глянул на ее безмятежное лицо. Кожа у нее была цвета чая, чуть разбавленного козьим молоком.
– Там что‑то стряслось.
– Я знаю, что нам нельзя показаться им на глаза, – отозвалась Денварфи, – но и потерять их след мы тоже не можем.
– Поговори с хкомасом, – сдался Хкуандув. – Только предупреди, чтобы корабль двигался крайне осторожно.
Денварфи оттолкнулась от фальшборта и направилась к юту.
Хкуандув обратил взгляд на берег. Секретность, которой требовала эта миссия, загоняла его в тупик. Он не привык таиться от своих соплеменников и от собратьев по касте.
Из люка под баком выбрался Курхкаге, а вслед за ним – Ахаркнис. В своем мешковатом одеянии следопыт, как всегда, выглядел обманчиво‑тщедушным. Курхкаге вперил взгляд единственного глаза в Хкуандува.
– Корабль движется, – сказал он, – Ты получил известия?
Хкуандув покачал головой:
– Нам придется рискнуть и самим поискать тот корабль.
Вернулась Денварфи, и все четверо направились на нос корабля, зорко вглядываясь в лежавшее впереди море. Несколько матросов покосились на них, но никто не сказал ни слова. Хриплый голос хкомаса, отдававшего приказы команде, стал громче.
Ахаркнис поглядел вверх, на снасти:
– Мне бы стоило заменить впередсмотрящего и самому понаблюдать что и как.
Он говорил так тихо, что его почти невозможно было расслышать, но Хкуандув согласно кивнул:
– Хорошо. Действуй.
Ахаркнис встал на фальшборт, ухватился за штормтрап, протянутый к грот‑мачте, и полез наверх.
Вряд ли его зоркие глаза были зорче, чем у бывалых мореходов, зато в том случае, если они подойдут слишком близко к тому кораблю, Хкуандув куда больше полагался на здравый смысл Ахаркниса. Однако же время шло, а с высоты так и не донеслось ни единого слова.
– Что, если девушку разоблачили? – спросил Курхкаге. – Как тогда поступит Сгэйльшеллеахэ?
Хкуандув повернулся спиной к носу. Отвечать на этот вопрос ему не хотелось. И в самом деле, как поступил бы он сам, если бы узнал, что собрата по касте послали за ним шпионить? Хкуандув не желал даже думать об этом. Он должен всецело сосредоточиться на порученной миссии… ради блага своего народа.
– Греймасга! – крикнул с высоты Ахаркнис. – Погляди на берег!
Хкуандув повернулся, оперся на обращенный к берегу фальшборт.
Даже издалека было видно, как солнце искрится в светлых волосах тех, кто шел по песчаному берегу. Их рослые силуэты с каждой минутой становились все более узнаваемы. Хкуандув понял, что видит перед собой моряков с корабля Ан'Кроан… но почему они на суше и где их Первенеан?
– Чужаки с ними? – запрокинув голову, крикнул он.
– Нет. Я вижу только Ан'Кроан.
Прозвучал приказ капитана, и матросы, перекрикиваясь, начали готовить к спуску ялик. Несколько эльфов на берегу увидели приближающийся корабль, замахали руками и сорванными с плеч плащами.
Хкуандув прыжками спустился по лестнице бака, поближе к ялику, который опускали за борт.
– Ахаркнис, слезай! – гаркнул он.
И обвел взглядом море, но так и не увидел того, другого Первенеана. Что же сталось со Сгэйльшеллеахэ, Ошей и… людьми?
Как только корабль стал на якоре, Хкуандув шагнул к проему в фальшборте и взялся за швартовочный канат ялика. И тут хкомас решительно вырвал у него канат.
– Это уже не твоя забота, – бросил он. – Наши соплеменники терпят бедствие. Помочь им – куда важнее этой твоей миссии.
Хкуандув едва не дал волю гневу. Тем не менее хкомас был прав, он имел основания говорить так резко – да и кто бы мог его упрекать? Анмаглахки по одному лишь слову Вельмидревнего Отче захватили власть на его судне и помыкали его командой, словно шайкой жалких илладонцев.
– Мне нужно узнать, что случилось, – объяснил Хкуандув, – и чем скорее, тем лучше.
– В таком случае, греймасга, ты можешь отправиться вместе с моими матросами.
Жесткий тон и слова хкомаса не оставляли сомнений в том, кто  сейчас командует кораблем.
– Можешь задавать свои вопросы, – добавил хкомас, – если только они не потревожат потерпевших бедствие.
Хкуандув медленно кивнул. Жестом приказал своей группе ожидать его на борту и проворно спустился в ялик.
Когда суденышко подошло ближе к берегу, двое моряков зашли в воду, чтобы помочь ялику причалить. Хкуандув увидел, что многие из этих несчастных обожжены и ранены, и сердце его сжалось. Он пересчитал потерпевших бедствие – выходило по приблизительным расчетам, что здесь недостает по крайней мере четверти обычного торгового экипажа. К нему подошел пожилой эльф, у которого голова была повязана коричневым шарфом. На руках и лице у него были сильные ожоги.
– Анмаглахк?! – изумленно воскликнул он. – Как ты сумел так быстро найти нас? Тебе сообщил Сгэйльшеллеахэ?
– Ты – хкомас? – вопросом на вопрос ответил Хкуандув. – Где ваш корабль? Где Сгэйльшеллеахэ?
Даже с точки зрения самого Хкуандува, эти вопросы прозвучали холодно и бездушно.
– Мы узнали о налете на прибрежное поселение, – сказал хкомас, – а потом наткнулись на илладонское судно и стали его преследовать. Илладонцы напали на нас, не щадя собственного судна… и сожгли Первенеан.
Хкуандув содрогнулся, не веря собственным ушам.
– Наш хкеда выпустил «пловца», – прибавил хкомас, – и «пловец» потопил илладонское судно.
– У вас на торговом корабле были «пловцы»9! – воскликнул Хкуандув и тут же махнул рукой, не дав хкомасу ответить. – Но что же стало со Сгэйльшеллеахэ?
Хкомас насупился – он явно не ожидал, что разговор примет такой оборот.
– Он вместе с людьми и маджай‑хи двинулся берегом на юг.
– Пешком?
– Ясное дело, пешком! – огрызнулся хкомас. – Как же еще?
Стыд захлестнул Хкуандува, когда он взглянул на изможденные, покрытые ожогами лица и испуганные глаза своих соплеменников. Их корабль был убит, с ним погибла добрая четверть экипажа, а он, Хкуандув, между тем бездействовал и глазел на море, дожидаясь доклада Авранверд. Должно быть, она погибла в бою, иначе бы наверняка связалась с ним.
– Прими мою скорбь, – искренне прошептал он. – Мы возьмем всех вас на борт и доставим домой.
Хкомас закрыл глаза и кивнул.
В ялик прежде всего погрузили тяжелораненых. Когда прибыли еще два ялика, Хкуандув первым вошел в полосу прибоя. Он подтянул один из яликов к берегу и помог забраться в него своим соплеменникам. Когда последний из них поднялся на борт, Хкуандув коснулся руки хкомаса:
– На нашем корабле есть и другие мои собратья по касте. Передай им, пожалуйста, что я жду их здесь и пускай возьмут с собой все наши вещи. Скажи им, чтобы попросили у матросов белой ткани или парусины – сколько смогут дать. Доброго и мирного пути тебе.
Хкомас кивнул:
– И тебе… куда бы ты сейчас ни направился.
Стоя на берегу, Хкуандув проводил взглядом ялики, которые, преодолев полосу прибоя, направились к кораблю. Он остался один. Или нет?
Наклонив голову к плечу, он прислушался к звуку приближавшихся сзади шагов.
То и дело этот звук затихал, когда идущий неуклюже пытался ступать бесшумно. Хкуандув обернулся лишь тогда, когда понял, что этот следопыт‑любитель подошел на расстояние вытянутой руки. Обернулся и увидел девушку с толстой косой и в несуразно больших башмаках.
– Я – Авранверд, – негромко произнесла она.
Хкуандув сумел скрыть удивление.
– Почему ты не села в ялик вместе с остальными? – строго спросил он.
Девушка опешила на миг, потом ответила:
– Мое место рядом с тобой…
– Почему ты не вызвала меня в условленный срок?
– Все случилось так быстро! – затараторила Авранверд страдальческим голосом. – Палуба горела, я не могла отлучиться и послать сообщение. Я… я пыталась помочь, но вокруг все горело, и…
Хкуандув беззвучно выдохнул через приоткрытые губы. Эту девочку не в чем винить. Она не анмаглахк, и не следовало давать ей задание, с которым мог бы справиться только анмаглахк.
– Ничего страшного, – сказал он. – Ты исполняла свой долг. Другого от тебя никто бы и не ожидал. – И, дождавшись, когда Авранверд овладеет собой, спросил: – Ты можешь подробнее рассказать, что произошло?
Девушка шмыгнула носом и рассказала о том, как они обнаружили пиратское судно и как странно вели себя при этом Магьер и маджай‑хи. Она рассказала о женщине Ан'Кроан, подвешенной вниз головой за бортом илладонской шхуны, рассказала, как перерезали веревку и женщина упала в море и как Сгэйльшеллеахэ прыгнул с корабля, чтобы спасти ее. После этого события так смешались, что Авранверд почти ничего не смогла припомнить – только то, как моряки пытались погасить пламя, пожиравшее корабль.
Хкуандув слушал ее рассказ молча и терпеливо.
– Но на берегу, – закончила Авранверд, – Сгэйльшеллеахэ бросил нас и ушел! Я сказала ему, кто я такая, сказала, что меня послал Вельмидревний Отче, но Сгэйльшеллеахэ отказался взять меня с собой и ушел вместе с этими людьми.
Хкуандув на мгновение заколебался.
– Ты ведь не рассказала ему обо мне? – все же спросил он.
Девушка выпрямилась.
– Нет, конечно! Моя миссия была в том, чтобы следить за людьми и обо всем сообщать тебе. Только теперь я не могу ее исполнять.
– Об этом не беспокойся. Возвращайся к своим сотоварищам, и скоро ты будешь дома.
Авранверд изумленно уставилась на него, и ее юное лицо вытянулось.
– Но я… я должна быть с тобой! Я сделала все в точности так, как хотел Вельмидревний Отче.
Хкуандув не знал, как на это ответить. Что пообещали этой девочке?
– Мне придется идти быстро, – сказал он. – Я со своей группой двинусь на юг, а тебе надлежит на этом корабле вернуться домой.
– Нет! – почти выкрикнула Авранверд. – Я анмаглахк! Мне обещал Вельмидревний Отче! Я помогу тебе выследить Лиишила и людей.
Хкуандуву было жаль эту девушку: она столько сделала для касты и ей столько довелось пережить. Но он не намерен был объяснять, что для такого похода требуются навыки и умения, которыми Авранверд не обладает.
Эгоистичная, дерзкая, непослушная – нет, никогда ее не примут в ученицы. Нрав у нее совершенно неподходящий для анмаглахка. И как только мог Вельмидревний Отче дать такое обещание тому, кто изначально не годится для касты? Но сейчас Хкуандуву оставалось только одно: солгать, чтобы спасти Авранверд от себя самой.
– Если ты анмаглахк, – сказал он сурово, – ты исполнишь приказ старшего собрата по касте. Ступай к своим сотоварищам и вернись в Гайне Айджайхе.
– Нет! – исступленно выкрикнула она. И тут же съежилась, испуганно глядя на Хкуандува, словно непокорный ребенок, запоздало пожалевший о своей выходке.
– Мне сопроводить тебя на корабль? – холодно спросил Хкуандув.
Авранверд крепко сжала губы, но глаза у нее предательски заблестели. Не дожидаясь, пока скатится первая слезинка, она круто развернулась и уселась на прибрежную гальку.
Хкуандув не проронил ни слова и только смотрел, как от далекого корабля отчалил и направился к берегу ялик, в котором сидели его сотоварищи. Отчасти он сожалел, что испытывал неприязнь к этой девочке, которая так прилежно снабжала его сведениями, необходимыми для исполнения миссии. Впрочем, жалость далеко не всегда во благо тому, кого жалеют. В конце концов, если он попытается утешить Авранверд, это только усугубит ее страдания.
Ахаркнис, Курхкаге и Денварфи соскочили в полосу прибоя и вытащили ялик на берег.
Авранверд была безмолвна и неподвижна, как прибрежный камень. Когда спутники Хкуандува с вещами присоединились к нему, девушка наконец забралась в ялик. Двое матросов столкнули суденышко в воду.
Что‑то дрогнуло в душе Хкуандува, и он, повинуясь внезапному порыву, крикнул вслед:
– Во тьме и безмолвии… Авранверд!
Девушка даже не повернулась, словно и не слышала его.
– К чему это было? – спросила Денварфи, провожая взглядом Авранверд.
– Ни к чему, – ответил Хкуандув.
Впервые в жизни он солгал Денварфи. Его послали выслеживать – а может быть, и предать – собратьев по касте, в том числе благородного Сгэйльшеллеахэ. И вот теперь оказалось, что Вельмидревний Отче дал ложное обещание незрелой девчонке. Очевидно, что Авранверд уже подавала прошение о приеме в касту и получила отказ. С чего бы еще ей предложили такую странную миссию и с чего бы еще она так исступленно цеплялась за нее?
Хкуандув взял себя в руки и изгнал из сердца сомнения.
Вельмидревний Отче всегда ставил превыше всего благо своего народа. Если он так поступил, значит, у него был далеко идущий замысел.
– Сгэйльшеллеахэ будет по возможности дольше держаться побережья, – сказал Ахаркнис. – Если он и его подопечные ищут какое‑то место, расположенное в горах, им придется обогнуть Кинжальный кряж. Они обогнали нас на добрых полдня.
Здравое замечание.
– Тогда в путь, – бросил Хкуандув и, развернувшись, побежал на юг.
И все же один раз он украдкой оглянулся на корабль, живой Первенеан, все еще видный в морской дали. На этом корабле, отливавшем зеленью в лучах солнца, плыла девушка, чью заветную мечту уже дважды разбили вдребезги.

* * *

Когда Сгэйль объявил привал, Винн едва сумела скрыть ликование.
После стольких дней, проведенных на корабле, пеший переход давался ей с невероятным трудом. К полудню ноги уже подгибались от слабости, а ближе к закату она едва держалась, чтобы не рухнуть без сил. И что хуже всего, никто из ее спутников не испытывал ничего подобного.
Лисил был только рад размять ноги на твердой земле, а одержимое стремление Магьер на юг словно усилилось вдвое. Сгэйлю несколько раз пришлось просить ее замедлить ход. Даже Мальцу стоило больших усилий все время бежать впереди Магьер.
Бредя в самом хвосте отряда, Винн разглядывала своих спутников. Порой ей казалось, что в их лицах эхом отражались ее скорбные воспоминания о предыдущей ночи. Пламя, дым и крики… и золотисто‑коричневая палуба живого корабля трескается и чернеет под напором огня – как ни старалась Винн, ей не удавалось отогнать видения.
– Стойте! – крикнул Сгэйль. – Нам надо разбить лагерь.
Магьер, шагавшая впереди, круто обернулась:
– Да сейчас еще совсем светло!
– Нам надо подготовиться к походу в горах, – объяснил он. – И сегодня, и в последующие дни мы должны будем использовать все светлое время суток, чтобы собрать необходимые припасы.
К тайной радости Винн, Лисил сбросил на землю свой мешок:
– Он прав. Помоги мне развести костер.
С этими словами он протянул руку к Магьер. Она пару раз выдохнула сквозь зубы, но все же позволила Лисилу взять ее за руку и повести за собой.
Оша собрал все вещи отряда у поваленного дерева на гребне берега, и Винн присела на корточки рядом с ним, укрывшись от ветра за этой естественной преградой.
– Хорошее место для стоянки, – сказала она.
Оша кивнул, но взгляд его был устремлен поверх выбеленного непогодой ствола – в ту сторону, куда Лисил отвел Магьер. Винн от души понадеялась, что полуэльф уговорит Магьер смириться с задержками в их продвижении, и принялась обследовать взятое с собой снаряжение и припасы.
До сих пор у нее не было случая взглянуть, что именно Лисилу удалось вынести с корабля. Сам он уверял, что эльфийское стило, чернила и куски пергамента, которые подарил девушке Глеанн, должны лежать в одном из мешков. Подошел Малец и уселся рядом с Винн.
Винн осмотрела рукава своей куртки. Она уже надевала ее пару раз, уступая желанию Магьер, однако новая одежка показалась ей чересчур тяжелой и сковывающей движения… а плащ Чейна так и сгинул в огне.
А где кристалл холодной лампы? 
Винн вздрогнула от неожиданности, услышав этот вопрос Мальца, и сунула руку под куртку, в карман эльфийской туники.
– Не волнуйся, на месте, – ответила она.
Оша озадаченно глянул на нее, решив, видимо, что эта реплика предназначалась ему.
– Не обращай внимания, – сказала ему Винн. – Это так… ерунда.
Оша наморщил лоб и пошел собирать хворост.
Сгэйль опустился на колени, чтобы обследовать содержимое дорожных мешков. Его смуглое красивое лицо оказалось совсем рядом. С тех пор как они повстречались впервые, Сгэйль разительно переменился, хотя в компании Винн по‑прежнему держался отчужденно.
– У нас есть котелок? – спросил он.
И они стали в четыре руки вытаскивать из мешков все подряд. Винн обнаружила увесистый мешочек с травяным чаем, а также несколько кремней, мотки тонкой веревки, скрученной из шелковых волокон, три фляги для воды, но только две деревянные кружки. Придется им пить по очереди.
– А, вот он, – промолвила Винн, доставая из мешка жестяной котелок. – Мы можем кипятить чай, но запас питьевой воды надо будет пополнить, и очень скоро.
– По пути найдутся ручьи. Зато выше, в горах, придется растапливать снег, чтобы наполнить фляги.
Винн окинула взглядом прочее имущество отряда, не слишком многочисленное.
– Лисил прихватил кусок парусины и пару небольших одеял. – Девушка вздохнула. – И ни крошки съестного… а ведь Магьер столько всего подготовила для этого похода. Чего мы не могли предвидеть, так это кораблекрушения.
Сгэйль сунул руку за спину, под плащ, и вынул сложенный в несколько раз квадратик серо‑зеленой ткани. Встряхнул его – и глазам Винн предстал солидных размеров мешок с тесемкой на горловине.
– Пойдем, – сказал Сгэйль. – Топливо для костра в горах будет добыть куда труднее, чем воду.
Винн не очень поняла, что он имеет в виду, но послушно пошла за ним в лес, который рос вдоль берега. Малец увязался за ней.
Местный пейзаж был суров, но привлекателен. Волны с рокотом накатывали на берег, оставляли на прибрежной гальке влажные пенные дуги и мелкими брызгами разбивались о зубчатые обломки скал. На грузных глыбах предгорий тут и там теснились осины и ели, а еще выше Винн разглядела густые купы сосен. К западу врезались в небо заснеженные пики Кинжального кряжа, а когда Винн поглядела строго на юг, ей показалось, что она различает вдалеке край горного хребта. Где‑то в том направлении пролегал их путь в горы – Щербатые Пики.
– Вот, гляди, – сказал Сгэйль и присел на корточки.
Винн вскарабкалась по крутому откосу между деревьями и увидела, что Сгэйль указывает на кучку помета, лежавшую у корней осины.
– Олений? – спросила она. – Хочешь поохотиться?
– Нет, я пойду искать под прибрежными камнями моллюсков, а ты собирай помет и складывай вот в этот мешок.
– Что‑что? – переспросила Винн.
– Если у меня или Оши найдется время, мы тебе поможем, – прибавил Сгэйль. – Это надо будет делать каждый вечер, до тех пор пока у нас есть такая возможность. Потом мы высушим все это у огня.
Винн наморщила носик:
– Ты хочешь, чтобы я собирала… дерьмо?
– Ну конечно, – ответил Сгэйль с таким видом, словно и не требовалось ничего объяснять. – Судя по скудному описанию Магьер, мы поднимемся гораздо выше верхней границы лесов, а стало быть, в тех местах топлива для костра будет очень мало или не будет вовсе. Сушеный навоз хорошо горит, и вполне вероятно, что больше нам греться будет нечем.
– А… разумно, – пробормотала Винн, хотя порученное дело все равно вызывало у нее отвращение. И, опустившись на колени возле осины, крикнула: – Малец, а ну‑ка поработай носом!
Пес ворчливо тявкнул и выразительно облизал вышеуказанный нос, но тем не менее принялся обнюхивать каменистый склон. Когда Винн подняла голову, Сгэйль уже исчез из виду. Она брезгливо взяла двумя пальчиками кусок навоза и поспешно бросила его в мешок.
Следуя за призывным лаем Мальца – он отыскивал кучки навоза куда быстрее, чем это удавалось Винн, – она занималась сбором навоза, пока не начало смеркаться. В итоге их добыча едва прикрыла дно мешка. Винн решила вымыть руки в море и направилась к воде.
Выйдя на каменистый берег, она обнаружила, что не может найти лагерь. Отложив на время мытье рук, Винн прошла к самой полосе прибоя и посмотрела по сторонам, затем в другую. На севере она разглядела старое поваленное дерево и пошла к нему. Малец трусил за ней. Немного не дойдя до лагеря, Винн замедлила шаг – и все помыслы о чистоплотности тотчас улетучились из ее головы.
Сгэйль и Оша стояли в том месте, где прибой был слабее, – за каменистым отрогом, выдававшимся в море. Вода доходила им до бедер. Они разделись до пояса, плащи и туники бросили выше на берегу. На камнях рядом с одеждой билось несколько серебристых рыбин.
Оба эльфа стояли неподвижно как истуканы, погрузив руки под воду. Длинные светлые волосы в беспорядке рассыпались по их смуглым спинам.
Оша вдруг нагнулся еще ниже, и его руки скрылись в воде до плеч.
Затем он выпрямился, брызнув во все стороны водой, и стало видно, что в руках у него трепещет плоская серая рыбина. Молодой эльф быстрым шагом двинулся к берегу и, когда пенный прибой забурлил у щиколоток, швырнул добытую камбалу на прибрежные камни.
– Сколько их? – крикнул он по‑эльфийски.
Винн вздрогнула от неожиданности, затем проворно бросилась к лежавшим на песке рыбинам.
– Э‑э… восемь.
Но Оша уже брел по воде назад, к Сгэйлю, и они заговорили о чем‑то – так тихо, что Винн за грохотом прибоя не сумела разобрать ни слова.
Она все не могла отвести взгляда. Оша, голыми руками ловивший рыбу в мелких волнах, был сейчас совсем другой – не такой неловкий, почти грациозный. Эльфы развернулись, направились к Винн и плавным, скользящим шагом вышли из прибоя на берег.
Винн отчего‑то бросило в жар, как будто она впервые увидела Ошу. Обнаженный до пояса, с широкими смуглыми плечами, к которым прилипли влажные кончики серебристых волос, он был такой… такой…
– Что такое? – спросил Оша.
Винн судорожно сглотнула:
– Да ничего… так… мы же всю эту рыбу сегодня не съедим.
– Есть способы сохранить ее подольше, – улыбнулся Оша.
Эльфы принялись натягивать туники. Винн отвела взгляд.
– Прихватишь наши плащи? – спросил Оша.
Не дожидаясь ответа, он сгреб оставшийся улов и зашагал вслед за Сгэйлем.
– Да, конечно, – пробормотала Винн.
Присела на корточки, чтобы собрать плащи, и тут заметила Мальца.
Пес сидел на прибрежных камнях и внимательно смотрел на Винн. Перехватив ее взгляд, он покосился в сторону Оши, а затем многозначительно наморщил мохнатый лоб. Винн жарко покраснела.
– Посмей только вякнуть! – прошипела она и, торопливо свернув плащи, пошла прочь.
В лагере Лисил уже развел костер и кипятил воду для чая. Магьер сидела, опершись спиной о поваленное дерево, и смотрела на юг.
Сгэйль и Оша вырыли в гальке неглубокую ямку и стали чистить рыбу. Покончив с этим делом, они закопали потроха и насадили пару рыбин на деревянные вертела, чтобы зажарить их над огнем. Прочий улов они подвесили выше, там, куда поднимался дым. Оша достал небольшой мешочек и взял из него щепотку какого‑то зеленого порошка. Этим порошком он натер подвешенную в дыму рыбу.
Малец заскулил и выразительно облизнулся.
– Уже скоро, – сказал Сгэйль.
– Зачем нам столько рыбы? – спросил Лисил. – До утра она не только не прокоптится – даже не подсохнет.
– Нет, прокоптится, – ответил Сгэйль. – Оша натер ее порошком из клейчиойх. 
– «Древесных гребней»? – переспросила Винн. – Это те самые древесные грибы, которые показал мне Оша, когда мы шли по вашему лесу?
Сгэйль кивнул.
– Погоди‑ка! – вмешался Лисил. – Он что, натер всю нашу еду каким‑то там грибом?!
Сгэйль покачал головой:
– Этот порошок можно употреблять в пищу, и к тому же он обладает вяжущими свойствами. Прежде чем мы доберемся до места в горах, которое ищет Магьер, нам надо запасти побольше съестного.
Магьер все так же неотрывно смотрела на юг, и лицо у нее было напряженное, застывшее, как маска. Пальцы ее неосознанно сжимались, царапая поседевшую от времени древесину поваленного ствола. Винн и Сгэйль обменялись одинаково обеспокоенными взглядами. По счастью, в эту минуту вода в котелке закипела, и они принялись готовить чай.
Впервые за все время Винн была искренне рада тому, что Сгэйль решил пойти с ними.
И Оша тоже.

ГЛАВА 13

Весь день Вельстил провел в самодельной палатке, которую Чейн установил среди деревьев на краю берегового откоса. Спать он не стал. У него оставалось достаточное количество эликсира, чтобы бодрствовать еще много дней, так что он попросту лежал без единого звука или движения, пока не пробудились Чейн и дикие вампиры. Теперь монахи ползали на четвереньках вокруг Вельстила. Несмотря на то что им пришлось долго плыть в морской воде, их накидки до сих пор были заляпаны кровью.
– Магьер намного опередила нас, – сказал Чейн. – Наверняка она шла весь день.
Вельстил знал, что на самом деле мысли Чейна занимает не столько Магьер, сколько эта маленькая книжница Винн. Впрочем, такая мелочь не заслуживала его внимания. Он выбрался из палатки, в надвигающейся темноте спустился на галечный пляж и, присев на корточки, достал из мешка бронзовое блюдо с полукруглым донцем.
– Строго на юг, – заметил Чейн, стоя над ним. – С одной стороны Кинжальный кряж, с другой – море; ей остается только идти вдоль берега.
– Это пока, – отозвался Вельстил.
Он встал, поскольку ему не нравилось, что Чейн стоит у него за спиной, и решил, что не будет сейчас определять местоположение Магьер. Сейчас, когда ее путешествие только началось, это делать просто бессмысленно. Сейчас главная забота Вельстила – двигаться за ней на таком расстоянии, чтобы не упустить изменений в ее маршруте и в то же время оставаться за пределами досягаемости чутья Мальца или самой Магьер. Все равно что прогулка по канату.
Дикие монахи спустились по откосу на берег и принялись принюхиваться.
– Скажи им, чтобы укладывали вещи, – бросил Вельстил. – Как только закончат, тронемся в путь.
Несмотря на недавние события, он был твердо уверен, что находится в выгодном положении. Магьер продолжает путь на юг и по‑прежнему понятия не имеет, что Вельстил идет за ней по пятам.
Сестра мертвых поведет тебя. 
Многими лживыми обещаниями потчевал Вельстила бывший повелитель его снов, но это  оказалось правдой. Так пускай Магьер ведет его к цели, а ему даже не придется ее направлять.
Двое диких вдруг возбужденно заскулили. Джакеб начал хлопать ладонью по стволу дерева, а затем указывать на юг. Забел схватила Чейна за руку.
– Ч‑ч‑е‑е‑эн‑н! – невнятно протянула она и потащила Чейна чуть дальше того дерева, по которому хлопал Джакеб.
– Что это с ними? – спросил Вельстил.
– Понятия не имею, – ответил Чейн. – Чутье у них сильнее моего, даже если…
Он смолк, оборвав себя на полуслове, вгляделся в темноту между деревьями – и ноздри его расширились, затрепетали.
– Живые?.. – прошептал Чейн, – Невозможно, чтобы они были так близко и не… погоди‑ка… все исчезло.
Вельстил поспешил подойти к нему. Нюх у Чейна был развит гораздо лучше, чем у него самого, и все же Вельстил сомневался в том, что Магьер могла оказаться в такой близости от них. Или зря сомневался? Беспокойство, охватившее Вельстила, переросло в тревогу.
Может быть, Магьер или кто‑то из ее спутников ранены? Или ей помешало двигаться вперед что‑то другое? Вельстил не мог допустить, чтобы Магьер узнала о существовании его отряда, – иначе она живо заподозрит неладное.
– Жди меня здесь, – бросил он. – Присмотри, чтобы дикие вели себя тихо. Загони их назад в палатку, если я не вернусь к рассвету.
– К рассвету? – изумленно переспросил Чейн. – Как далеко ты собрался?
– Делай, как я сказал!
Вельстил пробирался по заросшему лесом склону, стараясь держаться подальше от берега. Если там, впереди, Магьер, кольцо пустоты скроет его. Продвигаясь на юг, он лишь изредка замечал, как за стеной деревьев мелькает море. Затем он и сам начал принюхиваться и в конце концов уловил нужный запах.
Вельстил крадучись шел дальше, и с каждым порывом капризного морского бриза, шелестевшего в листве, этот запах становился все острее и явственнее. Наконец он усилился, и стало ясно, что источник находится в глубине леса. Тогда Вельстил остановился и, обострив все свои чувства, осмотрел окрестную темноту.
В ноздри ему ударил аромат живой крови, однако же он почти неуловимо отличался от обычного запаха людей – густой и пряный, но не такой резкий. Вельстил закрыл глаза и, целиком отдавшись этому запаху, ждал, когда сработает память…
Нижние ярусы твердыни Дармута.
Некто рослый в серо‑зеленом одеянии несет на плече своего собрата.
Вельстил открыл глаза.
Эльфы. Так пахнут эльфы.
Он сделал шаг вперед – и запах тотчас ослабел, развеялся на ветру. Тогда Вельстил отступил назад – и запах снова усилился. И тем не менее он никого и ничего не видел. Вельстил медленно поворачивался во все стороны.
Эльфы здесь… совсем рядом с ним.

* * *

Хкуандув услышал шаги – кто‑то приближался к ним с севера, мягко ступая по палой листве. Шаги были еще далеко, когда он легким прикосновением разбудил своих спутников. И тут же без слов указал им на густую крону росших вокруг сосен и елей. Все трое тотчас вскарабкались наверх и исчезли из виду.
Хкуандув остался стоять, пристально глядя на север, и, когда не только услышал, но и увидел, что кто‑то идет к нему, отступил под нижние ветви могучей ели и прижался к ее стволу, слился с ним. Подтянул шарф так, чтобы прикрыть нос, и наклонил голову, чтобы спрятать под капюшоном блеск глаз.
Неподвижность мысли суть безмолвие, неслышимое и незамечаемое. 
Безмолвие плоти оставляет только тьму, непроницаемую и неосязаемую. 
Именно так Эйллеан, бабушка Лиишила, попробовала описать это состояние Хкуандуву одной долгой, долгой ночью в Криджеахэ. Так редко пересекались их пути. И в ту ночь оба греймасга долго пытались изложить друг другу в словах тайны тьмы и безмолвия. Кончилось все тем, что они дружно посмеялись над собой, – разве можно полноценно выразить такое словами?
Хкуандув запахнул плащ и очистил свой разум, став не более чем пустым сосудом, который наполнялся лишь тем, что воспринимали его чувства. Погрузившись в гармоничный покой разума, души и тела, Хкуандув позволил тьме поглотить его.
Чужак прошел прямо в том месте, где лишь несколько мгновений назад отдыхали спутники Хкуандува.
Он был очень бледен – даже по людским меркам, – темноволос, с седыми прядями на висках. Плащ отменного покроя сильно изношен, сапоги стоптались, как будто их хозяину довелось пройти не одну сотню лиг. Человек остановился и втянул ноздрями воздух.
Он повернулся вокруг собственной оси, прошелся по небольшой отлогой прогалине, а затем вернулся в самую середину и снова принюхался. Он подошел так близко, что плечом задевал ветку ели, под которой затаился Хкуандув.
Глаза его матово мерцали, радужки были почти бесцветные.
Не шелохнувшись, не допустив ни единой мысли, Хкуандув осторожно втянул ноздрями воздух. К аромату еловой хвои примешался иной запах – затхлый и пресный, лишенный даже намека на людской пот.

* * *

Вельстил чуял запах не одного эльфа – троих, а быть может, и четверых. Запах висел над небольшой прогалиной, и его постепенно развеивали порывы ветра. И все же куда бы Вельстил ни поворачивался, как бы ни всматривался, он так и не увидел ни одного эльфа.
Возможно, это объясняется тем, что Магьер побывала в Краю Эльфов, но вот почему эльфы выслеживают ее… или же они идут по следу Лисила? Так или иначе, Вельстила беспокоило, как это обстоятельство может повлиять на его замыслы.
Запах живого исчез окончательно, и теперь Вельстил чуял только запахи хвои, мха и соленого ветра. Он огляделся по сторонам, по‑прежнему ничего не увидел и наконец повернул назад – туда, где его дожидались Чейн и дикие монахи.
Нельзя же охотиться за добычей, которую невозможно отыскать.

* * *

Когда чужак окончательно исчез из виду, Хкуандув трижды щелкнул языком, давая понять своим спутникам, чтобы дожидались его. Выскользнув из тьмы, он двинулся по следу чужака. Когда впереди что‑то мелькнуло, Хкуандув замер и не двигался до тех пор, пока всякое движение не прекратилось. И вновь бесшумно двинулся дальше, по звукам выслеживая бледного человека.
А затем услышал фырканье и ворчанье.
Хкуандув подошел ближе, ступая размеренно и совершенно беззвучно. Когда странные звуки стали ближе, он заметил, что на прогалине над самым берегом движутся какие‑то фигуры. Хкуандув боком прислонился к осине – листва ее только чуть заметно затрепетала – и снова растворился во тьме.
Темноволосый чужак подошел к другому человеку – рослому, рыжеволосому, на вид значительно моложе. Вокруг этих двоих бродили и другие люди, по‑звериному сутулясь и возбужденно принюхиваясь. Все они проявляли боязливую покорность по отношению к темноволосому. Лица у них были искажены, глаза так же матово блестели. Их длинные рясы и накидки были покрыты темными пятнами.
– Это была Магьер? – спросил рослый молодой человек.
Хкуандув прикрыл глаза, впуская чужие слова в пустой сосуд своего разума. Чужаки говорили по‑белашкийски, вполголоса, а молодой и вовсе хрипел и сипел.
– Нет… я так не думаю, – ответил чужак с седыми висками.
– Тогда кто? Кто еще мог здесь оказаться? Разве кто‑то из илладонцев спасся с той шхуны.
– Нет, это не они, – сказал темноволосый. – Они не стали бы…
Тут послышалось ожесточенное сопение, и Хкуандув открыл глаза.
Кое‑кто из странных сутулых людей с рычанием, мелкими шажками крался к нему по отлогой прогалине.
– Что там еще? – раздраженно спросил темноволосый.
– Я ничего не чую, – отозвался молодой. – Когда ты ушел, они сильно возбудились. Может, просто почуяли какое‑то животное.
Хкуандува непостижимым образом обнаружили. Что же такое эти сутулые люди в рясах, которые ведут себя как звери? Хкуандув пригнулся, подобрал полы плаща и туго затянул его на поясе. И скользнул в темноту леса – без единого звука, словно идущий по следу маджай‑хи. Ему хватило двух‑трех ударов сердца, чтобы убедиться: его никто не преследует.
Отойдя подальше, он прибавил ходу и бесшумно побежал между деревьями. Перед тем как выйти на знакомую прогалину, он негромко свистнул – и его спутники тотчас спрыгнули с деревьев.
– Кто это был? – спросил Ахаркнис. – Он совсем не дышал.
– И такой бледный… – прибавил Курхкаге, – совсем как та женщина, которую Вельмидревний Отче вызвал на суд старейшин. Это не может быть простым совпадением.
– Что ты узнал? – негромко спросила Денварфи.
Хкуандув не знал, сколько он может им открыть, да и сам, впрочем, не во всем был уверен. Магьер обвинили в том, что она – вампир, нежить. И хотя Совет старейшин отверг обвинения Вельмидревнего Отче, сам патриарх ни на долю секунды не усомнился в своей правоте.
Магьер, вампир и чудовище, свободно ступала по заветной земле Ан'Кроан. И вот теперь за ней шли по следу те, кто и цветом кожи, и другими признаками походил на нее.
– Позади нас, на некотором расстоянии, стоит лагерем целый отряд, – наконец сказал Хкуандув. – Я насчитал семерых. Думаю, они тоже идут по следу Магьер, но почему – понятия не имею.
– Как они оказались так близко от нее? – спросил Ахаркнис, и голос его отвердел. – Они не упоминали илладонцев?
Хкуандув покачал головой:
– Хкомас сказал, что илладонское судно было уничтожено.
– Первенеан тоже сгорел, – заметила Денварфи, – однако же большинство наших сородичей сумели добраться до берега.
Хкуандув уже тоже размышлял об этом.
– Может, нам стоит захватить одного из этих людей? – предложил Курхкаге. – Глядишь, допрос что‑нибудь да прояснит.
Хкуандув подумал, что подобное предприятие чересчур рискованно. После допроса им, ради сохранения тайны, придется убить пленника… кем бы он там ни был. Он поглядел на Денварфи.
Та покачала головой.
– Эти люди, – сказала она, – не подозревают о нашем присутствии и пока что не представляют угрозы ни для нас, ни для Сгэйльшеллеахэ и Оши. Однако, если у этих бледных чужаков есть какие‑то претензии к Магьер, позднее они могут оказаться нам полезны. Мы не можем вынудить Сгэйльшеллеахэ выбирать между его обетом защиты и нашей миссией.
– Если эти люди знают то, что может нам пригодиться, мы должны получить эти сведения, – не отступал Ахаркнис. – А если именно они убили наш корабль, они должны умереть.
Хкуандув искоса глянул на Курхкаге – тот молчал, но вид у него был озабоченный. Он явно считал, что оба его сотоварища в чем‑то правы. Долг и здравый смысл требовали, чтобы Хкуандув прислушивался ко всем разумным доводам своих спутников, однако же окончательное решение оставалось за ним.
– Будем ждать и наблюдать, – решил он. – Теперь нам предстоит следить уже за двумя отрядами… и один из них явно путешествует по ночам. Нам надо подняться выше в предгорья и спускаться ниже только для того, чтобы проследить за этими отрядами. Ахаркнис, нам понадобятся все твои умения.
– Разумеется, греймасга, – откликнулся следопыт.
Решение Хкуандува прекратило все споры.

* * *

На рассвете Малец наблюдал, как Сгэйль, Оша и Винн укладывают закоптившуюся рыбу. Лисил свернул лагерь и присоединился к Магьер, которая вновь стояла у поваленного дерева, неотрывно глядя на юг.
Ночью Малец слышал, как Магьер бормотала во сне. Лисил старался успокоить ее, но Малец уже побывал в ее одурманенном сном сознании. Он пробовал заглушить зловещие сны воспоминаниями о доме, горящем очаге, теплых вечерах в переполненной таверне «Морской лев» – в зале сплошь знакомые лица, веселый говор, задорное бряканье кружек…
Все его усилия оказались тщетны. Всякое воспоминание, которое он вызывал, тотчас вытеснялось видением замка о шести башнях, закованного в вечный лед. И в какое‑то мгновение он заметил, как в покрытом морозными узорами окне промелькнул чей‑то бледный силуэт.
И вот Магьер стояла у поваленного дерева. На ней были облегающие штаны и кожаный доспех, черные волосы свободно рассыпались по плечам, у бедра покачивалась сабля. Длинный кинжал хейнасов был наискось заткнут сзади за широкий пояс. В утреннем свете черные глаза Магьер горели непоколебимой решимостью.
Сестра мертвых… дитя мое… веди! 
От этих слов, вынырнувших из памяти Магьер, Малец содрогнулся и немедленно отступил, покинув ее сознание.
Этот шепот, звучащий во тьме ее мыслей… похож на то неуловимое, что таилось на краю памяти самого Мальца. Пес передернулся и, подняв глаза, обнаружил, что Магьер пристально смотрит на него.
Все земные, плотские чувства Мальца не говорили – кричали во весь голос, что они должны повернуть назад. И в этот миг слабости он всерьез задумался над тем, чтобы совершить грех. Ему вспомнился закон стихийных духов:
Что бы ни творил стихийный дух, он никогда не поработит волю никакого живого существа. 
Отчасти именно поэтому Малец предпочел «родиться во плоти», а не вторгнуться в дух уже живущего существа. Однако же, если бы он захотел, он смог бы захватить Магьер, завладеть хоть на миг ее волей и отвратить ее от этого похода. За то время, которое он провел с ней и Лисилом, он привык уважать их свободу воли и независимость. Так неужели теперь он вправе покуситься на ее свободу?
Если уж на то пошло… почему у него возникла мысль о том, что порабощение – первый и главный «грех» стихийных духов?
И каким образом эти внезапно возникшие мысли, а также шепот из снов Магьер связаны с артефактом, за которым она охотится?
Вот они, недостающие фрагменты памяти, которые сородичи изъяли у него при «рождении».
Магьер протянула руку и погладила Мальца по голове.
– Когда мы доберемся туда, я пойму, что делать, – прошептала она.
Остальные уже собрались и были готовы отправляться в путь. Лисил стоял рядом со Сгэйлем, а Винн прохаживалась с Ошей и беспечно болтала по‑эльфийски, позабыв на время, что сама же принуждала его практиковаться в белашкийском наречии.
Малец посмотрел на запад, на высокую стену Кинжального кряжа, который за поросшими лесом предгорьями чудился обманчиво‑далеким. Изломанный абрис кряжа тянулся к югу, туда, где с ним смыкались заснеженные громады еще более высоких гор.
– Мы будем идти вдоль моря, покуда это возможно, – сказала Магьер. – Я пойму, когда придет время свернуть вглубь суши.
Лисил взял ее за руку.
Путники один за другим направились к открытому берегу, но Малец ненадолго замешкался. Он все забыл, от всего отрекся, чтобы охранять своих подопечных от смерти и от уготованной им судьбы. И все‑таки, несмотря на густую шерсть, пса пробрал озноб, словно худшее было еще впереди. И он опустил голову, остро чувствуя собственную беспомощность.
Затем он постарался сосредоточить внимание на легкомысленной болтовне Винн – она что‑то говорила Оше про вопли чаек, кружащих в высоте над берегом. И большими прыжками помчался вслед за спутниками по усыпанному галькой пляжу.

ГЛАВА 14

Чейн начал свое посмертное существование относительно недавно и порой сознавал, что пока еще очень мало знает свою новую натуру.
Миновал почти месяц, и вот теперь Чейн и Вельстил продвигались все выше по заснеженным перевалам Щербатых Пиков, располагавшихся к югу от Кинжального кряжа. С каждой ночью в горах становилось все холоднее, но Чейн не обращал на это внимания, он вообще не чувствовал холода.
Незадолго до рассвета у Чейна перестали сгибаться пальцы.
Чейн уставился на свои ладони и обнаружил, что они непривычно побелели.
– Вельстил! – прохрипел он.
Джакеб заскулил и принялся кусать свои руки.
Чейн, пытаясь согнуть пальцы, уперся ими в бедро. Ноги у него окоченели и двигались с трудом.
Вельстил едва слышно выругался и, тяжело плюхнувшись на колени, стал ожесточенно разгребать снег негнущимися пальцами.
– Готовьте укрытие, быстро! – велел он, но слова его прозвучали невнятно, словно у него был набит рот.
– Что с нами происходит? – резко спросил Чейн.
Пока Забел и Сетэ сражались с жесткой от мороза парусиной палатки, Вельстил очистил от снега плоский камень. Затем он попытался открыть свой дорожный мешок, но пальцы его не слушались. В итоге Вельстил попросту перекусил завязки верхнего клапана и долго копался в содержимом мешка, прежде чем извлек наружу то, что искал. На запястье у него висел уже знакомый Чейну стальной обруч, и Вельстил бросил его в вырытую ямку.
Когда металл звякнул о камень, Чейн вспомнил, как от обруча несло гарью. Он уже не чувствовал своих ног, но помалкивал, ожидая, что станет делать Вельстил.
Выпевая негромкий речитатив, Вельстил провел негнущимися пальцами вокруг стального обруча – и тонкие, как волос, символы и знаки, которые покрывали обруч, начали изменяться. Из ниоткуда возникли, рассыпались по обручу алые искорки, их становилось все больше, и вот уже черные бороздки символов засветились ярче, и в конце концов весь узор, опутавший обруч, раскалился докрасна, словно кузнечный горн. От металла повеяло теплом.
– Отогревай руки, – бросил Вельстил, – только не шевели ими, пока не отмякнут, не то можешь лишиться пальца. У нас слишком мало жизненной эссенции, чтобы восстанавливать конечности.
Чейн неуклюже рухнул на колени, радуясь уже и тому, что способен их согнуть, и одарил Вельстила убийственным взглядом.
– Почему ты меня не предупредил? – прошипел он.
– Я думал, – начал Вельстил, – что если мы будем двигаться, то не почувствуем…
– Отвечай! – рявкнул Чейн.
– У нас есть плоть, пускай даже и мертвая, – негромко ответил Вельстил, – и ее можно обморозить, но мы, в отличие от живых, не чувствуем боли, а потому не сразу поняли, что происходит.
Итак, подумал Чейн, вот и еще одна тайна его нынешнего существования: вампир должен опасаться не только того, что его сожгут или обезглавят. И опять он едва не угодил в беду, пока Вельстил наконец не соизволил открыть ему жалкий клочок истины.
– Вытяните руки! – прошипел Чейн, обращаясь к диким вампирам.
Сам он держал ладони над источником чародейского тепла. Монахи сползлись поближе и, окружив Чейна, последовали его примеру. Очень скоро пальцы Чейна обрели гибкость, хотя руки и ноги по‑прежнему двигались плохо.
Они поставили палатку над снежной ямой, в которой краснел раскаленный обруч, и сгрудились вокруг этого источника тепла. Вельстил снял перчатки, чтобы лучше отогревались пальцы, и Чейн заметил, что «кольцо пустоты» он теперь носит на левой руке. Быть может, эта перемена ничего и не значила, – во всяком случае, Чейн спрашивать не стал. Скорее всего, он все равно не получил бы ответа на свой вопрос, а потому просто злился на вечную страсть Вельстила все и вся держать в тайне.
Единственное, что помогло ему удержать себя в руках, когда над палаткой начало всходить солнце, – уверенность в том, что Винн уцелела после гибели корабля.
Как‑то перед рассветом, еще в предгорьях Изломанного кряжа, Вельстил украдкой выскользнул на берег, чтобы определить местонахождение Магьер. Чейн больше не мог терпеть. Он последовал за Вельстилом на приличном расстоянии и, укрывшись понадежнее, следил за его действиями.
Вельстил присел на корточки на самом краю прибоя, а затем отошел от моря, свернув к краю леса. И остановился там, разглядывая что‑то на земле. Наконец он повернулся и неспешным, размеренным шагом двинулся к лагерю. Что бы там Вельстил ни искал на земле, эти поиски завершились.
Чейн понял, что именно обнаружил Вельстил.
Магьер наконец‑то повернула к предгорьям и теперь идет в горы.
Едва только Вельстил исчез из виду, Чейн опрометью бросился на юг, но не по берегу, а лесом. Он наткнулся на ручей, извилисто сбегавший с каменистого склона. На влажной мягкой земле выступа, который нависал над журчащей водой, Чейн отыскал следы ног и среди них – три четких маленьких и узких отпечатка. Эти следы могли принадлежать только Винн.
И сейчас, сгорбившись в палатке над раскаленным докрасна обручем, Чейн упорно цеплялся за это воспоминание. Свернувшись клубком на земле, он изо всех сил старался забыть о существовании Вельстила и диких вампиров. Вскоре дремота одолела его, и наступила краткая передышка – лишенный видений дневной сон.
Прошло еще много ночей.
Вельстил вел свой отряд, неизменно следуя по пятам за Магьер. Чем выше они поднимались, тем холоднее становились ночи. Чейн приучил себя к тому, что надо все время двигаться.
Пока он двигался, его тело успешнее сопротивлялось обморожению. Полезно было также растирание: хотя мертвая плоть Чейна не выделяла тепла, но, если часто и сильно растирать руки и ноги, они дольше сохраняют подвижность. Чейн научил диких вампиров делать то же самое.
Стальной обруч уже превратился в привычное зрелище, и спутники Вельстила видели его всякий раз, когда на рассвете заползали в палатку. Порой во время дневного сна его раскаленный узор гаснул до черноты. Тогда на закате, пока остальные сворачивали лагерь, Вельстил наскоро разогревал обруч.
Чейн старался изучить обруч, больше разузнать о нем.
Как‑то ночью Вельстил загасил обруч, но тут его отвлекла очередная выходка Сетэ. Обруч так и остался валяться в снежной ямке. Тогда Чейн украдкой нагнулся и дотронулся до него.
Услышав, как зашипела обожженная плоть, он тут же отдернул руку и попятился прочь, чтобы Вельстил не застиг его на месте преступления.
Когда Вельстил вернулся, он рассеянным движением взял обруч, чтобы спрятать его в мешок. Когда пальцы его обхватили обруч, Чейн не услышал ни звука и едва сумел скрыть трепет… и разочарование. Вельстил даже бровью не повел.
Не то чтобы Чейн осуждал скрытность как таковую. Ни один маг не станет делиться своими тайнами без крайней на то нужды. Чейна бесило, что Вельстил сообщает ему об особенностях вампирского бытия крайне скупо и лишь когда в этом возникает необходимость. А теперь выходит, что и в чародействе он понимает намного больше, нежели предполагал Чейн.
Создать артефакт, который порождает внутри себя огонь, – еще куда ни шло, однако стальной обруч Вельстила обладал еще одним свойством – защищать хозяина от чародейского жара. Впрочем, пару ночей спустя Чейна занимали уже другие мысли. Запас жизненного эликсира иссяк, и с дикими монахами стало трудно совладать, особенно с Сетэ.
Как‑то вечером Чейн проснулся и обнаружил, что Вельстила нет в палатке. Он поспешно выбрался наружу и увидел, что его полубезумный спутник сидит в снегу, определяя местонахождение Магьер.
– Она приближается к цели. Я это знаю, – проговорил Вельстил, словно почуяв присутствие Чейна.
Сообщение Вельстила его ничуть не тронуло. Ночь за ночью продолжалось одно и то же – голод, холод, дорожные тяготы. И все ради чего – призрачной надежды на иное, лучшее существование?
– Стало быть, скоро завершится срок нашего уговора, – просипел Чейн.
– О да, – отозвался Вельстил. – Ты получишь рекомендательное письмо в Гильдию Хранителей.
Странное ощущение пронзило Чейна, словно удар молнии. Зверь, сокрытый внутри его, забился в угол, прячась от незримой угрозы. Чейн уставился в спину Вельстила.
Такое с ним уже однажды было, когда он покорно ушел из горной обители. И это не может быть случайным.
Что означала эта вспышка паники, которую вызвали самые простые слова, паники, понятной разве что его подсознанию? Не подозрение, не предчувствие недоброго – приступ ноющей боли в голове. Так ноют ослабевшие мышцы, если их изнуряют чрезмерным усилием, не дав прежде восстановиться.
И однако же это странное ощущение породило у Чейна совершенно необъяснимую уверенность в одном.
Вельстил ему лжет.

* * *

Миновал месяц после гибели корабля. Магьер туже затянула ворот куртки и поправила повязку под капюшоном, которая прикрывала лицо. По счастью, у Оши нашлась запасная пара перчаток. Правда, пальцы у них были слишком длинные, но для Магьер это было не важно. Она брела по глубокому снегу, с усилием переставляя одну ногу за другой.
Прошло уже шесть дней с тех пор, как они поднялись в высокую область Щербатых Пиков. Здесь не было ни единого деревца. Только снег, покрытый коркой льда, на неверных тропках между скальными отрогами да стенами ущелий, только угольно‑черные острия гор, вонзавшиеся в сумеречно‑белое небо.
Ледяные ветры в этих местах дули куда сильнее, чем на перевалах Изломанного кряжа, по которым Лисил когда‑то тащил ее в Край Эльфов. И в довершение худшего, здесь было трудно дышать. Путники то и дело останавливались и, согнувшись в три погибели, пытались отдышаться, жадно хватали ртом ледяной разреженный воздух.
Дневной свет понемногу мерк, и Магьер едва могла различить лица спутников под капюшонами и повязками, которые Лисил смастерил из лоскутов ненужной ткани.
Малец упрямо продвигался вперед. Одеяло, которым было обмотано его туловище, покрывал наметенный ветром снег. Лисил и Сгэйль шли позади Магьер. Замыкающими брели едва державшиеся на ногах Винн и Оша.
Для такого похода Винн была слишком хрупко сложена, и ее маленькое тело быстро теряло тепло, а коротеньким ножкам требовалось сделать два шага там, где всем прочим хватало одного. Оша никогда еще не бывал за пределами эльфийского леса, в котором погода почти не менялась. Высокогорный климат оказался серьезным испытанием для его организма, и он больше других страдал от разреженного воздуха.
Впрочем, эти проблемы почти не задевали сознания Магьер, одержимого только одной целью. Главное – это зов, который ведет ее на юг, и сны. Главное – найти шар, прежде чем его найдет кто‑то другой.
Впереди залаял Малец, и мимо Магьер протиснулся Сгэйль.
– Сюда! – крикнул он. Из‑за повязки, прикрывавшей лицо, голос его прозвучал приглушенно.
Магьер едва не прикрикнула на него, чтобы не смел останавливаться. Сейчас еще светло, и она пока еще держится на ногах. Она должна идти дальше.
Малец, с трудом пробравшись через глубокий снег, вернулся назад по тропе. И остановился перед Магьер, преградив ей дорогу. Магьер поглядела в ту сторону, откуда он пришел.
Малец отыскал в подножии гранитной скальной стены впадину. В этом месте отвесная стена под воздействием ветра подалась внутрь, и в этой небольшой пещере вполне мог укрыться весь их отряд.
До сих пор Малец и Сгэйль неизменно ухитрялись найти подходящее укрытие на ночь. В худшем случае Сгэйль и Оша складывали стены из снега, над которыми натягивали парусиновый полог. Путники спали, тесно прижавшись друг к другу, вместе укрываясь плащами и куртками, поскольку давно уже махнули рукой на правила приличия.
Магьер тяжело выдохнула, и ветер унес сорвавшееся с ее губ облачко пара. Она понимала, что было бы безрассудством накануне сумерек пройти мимо такого удобного укрытия.
Лисил, обогнув ее, заглянул вглубь пещеры. Под низко надвинутым капюшоном видны были только его сощуренные глаза.
– Неплохое место, – заметил он. – Можно подвесить у входа кусок парусины… и сохранить немного тепла от костра.
Оша полез было в свой мешок, но руки у него тряслись, и Сгэйль молча забрал у него мешок.
– Забирайся внутрь, – приказал он. – И ты, Винн, тоже.
Без единого слова Оша заполз в глубину пещеры, за ним последовала Винн. Он привалился спиной к каменной стене, распахнул полы плаща, и девушка без сил припала к нему. Оша запахнул над ней плащ, и теперь казалось, что на груди у него лежит большой серо‑зеленый сверток.
Сгэйль мельком глянул на Лисила и опустил свою повязку, открыв потрескавшиеся от холода губы. Оба они замерзли и выбились из сил.
Магьер наконец‑то сбросила с плеч мешок.
Не обменявшись ни единым словом, они принялись закреплять парусину, чтобы прикрыть ею вход в пещеру. Когда с этим было покончено, Магьер достала из мешка Сгэйля маленький котелок.
– Разведи огонь, – бросила она хриплым каркающим голосом. – Я пока наберу снега.
И выскользнула наружу. Сгэйль между тем сложил аккуратной кучкой несколько кусков сушеного навоза, а Лисил достал порцию еды.
Ягоды уже всем обрыдли – оттаяв, они расползались в кашу, – а у рыбы, которая пересохла и расслоилась, из‑за грибного порошка был горький привкус. Кое‑кто из них не мог даже куска проглотить, не прогрев прежде горло чаем или горячей водой. В последние три дня Винн, когда объявляли привал, хотела только спать, и всякий раз кому‑нибудь приходилось заставлять ее поесть.
Магьер зачерпнула котелком снегу, наполнив его до краев, и поспешно нырнула назад в укрытие. Тесную пещерку заполнила вонь горящего навоза. Причудливой формы силуэт, в который слились Оша и Винн, за это время не изменил своих очертаний, только под боком у Винн теперь свернулся Малец. В пещере понемногу становилось теплее или, по крайней мере, не так холодно.
Лисил стянул перчатки, затем снял с лица изрядно потрепанную повязку. Его губы и кожа вокруг глаз сильно потрескались. Он сел, привалившись спиной к стене пещеры, и, потирая ладони, протянул руки к крохотному костерку. Сгэйль взял у Магьер котелок со снегом, и она устроилась рядом с Лисилом.
– Надо дать Оше и Винн отдохнуть, – сказал полуэльф. – Может, даже до середины завтрашнего дня.
– До середины дня? – прошипела Магьер. Ей нелегко было и ночь просидеть на одном месте.
– Им нужен отдых, – сказал Лисил и крепко сжал ее руку. – Всем нам нужен отдых… и тебе тоже. Потом будет легче идти… да и вряд ли мы еще найдем такое удобное укрытие.
Магьер привалилась к его плечу, попыталась расслабиться, но внутренне содрогалась от неудержимого желания двигаться дальше.

* * *

Хкуандув остановился, увидев, что к ним по глубокому снегу прыжками бежит Ахаркнис. Следопыт вернулся раньше, чем ожидалось, а это значило, что он уже выследил отряд Сгэйльшеллеахэ.
– Сгэйльшеллеахэ нашел неглубокую пещеру и объявил, что они останутся там на ночь, – сообщил Ахаркнис.
Хкуандув кивнул и указал на небольшой каменный выступ:
– Мы устроимся вон за теми камнями.
Денварфи и Курхкаге, не сказав ни слова, сбросили самодельные плащи из белой парусины. Благодаря этим плащам анмаглахков в дневное время труднее было разглядеть на снегу. По ночам плащи набрасывали поверх палатки, чтобы укрыть ее от посторонних глаз.
Они шли позади отряда Сгэйльшеллеахэ, держась севернее, но Ахаркнис частенько подбирался ближе, без труда проскальзывая незамеченным по промерзшим склонам и утесам. Он также выследил двоих бледных людей и их сутулых звероподобных спутников – те неизменно держались далеко позади. Хкуандува вначале озадачило то, что они идут с таким отставанием, ведь ночи в этих местах были ничуть не короче дней, так что этим любителям ночных переходов не составило бы труда сократить разрыв.
– Они замедляют свое продвижение умышленно, – сказал ему Ахаркнис. – Похоже, они опасаются подходить слишком близко к отряду Сгэйльшеллеахэ еще больше, чем мы.
Ахаркнис меньше других страдал от холода и разреженного горного воздуха. За много лет ему довелось немало побродить по диким местам и освоиться в любых условиях негостеприимного климата. Курхкаге и Денварфи больше исполняли тайные миссии в населенных краях – он на южном побережье, она в болотистой Древинке. Месяц полуголодного существования в вечной стуже здешних гор дался этим двоим нелегко.
Хкуандув достал из своего мешка связки деревянных колышков и помог Ахаркнису поставить палатку.
– Мы надежно укрыты от чужих глаз, так что можно развести небольшой костер, – сказал он. – Постоишь первым на страже?
Ахаркнис почти полдня провел в разведке, и обращаться к нему с такой просьбой было попросту нечестно, но остальные слишком нуждались в отдыхе.
– Все равно я глаз не сомкну, когда Курхкаге начнет храпеть, – ответил Ахаркнис.
Шутка была так себе, но уже хорошо, что Ахаркнис продолжает шутить. Хкуандув принялся разводить костерок из сушеного навоза, который они собрали еще в предгорьях. Скоро у входа в палатку заплясали язычки низкого, изрядно вонючего огня, и Хкуандув сразу затолкал в палатку Денварфи и Курхкаге.
Сам он заполз вслед за ними и стянул с лица повязку. В палатке было тесно, но это и к лучшему – будет проще греться, прижавшись друг к другу.
– Как вы? – спросил он.
Денварфи опустила повязку и едва заметно улыбнулась запекшимися губами:
– Терпимо… и в няньке я не нуждаюсь. Всем нам случалось и прежде пережить пару‑тройку холодных ночей.
– Но не таких, – пробормотал Курхкаге.
Хкуандув признавал правоту Денварфи, однако, если у нее или Курхкаге есть какие‑то недомогания, ему необходимо об этом знать.
– Не таких, – негромко согласилась Денварфи. – Совсем не таких.
Хкуандув развернул свой тюфяк, и Денварфи последовала его примеру.
– Как полагаешь, нам еще долго идти? – спросила она.
Только так Денварфи и могла позволить себе намекнуть, что ее силы на исходе.
– Ахаркнис говорит, что мы сейчас идем по самым высоким местам Щербатых Пиков, – ответил Хкуандув, – стало быть, и цель, к которой движется Сгэйльшеллеахэ, должна быть недалеко.
Он умолчал о том, что каждый новый день пути удлиняет для них обратную дорогу.
– Отдыхайте, – приказал он. – Пойду гляну, как там у Ахаркниса дела с чаем.
– Принеси мне заодно и галету, – попросила Денварфи, скорчив гримаску. – Да, и если заметишь по пути горного зайца, подстрели его для меня, ладно?
Хкуандув заглянул в ее лицо и понял: Денварфи намекает, что сейчас неподходящее время и место для того, чтобы примешивать к нынешней миссии воспоминания о былых чувствах.
– На такой высоте зайцы не водятся, – ответил он и выбрался наружу.
И однако, стоя в ледяной темноте у жалкого костерка перед палаткой, Хкуандув знал, что в глубине души будет сожалеть о завершении этой миссии. Рядом с Денварфи ему не так одиноко.

* * *

Она подлетала к замку, и знакомый шипящий шепот твердил со всех сторон:
Здесь… это здесь… еще несколько шагов – и твой путь подойдет к концу. 
Шесть башен, обросшие ледяной бахромой, нависали над ней, и их очертания, и абрис высоких гор казались уже знакомыми.
Она близко… так близко.
Вот она уже стоит на каменных ступенях, которые ведут к высоким чугунным дверям.
Еще несколько шагов… и замок растаял.
Магьер сползла по обледенелой стене пещеры, неуклюже опустилась на промерзшую землю перед парусиным пологом. В зазоре на краю полога виден был заснеженный, заледеневший мир… и он ждал, ждал ее.
Она выползла наружу и медленно побрела в ночь.

* * *

В полузабытьи Винн прижималась к Оше, который вытянулся рядом с ней на груде мешков у стены пещеры. Спиной она ощущала тяжесть свернувшегося клубком Мальца.
Винн чересчур обессилела, чтобы заснуть по‑настоящему, но ей невыносима была сама мысль о том, чтобы открыть глаза и снова увидеть вокруг только снег и лед. Снаружи, за стенами тесной пещеры, выл и бесновался между горных вершин безжалостный ветер.
Пещера прогрелась, и от спящего Оши исходило тепло, да к тому же за воем ветра Винн различала потрескивание костерка. Сгэйль, наверное, подбросил в него еще топлива, а что лучше всего – Лисил обещал, что они будут отдыхать чуть ли не до самого полудня.
Под головой у Винн размеренно вздымалась и опускалась грудь Оши, а Малец снова похрапывал. Хотя Винн не могла заснуть, эти обыденные мелочи дарили ей покой и умиротворение. Никогда еще на ее долю не выпадало столько испытаний, сколько за этот минувший месяц.
Правая ступня с каждым днем все сильнее онемевала и болела, и эта боль понемногу поднималась к лодыжке. Сегодня заболела и левая ступня, как будто собственное тело предупреждало Винн, что надолго его не хватит. Слезились глаза, измученные слепящей белизной вездесущего снега.
Винн скатилась с груди Оши и одной рукой обхватила Мальца. Пес перестал храпеть, когда Винн попыталась подтянуть его к себе, однако он оказался слишком тяжел.
– Придвинься ближе! – прошипела Винн. – Ну же, пошевеливайся!
Малец заворчал и боком придвинулся к ней. Винн уткнулась лицом в его шерсть между лопатками.
– Еще несколько шагов… – пробормотал кто‑то. – Путь подойдет к концу…
Винн с трудом приподняла голову, самую малость разлепив глаза.
Сгэйль спал с другой стороны от Оши, а позади Мальца привалился спиной к стене Лисил, погруженный в глубокий сон. Винн опять положила голову на загривок Мальца и сомкнула глаза.
Зашуршал полог, и в пещеру ворвался порыв ледяного ветра. Малец шевельнулся, и голова Винн скатилась с его загривка.
– О нет, – простонала она, – быть не может, чтобы уже утро! Лежи спокойно, не вертись. Сгэйль нам скажет, когда будет пора вставать.
Малец, однако, не унимался. Может, ему нужно выйти наружу и облегчиться? Пес поднялся, стряхнув со спины руку Винн, и девушка попыталась натянуть на себя край плаща Оши.
Снова до нее долетел порыв холодного ветра – это Малец выскользнул из пещеры.
Она ушла! Она ушла без нас! 
Крик Мальца, повторенный одновременно на нескольких языках, громом отозвался в полусонном сознании Винн. Девушка вздрогнула и подняла голову.
Кто ушел? О чем это он?
Винн окинула затуманенным взглядом пещеру. Все крепко спали, и от этого зрелища она еще острее почувствовала, насколько обессилела. Лисил даже во сне едва дышал, а Магьер…
Магьер рядом с ним не было.
Винн заморгала, чтобы прояснилось в глазах. Пробираясь к пологу, она переползла через ноги Лисила, и он шевельнулся во сне. Когда Винн выглянула наружу, в лицо ей тотчас ударил неистовый ветер со снегом, и она прикрыла ладонью глаза.
Вокруг царила непроглядная тьма – лишь серели громады потускневшего под покровом ночи снега. Затем к Винн метнулась серебристая тень.
Буди всех! Магьер ушла! 
Слова Мальца возникли в сознании Винн за секунду до того, как она сумела толком разглядеть самого пса. Прижав уши, он пробивался через снежную круговерть.
– Магьер! – что есть силы закричала Винн. – Где ты?
Буди всех! 
Винн рывком сдернула парусиновый полог.
– Лисил, сюда! Скорей!

ГЛАВА 15

Лисил опрометью бросился из пещеры, но споткнулся о край парусины. Упав на одно колено, он вывалился наружу. Косой резкий ветер тотчас осыпал его снежными хлопьями, волосы и куртка начали обрастать липким снегом. Пока он спал, началась метель.
Сгэйль выскочил наружу вслед за Лисилом, огляделся по сторонам. На лице его смешались тревога и оторопь. Последними выбрались из пещеры Винн и Оша, который нес куртку Магьер. При виде этой куртки Лисил похолодел.
Магьер бредет одна где‑то в этой снежной круговерти, и на ней только кожаный доспех да шерстяной свитер.
Сгэйль отбежал подальше от пещеры и стал напряженно всматриваться в окрестные горы.
– Ты ее видишь? – крикнул Лисил.
– Нет!
Лисил повернулся к Винн:
– Что ты видела? Почему она убежала?
– Первым это обнаружил Малец, – ответила девушка, глядя на пса. На лице ее появилось отсутствующее выражение, как будто она к чему‑то прислушивалась. – Он говорит, что потерял ее след наверху, на каменистом склоне, и тогда вернулся за нами.
Лисил застегнул на себе куртку и забрал у Оши куртку Магьер. И по следам Мальца побежал наискось вверх по склону горы, в которой находилась их пещера. Он остановился, когда собачьи следы стали едва видными вмятинами в глубоком снегу, и с высоты посмотрел на лагерь.
Лисил беззвучно зарычал. Ну что ему стоило, прежде чем заснуть, покрепче обнять Магьер? Эти ее сны становились все хуже, и чем выше отряд поднимался в горы, тем чаще кошмары снились Магьер. И почему только он не услышал ее, хотя бы не почувствовал, когда она проснулась?
По нижней части склона, направляясь к лагерю, прошел Сгэйль. Лисил тоже спустился вниз. Винн торопливо обвязывала туловище Мальца одеялом.
– Ты что‑нибудь видел? – резко спросил Сгэйль.
– Следы заметает, – ответил Лисил, понимая, что Сгэйль станет винить в этом происшествии себя: не сумел уберечь ту, которую поклялся защищать. – Понятия не имею, знает она, куда идет, или просто бредет наугад в полусне, – так или иначе, она выбрала не самый легкий маршрут.
– Мы должны скорее найти ее, – проговорил Сгэйль. Он напряженно оглядывался по сторонам.
Лисил плохо представлял себе, как это сделать. Идти в горах ночью, в полной темноте, уже само по себе опасно, но идти в горах ночью, в полной темноте и в пургу – чистое безумие.
– Надо идти вверх, – сказала Винн, застегивая капюшон. – Знаю, это не бог весть что, но Магьер двинулась бы именно туда.
Лисил прошел дальше, обследуя уходящие наверх тропы, а Малец прыжками поднялся вверх по склону, огибая скальные выступы, торчавшие из снега. Пес то исчезал из виду, то появлялся снова, на руку Лисила легла маленькая ладошка.
Винн ухватилась за него, высматривая Мальца, а затем указала на вершину скалы над лагерем.
– Тропа, которая проходит над нашей пещерой, выводит к каменистому проходу, – сказала она, – и именно там Малец потерял след Магьер. Но дальше проход разделяется на несколько троп. Он не может разобрать, каким путем она пошла.
Оша с любопытством поглядел на Винн, затем на Мальца.
Лисилу некогда было объяснять, каким образом девушка узнала, что именно обнаружил пес. Он рассматривал гору, которая высилась над пещерой, сомневаясь в душе, что Магьер избрала такой нелегкий маршрут. Обшарил взглядом склон, прикидывая, в каком месте было бы попроще взобраться на этакую высоту. Таких мест оказалось предостаточно… и нигде ни следа Магьер.
Куда ни глянь, повсюду во тьме тянулись заваленные снегом тропки, извиваясь между щербатыми утесами и каменными складками. Со склона вприпрыжку спустился Малец, из‑под лап у него летели комья снега. Пес жалобно тявкнул, словно подтверждая, что тоже ничего не нашел.
Лисил повернулся к Сгэйлю:
– Вы с Ошей подниметесь на скалу над пещерой. Мы с Мальцом двинемся дальше по склону. Будем надеяться, что он сумеет отыскать след Магьер. Если разделимся, у нас будет больше шансов что‑то обнаружить.
– Я пойду с тобой, – сказала Винн.
– Нет! – грубо рявкнул Лисил, но тут же овладел собой. – Кто‑то должен остаться в лагере на тот случай, если Магьер придет в себя и сумеет вернуться сама.
Склон горы весь изрезан расселинами и небольшими ущельями, и этот лабиринт изрядно замедлит продвижение, а ему надо спешить. Не дожидаясь согласия Винн, Лисил начал карабкаться вверх по склону, увязая по щиколотки в снегу. Малец обогнал его и большими прыжками помчался по склону, укрытому снежным пологом.

* * *

– Малец! – закричала Винн. – Лисил!
Она так и осталась стоять, глядя, как пес и полуэльф растворяются в снежной завесе. Снег падал все гуще. Когда Винн оглянулась на пещеру, Сгэйль и Оша уже начали карабкаться по скальной стене, возвышавшейся над лагерем.
– Возвращайся в пещеру! – крикнул Сгэйль.
Голос его был едва различим за воем пурги, но Винн, прищурясь, упрямо всматривалась в снежную круговерть, за которой скрылись Малец и Лисил.
– Нет! – выкрикнула она в ответ и решительно двинулась вверх по склону. – Я пойду с Лисилом!
– Винн! – отчаянно закричал Оша.
Словно и не слыша его, Винн упорно брела вперед, хотя с каждым шагом проваливалась в снег по колено. Наконец она оглянулась через плечо.
Оша большими прыжками несся к ней. Сгэйль обогнал его, прорычав:
– Валхачкасейя! 
Винн попятилась:
– Лезьте наверх и не тратьте времени попусту! От меня будет больше проку, если я помогу Лисилу, а не останусь торчать в лагере!
С этими словами она повернулась и вновь двинулась вперед, пытаясь перейти на бег. Вслед ей что‑то кричал Оша.
Винн прекрасно знала, что от эльфов ей не убежать, но, как бы Сгэйль на нее ни злился, его злость очень скоро сменится страхом потерять Магьер. Вскоре сердитые крики Сгэйля и Оши стихли, и Винн поняла, что не ошиблась. Лисилу и Мальцу нужна ее помощь… и она решительно двинулась по их следам, уже наполовину заметенным снегом.
Склон становился круче, и боль в правой ступне вынудила Винн сбавить ход. Девушка подняла голову, высматривая, куда пошли Малец и Лисил, но тут же ей пришлось отвернуться – снег хлестнул в лицо и осел хлопьями на ресницах. Сунув руку в карман куртки, Винн выудила кристалл холодной лампы и попыталась согреть его в ладонях.
– Малец! – крикнула она. – Погоди!
В продрогших пальцах кристалл светился слишком слабо, а потому Винн сунула его в рот и побрела дальше. После каменного уступа склон стал более пологим, и Винн приоткрыла губы. Из‑за ее крепко стиснутых зубов сочился мерцающий свет. Она выплюнула кристалл на ладонь, затянутую в перчатку, и подняла его повыше.
Кристалл светился вполсилы, и в свете его падающий снег превращался в невесомую белую завесу, за которой весь окружающий мир становился неузнаваем. Все же этого света было достаточно, чтобы находить дорогу. Винн показалось, что справа от нее, чуть повыше, что‑то мелькнуло.
– Лисил?
Ответа не было, а боль в правой ступне Винн, похоже, распространилась и на левую лодыжку. Девушка шагнула вперед, но, глянув на снег, себе под ноги, обнаружила, что следы Лисила и Мальца окончательно исчезли.
Она обернулась, окинула взглядом длинный склон, пытаясь отыскать обратную дорогу к лагерю.
Среди черных каменных выступов и снега, в темноте казавшегося бледно‑серым, Винн различила по меньшей мере три тропы. Вот только которая из них верная? Даже ее собственные следы почти сразу засыпал снег. Ей стало страшно, но страх тут же отступил, вытесненный приступом злости.
Вечно она отстает от всех и плетется в хвосте! И все‑таки безопаснее пойти дальше, чем заблудиться на обратном пути в лагерь. Лисил и Малец наверняка ушли недалеко, и если она поднажмет, то непременно кого‑нибудь из них нагонит.
– Лисил! – позвала Винн, ветер подхватил это имя и унес в темноту.
Она перебралась через еще один уступ, одолела очередной спуск за высоким камнем и еще трижды повернула, пробираясь в темноте между неровностями горного склона, но так и не обнаружила следов Мальца или Лисила.
Спотыкаясь, Винн преодолела седловину между двумя массивными скальными выступами – они торчали из снега, словно небольшие горные пики. Когда она оглянулась назад, в снежной заверти можно было различить только следы ее последних шести шагов.
– Малец! – закричала Винн.
Только свист и стон ветра среди камней были ей ответом. Злость, толкавшая Винн вперед, ослабела, и снова вернулся страх.
Она здесь одна, совсем одна… потерялась, как Магьер.
Но если Магьер и впрямь ушла из пещеры в каком‑то полубредовом состоянии, она будет стремиться вверх, как стремилась до сих пор. И Лисил тоже будет подниматься все выше, пока не найдет ее. И все остальные будут вести поиски на высоте.
Боль в ступне и лодыжке ослабла, но это был дурной знак. Мороз все настойчивее пробирался сквозь одежду, и Винн плотнее запахнула куртку, натянула на лицо капюшон. Хорошо хоть на руках у нее перчатки, а вот повязку для лица она прихватить забыла. Если бы у нее было зрение, как у Оши, Лисила или даже Магьер… если бы только она могла видеть в темноте!
Стоп… а разве это невозможно?
Как‑то ночью, еще в Краю Эльфов, Малец вслед за стаей маджай‑хи убежал в лес. Винн пыталась его догнать, но лес заморочил ее, и она заблудилась. В отчаянии Винн намеренно пробудила в себе волшебное зрение – малоприятное свойство, которое придала ее плоти неуправляемая магия. И тогда Малец стал для нее маяком в ночи – он сиял куда ярче, чем все другие живые творения леса.
Эти морозные горы пустынны и совершенно безжизненны. Если Винн пробудит волшебное зрение и увидит духовную оболочку мира, Мальца она наверняка не упустит из виду.
Вот только принять такое решение гораздо проще, чем его осуществить.
Тогда, в лесу, Винн удалось это проделать, только погрузившись в воспоминания о Мальце. Так, словно он был ее фамильяром и существовал в ее сознании. И Винн не могла выйти из этого тошнотворного состояния, покуда не отыскала Мальца – стихийного духа, воплощенного в собачьем теле, который способен был усмирить засевшую в ней скверну дикой магии.
Если сейчас она сумеет пробудить волшебное зрение, но так и не найдет Мальца…
Винн рухнула на колени в глубокий снег и закрыла глаза.
Усилием воли она погрузила свое сознание в покой, отрешилась от холода и ветра. Она вспомнила все свои ощущения, связанные с присутствием Мальца, – резкий мускусный запах его шерсти, теплое дыхание, голос, сразу на многих наречиях звучавший в ее мыслях. Она сотворяла перед своим мысленным взором образ Мальца – такого, каким представал он в волшебном зрении.
Блистающего, словно во всем окружающем мире он был единственным «целым» существом…
Облеченного в призрачно‑белое пламя, когда он обрушился на своих же сородичей, чтобы защитить ее, Винн…
Она погружалась в эти видения до тех пор, пока они не вытеснили из ее сознания весь мир. И тогда вернулась мыслями к одной картине из прошлого.
Вот Малец сидит перед ней в комнате в трактире Брета и пристально смотрит ей в глаза. Пальцы Винн касаются его густой шерсти, разум поглощен размышлениями о том, что же он такое на самом деле… и тут в ней вспыхивает волшебное зрение. Комната стала тенью, чуть проступающей сквозь невыносимо белый, едва тронутый голубизной туман.
Он сочится отовсюду, словно скопище призраков, заполняя реальный мир. Где‑то его сияние сильнее, где‑то слабее – там, где сильна или слаба стихия Духа. И только Малец остается целым, целостным.
В волшебном зрении Винн его шерсть блистает, словно мириады белых шелковинок. И глаза сверкают, переливаются, как кристаллы, преломившие луч солнца.
Держа в памяти эту картину, Винн открыла глаза.
Холод, снег и ветер с новой силой обрушились на нее, и мир вокруг остался прежним – таким, каким был, когда она закрыла глаза.
Быть может, она слишком обессилела, слишком замерзла, ослабла. Как ни страшилась Винн того, что творило с ней волшебное зрение, эта неудача повергла ее в отчаяние. И все же она с неимоверным трудом поднялась на ноги.
Где‑то там, в ночи, Малец и Лисил… и она должна их найти.

* * *

Малец пробивался через сугробы, безуспешно разыскивая следы Магьер, однако на снегу не осталось никакого запаха. Собачье чутье было сейчас бесполезно – разве что если бы Магьер вдруг выросла у него на пути, да еще с наветренной стороны. Он высматривал на снежных тропках между скальными уступами отпечатки ее ног, но их давно и надежно замела метель, если Магьер вообще проходила здесь.
– Магьер! – донесся крик Лисила.
Малец замедлил шаг, потянулся мыслями в темноту – вдруг да удастся уловить эхо воспоминаний, мелькнувших в сознании Магьер? Это был акт отчаяния – Малец прекрасно знал, что для этой цели ему нужно видеть саму Магьер.
– Магьер! – снова закричал Лисил.
Тело Мальца, обмотанное одеялом, понемногу теряло тепло. С Лисилом наверняка творилось то же самое, но другого выхода у них нет – надо продолжать поиски.
Малец рванулся вперед, и в ноздри ему ударил запах пота.
Он резко затормозил, озираясь по сторонам, но ветер так неистово хлестал со всех сторон, что запах развеялся, прежде чем Малец успел вдохнуть его как следует.
– Что такое? – спросил Лисил. Голос его в завываниях ветра был едва различим даже в нескольких шагах.
Неглубокие ущелья, ведущие вверх, рассекали горный склон сразу в нескольких местах. Если они изберут неверный путь, то пройдут мимо Магьер, даже не заметив ее. Малец должен был убедиться, что не ошибся.
Не двигаясь с места, он задрал голову и подставил морду ветру. Всякий раз, когда ветер менял направление, пес, двигаясь по кругу, поворачивался вслед за ним.
– Проклятие! – прорычал Лисил. – Ты что это вытворяешь?
Малец зарычал в ответ. В отсутствие Винн у него не было иного способа выразить свои чувства. Он ступил на небольшой подъем между двумя скальными выступами.
И сразу же учуял отчетливый запах Магьер.
Малец взвыл и, проскочив между выступами, бросился навстречу ветру. За ним, утопая в глубоком снегу, спешил Лисил. Мысли пса лихорадочно метались.
Как могла Магьер вспотеть на таком морозе?
Они пробивались вперед, обходя скальные выступы и торчащие из снега одинокие камни. Наконец впереди, в темноте, замаячила отвесная стена ущелья. Ветер здесь метался, точно в узком колодце, закручивал смерчем снег.
Малец резко остановился, задохнувшись от отчаяния. Тупик!
И все же там, впереди, у дальней стены ущелья, что‑то двигалось.
Смутная тень, едва различимая на фоне черного камня, в неистовой заверти снега.
Малец запрокинул голову и завыл. Ветер заглушил его вой, неясная тень в темноте у дальней стены даже не обернулась. Сзади подбежал Лисил, жадно вглядываясь в даль, и Малец большими прыжками понесся в тупик ущелья. Кто еще мог бродить ночью в этих безжизненных горах?
Вслед Мальцу пронесся по ущелью отчаянный крик Лисила:
– Магьер!
И это в самом деле была Магьер, но Малец, приблизившись к ней, замедлил бег и остановился.
Стоя спиной к ним, она терзала ногтями отвесную стену ущелья – терзала с таким неистовством, что пальцы ее покрылись кровью. Даже при таком сильном и изменчивом ветре Малец, оказавшись вблизи, учуял густой запах пота. Голову Магьер окружали тающие облачка пара – следы частого и тяжелого дыхания.
Кажется, она даже не сознавала, что Малец рядом.
Лисил нагнал Мальца и, швырнув на снег запасную куртку, бросился к Магьер.
– Магьер, нам надо вернуться в лагерь! – крикнул он, схватив ее за плечо.
Не оборачиваясь, она махнула рукой.
Удар сбросил руку Лисила с ее плеча. Магьер зарычала, и в этом звуке было больше страха, чем яростй. Малец мельком увидел ее лицо.
Она дрожала от холода, но на бледной коже выступили крупные капли пота. Черные радужки глаз так расширились, что почти не видно было белков. Магьер вновь повернулась к скальной стене и продолжила безнадежные попытки на нее забраться.
– Магьер! – что есть силы гаркнул Лисил. – Посмотри на меня! Проснись!
И опять потянулся к ней, но между ним и Магьер втиснулся Малец.
Магьер была во власти бреда, и Малец опасался, что она не узнает даже Лисила. Он попытался проникнуть в ее мысли, уловить хоть какое‑нибудь видение, которое покажет, что ей сейчас грезится.
Малец не мог видеть сны, точно так же как не мог прочесть мысли. Ему доступны были только мимолетные воспоминания, видения, порожденные тем, что проникло в сознание извне, или тем, к чему устремлены чужие мысли. И все же когда Малец проник в одержимое бредом сознание Магьер, перед его мысленным взором пронеслась вереница образов.
Замок вдалеке, промелькнувший лишь на миг…
Та же тусклая, безжизненная ледяная пустыня, которую он и прежде видел в мыслях Магьер, только теперь над ней не ярилась пурга. Древняя твердыня в безукоризненной тишине обманчиво‑мирно высилась над белой равниной, окруженная венцом дальних гор, похожих на черные оскаленные клыки…
А затем, приближаясь к массивным чугунным воротам, Малец испытал жгучее желание войти в них, надавить руками на причудливые завитки, распахнуть настежь створки и бегом броситься к лестнице, которая ведет к двери…
Руками?! Нет, это же видение Магьер, а не его собственное.
Малец вынырнул из этого бреда, прежде чем одержимость Магьер захлестнула и его.
Одно за другим пробуждал он в памяти Магьер картины прошлого: Миишку, теплые вечера в таверне «Морской лев». Он лихорадочно шарил в сознании Магьер, выискивая все, что могло бы прервать этот сон наяву или вынудить ее остановиться, задуматься над тем, где она находится… и что делает.
Магьер все так же пыталась вскарабкаться наверх, скребя сапогами по скальной стене в поисках опоры.
Малец покинул ее сознание и прыгнул вперед. И, ухватив зубами ее штанину, рывком дернул ногу на себя.
Меткий пинок Магьер угодил ему прямо в грудь, и он кубарем покатился по снегу.
Он поднялся на лапы и услышал крик Лисила:
– Магьер, прекрати!
Хлопья снега присыпали черные волосы Магьер. Полуприкрытые веки трепетали, глаза закатились. Приоткрытые губы Магьер дрожали, как будто она шептала что‑то, но Малец не слышал ни слова. И в этот миг, прежде чем Малец успел шевельнуться, Лисил сорвался с места.
Он обхватил Магьер и, сплетя пальцы на ее груди, прижал ее руки к телу.
Магьер завизжала, точно раненый зверь, и ступней оттолкнулась от стены. Они оба повалились на снег, и руки Лисила разжались. Магьер тотчас развернулась к нему, занесла для удара руку со скрюченными, как когти, пальцами.
Малец зарычал и бросился к ним.
Магьер вдруг опешила и смолкла. Рука, занесенная для удара, медленно опустилась, пальцы задрожали, и на бледном лице отразился страх.
Малец остановился, пристально всматриваясь в нее. Снова, вот уже в который раз, присутствие Лисила разорвало пелену неистовой ярости и привело Магьер в сознание.
Ее веки вновь затрепетали.
Черные глаза закатились, и видны были только белки. Магьер вновь замахнулась, и янтарные глаза Лисила расширились.
Он отпрянул, обеими руками схватив Магьер за плечи, но под ее натиском ноги его подогнулись, и он упал на колени.
Малец бросился к ним и вцепился зубами в ногу Магьер выше сапога. Челюсти его сомкнулись на ее лодыжке. Магьер закричала, а пес, упершись лапами в снег, резко дернул ее ногу на себя.
Магьер развернулась на одной ноге и упала, и тогда Малец разжал зубы. Он отскочил прочь, но Магьер рухнула прямо на Лисила. Они повалились в свежевыпавший снег, и Лисил обхватил руками Магьер, которая лежала навзничь на его груди.
Малец прыгнул на Магьер, не дожидаясь, пока она развернется лицом к Лисилу. Упершись лапой в грудь Магьер, он зарычал ей в лицо.
Черные глаза Магьер широко распахнулись. Вместо того чтобы зарычать в ответ, она отпрянула от его оскаленных клыков.
Ее сотрясала дрожь – теперь уже от холода. Она озиралась с таким видом, словно не понимала, где находится.
Малец попятился, убрал лапу с груди Магьер. Дампир, обитавший внутри ее, отступил, и Магьер снова была собой. Лисил крепко прижал ее к себе.
– Тсс, тише, – прошептал он ей на ухо. – Это я.
Взгляд Магьер наконец прояснился, и Малец увидел, что ее глаза из непроглядно‑черных вновь стали карими. Магьер смотрела прямо на него.
– Где… – начала она шепотом, но не договорила и только шумно, с ужасом выдохнула.
И перекатилась на бок, свернулась клубком, закрывая лицо окровавленными пальцами.
Малец облегченно обмяк. Они нашли Магьер, и она снова стала собой, по крайней мере сейчас. Он дважды гавкнул, чтобы привлечь внимание Лисила, затем отбежал к выходу из ущелья и замер там в ожидании. Им надо вернуться в лагерь – и чем скорее, тем лучше.
Лисил не без труда поднялся на ноги, вынудил встать Магьер. Кое‑как натянул на нее куртку и побрел к выходу из ущелья, почти волоча ее за собой. Малец помедлил минуту, вглядываясь в отвесную скальную стену, которой завершалось ущелье.
Магьер не смогла бы вскарабкаться на нее никоим образом. И все же в полубреду, ведомая лишь чутьем, она избрала самый прямой путь к замку, который завладел ее разумом.
– Эй, ты сможешь найти обратный путь? – окликнул Мальца Лисил.
Малец развернулся и, покинув ущелье, двинулся вперед. Его и Лисила следы уже почти замело снегом. Он быстро отыскал самые свежие, пока еще видные следы, но вскоре исчезли и они.
Лисил брел следом, волоча за собой Магьер. Малец пробивался через свеженаметенные сугробы, разыскивая дорогу к лагерю.

* * *

Сначала Лисил просто мерз, но потом ему – даже в теплой куртке – стало трудно дышать. Мышцы ног горели огнем, лицо мерзло, но он упрямо тащил Магьер сквозь снег и ветер, стараясь прикрывать ее своим телом.
– Скоро, уже скоро, – твердил он шепотом. – Мы уже почти на месте.
Правду говоря, он понятия не имел, где они сейчас, и только переставлял ноги, вслепую следуя за Мальцом… а потом пес остановился и залаял. Лисил поднял голову.
В темноте за узким желобом маячила отвесная скальная стена. Лисил застонал бы, но спохватился, что его услышит Магьер. Все это время они шли по кругу и теперь вернулись к узкому входу в ущелье, завершавшееся тупиком.
Малец помчался прямиком к этой скальной стене и свернул в желоб.
Лисил решил, что пес спятил. Из последних сил он двинулся следом, но, преодолев спуск, не увидел, вопреки ожиданиям, дальнюю стену ущелья. На ветру колотился о камень край промороженной насквозь парусины. Лисил обогнул отвесную скальную стену.
Парусина была натянута над входом в пещеру. Труднее всего оказалось сделать последние пару шагов, чтобы войти в укрытие.
Пригнувшись, Лисил втащил Магьер в пещеру, кое‑как усадил, прислонив к боковой стене. Сейчас ему хотелось только одного – отдышаться, но Малец уже протиснулся вглубь пещеры и вернулся, неся в зубах мешок с сушеным навозом.
– О да! – выдохнул Лисил.
Взяв у Мальца мешок, он вернулся к едва курящемуся костерку. Жаль, нельзя сообщить Сгэйлю, что они вернулись… но сам Лисил с трудом держался на ногах, да и Мальца он бы посылать не стал. Оба они совсем вымотались.
Магьер изнеможденно сползла по стене, внимательно наблюдая за тем, как Лисил пытается раздуть огонь.
– Что случилось? – прошептала она так тихо, что полуэльф едва смог ее услышать.
– Не знаю, – ответил он.
Малец насторожил уши и, протиснувшись за спиной у Лисила, выскочил за парусиновый полог.
Лисил услышал громкий лай, но, прежде чем он успел выглянуть наружу, Малец уже вернулся.
Вслед за ним появился Сгэйль. Тяжело дыша, он отодвинул полог и пропустил вперед Ошу, который тут же заполз вглубь пещеры и там рухнул на пол. При виде Магьер на лице Сгэйля отразилось безмерное облегчение, и он, как недавно Лисил, обессиленно опустился на колени. Лисил глянул на полог, снова прикрывавший вход, затем на Ошу:
– Где Винн?
Сгэйль оцепенел и медленно поднял голову:
– Она… она сказала, что пойдет с вами.
– Когда я обнаружил, что ее нет в пещере, я решил, что она пошла с вами.  – Лисил изумленно помотал головой. – Я же велел ей остаться… Ты был прямо над ней!
Малец зарычал и опрометью выскочил из пещеры.
Лисил дернулся было следом, но ноги у него так замерзли, что он не смог встать.
– Ты не видеть, как она пойти за вами? – резко спросил Оша. – Она бежать прямо следом!
– Не видел! – рявкнул Лисил.
Магьер обессиленно приподнялась на локте:
– Что происходит?
Промороженный полог громко хрустнул, и в пещеру ворвался Малец. Подняв переднюю лапу, он несколько раз постучал ею по полу. Затем дважды гавкнул, сделал паузу и снова дважды гавкнул.
Лисилу очень не понравилось то, что он услышал. Малец не нашел никаких следов, но намерен был продолжать поиски. Пес был единственным из них, кто еще держался на ногах.
– Тебе нельзя… одному, – прошептал Лисил.
Малец крутнулся и, прежде чем полуэльф успел схватить его, выскочил наружу.
Лисил отдернул полог, вглядываясь в пустоту ночи. И почувствовал, как его плечо сжали пальцы Магьер.
– Где Винн?
Ее бледное лицо сильно обветрилось. В другое время этот вопрос в устах Магьер прозвучал бы раздраженно или гневно. Сейчас в ее голосе была только растерянность.
Лисил не знал, что ей ответить. До боли в глазах он всматривался в снежную круговерть пурги. Снег уже заметал следы Мальца.

* * *

Хкуандув заступил на стражу вторым, но Ахаркнис не отправился отдыхать.
– Хочу заглянуть в лагерь Сгэйльшеллеахэ, – пояснил он, – и удостовериться, что они остались в пещере. Сомнительно, чтобы они двинулись дальше в этакую пургу, но, если все же двинулись, мне нелегко будет отыскивать их следы.
– Хорошо, – согласился Хкуандув. – Ступай не мешкая, а потом возвращайся.
Ахаркнис исчез из виду, и Хкуандув встал у палатки, устроившись с той стороны, где не так сильно дул ветер. Постояв немного, он заглянул в палатку.
Денварфи, судя по всему, крепко спала, и Курхкаге, завернувшись в плащ и одеяло, дышал размеренно и легко. Успокоившись, он снова стал наблюдать за склоном горы.
Ветер крепчал, и снегопад все усиливался. Хорошо, что им удалось отыскать скальные выступы, которые прикрывают палатку от бури, но все же Хкуандув надеялся, что эта миссия близится к концу. И ему по‑прежнему становилось не по себе при мысли, что, когда придет время завладеть артефактом и уничтожить Магьер, ему придется столкнуться со Сгэйльшеллеахэ.
Хкуандув выполнит свою миссию любой ценой – как всегда, защитит свой народ. Однако никогда прежде ему не доводилось вступать в противоборство с собратом по касте. До недавнего Совета клановых старейшин Хкуандув и не думал, что такое возможно.
Его размышления прервались самым бесцеремонным образом – перепрыгнув скальный уступ, прямо перед ним приземлился Ахаркнис. Глаза его возбужденно блестели.
– Буди остальных! – крикнул он. – В лагере Сгэйльшеллеахэ что‑то происходит!

ГЛАВА 16

Согнувшись, Винн брела и шаталась под натиском ветра. Она так окоченела, что не было сил даже кричать. Она по‑прежнему надеялась отыскать Мальца и Лисила либо наткнуться случайно на Ошу и Сгэйля. Однако время шло, и надежда покидала ее так же неумолимо, как покидали тело остатки тепла. В ее сознании безостановочно крутились обрывки спутанных мыслей.
Долго ли еще до рассвета? Сможет ли она идти, пока не рассветет? Прекратится ли пурга и выйдет ли хоть на минутку солнце? Что бы сказал Сгэйль, если бы сейчас был тут?
Он бы наверняка в очередной раз отчитал Винн за глупость. И за нотацией, без сомнения, последовала бы угроза применить к своей подопечной более суровые меры.
Винн отчаянно хотелось, чтобы Сгэйль и вправду был тут, отчитывал ее и грозил суровыми мерами.
Она потеряла счет подъемам и спускам, изгибам и поворотам тропы. Потом белая метельная мгла вдруг сменилась чернотой, как будто впереди, в свете кристалла, выросла гигантская черная тень.
Винн даже не вздрогнула.
Подняла голову, моргнула заиндевевшими ресницами. Путь ей преграждала отвесная скальная стена – еще один тупик. Прежде чем Винн бессильно уронила голову на грудь, собирая остатки решимости, чтобы повернуть назад, она успела заметить на темной гладкой стене еще более темное пятно.
Усилием воли Винн вынудила себя тронуться с места. Вблизи темное пятно оказалось проемом в каменной стене. Заглянув в проем, Винн увидела почти отвесный желоб, возникший в том месте, где скальная стена треснула и расселась. На дне желоба, усеянном камнями, почти не было снега – даже буре не под силу было замести эту узкую щель.
Может быть, Винн ошибалась, думая, что Малец повернул назад. Что, если он и Лисил тоже нашли этот проход? А если и нет, по крайней мере она сможет укрыться от ветра.
Винн ступила в желоб и ощутила смутное облегчение оттого, что натиск ветра ослаб. Камни ворочались, как живые, под ее окоченевшими ступнями, и, чтобы не потерять равновесия, она уперлась ладонью о стену.
Винн неудержимо бил озноб, и ей отчаянно хотелось присесть хоть на мйнутку, спрятаться от пронизывающего ветра. Может, даже немного поспать, прежде чем двинуться дальше. В недрах ее сознания прозвучал тихий голосок:
«Если остановишься, замерзнешь до смерти».
О‑о, какой замечательный признак – она уже мысленно говорит сама с собой!
Винн сделала еще один шаг вперед и вверх, переместив ладонь вдоль левой стенки желоба. Надо двигаться, чтобы не замедлилось кровообращение… но эта мысль вызвала только прилив отчаяния. Ей нужен отдых… не сон, просто отдых… но она, стиснув зубы, заставила себя сделать еще один шажок.
Под ногой шевельнулся обломок камня, и лодыжку резко вывернуло вбок.
Винн даже не поморщилась – из‑за холода она почти не почувствовала боли, – но при падении ее рука ударилась о дно желоба, и мелкие каменные осколки проткнули перчатку. Девушка подняла голову, глядя вверх, на выход из желоба. По щекам ее ползли слезы и тут же замерзали. Выход был совсем недалеко, и Винн поползла к нему, но, когда она выглянула из желоба, ее ожидало все то же опостылевшее зрелище – лед и покрывающий камни снег.
И больше ничего… и никого.
Винн откатилась назад, свернулась калачиком, прижавшись к стенке желоба. Лучше просто закрыть глаза и спрятаться от этого беспощадного мира.
К горлу подкатил комок тошноты. Два кусочка вяленой рыбы, съеденные на ужин, зловеще заворочались в желудке.
Винн передернуло от злости – даже собственное тело не хочет оставить ее в покое!
Тошнота усилилась, и в мыслях возник щекочущий шорох крылышка‑листа.
Винн?.. 

* * *

Малец брел по девственно‑чистому снегу, и не было ни следов, ни запаха, который он мог бы учуять.
Вначале он просто двигался назад по тому же пути, которым шел на поиски с Лисилом. Если Винн хотела их догнать, то она, вероятно, где‑то неподалеку. Впрочем, скоро он изменил свое мнение. Небольшие расселины и ущелья разбегались по склону горы во всех направлениях – и все они в итоге вели вверх.
Среди избранных спутников Мальца Винн была особенной, неповторимой. Только она могла слышать его речь, только она была способна ощутить стихийного духа, который обитал в его собачьей плоти. И притом не разделяла ни слепого преклонения Сгэйля, ни священного трепета, который, подобно всем эльфам, испытывал перед маджай‑хи Оша. Никогда Винн не обращалась с Мальцом как с возвышенным созданием не от мира сего.
И за это Малец в ней души не чаял.
Он остановился под скальным выступом и закрыл глаза. Даже сейчас, отчасти укрывшись от ветра, он дрожал не переставая. Они с Лисилом свернули налево, в ущелье, завершавшееся тупиком, где и отыскали Магьер… но других следов Малец не видел. Их уничтожила пурга.
Когда Винн была поблизости, Мальцу нужно было только помыслить  ей, передать свои мысли прикосновением духа, в точности как он поступал, «общаясь» с сородичами. Или, по крайней мере, так описывала это Винн. Но сейчас, не зная точно, где она находится, сможет ли Малец дотянуться до нее? Сумеет ли проделать это издали, не привлекая нежелательного внимания стихийных духов?
Сородичи Мальца принадлежат ко всем стихиям – не только Духу, который особенно силен в живых существах. Стихийные духи – это также Огонь и Вода, Воздух и Земля, и, если они пожелают, во всем мире не сыщется места, куда они не смогут проникнуть.
Если они почуют, что Малец пытается издали дотянуться до Винн, то могут найти ее, прежде чем это сделает он.
А тогда, в эльфийском лесу, они уже попытались убить ее.
Малец не мог так рисковать. Он повернул от скального выступа и продолжил подъем, до тех пор пока не прошел через седловину между двумя скалистыми пиками. Эта тропа чересчур походила на путь в завершавшееся тупиком ущелье, и Мальца одолели сомнения.
Винн была совсем изнурена еще тогда, когда они устраивались на ночлег. Сумела бы она пройти такое большое расстояние, если бы вообще пошла именно этим путем?
Малец развернулся, большими прыжками промчался назад через седловину и двинулся уже по другому ущелью, ведущему наверх. И, едва сделав три шага, снова остановился.
Даже если бы Винн услышала его мысленный зов – зов, которым он обычно «общался» со своими сородичами, – она не смогла бы ответить так же. И все‑таки надо хоть что‑то предпринять, а не бесцельно скитаться в ночной пурге.
Малец пустил в ход окоченевшие лапы и разрывал снег до тех пор, пока его когти не заскребли по промороженной почве. Тогда он прочно уперся лапами в эту почву, соединившись с Землей. Снег – Вода; ветер, дующий прямо в морду, – Воздух; тепло, еще сохранившееся в теле, – Огонь; а Дух пребывает в его живой плоти. Соединившись со всеми этими стихиями, Малец погрузился в то, что Винн когда‑то назвала «общением».
Но сейчас Малец не «общался» с сородичами, а сосредоточился только на своих воспоминаниях о Винн и мысленно воззвал к ней:
Винн?.. 
Ответа не было.
Винн… позови меня. 
Слышно было только, как ветер беснуется в складках горного склона.
Винн, прошу, если только ты меня слышишь… если чувствуешь меня… хотя бы легкую дурноту… 
Малец замер, прислушиваясь, а потом, охваченный паникой, сорвался с места и без оглядки бросился бежать вверх по склону.
Винн… ответь! 
– Малец?.. Я здесь… здесь!
Пес застыл, поставив торчком уши. Слабый крик был едва различим за воем бури.
Кричи еще… кричи! Не умолкай, пока не увидишь меня! 
– Я здесь… в желобе.
Малец круто развернулся, пересек уклон под каменным выступом.
Голос Винн мог долететь до него только вместе с неистово дующим ветром, а потому Малец, стремглав несясь между скалистыми отрогами, подставлял морду ветру. Снег хлестал его по глазам, забивался в уши, но он мчался вперед… и вдруг затормозил, уставясь на ущелье с отвесными стенами, которое завершалось тупиком.
– Малец… я тут, в желобе… ищи проход!
Пес двинулся вдоль высокой скальной стены, у которой снег был не таким глубоким. В темноте он сумел разглядеть трещину, лишь когда она возникла перед самым его носом. Узкий желоб, усыпанный по дну обломками камней, почти не занесло снегом. Малец торопливо пополз вверх по желобу, по осыпающимся камням. Сердце его забилось чаще, когда он уловил знакомый запах.
Я иду к тебе! Иду! 
И он увидел Винн.
Она свернулась клубком наверху, у каменной стенки желоба. Спину ее присыпал снег. Малец рванулся к Винн, и она протянула к нему руки.
Тебе надо двигаться. Засунь руки под мое одеяло, прижми к шерсти. 
Малец просунул морду под плащ Винн, прижался к девушке, делясь с ней той малой толикой тепла, которая еще сохранилась в его теле. Винн обмякла, навалившись ему на плечи, уткнувшись лицом в мохнатый загривок, и ее небольшое тело стало заметно тяжелее – обессиленная, она погружалась в забытье.
Малец не мог дать ей заснуть, а потому принялся бормотать подряд все, что приходило в голову:
Мы нашли Магьер… она жива и здорова… остальные вместе с ней в лагере. Нам с тобой надо продержаться до утра, а потом я их найду… и все будет как прежде. Винн? 
Она не шелохнулась.
Прижми ладони к моей шерсти! Живо! 
Малец дернул зубами завязки ее плаща и забрался глубже под распахнувшиеся полы. И при этом непрерывно бормотал что ни попадя, лишь бы привести ее в чувство.
Пальчики Винн вяло зарылись в его шерсть.
– От тебя… воняет… – выдавила она, стуча зубами. – Надо бы тебя… искупать.
Малец сделал глубокий вдох.
Ты тоже, знаешь ли, не благоуханная роза. 
Облегчение вспыхнуло в нем, но тут же погасло, и Малец, подняв голову, настороженно огляделся по сторонам.
Камень – Земля, снег – Вода, ветер – Воздух. Ни ему, ни Винн никуда не деться от стихий.
Малец всей душой надеялся, что его слышала только Винн.

* * *

Хкуандув оставил Денварфи сторожить лагерь и теперь вместе с Ахаркнисом и Курхкаге прятался за обросшими инеем камнями. Ветер и снег сплетались в чудовищном танце – буря разошлась не на шутку. Хкуандув наблюдал за пещерой, расположенной по ту сторону пологого склона. Только что вернулись Сгэйльшеллеахэ и Оша и скрылись за парусиновым пологом, прикрывавшим вход в пещеру.
– Что ты видел раньше? – спросил Хкуандув.
Ахаркнис тоже не сводил взгляда с пещеры:
– Вначале выбежала эта женщина, Магьер, и двинулась вверх по горе. Вскоре за ней последовали все остальные, но они замешкались, а потом разделились на две группы. Не думаю, чтобы они знали, куда пошла Магьер. Позднее полукровка и маджай‑хи привели ее назад, и тогда я вернулся к тебе с докладом.
– А где маленькая женщина? – спросил Курхкаге.
Ахаркнис покачал головой:
– Когда я уходил, она еще не вернулась.
Из пещеры долетел громкий лай. Серебристо‑серый маджай‑хи, отбросив полог, опрометью выскочил наружу и помчался между скальными выступами вверх по склону. Хкуандув нахмурился, слегка приподнялся, чтобы лучше видеть:
– Что же там стряслось, если они в такую непогоду бегают по горам?
Ни один из спутников Хкуандува не проявил желания ответить на этот вопрос.
Хкуандув подождал еще немного, но больше из пещеры не вышел никто.
– Пойдем за маджай‑хи? – спросил Курхкаге.
Хкуандув не был уверен, что это правильное решение, да и пес уже скрылся из виду.
– Не подходить близко и держаться с подветренной стороны! – наконец приказал он. – Нельзя допустить, чтобы маджай‑хи нас учуял.
Они бесшумно перебрались через камни и по снегу двинулись вслед за псом. Первым шел Ахаркнис.
По счастью, сугробы мешали маджай‑хи бежать в полную силу. Ахаркнис то и дело подавал своим спутникам знак замедлить ход или изменить направление. Анмаглахки держались на почтительном расстоянии от маджай‑хи – ровно настолько, чтобы в снежной круговерти можно было различить его смутный силуэт.
Снег валил так густо, что Ахаркнис не раз останавливался, выискивая след на извилистых тропках горного склона. Когда они прошли через седловину, Хкуандув услышал чей‑то крик:
– Малец… я здесь… здесь!
Ахаркнис жестом велел спутникам укрыться, а маджай‑хи между тем развернулся и побежал в их сторону. Все трое анмаглахков опустились в снег у подножия скального выступа и расправили белые маскировочные плащи. Теперь они смахивали на покрытые снегом валуны.
Маджай‑хи промчался совсем рядом с ними и нырнул в глубокое ущелье.
Анмаглахки поднялись и крадучись двинулись за ним. Теперь первым шел Хкуандув.
Чей был этот слабый крик? Маленькой женщины? Почему маджай‑хи отправился искать ее в одиночку?
Хкуандув осознал, что они сейчас поднялись гораздо выше, чем ему казалось, быть может почти до самых горных вершин. Быть может, эта маленькая женщина отыскала место, куда идет Магьер? И если это так, почему она пошла одна?
Слишком много вопросов, на которые нет ответа… и тут он увидел, что маджай‑хи развернулся прямо к стене ущелья и прошел сквозь нее.
Хкуандув упал в снег и медленно пополз вперед. Натянув пониже белый капюшон, он заглянул в трещину.
В глубине скальной стены поднимался вверх узкий желоб, и наверху слева виднелась сидящая на корточках фигура. Хкуандув распознал маленькую женщину. Плащ ее впереди, над коленями, странно бугрился, как будто под ним двигалось что‑то живое. Женщина что‑то бормотала, но так тихо, что он не мог разобрать ни слова, а затем из‑под ее плаща высунулась голова маджай‑хи.
Хкуандув отпрянул и, перекатившись выше, привалился к шершавой стене ущелья. Маджай‑хи рисковал собой ради человека, но ведь никогда еще эти хранители его народа не проявляли такой привязанности к чужакам‑слабокровкам.
В странную, противоестественную компанию угодил Сгэйльшеллеахэ, и Хкуандув уже начал сомневаться в том, что его собрат по касте пребывает в здравом уме. Или же он попал под некое загадочное влияние? Хкуандув мельком глянул на Ахаркниса и Курхкаге: они замерли, припав к земле, и ждали его сигнала.
Если кто‑то и впрямь отыскал место, куда стремится Магьер, он, Хкуандув, должен это знать. Самым уместным решением было бы взять и допросить эту маленькую женщину. Она уже заблудилась, и спутники так и не узнают, что с ней произошло на самом деле. С маджай‑хи будет гораздо труднее.
Никто и никогда не оспаривал права маджай‑хи поступать так, как ему пожелается.
Хкуандув подал знак Курхкаге следовать за ним, оставив Ахаркниса стеречь вход в желоб. Затем он поднялся и ступил на каменистое дно желоба, но не успел сделать и трех бесшумных шагов, как маджай‑хи снова поднял голову.
В темноте у скальной стены сверкнули его прозрачно‑голубые глаза, и по желобу прокатилось рычание.
Хкуандув застыл, но маджай‑хи задрал морду вверх, и анмаглахк проследил за его взглядом.
С черного ночного неба падала прямо в желоб еще более черная мерцающая и зыбкая тень.

* * *

Малец слышал, как где‑то за нижним краем желоба шуршит, перекатываясь под натиском ветра, свежевыпавший снег. И вдруг этот звук резко, слишком резко оборвался. Малец выпростал морду из‑под плаща Винн.
В вышине над его головой пронеслось пронзительное карканье.
Малец изумленно глянул в небо. Никакая птица не могла бы выжить при таком бешеном ветре.
Из темноты вынырнула черная тень – чернее ночного неба, чернее камня. И полетела дальше, держась между скальными стенами желоба.
Малец ощутил, как внутри него разрастается жар… признак неудержимого стремления охотиться. Сердце забилось гулко и часто – всем своим существом он чуял близость вампира. И однако же, проводив взглядом странную тень, он увидел, что она приняла облик крупной птицы, быть может ворона.
Винн, вставай! 
Девушка шевельнулась, подняла голову, озираясь по сторонам.
Что‑то еще метнулось в темноте возле скальных стен – как раз там, куда летела тень‑птица.
Эта вторая тень была отнюдь не черной. Силуэт, размытый завесой метели, был белым как снег и прыжками перемещался между отвесными стенами желоба.
Охотничий жар, охвативший Мальца, вдруг остыл. Пес вывернулся из рук Винн, прыгнул, высоко держа голову. Он попытался разглядеть стремительную белую тень… и тогда увидел внизу, у входа в желоб, две высокие фигуры.
Сверху их прикрывала белая ткань, но углы плащей были обвязаны вокруг талии, перехватывая наискось серо‑зеленые туники анмаглахков.

* * *

Хкуандуву почудилось, что он видит черный силуэт ворона. Размах крыльев у птицы был так велик, что кончик крыла задевал высокую скальную стену. Ворон летел вниз по желобу, и Хкуандув разглядел позади него темную громаду стены.
Нет, не позади – сквозь  него, как будто лишь тень гигантской птицы сорвалась с камня и сама собой взмыла в воздух. И метнулась прямо ему в лицо.
Хкуандув в последний миг отпрянул и обернулся, но выкрикнуть предостережение так и не успел.
Тень с налета прошла через грудь Курхкаге.
Единственный широко раскрытый глаз Курхкаге даже не моргнул, когда черная тень вырвалась из его спины, взвилась по дуге в высоту и исчезла во тьме. Рот Курхкаге был разинут, и губы еще дрожали, когда он, уже бездыханный, повалился на стену желоба.
Хкуандув сгреб его спереди за плащ и бросился к нижнему выходу из желоба.
Что это была за тень?
Плащ Курхкаге с треском лопнул.
Руку Хкуандува завернуло ему за спину, да так резко, что хрустнуло плечо. Нога скользнула по камням, которыми было усыпано дно желоба, и Хкуандув стремительно изогнулся, чтобы удержать равновесие. Он оглянулся, ожидая увидеть, что его злосчастный сотоварищ зацепился за острый камень или трещину в стене.
И оказался лицом к лицу с женщиной, бледной, как снег.
Это была не та, за которой он шел по следу, не Магьер. Все его чувства мгновенно обострились.
Женщина в упор смотрела на Хкуандува. Ее раскосые глаза с прозрачными, совершенно бесцветными радужками формой напоминали капли, но сейчас превратились в горящие злобой щелки. Овальное лицо плавно сужалось к подбородку, как будто в жилах женщины текла эльфийская кровь. Вот только глаза у нее были слишком малы, и черные стреловидные брови никак не могли принадлежать не то что эльфу – даже полукровке. Эта женщина – человек, но к какому людскому племени она принадлежит, Хкуандув определить не мог.
Растрепанная грива угольно‑черных волос обрамляла ее лицо и плечи, ниспадая почти до самого дна желоба, потому что женщина присела на корточки у отвесной скальной стены, так прочно держась за нее одной рукой, словно ее ногти вонзились в камень. Худощавая, с тонкими руками и ногами, она была совершенно обнажена, однако же не дрожала от лютого холода. Другой рукой женщина крепко обхватила лицо Курхкаге, прижав его голову к скальной стене.
Хкуандув выпустил Курхкаге и схватился за стилет, прикрепленный на запястье, но пальцы его не успели сомкнуться на рукояти.
Оскалясь в беззвучном рычании, женщина оттолкнулась ногами от подножия стены, и ее изящная ладонь ударила Хкуандува в грудь. Каменистое дно желоба ушло у него из‑под ног, и он отлетел прочь.
Завертелись перед глазами покрытая снегом земля и черное небо – и все оборвалось, когда Хкуандув рухнул на тонкий слой свежевыпавшего снега. Разметав в падении снег, он боком ударился о промерзшую землю и собственным весом придавил руку. Он лежал у дальней стены ущелья, на изрядном расстоянии от входа в желоб.
Задыхаясь, превозмогая боль в груди, Хкуандув перевалился на живот.
Женщина шагнула из желоба наружу, и ее узкие ступни тотчас погрузились в глубокий снег.
Ветер раздувал ее длинные волосы, обнажая шею, и черные пряди извивались, словно живые щупальца. Хкуандув заметил, что шея женщины охвачена вроде бы металлическим обручем, уловил лоснящийся темно‑золотой блеск металла… а потом разглядел кое‑что еще.
Левая рука женщины была по локоть темно‑красной. Пальцы стискивали кровавый комок, с которого густо капало на снег.
И тут выскочил Ахаркнис, сжимая в руках изогнутые ножи‑косторубы.
По меркам Ан'Кроан, он был невысок, но этот белый призрак в женском облике едва доходил ему до ключицы. Женщина пригнулась так низко и так проворно, что первый удар Ахаркниса прошел мимо цели.
Всем сердцем стремясь ему на подмогу, Хкуандув приподнялся на четвереньки, но левая рука не выдержала веса его тела, и он рухнул в снег.
Белокожая женщина, распрямившись, как отпущенная пружина, прыгнула на Ахаркниса.
Тот едва успел изменить направление удара, когда свободная рука женщины метнулась к его горлу. Толчок сбил его с ног, и он навзничь повалился в снег, а женщина прыгнула на него сверху.
Хкуандув увидел, как ее крохотный рот раскрылся, обнажив острые зубы и клыки. Он снова сделал попытку встать, и в этот миг женщина уткнулась лицом в шею Ахаркниса.
На них обрушился заряд снежной пыли. До того как ветер рассеял пыль, Хкуандув успел сделать только один шаг. В оседающей круговерти снежинок видно было, лишь как женщина резко дернула головой, – и по ущелью разнесся влажный, чмокающий звук рвущейся плоти.
Женщина запрокинула голову, и Хкуандув увидел, что из ее рта капает кровь.
Сухой треск ломаемой кости – и тонкая рука женщины взвилась вверх, отшвырнув какой‑то круглый предмет, не кровавый комок, который она сжимала в другой руке, а крупнее. У Хкуандува кровь застыла в жилах, когда он разглядел, что именно ударилось о стену ущелья.
Раздался глухой стук. Разорванный капюшон слетел, обнажив пряди светлых волос. Хкуандув остолбенело смотрел, как падает на землю голова Ахаркниса.
Из растерзанного обрывка шеи хлынули на девственно‑чистый снег ручейки крови.
Белокожая женщина все так же сидела верхом на неподвижном теле Ахаркниса. Кровь бежала из ее оскаленного рта, стекая между небольшими грудями. Не обращая никакого внимания на Хкуандува, женщина уставилась на кровавый комок, лежавший в ее ладони. В стылом воздухе от него поднимался едва заметный пар.
Где‑то там, в темной глубине желоба, лежит мертвый Курхкаге. Хкуандув стиснул зубы, глядя, как белокожая женщина встала и небрежно отбросила прочь сердце убитого анмаглахка.
Что же это за тварь, нечувствительная к холоду, с такой легкостью убившая двоих его собратьев? Хкуандув напрягся, когда женщина обратила на него взгляд своих льдистых глаз… и раздалось рычание.
Однако рычала не она. Женщина стремительно развернулась.
Из желоба выскочил маджай‑хи.
Хкуандув краем глаза уловил движение наверху, и из снежной круговерти выметнулась черная тень.
Он бросился ничком на сугроб и поврежденным плечом ударился о валун, который был скрыт под покровом снега. Тень ворона пронеслась над сугробом, буквально в нескольких дюймах над Хкуандувом, и он услышал, как неистово зарычал маджай‑хи.
Хкуандуву не хотелось бросать пса на произвол судьбы, но двое его сотоварищей были зверски убиты, прежде чем сумели нанести хоть один удар. Хкуандув не мог ставить на кон свою жизнь. Он должен остаться в живых, чтобы завершить свою миссию и служить своему народу.
Он должен бежать.

* * *

Когда Малец большими прыжками помчался вниз по желобу, у Винн только‑только прояснилось в глазах. Опираясь на стылую каменную стену, она с трудом поднялась на ноги. К тому времени, когда Винн, спотыкаясь на неверных камнях, добрела до нижней границы желоба, Малец уже давно выскочил в ущелье… а вот она замешкалась.
У скальной стены лежал труп.
Слышно было, как рычит в ущелье Малец, но Винн так и стояла в темноте, не в силах отвести взгляда от страшной находки.
Единственный глаз эльфа был широко распахнут в предсмертном изумлении, рот разинут в застывшем крике. Плащ мертвеца был спереди так пропитан кровью, что не сразу можно было различить дыру в груди, окруженную обломками ребер, которые торчали из обрывков туники. Мертвый эльф был весь залит собственной кровью.
Винн не в состоянии была даже закричать.
Беги! Я тебя найду! 
Крик Мальца эхом отдался в ее сознании. Винн наконец оторвала взгляд от мертвеца и увидела, как пес в прыжке ударил передними лапами по спине какой‑то белой фигуры.
Вначале Винн показалось, что противник Мальца – такой же эльф в белом плаще, как тот, что лежал мертвым у стены желоба… но тут же поняла, что для эльфа он слишком низкорослый.
Бледный силуэт с копной черных волос лишь едва заметно дернулся, когда Малец врезался в его спину и, оттолкнувшись, приземлился на все четыре лапы. Противник его круто развернулся – и у Винн вырвался сдавленный вскрик.
Это была женщина. Совершенно нагая, тонкая и хрупкая, она была ростом не выше Винн, но ее бледное лицо и грудь покрывала свежая кровь. Малец, рыча, бросился на женщину, и из ее миниатюрного рта вырвался ответный рык.
Зубы у нее были острые, хищные, как у Магьер, когда она чрезмерно давала волю своей дампирской натуре. Вот только странные, суженные глаза этой женщины были совершенно бесцветны.
Как мог вампир существовать в этих безлюдных горах, без единого источника жизненной силы?
Винн заметила, что у ног женщины валяется еще один труп. Она едва различила серо‑зеленые штаны и тунику, присыпанные снегом и тоже щедро залитые кровью. А еще у мертвеца не было головы.
Малец плясал вокруг белокожей женщины, словно попросту старался оттянуть на себя ее внимание. Женщина раз за разом бросалась на него. Ее тонкие пальцы двигались так стремительно, что пару раз Винн почудилось, будто она и впрямь схватила Мальца.
Винн не могла бросить пса в таком положении, но, как помочь ему, не знала.
Женщина метнулась вперед, взмахнув рукой со скрюченными, как когти, пальцами. Когда пес, поднырнув под ее руку, увернулся от удара, стремительно развернула руку и хлестнула его тыльной стороной ладони.
Серебристо‑серое тело Мальца пролетело через ущелье с пронзительным визгом, который оборвался, когда пес со всей силы ударился о стену ущелья.
Он сполз по стене и рухнул наземь, промяв своим весом яму в глубоком снегу. И остался лежать неподвижно, присыпанный снежной пылью.
Винн открыла рот, чтобы закричать: «Малец!»
Что‑то промелькнуло перед ней, и она обнаружила, что на нее в упор смотрят суженные, прозрачно‑бесцветные глаза.
Белокожая женщина оказалась так близко, что учащенное дыхание Винн отлетало облачком от ее забрызганного кровью лица. Узкая окровавленная ладонь обхватила горло Винн, припечатав девушку спиной к стене желоба.
Винн резко втянула в себя воздух и пронзительно закричала:
– Нет! Не надо!
Хватка, стиснувшая горло, ослабла.
Винн обмякла, сползла по стене, сжалась, с трудом удерживая равновесие на скользких камнях.
Белокожая женщина прижалась спиной к дальней стене желоба. Казалось, она вот‑вот сама съежится, как Винн, только не от страха.
Но она осталась стоять и только в упор, с яростью и мукой смотрела на Винн, прижимая окровавленные ладони к ушам.

* * *

Малец медленно приходил в себя. Он сделал глубокий вдох и заскулил от резкой боли в груди.
На таких вампиров ему еще не доводилось охотиться. При мысли об этой женщине Малец похолодел от ужаса. Обманчиво‑хрупкая, она двигалась стремительно и обладала неимоверной силой. И однако же она не кормилась своими жертвами, лишь жестоко убивала их, словно была взбешена тем, что они осмелились попасться на ее пути.
Малец с трудом поднялся, и боль в груди усилилась. И тут он услышал пронзительный крик Винн:
– Нет! Не надо!
Он метнулся ко входу в желоб, на бегу преодолевая мучительную боль. И, нырнув в темноту между скальными стенами желоба, резко остановился.
Слева съежилась у стены Винн. Одна. А справа, напротив нее, стояла белокожая женщина, обхватив руками голову.
Нет – зажимая ладонями уши.
Охотничий инстинкт подталкивал Мальца броситься на эту тварь, пока она не пришла в себя. Вот только он, даже будучи целым и невредимым, едва успевал уворачиваться от ее атак, да и то ненадолго. Эта женщина убила двоих анмаглахков… и все же сейчас испугалась Винн.
Почему?
Женщина медленно провела ладонью по щеке, оставив на белой коже кровавые полосы. И наконец прижала кончики узких пальцев к небольшому, измазанному кровью рту.
Винн попыталась переступить ближе к Мальцу.
Белокожая вампирша шагнула вперед так стремительно, что на миг, казалось, ее очертания размылись. Малец зарычал и мысленно крикнул Винн:
Стой на месте! 
Винн послушно замерла, но ее охватила неудержимая дрожь. Женщина дальше не двинулась – так и стояла, водя кончиками пальцев по губам.
Она даже не глянула на Мальца – взгляд ее приковывало только лицо Винн. Пес быстро глянул на одну, на другую.
Нет, не на лицо… на рот Винн.
Может быть, выкрик девушки каким‑то образом вызвал у вампирши неприятные ощущения? Или дело в другом… в словах, которые выкрикнула Винн?
Белокожая женщина все ощупывала свои губы, неотрывно глядя на рот Винн. Непонятно как, но звук голоса Винн помешал вампирше напасть на нее.
Говори, велел Малец Винн. Разговаривай с ней… это ее отвлекает. 
– Мы… мы заблудились, – дрожащим голосом заговорила Винн. – Мы только хотим найти обратную дорогу.
При каждом ее слове женщина вздрагивала. Затем сморщилась – и вдруг на ее лице появилось ошеломленное, зачарованное выражение.
Малец поднял лапу, чтобы подойти к Винн.
Прежде чем он успел сделать шаг, женщина метнулась к Винн и окровавленной рукой припечатала девушку к стене желоба.
Пес застыл. Если он сейчас нападет на вампиршу, Винн погибнет. И в этот миг в высоте снова раздалось протяжное карканье.
В небе над желобом, над самой головой вампирши, парили на прозрачных крыльях две теневые птицы. Женщина свела тонкие черные брови, по‑птичьи наклонила голову к плечу. Она окинула Мальца изучающим взглядом, и в ее изящных чертах все отчетливее проступало подозрение… или узнавание?
Малец боролся со страхом, пытаясь мыслить связно. Ему нужно придумать, как оттянуть внимание вампирши на себя, чтобы освободить Винн.
Женщина вдруг круто развернулась, сгребла Винн за куртку и прыжками помчалась вверх по желобу с такой легкостью, словно девушка вовсе ничего не весила.
Малец опрометью бросился следом по усеянному камнями дну желоба.
Винн! 
Он выскочил из желоба – и в морду ударил обжигающий ветер. Винн и белокожая женщина исчезли бесследно.

ГЛАВА 17

Вельстил определял местонахождение Магьер по два‑три раза за ночь. Им нужно было идти вплотную к отряду Магьер, но при этом оставаться незамеченными, и поддержание такого равновесия оказалось делом утомительным. Вельстил отвел взгляд от горных вершин и посмотрел на восток.
До рассвета было еще далеко, но в течение ночи обычный снегопад превратился в нешуточную пургу. Вельстилу обрыдло сражаться с непогодой.
– Привал! – крикнул он.
Чейн ничего не сказал и отправился искать место для палатки. С тех пор как они вошли в эти горы, Чейн вообще почти все время помалкивал. Вельстилу на это было наплевать – к чему тратить силы на бесплодные разговоры? Он дождался, пока Чейн установит палатку над неглубокой ямой в снегу, забрался внутрь и первым делом достал массивный стальной обруч.
Наскоро пробежавшись по нему кончиками пальцев и произнеся нараспев заклинание, Вельстил пробудил способность обруча сотворять огонь, но только на самом слабом уровне. Знаки, выточенные на обруче, накалились докрасна и постепенно прогрели изнутри. Дикие монахи сбились поближе к источнику тепла, на их лицах, искаженных безумием, отражалось отупелое блаженство. Чейн заполз в палатку последним, и, когда он протянул руки к теплу, Вельстил направился к выходу.
– Хочу поразведать, – бросил он почти таким же сиплым голосом, как у Чейна. – Заодно узнаю, насколько она нас обогнала.
Не дожидаясь ответа, Вельстил выскользнул из палатки и побрел навстречу ветру вверх по склону.
Он надеялся, что в нужный час дикие вампиры, как он и рассчитывал, окажутся весьма полезны, но в глубине души с сожалением вспоминал о том, как просто было путешествовать только с одним спутником. Покуда Чейн держался на расстоянии вытянутой руки от Вельстила, «кольцо пустоты» надежно укрывало их обоих, а это было весьма удобно. Однако в последнее время неприязненные взгляды Чейна вызывали у Вельстила опасения уже иного рода.
Остается надеяться, что все это скоро кончится, в том числе и нарастающие проблемы с Чейном.
Вельстил постарался как можно плодотворнее использовать остаток ночи. Когда он в последний раз обращался к магическому блюду, ему удалось весьма точно определить направление к тому месту, где расположилась на ночлег Магьер. Сейчас, правда, он не чуял никаких признаков жизни, до тех пор пока не расслышал в ночной тишине невнятные голоса. Замедлив шаг и обострив все чувства, Вельстил разглядел тусклое свечение у подножия отвесной скальной стены. Он укрылся за каменным выступом.
Тусклый свет сочился из‑под заиндевевшего парусинового полога, который был натянут перед скальной стеной. Почему Магьер и ее спутники до сих пор не спят? Или они только что проснулись, чтобы пораньше выйти в путь?
Из‑за полога решительно шагнула Магьер, и Лисил, выскочивший следом, схватил ее за руку, не давая двигаться дальше.
– Сейчас еще рано, – сказал он натянутым голосом. – Мы выйдем, как только начнет светать.
Из‑за полога вышел рослый эльф в коричневом плаще.
– Вернитесь в пещеру, – строго сказал он. – Нам скоро выходить, так что незачем вам попусту мерзнуть.
Вслед за ним выглянул наружу еще один эльф, на вид гораздо моложе.
Вельстил сосредоточил все свои чувства и мысли на пространстве, которое скрывалось за пологом. Не без труда – слишком много было рядом живых, – но все же он определил, что внутри больше никого нет. И собачьего запаха он тоже не почуял. Где же Винн и Малец?
Лисил не подчинился требованию рослого эльфа, а Магьер присела на корточки и устремила неподвижный взгляд вперед, словно что‑то искала в заснеженной дали. Теперь Вельстил понял, почему они проснулись задолго до рассвета. Двое их сотоварищей потерялись.
Небо на востоке начало светлеть, и Вельстил помрачнел, сознавая, что не сможет задержаться здесь и узнать больше. Меньше всего ему хотелось, чтобы Магьер что‑то отвлекало от ее главной цели. Вельстил повернул прочь и шел медленно и бесшумно, пока не убедился, что в лагере Магьер его уже не услышат. Тогда он сорвался с места и побежал к собственному лагерю.

* * *

Малец бежал так быстро, насколько позволяли снег и ноющая боль в груди. Он стремился отыскать следы, прежде чем их окончательно заметет пурга. Впрочем, когда небо посветлело и снегопад унялся, пес разглядел далеко впереди белокожую женщину и Винн.
Он помчался за ними, совершенно не скрываясь, но белокожая женщина ни разу не оглянулась. Она замедлила ход перед каменистой расселиной между двумя горами, поднимавшимися в затянутое тучами небо.
Подъем был настолько крутой, что женщина, карабкаясь вверх, вынуждена была цепляться свободной рукой за камни. Другая рука ее все так же крепко стискивала запястье Винн. Девушка, обессилев, едва переставляла ноги, и, когда она упала, вампирша, ни на миг не замедлив продвижения, поволокла ее за собой. Они перевалили через расселину и скрылись из виду.
Малец вскарабкался наверх и выбрался из расселины. Перед ним лежала снежная равнина, окаймленная дальней цепью высоких гор. Видно было, что уже много столетий этот девственно‑чистый покров не нарушают ничьи отпечатки ног, если не считать одинокой цепочки следов, которая тянулась вдаль, к замку о шести башнях, увиденному во сне Магьер.
Вампирша уже спустилась со склона и добралась до равнины. Она без малейших усилий бежала по снегу, неся на плече Винн.
Малец кубарем скатился и оказался на равнине. Под его лапами хрустел застарелый наст, покрытый свежевыпавшим снегом. На каждом шагу пес проваливался и барахтался в рыхлом снегу, а фигурка белокожей женщины, уносившей Винн, неумолимо уменьшалась и удалялась.
Малец упорно двигался дальше, и с каждым шагом замок становился все больше и внушительней. Размерами он превосходил все крепости, которые до тех пор доводилось видеть псу. Перед высотой его башен бледнели и твердыня Дармута, и даже шпили королевского замка в Беле. Конические крыши обросли по краям ледяной бахромой. Впрочем, подойдя ближе к наружной стене и чугунным арочным воротам, Малец обнаружил, что выглядят они вовсе не так безукоризненно, как в видениях Магьер.
Ажурные чугунные завитки ворот изрядно проржавели. Одна створка покосилась и держалась на честном слове – ее нижняя петля совершенно истлела. С высоты, оттуда, где створки ворот смыкались в узкую арку, взирали на Мальца два ворона. Теперь они уже не были прозрачны. След босых ступней вампирши продолжался по ту сторону ворот и тянулся прямиком к высокой лестнице, которая вела к чугунным дверям.
И сейчас вампирша стояла наверху лестницы.
Всем своим хрупким телом она налегла на массивную дверную створку. Казалось невозможным, чтобы эта миниатюрная женщина сумела открыть дверь в одиночку, тем более что она по‑прежнему несла на плече вконец измученную Винн.
Петли на створках громадной двери пронзительно взвизгнули.
Малец проскользнул в ворота и, увязая в снегу, помчался по внутреннему двору. Он должен был добраться до дверей, прежде чем вампирша захлопнет их перед его носом, а потому только мельком приглядывался к замку.
В арке, которая окаймляла громадные двери, половина камней растрескалась. Тут и там виднелись выщербленные и обломанные по углам плиты. Широкая лестница перед дверью тоже изрядно истерлась и обветшала с годами, а ее нижняя ступенька провалилась вдоль стыка между двумя каменными плитами. Высокие застекленные окна башен, которые во сне Магьер были куда прозрачнее, на деле оказались тусклыми, матовыми от старости и морозных узоров.
Петли чугунной двери снова завизжали.
Передние лапы Мальца коснулись нижней, продавленной ступеньки лестницы. Пес попытался взвыть, но пересохшее горло ему не повиновалось.
Визгливый скрип оборвался.
Тяжело дыша, Малец сбавил ход и обнаружил, что вампирша из‑за приоткрытой двери увлеченно наблюдает за ним.
Ее длинные черные волосы были отброшены за спину, не прикрывая точеных белых плеч, и впервые Малец разглядел на ее обнаженной шее блестящий металлический обруч. Он внимательнее присмотрелся к разомкнутым краям обруча, которые располагались ниже ключицы. Они завершались небольшими выпуклостями точь‑в‑точь как на торке – подарке, который Магьер получила от хейнасов.
Малец взобрался на верхнюю площадку лестницы и остановился перед белокожей вампиршей.
Винн… как ты? 
– Малец! – отозвалась Винн. Ее испуганный голос доносился из узкой щели между чугунными створками.
Белокожая женщина вздрогнула.
– Я… кажется, неплохо. Только вся в синяках и замерзла.
Белокожая вампирша наклонила голову к плечу.
– Кто она такая? – крикнула Винн. – Почему она убила тех эльфов… и не убила меня?
На это Малец не знал точного ответа, и ему некогда было ломать голову над тем, почему голос Винн так странно воздействует на эту белую тварь… а также каким образом в этих безлюдных местах оказались анмаглахки.
Вампирша совершенно непредсказуема.
Невозможно угадать, какой повод может снова превратить ее в беспощадную убийцу, а он, Малец, не в силах будет ее остановить.
Женщина все так же не сводила с него взгляда, прижавшись гладким кукольным лицом к дверной створке.
Теперь видна была только половина ее лица – прозрачный бесцветный глаз, краешек рта, изогнувшийся в беззвучном рычании.
Вампирша толкнула створку двери, и та с душераздирающим скрипом подалась вперед.
Малец затаил дыхание… но дверь приоткрылась всего на дюйм.
Глаз вампирши следил за ним, подзадоривая войти и проверяя, захочет ли он это сделать.
Даже если вампирша не убьет Винн, не говоря уж о том, чтобы отпустить ее подобру‑поздорову, обратного пути девушка не перенесет. Да и он, скорее всего, тоже.
Малец подался вперед и, когда его нос оказался в узкой щели между дверными створками, молнией метнулся внутрь.

* * *

Когда Малец проскочил в дверь, Винн обрадовалась, но только на миг. Потом белокожая женщина с грохотом захлопнула дверь, и они оказались в полной темноте. Винн торопливо нашарила в кармане кристалл холодной лампы.
Когда свет нагретого кристалла вспыхнул в ее ладонях, стало видно, что белокожая женщина все так же стоит у чугунных дверей. Винн сжалась под ее холодным пристальным взглядом и попятилась. Она пятилась до тех пор, пока не ударилась спиной о камень.
Обернувшись, она увидела массивные колонны, которые в два ряда тянулись по широкому коридору, уводившему в темное нутро замка. Тьма, залегшая за колоннами, зашевелилась.
Клочья тьмы клубились на границе круга света, извивались, словно струйки черного дыма. Только эти струйки не поднимались ввысь, а колыхались, переворачивались, будто живые. Одна такая струйка проплыла за колонной, к которой прислонилась Винн, затем змейкой скользнула вниз и расплескалась по каменному полу.
Несколько клочков живого дыма слились, образовав крупную лапу. Обогнув колонну, в круг света вступил поджарый силуэт волка.
Малец зарычал и вцепился зубами в полу куртки Винн. Все так же рыча, он тянул девушку на середину широкого коридора, а за колоннами между тем оживали все новые тени.
И все новые силуэты возникали во тьме. Еще один черный призрачный волк выступил в коридор, и меж каменных стен эхом прокатилось его рычание. Прежде чем Малец успел перехватить волка, тот бросился на Винн.
Угольно‑черные челюсти прошли сквозь ее лодыжку.
Винн закричала – ногу пронзил нестерпимый холод.
Вставай! – повелительно рявкнул Малец.
И бросился на теневого волка, сомкнув клыки на его морде… сквозь  его морду.
Жалобный визг заметался эхом по коридору, и Малец, дрожа всем телом, отскочил.
Винн кое‑как поднялась на ноги, прихрамывая от леденящей боли в лодыжке. Смутные, уже меньшие размером тени извивались во тьме вокруг ноги белокожей женщины – и вампирша двинулась вперед.
Держись от нее подальше! 
Услышав это предостережение Мальца, Винн попятилась.
Тени больше не приближались к ним. Они только вились в темноте за колоннами, а белокожая женщина медленно ступала вперед. Волей‑неволей Винн и Малец пятились от нее по коридору.
Винн едва заметила, когда ряды колонн закончились, потеряла счет поворотам и развилкам на пути. Когда они свернули в очередной, неширокий коридор на пути у них возник теневой волк.
Оставался только один путь – проем справа, ведущий в какую‑то комнату. Никто – и ничто – не последовал за ними в этот проем. Малец тут же развернулся, преградив своим телом вход, а Винн, обессилевшая и продрогшая, изнеможденно опустилась на пол.

* * *

Остаток ночи Магьер провела отвратительно. Ей пришлось выслушать рассказ Лисила о том, как она в полубреду убежала из пещеры и все остальные отправились ее искать.
– Я велел Винн остаться в лагере! – закончил Лисил, и в янтарных глазах Сгэйля мелькнуло то же безнадежное отчаяние, которое прозвучало в голосе полуэльфа.
Ни один из них не обвинял Магьер в том, что Винн пропала. Их искренне беспокоило ее душевное состояние. И все же нетрудно было заметить, что и Сгэйля, и Лисила мучит чувство вины.
Оша сидел у самого полога и все время выглядывал наружу. Один раз Сгэйлю пришлось вмешаться и не дать ему в одиночку уйти на поиски.
– Малец найдет Винн! – решительно заявил Лисил. – А вот мы в темноте их точно не отыщем. Они забьются до утра в какую‑нибудь щель и будут ждать нас.
Оша промолчал, все так же часто выглядывая за полог.
Не в силах на это смотреть, Магьер опустила взгляд. Что бы там ни говорил Сгэйль или Лисил, а виновата во всем только она. 
Нечто завладело во время сна ее разумом, и она не сумела отличить бред от реальности. И подвергла смертельному риску всех своих спутников, вынудив их среди ночи выйти из укрытия в мороз и пургу. Что бы там ни твердил Лисил, а Винн может и не дожить до той минуты, когда ее найдет Малец. При одной мысли о том, чтобы продолжить путешествие без Винн, Магьер захотелось плакать, но этого она не могла себе позволить.
– Не давайте мне спать, – прошептала она.
Лисил озадаченно глянул на нее. Сгэйль поднял голову, а потом вздохнул – он‑то понял, что Магьер имеет в виду.
– Я не могу… – шепотом продолжала Магьер, подавляя гнев, – не могу больше видеть сны. Если я больше не в силах различить, что происходит во сне, а что на самом деле…
Сабля Магьер, убранная в ножны, лежала у задней стены пещеры. Магьер схватила ее и швырнула Сгэйлю. Тот поймал клинок, и на его смуглом лице мелькнуло, озадаченное выражение.
– Не отдавай мне саблю… если только не нужно будет драться.
Лисил был готов разразиться гневной тирадой, но Магьер прижала кончики пальцев к его губам:
– Я помню… помню, как Малец упирался передними лапами мне в грудь. И вид у него был такой… он нипочем не стал бы нападать на меня, если бы я его чем‑то не испугала… если бы тебе не грозила опасность.
Лисил резко, яростно выдохнул:
– Твое оружие должен нести я!
– Нет! – отрезала Магьер и посмотрела на Сгэйля. – Если я опять потеряю власть над собой, то, скорее всего, буду узнавать только Лисила или Мальца. В любом случае я не хочу, чтобы один из них в эту минуту нес то, что я могу счесть своим оружием, иначе я попытаюсь отобрать его и…
Сгэйль понял и обеими руками крепко сжал ножны, в которых покоилась сабля, и решительно кивнул.
Даже Оша повернулся к ним, чтобы лучше слышать этот разговор. Судя по тревоге в его глазах, он понял почти все, что говорила Магьер.
– А кинжал? – негромко спросил Сгэйль.
Магьер похолодела, сообразив, что кинжал был заткнут сзади за пояс. Если бы она вспомнила об этом тогда, в темноте, когда ее отыскали Малец и Лисил…
Магьер быстро завела руку за спину, но кинжала там не было.
– Он лежит под твоим мешком, – сказал Лисил.
Развернувшись на одном колене, Сгэйль достал из‑под мешка серебристый клинок. Он протянул кинжал Оше, и Магьер в тревоге выпрямилась. Оша в случае чего не сумеет ее остановить.
– Лучше разделить твое оружие, – пояснил Сгэйль, – именно на тот случай, если ты попытаешься его отобрать. Я понесу саблю на спине… до той минуты, когда она тебе действительно понадобится.
Оша взял длинный кинжал и ободряюще кивнул Магьер, однако этот жест нисколько не успокоил ее. Молодой эльф сунул кинжал за пояс и прикрыл плащом.
Магьер обессиленно привалилась к стене пещеры и положила голову на плечо Лисила. Больше никто не сказал ни слова, и потянулось долгое ожидание утра.
Наконец Оша оглянулся на своих спутников, и на лице его отразилась твердая решимость. Он рывком отдернул парусиновый полог.
Край неба на востоке посветлел, и снегопад утих.
– Да, – сказал Сгэйль, вставая.
Оша выскочил наружу, прежде чем успело прозвучать это короткое слово.
Сгэйль ремнями закрепил саблю на спине. Рукоять сабли торчала над его левым плечом. Затем он указал вглубь пещеры.
– Возьми свои новые клинки, – сказал он Лисилу.
Магьер внутренне сжалась, ожидая услышать гневный отказ Лисила, но все же глянула в ту сторону, куда показывал Сгэйль.
Он обрезал ножны снизу, чтобы в них могли поместиться более длинные лезвия подаренных клинков. Примерно посредине ножен, в том месте, где начинались узкие длинные клинки, теперь были небольшие прорези – для полукружий, которые должны были служить опорой рукам. Носить оружие в ножнах, из которых торчат острия клинков, не самый безопасный способ, но все‑таки лучше, чем вообще обходиться без ножен.
К безмерному облегчению Магьер, Лисил взял клинки без единого слова.
Она принялась укладывать вещи и заметила среди своих скудных пожиток металлический обруч. Поколебавшись, Магьер медленно взяла его. Обруч был ей не нужен, но и бросать его без присмотра не хотелось. Поэтому Магьер надела его на шею поверх шерстяного свитера и доспеха – так, решила она, будет проще всего нести обруч без мешка. Лисил наблюдал за ее действиями с удивлением, но вопросов задавать не стал.
Снарядившись в путь, они вышли из пещеры наружу, где, изнывая от нетерпения, дожидался Оша.
– Мы идти вместе, – тут же сказал он на ломаном белашкийском. – Не разделяться.
Лисил указал вверх и немного влево:
– Если Винн хотела нагнать меня и Мальца, она наверняка пошла этим путем.
Оша двинулся первым.
Продвижение изрядно замедлял свежевыпавший снег. Оша старался, как мог, протоптать в снегу тропинку для тех, кто шел следом. Через некоторое время его место во главе отряда занял Сгэйль, а Оша переместился в замыкающие. Позднее, когда Сгэйль остановился и согнулся, чтобы перевести дыхание, его сменил Лисил, однако не двинулся сразу вперед, а постоял немного, озираясь по сторонам.
– Мы с Мальцом шли вот в этом направлении, – показал он. – Вот только я не знаю, долго ли Винн шла по нашим следам, прежде чем окончательно заблудилась.
– Тогда пойдем к тому месту, где вы меня нашли, – предложила Магьер. – Там и попробуем их позвать. Если Малец окажется где‑то поблизости, он нас непременно услышит.
Сгэйль перешел в арьергард, а Лисил во главе отряда двинулся вперед. Магьер последовала за ним, но едва сделала шаг, как в ее памяти всплыло первое отчетливое воспоминание о том, что происходило с ней прошлой ночью.
Бег… нестерпимая потребность подниматься все выше и выше… вверх по изрытому расселинами склону горы.
Магьер решительно отогнала пробудившийся было зов. Сейчас главное – найти Винн.
Дойдя до завершавшегося тупиком ущелья, где ее обнаружили Лисил и Малец, они принялись обследовать другие тропки. Солнечный свет то и дело пробивался из‑за туч, и тогда снег сверкал так, что болели глаза. Они продолжали поиски до тех пор, пока не миновала середина дня и солнце не начало опускаться на запад, к вершинам гор.
Оша прошел назад вдоль основания скального уступа.
– Винн! – закричал он.
Все рассыпались, не упуская друг друга из виду, и принялись кричать и звать, но ответа так и не услышали. Магьер вернулась к тому месту, откуда они начали поиски, и увидела Лисила – он бежал к ней, перепрыгивая через торчащие из снега камни, чтобы не увязнуть в сугробах.
– Так дело не пойдет, – сказал он. – Мы должны вернуться и поискать другую тропу наверх. Не думаю, чтобы Винн сумела уйти так далеко.
Как только солнце опустится за вершины гор, склоны окутает коварный предвечерний полумрак. А ведь они до сих пор не нашли никаких следов Винн и Мальца.
Вернулся и Сгэйль, но, когда Лисил повторил свое предложение, Оша что‑то сердито выпалил по‑эльфийски. Вместо того чтобы строго одернуть молодого эльфа, Сгэйль только нахмурился и укоризненно покачал головой. Они двинулись вниз, по пути обшаривая склон в поисках боковых тропок. Оша зачастую уходил так далеко, что остальным приходилось останавливаться и дожидаться его.
И вдруг Магьер пронзило странное ощущение. Она резко остановилась.
– Здесь?.. – вполголоса спросила она саму себя и оглянулась.
Подбежал запыхавшийся Оша и взволнованно указал себе за спину.
– Поглядеть! – выдохнул он, жестом призывая спутников последовать за ним.
Все трое двинулись по тропинке, протоптанной в снегу Ошей.
– Развилка тут! – объявил молодой эльф. – В эта сторона идти твоя тропа. – Он движением подбородка указал на Лисила. – Винн может пойти в другая сторона!
Сгэйль смотрел на тропинки, которые с двух сторон огибал высокий скальный выступ. Даже Лисил, судя по всему, заколебался. Магьер осмотрела обе тропинки, но при виде той, на которую указывал Оша, внутри ее вспыхнул жар.
То ли это снова пробуждается зов, то ли… голод?
Да нет же, откуда здесь взяться вампиру среди бела дня? И внезапно жар, поднимавшийся внутри Магьер, резко похолодел. Холод усилился, и у нее перехватило горло.
– Да! – прошептала она.
И осознала, что заговорила вслух, лишь когда Лисил шагнул к ней, настороженно всматриваясь в ее лицо. Оша тоже не сводил с Магьер пристального взгляда, и, когда она медленным кивком указала на тропинку, которую он избрал, молодой эльф сразу двинулся по ней. Магьер бросилась следом.
Лисил и Сгэйль без единого слова последовали за ними. Магьер оглянулась, бросила быстрый взгляд на грудь Лисила, но топазовый амулет, висевший поверх куртки, не светился.
– В чем дело? – резко спросил Лисил.
Магьер не ответила – просто не знала, что ответить, – а потому только дернула его за рукав, призывая поторопиться, и побежала вслед за Ошей. Она почти нагнала молодого анмаглахка, когда они перевалили заполненную снегом седловину и неуклюже спустились еще в один тупик.
– Магьер! – крикнул Лисил. Он бежал следом, едва поспевая за ними. – Куда ты несешься?
Она не спала и ничего не ела с прошлой ночи. Как и все остальные. Может, она просто не в состоянии мыслить здраво, а внутренний холод, который становится сильнее, порожден всего лишь усталостью.
Мир перед глазами Магьер вспыхнул ослепительно ярко.
По щекам тотчас поползли слезы. Челюсти заныли от боли при виде широкой трещины в отвесной стене ущелья.
Лисил обогнал ее, заглянул в лицо – и на лице его отразился испуг. Магьер и так знала, что в ее глазах расползается уже знакомая чернота.
– Что это? – прошептал Лисил, вслед за Магьер глядя на трещину в стене ущелья.
Оша уже бежал в ту сторону, но вдруг резко остановился. Он стоял у самого входа в каменный желоб и оцепенело смотрел внутрь. Рядом с Магьер остановился Сгэйль.
Снег был безупречно чист, но Магьер знала: все следы того, что здесь произошло, попросту замела пурга. Оша оглянулся на них. Его юное лицо было искажено болью.
– Кровь, – прошептала Магьер, отвечая на вопрос Лисила. – Совсем близко… я ее чую.

* * *

Когда рассвело, Хкуандув сидел в палатке.
– Греймасга?.. – неуверенно окликнула Денварфи.
Она сидела на корточках у входа в палатку, но Хкуандув не поднял взгляда. Он все пытался осмыслить гибель Курхкаге и Ахаркниса минувшей ночью. Ему некогда было оплакивать их или терзаться стыдом оттого, что бросил их мертвые тела на произвол судьбы.
– Хкуандув! – не отступала Денварфи, – Отряд Сгэйльшеллеахэ вышел в путь, но лагерь они не свернули. Возможно, что они продолжают искать маленькую женщину, но мы должны убедиться в этом наверняка.
Хкуандув глубоко вздохнул, и Денварфи отодвинулась, когда он ползком выбрался из палатки.
После того как Хкуандув вернулся и рассказал о случившемся, он отправился отдыхать, а Денварфи несла стражу и ходила на разведку. Подобно Хкуандуву, она не давала волю чувствам, отложив скорбь до того времени, когда они выполнят свою миссию.
И в самом деле, Хкуандуву было необходимо побыть одному, хоть это так и не принесло ему облегчения. Белокожая женщина убила двоих его собратьев по касте, вывела из строя его самого – и все это прежде, чем ей успели нанести хотя бы один удар. Ее внешняя хрупкость оказалась лишь иллюзией, за которой скрывались сила и невероятное проворство.
Хкуандув поднялся, глядя на простершийся перед ним мир камня и ослепительно‑белого снега. С рассветом ветер и снегопад унялись. Он провел ладонью по коротким ершистым волосам, закрепил повязку на лице и натянул капюшон. Не обменявшись ни единым словом, Хкуандув и Денварфи бесшумно двинулись вперед по глубокому снегу и скоро уже, затаившись, наблюдали за покинутым лагерем Сгэйльшеллеахэ.
– Когда они ушли? – наконец спросил Хкуандув.
– На рассвете.
Он никак не мог решить, что лучше – дожидаться здесь или двинуться за ними по четкмм следам.
– Они наверняка ищут маленькую женщину и маджай‑хи.
– Когда ты убежал, они были живы? – спросила Денварфи.
– Да, но маджай‑хи как раз бросился на эту… белокожую. Не думаю, что он после этого выжил, а маленькая женщина едва ли надолго его пережила. Нам остается только дождаться, когда Сгэйльшеллеахэ обнаружит их трупы и вернется в лагерь.
– А также трупы Курхкаге и Ахаркниса, – прибавила Денварфи. – Сгэйльшеллеахэ узнает, что собратья по касте следили за ним.
Она не винила Хкуандува в том, что он бросил своих спутников, но все равно на миг его самообладание пошатнулось под натиском стыда. Ему было муторно оттого, что Курхкаге и Ахаркнис остались лежать там, где были убиты, и никто даже наскоро не воззвал к предкам, моля принять их души.
– Они погибли, – сказала Денварфи, – а ты был жив. Я бы сделала то же самое.
– Твое сочувствие не поможет нашей миссии, – отозвался Хкуандув.
У него были и другие причины для тревоги. Еще двое его собратьев по касте сейчас исследуют местность, где рыщет эта белокожая женщина. Сгэйльшеллеахэ и Оша понятия не имеют, что их там ожидает. Первым порывом Хкуандува было предостеречь их… но, не разоблачив себя, он не может этого сделать.
– Исполнить нашу миссию будет намного труднее, – сказала Денварфи. – Ахаркнис был искусным следопытом… но ведь и ты не хуже. Быть может, нам стоит понаблюдать за поисками?
– Не сейчас, – ответил Хкуандув. – Подождем. Найдут они трупы или нет, но им придется вернуться в лагерь. Нам нет смысла рисковать собой.
Денварфи теснее прижалась к Хкуандуву – так было теплее.

* * *

Винн пошевелилась, просыпаясь, и тут же в сознание хлынули картины минувшей ночи: зверски убитый анмаглахк, Малец, рухнувший замертво, белокожая женщина с черными волосами… В панике она резко села и открыла глаза.
Тусклый оранжевый свет ложился на выщербленные каменные стены, но Винн никак не могла вспомнить, где находится.
Я здесь. 
Она увидела Мальца – пес сидел у входа в комнату, неотрывно глядя на дверной проем. Одни только обломки петель намекали, что когда‑то его прикрывала дверь.
Оранжевый свет исходил из широкой плоской жаровни на трех ножках, которая стояла у стены на каменном полу. Вот только в ней не горел огонь. В неглубокой железной чаше лежали горкой кристаллы размером в кулак – они‑то и светились, точно раскаленные угли. И не столько освещали, сколько прогревали небольшую комнату. Раньше, когда Винн обессиленно рухнула на пол комнаты, этой жаровни здесь не было.
– Долго я спала? – спросила Винн.
Малец все так же не сводил взгляда с дверного проема.
Уже утро… Я видел снаружи, в коридоре, пятна солнечного света. 
При упоминании коридора Винн слегка замутило. В правой лодыжке до сих пор пульсировала боль, но теперь, по крайней мере, к пальцам вернулась чувствительность. Винн подползла к сидевшему на страже Мальцу, и ей вспомнились прозрачные волки, вороны и неясные, извивающиеся в темноте тени.
– Они еще там?
Они то появляются, то исчезают… но всегда там. 
– Кто они такие? – прошептала Винн.
Малец долго молчал.
Вампиры… хотя я никогда прежде не слышал о животных‑вампирах… тем более таких, что похожи на тени, но не тени. 
Винн поднялась на колени и поверх холки Мальца глянула в коридор. Ничего толком ей увидеть не удалось, но в темноте у дальней стены коридора, казалось, шевелятся хлопья черной сажи.
– Мы здесь пленники, – прошептала девушка. – Но почему она до сих пор нас не убила?
Малец не ответил, и Винн задумалась над тем, где сейчас может быть белокожая вампирша. Она достала кристалл холодной лампы и быстро потерла его в ладонях.
Комната и впрямь оказалась невелика – примерно двенадцать на четырнадцать шагов, – и другого выхода в ней не было. Древние каменные стены были кое‑где изрыты причудливо спутанными бороздами. Письменный стол у дальней стены давным‑давно рухнул набок, и все, что было на нем, сползло с покосившейся столешницы на пол. В правую стену были вделаны железные скобы, служившие опорами для книжных полок, но самая нижняя полка развалилась на куски, и обломки дерева валялись на полу вперемешку с разбросанными бумагами и книгами, которые пожелтели и иссохли от старости.
– Где мы?
Малец заворчал, глядя на дверной проем, но не ответил.
– Прошлой ночью, – сказала Винн, – ты искал меня… и не успокоился, пока не нашел.
Пес повернул голову и проворно лизнул ее ладонь.
Винн хотелось пить, но ни питья, ни еды нигде видно не было. Затем она заметила, что у рухнувшего стола во всеобщем беспорядке валяются две склянки. Девушка отползла туда и взяла в руки одну склянку. Она не была закупорена, и горлышко покрывали черные, давно пересохшие пятна. Винн поняла, что когда‑то в ней были чернила. От писчих перьев, которые тоже валялись на полу, остались только стерженьки – оперение совершенно истлело.
– Мы в заброшенном кабинете, – заключила Винн и отправилась исследовать книжные полки.
Немногочисленные книги были такого почтенного возраста, что их переплеты покрылись плесенью. С виду они казались настолько хрупки и ветхи, что Винн побоялась к ним прикасаться.
На другой полке лежали свитки из грубой волокнистой бумаги и пергамента. Винн слишком долго работала в архивах и знала, что не стоит трогать эти свитки, – в ее руках они попросту рассыпятся. На следующей полке она обнаружила стопки древней бересты, покрытой какими‑то значками.
Были тут и труды, переплетенные в выделанную кожу или зажатые между грубо обработанных дощечек. Одна книга и вовсе была заключена между квадратными железными листами размером с шахматную доску.
– Малец… поди сюда, глянь на все это.
Глянь сначала на стены. 
Винн оглянулась на пса, но он даже и не думал повернуться. С какой стати ей рассматривать эти одряхлевшие стены? Она подняла кристалл холодной лампы и шагнула ближе.
Отметины на стенах вовсе не были разрушительными следами времени.
Свет кристалла выхватил из темноты мешанину поблекших, некогда черных надписей. Цепочки слов, предложений и непонятных символов покрывали всю стену. Они причудливым образом разбегались во все стороны, порой перепутывались и накладывались друг на друга. Винн попыталась проследить в этой сумятице одно вразумительное словосочетание.
Вполне возможно, что это было целостное предложение, если бы только Винн смогла его прочитать, – вот только оно, похоже, обрывалось, не дойдя до конца. И слова в нем к тому же были из разных языков. Различались даже сочетания знаков, а иные так выцвели, что их и разобрать было невозможно.
Одно слово написано буквами хелитак – наречия, которое было предшественником родного для Винн нуманского языка, – но само слово принадлежало к совсем другому языку, и его Винн не смогла распознать. За обрывком на древнесуманском языке следовал совершенно незнакомый иероглиф, а за ним вовсе ряд косых длинных и коротких черточек. Один раз Винн показалось, что она отыскала гномью руну, но этот значок так сильно выцвел, что нельзя было с уверенностью утверждать.
Обрывки надписей располагались совершенно беспорядочно, словно писавшему просто не хватило бумаги, пергамента или другого материала для письма. Эти хаотические безумные письмена будто были написаны на первой подвернувшейся поверхности. Однако что за чернила использовал неведомый писец, если за столь долгий срок они не осыпались с камня?
Винн отступила на несколько шагов, пока черточки и знаки не слились в неразборчивую мешанину.
Словно само безумие запечатлело себя на этих древних стенах.
А теперь… погляди на вход. 
Винн удивилась. Пока она спала, Малец явно обследовал комнату. Шагнув к дверному проему, она увидела на косяке столбец… слов? Похоже на то, хотя и здесь все так же причудливо перемешались разные письмена и наречия.
Самые верхние строчки совершенно выцвели, как если бы слова записывались сверху вниз в течение многих лет или даже десятилетий. Примерно посредине косяка Винн обнаружила надписи на древнеэльфийском языке – судя по огласовкам, – начертанные старинным и редким шрифтом эдэн.  Далее шли грубо выписанные буквы древнесуманского алфавита. Еще ниже, почти у самого пола, какая‑то разновидность белашкийского?
И в каждой строчке только одно слово.
Знаки были самые разные, но все они неизменно означали два слога или звука.
– Ли… кан… – прочитала вслух Винн и оглянулась на Мальца. – Тебе знакомо это слово?
Думаю, что это не просто слово. 
Винн разглядывала столбец, в котором на разные лады было написано одно и то же.
– Имя?
Малец медленно повернул голову. Окинул взглядом исписанный косяк и вновь уставился в полумрак коридора.
Думаю, это – она. 
Винн впилась взглядом в арочный проем, вдруг испугавшись, что там сейчас возникнет, откликнувшись на зов, белокожая женщина.
– Если эти теневые звери до сих пор не вошли в комнату, то, может быть, уже и не войдут?
Да, они только не выпускают нас из комнаты. Малец встал, прошелся по комнате, разглядывая стены. Ты можешь прочесть, что тут написано? 
– Кое‑какие языки мне знакомы и значки тоже, но многие слова записаны неизвестным алфавитом. – Она сильнее потерла кристалл и поднесла его вплотную к надписи рядом с полками. – Древние донуманские диалекты… и эдэн,  старинный эльфийский шрифт, – прошептала она.
Прочесть можешь?  – В мысленном голосе Мальца прозвучало нетерпение.
– Говорю же – нет! – огрызнулась Винн, но эта краткая вспышка раздражения была порождена испугом. – Все, что я могу разобрать, – полная бессмыслица… а остальные слова слишком выцвели.
Проверь другую стену. 
Винн огляделась и заметила над рухнувшим столом другие надписи, покороче. И двинулась туда, стараясь не наступать на древние пергамента, которые за много лет, проведенных в сухом воздухе, присохли к полу. Поднесла кристалл к самой стене и провела им вдоль начертанных на камне строчек, стараясь их коснуться.
– Это слово… похоже, из племенного йинду…  древнесуманского… и часть его записана нужными знаками.
Что оно означает? 
– Не дергай меня! – буркнула Винн. – Это же почти мертвый диалект.
Она попыталась мысленно произнести написанное. Знаки в середине слова были почти неразличимы. Девушка разочарованно вздохнула. Впрочем, начало и конец слова ей удалось мысленно произнести, и звучали они знакомо. Винн показалось, что она уже где‑то встречала это слово, только по‑другому записанное.
Винн поспешила назад и принялась снова осматривать хаотичные надписи возле книжных полок. Она обнаружила слово, записанное эльфийским шрифтом эдэн,  но начало и конец его произносились так же, как в том слове на суманском йинду,  а середину можно было легко прочесть.
– Иль'Самар,  – прошептала Винн.
Что?! – Малец метнулся к ней и встал рядом. – Где ты это прочла? 
Винн ткнула пальцем в стену.
Слово «Самар» имело неясное значение – что‑то вроде «разговор в ночи», а приставка «иль» обычно использовалась для образования имен собственных – титулов или родовых имен. Это имя выкрикивал дряхлый некромант Убад, когда Магьер и Малец сражались с ним в сыром древинском лесу.
Винн бегом бросилась к стене над рухнувшим столом. В спешке она забыла об осторожности, и древние пергаменты захрустели под ее ногами, рассыпаясь в пыль.
Она уже знала, что означает слово с нечитаемой серединой, и теперь жадно, раз за разом перечитывала все предложение, стараясь проникнуть в его смысл… но знаки и буквы так безнадежно выцвели, что ей приходилось нелегко.
– «Хранитель»… нет, «Хранители»… чего‑то «несотворяющего»? «Развоплощающего»? А дальше – иль'Самар.  – Винн обмякла в полном изнеможении. – Это все, что я могу разобрать. Может быть, она… эта женщина, одна из тех «Хранителей»? Вельстил упоминал «древних», которые стерегут его вожделенное сокровище. Она, судя по всему, вампир, нежить, а это значит…
Похоже было, что все надписи сделаны одной и той же рукой, хотя наверняка этого Винн сказать не могла – очень уж много щербин и неровностей на стенах. Однако же в этом предложении говорилось именно о «Хранителях».
Она окинула взглядом содержимое полок и наконец потянулась к огромной книге, переплетенной в железные листы, – судя по виду, она сохранилась лучше других. Книга оказалась тяжелее, чем ожидалось, и Винн пришлось неуклюже опуститься на колени, чтобы аккуратно положить ее на пол. Полоска кожи, скреплявшая железные листы, оказалась твердой, как дерево.
– Перегрызи эту штуку, – попросила Винн.
Малец ухватил зубами затвердевшую кожаную полоску.
Что ты ищешь? 
– Другие записи… сделанные другой рукой.
Полоска кожи лопнула в зубах Мальца, и Винн не без труда приподняла железную обложку.
Квадратные листы, лежавшие внутри, были изготовлены из тонкой, добротно выделанной кожи и сохранились лучше, чем обычный пергамент или бумага. Со временем они стали твердыми, как кость, поверхность потемнела, и прочитать сделанные чернилами записи было делом нелегким. Винн взяла в руки стопку листов, поднесла к глазам, выискивая различия в почерке.
И нашла.
Целые страницы в этой книге были исписаны по меньшей мере тремя людьми. В отличие от надписей на стенах, здесь каждая запись делалась на одном языке и соответствующим алфавитом. Сколько же лет этой книге?
– Есть и другие Хранители, – прошептала Винн, и ей опять стало страшно. – Двое, а быть может, и трое. Сколько же они здесь пробыли?
Нет… сейчас тут только она. 
Винн подняла взгляд:
– Мы здесь пока что больше ничего не видели, кроме коридора и этой комнаты. А записи сделаны самое меньшее тремя разными почерками.
Я чую только ее… Даже этих ее теневых слуг не чую – только ее. 
Винн мельком глянула на дверной проем, затем на безумную мешанину надписей, покрывавших стены этой древней обветшавшей комнаты.
Она долго была здесь одна… дольше, чем мы можем себе представить. И еще до того, как не стало тех, других… Я бы сказал, что она находится здесь со времен… 
– Войны, – шепотом договорила Винн. – Со времен Забвенной Истории и войны, которая уничтожила эту эпоху.
Винн пробрал озноб, хотя на ней была куртка, и загадочные кристаллы в жаровне хорошо прогрели комнату.
На скольких языках ты можешь читать? 
Она прищурилась, мысленно подсчитала:
– Ну‑у… по‑нумански, это мой родной язык, на нескольких его ранних диалектах… мм… на классическом стравинском, по‑белашкийски, конечно, и на слоговом письме бигэйн,  которым пользуются у нас в Гильдии… на общем гномьем и на одном из его официальных диалектов… по‑эльфийски – современные и древние шрифты, включая эдэн,  хотя мне не всегда понятна его разновидность, которую используют Ан'Кроан. Немного по‑сумански, но почти не разбираюсь в его более древних вариантах или пустынных…
Винн!  – Малец опустил голову, выразительно ткнул мордой в квадратные листы из тонкой кожи. – Что здесь написано? 
Она поднесла кристалл ближе:
– На этой странице писали на очень древней разновидности суманского – йинду,  я полагаю, – и почерк совсем не похож на тот, которым исписаны стены. Современный суманский я более‑менее изучила, но почти ничего не смыслю в менее распространенных пустынных диалектах. – Винн положила руку на плечо Мальца. – Подписи здесь нет, но вот это слово определенно означает имя: «Волино», да еще в прошедшем времени, так что, думаю, его не было здесь, когда это писали. Погоди‑ка… вот и другое имя, суманское – «Гассаун». Возможно, именно он и сделал эти записи, хотя я могу и ошибаться.
Она села, положив кристалл на колени, и Малец фыркнул, разочарованно сморщив нос. И тут в дверном проеме что‑то мелькнуло.
На фоне полумрака, царившего в коридоре, отчетливо рисовался призрачный силуэт теневого волка. Зверь был совершенно черен – даже глаза черные. Все мысли о языках, современных и древних, тотчас вылетели у Винн из головы.
Волк так и стоял в дверном проеме, но вот позади него возникла бледная фигура и решительно прошла в комнату прямо сквозь теневого зверя.
Винн судорожно вцепилась в шерсть на загривке Мальца, увидев женщину, которая держала их в плену.
Гибкая, как ивовый прут, она была ростом немного выше самой Винн, и ее белая кожа в свете жаровни чуть отливала оранжевым. Блестящие черные волосы шелковыми волнами ниспадали на плечи и маленькие груди. И если в глазах Мальца Винн порой различала коричневые пятнышки, то радужки этой женщины были прозрачными, неживыми, точно осколки слюды. Даже ее небольшой рот был бледным, обесцвеченным, как и кожа.
Взгляд Винн остановился на металлическом обруче, блестевшем на шее женщины. Закругленные края обруча выступали между прядями черных волос.
– Малец, – прошептала Винн, – посмотри на металл, на эти закругленные края. Эта штука точно такая же, как торк Магьер.
При этих словах женщина сделала стремительный шаг вперед, и Винн нырнула за спину Мальца. Пес предостерегающе заворчал.
Обманчиво‑хрупкая вампирша в упор смотрела на Винн. Не удостоив взглядом Мальца, она провела кончиками тонких пальцев по губам. Затем взгляд ее упал на груду квадратных листов из кожи, лежавших на полу.
Глаза причудливого разреза сузились, рот приоткрылся, обнажив в беззвучном рычании плотно стиснутые зубы. Вампирша задрожала всем телом, и пальцы ее скрючились, словно когти.
Назови ее имя!  – услышала Винн мысленный крик Мальца. – Имя! 
Мысли ее в панике заметались. Что имеет в виду Малец?
Слово из того столбца на дверном косяке! 
– Ли… кан, – прошептала Винн.
Женщина замерла, и ее хищное лицо смягчилось.
Винн постаралась повысить голос:
– Ли‑кан!
Глаза женщины широко распахнулись. Ярость, исказившая лицо, уступила место смятению.
Взгляд ее заметался по стенам, по черной вязи строчек, и вдруг она покачнулась, словно испытав головокружение. Повернулась, оказавшись спиной к Винн, и со всего размаху бросилась на стену у дверного проема.
И сползла по стене, ведя тонкими ладонями по строчкам, в которых столько раз повторялось одно и то же имя. Достигнув пола, женщина стремительно развернулась и застыла на корточках, прижав колени к обнаженной груди.
Не двигайся, предостерег Малец. Не делай сейчас ничего, что могло бы ее потревожить. 
Винн вздрогнула, когда женщина вдруг принялась вяло молотить себя по голове едва сжатыми кулачками, как будто пыталась что‑то вспомнить. Раз за разом она втягивала в себя воздух. Вот только вампиры не нуждаются в дыхании, и уголки рта у нее все время беспорядочно подергивались.
Неужели она пыталась заговорить? Если это было и так, то голоса Винн не услышала.
– Волино? – прошептала она. – Гассаун?
Хватит!  – предостерег Малец.
Женщина низко опустила голову, и пряди черных волос беспорядочно упали на ее лицо. Прозрачно‑бесцветные глаза впились в Винн.
В их пугающей глубине Винн увидела мучительную жажду… неизвестно чего.

* * *

Малец так и застыл, заслоняя собой Винн.
Здесь, в замке, который снился Магьер, он надеялся отыскать новые ключи к тем воспоминаниям, которые отняли у него стихийные духи, а заодно понять, почему они так поступили. Он также верил, что сможет найти ответы на вопросы касательно Лисила, Магьер и их будущего… и давно забытой войны, и Врага со множеством имен.
Вместо этого он стоит и смотрит, как это древнее чудовище сходит с ума.
Этот замок был стар, быть может старее любого замка в мире. Малец чувствовал, что жизнь покинула эти стены несколько столетий назад, а может быть, и раньше. А эта белокожая тварь может быть и еще старше.
Не пытаясь больше говорить, женщина жадно смотрела на Винн.
Ее поразил твой голос, сказал Малец Винн, твоя речь. Быть может, именно поэтому она тебя и не убила. 
Винн посмотрела на него.
Малец только строил догадки, но ему омерзительна была сама мысль о том, чтобы погрузиться в память этой обезумевшей твари.
Она так долго была одна, что потеряла способность говорить. Похоже, теперь ей доступна только письменная речь. 
Винн наклонилась, щекой коснувшись его уха, прошептала:
– Что теперь?
Говори с ней… а я попытаюсь уловить ее воспоминания. 
– Ты уверен?
Говори… пока она опять не вышла из себя. 
Стоя на коленях, Винн передвинулась на пару дюймов вперед.
– Винн, – сказала она. – А ты… Ли‑кан?
Женщина наклонила голову к плечу, словно ворон. Или, скорее, ястреб.
Малец осторожно проник в ее сознание. И не увидел ничего, как будто у нее вовсе не было никаких воспоминаний.
Попробуй еще разок другие имена. 
– Кто такие Волино… и Гассаун?
При звуке второго имени в сознании женщины пронеслась вереница разрозненных образов.
Белые лица, ледяные вершины гор, бесконечная пустыня, гоблин, съежившийся от страха, молотит по камню, массивные чугунные двери, бледный безголовый труп на каменном полу… водоворот картин, вызвавших у Мальца тошноту.
Теперь ее имя! 
Винн показала на женщину:
– Ли‑кан… это твое имя?
Женщина открыла рот. И бросилась вперед на четвереньках, заметая пол кончиками растрепанных прядей. Из горла ее вырвался хриплый звук. Чем‑то он напоминал имя, которое произносила Винн.
– Ликэн?.. – повторила Винн, немного изменив произношение.
Вампирша зачарованно уставилась на девушку и на четвереньках поползла к ней.
Малец шевельнулся, готовый броситься в лицо вампирше, но та вдруг замешкалась, заколебалась. Подняла руку и протянула ее к Винн. Малец задрожал всем телом.
Вампирша вытянула тонкий палец и провела им по вьющимся темно‑русым волосам Винн.
К чести юной Хранительницы, она не дрогнула, не пошевелилась, даже когда палец вампирши коснулся ее губ. После того как женщина провела пальцем по ее подбородку и убрала руку, Винн судорожно сглотнула и повернулась к стене рядом с полками:
– Это ты писала?
И опять разум и спокойствие исчезли с лица Ликэн.
Она схватила себя за плечи, принялась царапать твердыми ногтями собственную кожу. Царапины тут же смыкались, не успевая выпустить хоть каплю черной крови. Из горла вампирши вылетали хриплые свистящие звуки, но, как бы быстро ни двигались ее тонкие губы, Малец так и не разобрал, что она пытается сказать.
Ликэн затряслась от досады, по‑собачьи завертелась кругами на четвереньках.
Винн отпрянула, но Малец не двинулся с места.
Он опасался, что у вампирши уже не осталось настоящих воспоминаний… или же что после стольких лет они выцвели, поблекли и стали недосягаемы для ее разума.
Малец собрался с духом и снова проскользнул в разум Ликэн.
Бессвязные обрывки видений, образы, лишенные звука, метались в сознании, давно неспособном мыслить здраво. Нечто массивное извивалось, перекатывалось в темноте черными чешуйчатыми кольцами. За ним промелькнула каменная стена глубоко под землей. Затем видение исчезло, и Малец увидел самого себя.
Нет, огромного волка, но со странными, прозрачно‑голубыми глазами маджай‑хи.
Давний предок маджай‑хи, в точности такой, как те, кого Малец видел в воспоминаниях Вельмидревнего Отче. Ликэн помнила одного из первых стихийных духов, которые явились в мир во плоти во времена Забытой войны.
– Иль… са… мар… – прохрипела вампирша, а затем ее хрип затих.
Иль'Самар  – вот и все, что удалось разобрать Мальцу из ее безголосого лепета.
Почему она вспомнила стихийного духа, рожденного во плоти, – да и просто стихийного духа, – а потом сразу же Врага с тысячью имен?
Малец отпрянул, выйдя из сознания вампирши, но его по‑прежнему удивляло, что она не помнит никого, кто говорил бы вслух, кроме Винн.
Ликэн, это ходячее обиталище смерти, умела писать, хотя и не всегда осмысленно. Однако устная речь перестала для нее существовать так давно, что она позабыла даже звук собственного имени.

* * *

Магьер всем своим существом ощущала близость вампира, но это ощущение было не таким, как всегда. Оно сочилось из камней, снега и воздуха, но конкретного источника у него не было… а зов, звучавший внутри ее, шал и шал вперед, вверх.
В стылом воздухе, в легком дуновении ветерка был запах крови.
Оша заглянул в сумрак за скальной стеной и громко закричал:
– Сгэйльшеллеахэ!
Сгэйль сломя голову пробежал мимо Магьер. Она бросилась вдогонку, по пятам за ней – Лисил. Прежде чем они успели добежать до Оши, он рухнул на колени в глубокий снег.
Стену ущелья рассекал, поднимаясь вверх, каменистый желоб, и на дне его, сбоку, лежало неподвижное тело.
– Курхкаге! – прошептал Сгэйль.
Один глаз мертвого эльфа был широко раскрыт, на месте другого виднелся только шрам. Легкий снежок припорошил его смуглое лицо, распахнутый спереди серо‑зеленый плащ был отчасти прикрыт белой тканью. Туника на груди почернела от замерзшей крови, и посреди этого черного пятна зияла дыра, из которой торчали обломанные ребра.
Лисил что‑то прошипел сквозь зубы, и Магьер резко развернулась.
Он остановился как вкопанный на дне ущелья. Что‑то выкатилось из‑под его ног, то, что он на бегу нечаянно задел под снегом.
Это была голова, и кровь на истерзанном обрывке шеи смерзлась, превратившись в красный лед.
– Ахаркнис! – выдохнул Сгэйль и замотал головой, не веря собственным глазам.
– Откуда?.. – простонал Оша и перешел на эльфийский.
Сгэйль слабо махнул рукой, приказывая ему замолчать.
Магьер едва заметила их потрясение и скорбь. Она слишком была сосредоточена на том, чтобы не дать волю своей дампирской натуре. Если она сейчас обратится к Сгэйлю, то захочет силой вытрясти из него ответ. Откуда взялись другие анмаглахки в этих горах, так близко к месту, в которое она стремится?
Лисил остановился рядом со Сгэйлем. Лицо полуэльфа было непроницаемо.
– Вы их знали?
– Да, – прошептал Сгэйль, – Курхкаге был ходатаем Оши, когда тот просил о приеме в касту.
Оша смотрел не моргая на единственный глаз мертвого эльфа. Смотрел до тех пор, пока его собственные глаза не заслезились.
– Что они здесь делали? – жестко спросил Лисил.
Глухая угроза, прозвучавшая в его голосе, подстегнула гнев, который копился в Магьер. Потрясение на лице Сгэйля сменилось настороженностью.
– Не знаю.
– Так подумай! – рявкнул Лисил. – Как это связано с нами?
Сгэйль развернулся к нему:
– На что ты намекаешь?
Лисил не ответил. Просто стоял, поглядывая на лежавшую в снегу голову.
Запах крови, щекотавший ноздри Магьер, усилился.
– Клянусь, не знаю, – твердо повторил Сгэйль и отвел взгляд. – Мне об этом ничего не известно. Руки Курхкаге… он даже не успел обнажить оружие.
Лисил оттолкнул плечом Ошу и присел на корточки рядом с убитым анмаглахком.
Магьер не сводила взгляда с оторванной головы. На мертвом лице, наполовину залепленном снегом, застыла гримаса ярости.
– Здесь могут быть и другие анмаглахки? – спросил Лисил, и Магьер показалось, что голос его доносится издалека.
– Нет, – по‑белашкийски ответил Оша. – Наша каста не бросить их… совершить ритуал для мертвый. Мы сделать это сейчас.
Голос Лисила стал громче:
– Нет, сначала мы найдем Винн и Мальца!
Магьер окинула взглядом заполненное снегом ущелье и разглядела неподалеку продолговатый холмик.
Она поняла, что там, под снегом, лежит безголовое тело, и, присев на корточки, подняла оторванную голову. Промерзшие волосы захрустели в ее руках.
– Магьер! – окликнул Лисил.
– Что она делает? – Голос Сгэйля зазвенел от тревоги.
То, что Магьер не делала с тех пор, как в Беле они охотились за вампиром, который убивал аристократов. Тогда Магьер, взяв в руки платье убитой девушки, как бы оказалась на месте Вельстила в тот миг, когда он разорвал несчастной горло на пороге ее собственного дома.
Здесь лежат двое мертвых анмаглахков, а она чует вампира, да такого, какой ей еще ни разу не встречался. Чутье и кровь отчасти подсказывали Магьер, что здесь произошло. А Мальца и Винн они пока что так и не нашли.
Магьер содрогалась при мысли о том, что может узнать… увидеть глазами вампира, прикасаясь к его жертве. И все же она должна узнать правду. Должна…
– Магьер! – закричал Лисил. – Не смей!
Магьер с головой накрыли тьма и вьюга минувшей ночи.
Она сверху вниз смотрела на анмаглахка, прижатого к снегу между ее узкими белыми бедрами. Прежде чем он успел взмахнуть длинным изогнутым клинком, она грубо схватила его за лицо. И, запустив тонкие белые пальцы в его волосы, вонзила зубы в горло.
Она ощутила, как ее клыки разрывают кожу, мышцы, сухожилия. Кровь наполнила ее рот и потекла в горло. Она изогнулась, резко откинувшись назад, рывком оторвала голову у эльфа и уставилась на кровавый бесформенный комок, который держала в другой руке.
Она не испытывала ни малейшего желания насытиться жизнью жертвы. Потому что уже была сыта, потому что постоянно кормилась чем‑то невидимым. И внезапно в ее обнаженную спину вонзились когти.
Магьер резко развернулась и увидела Мальца. Пес рычал, скаля зубы, шерсть на его загривке встала дыбом. Он наскакивал на Магьер до тех пор, пока она не оттолкнула его. Частица прежней, настоящей Магьер болезненно сжалась в груди при виде того, как пес отлетел к стене ущелья, ударился о камень и рухнул, недвижим, в глубокий снег.
Магьер хотелось закричать, броситься к нему.
Хрупкое белокожее существо, в которое она временно воплотилась, повернулось к одинокой фигурке, застывшей у входа в желоб.
Магьер пыталась остановить себя, но ее тонкая белая рука обхватила горло Винн. А затем она отшатнулась, съежилась, услышав крик девушки.
Магьер не знала, почему голос Винн причинил ей такую боль, так напугал ее… и тут же пробудил страстное желание слышать его снова и снова. Она побежала вверх по желобу, за руку волоча следом Винн, а за спиной у нее все глуше становился шорох камней под лапами Мальца.
Она выскочила из желоба… и тут ее щеку ожег сильный удар.
Голод жаркой волной захлестнул Магьер.
Она покатилась в снег, и кто‑то вышиб у нее из рук голову мертвеца. Челюсти ныли, но не оттого, что удлинялись зубы. Она чувствовала вкус крови… настоящей крови…
– Что ты творишь?! – Голос Лисила срывался на истерический визг. – Думаешь, одни только сны могут свести тебя с ума?
Он согнулся над Магьер, одной рукой упершись в ее грудь. Другая рука его была сжата в кулак. И не ярость пылала в его янтарных глазах, а слепой ужас.
Глаза Магьер защипало. Небо над Лисилом ослепительно сверкало, но и вполовину не так ослепительно, как его волосы, обрамлявшие смуглое лицо.
Магьер сгребла его за отвороты куртки, рывком приподнялась.
– Твои глаза… – прошептал Лисил. – Они почти целиком черные!
За спиной у него стояли Сгэйль и Оша, и на лицах у них ясно читались суровая настороженность и страх.
Магьер хотела сейчас только одного – бежать к желобу.
Больше не было смысла сопротивляться зову. Теперь он вел ее к Винн и Мальцу… и к той твари, которая их захватила. Все ее существо стремилось наверх. Магьер обеими руками схватила Лисила за куртку, чувствуя, как бегут из глаз жгучие слезы.
– Нужно… бежать… – прорычала она, едва разбирая собственную невнятную речь. – Сейчас же… к Винн… и Мальцу.
– Что с ней происходит? – резко спросил Сгэйль.
Лисил обхватил ладонями лицо Магьер, и она уткнулась лбом в его грудь.
Ею по‑прежнему владело ощущение, что она непрерывно кормится  чем‑то невидимым, как когда она была в теле чудовища, убившего этих анмаглахков. Вот только это ощущение не насыщало ее плоть. Магьер стиснула пальцы с такой силой, что ощутила под курткой Лисила звенья кольчуги.
– Пусти, – моляще прошептала она.
И он ответил:
– Иди.
Магьер одним броском обогнула его и стремглав помчалась к желобу. Сгэйль проворно отскочил с ее пути, но Оша замешкался. Ударом ладони Магьер оттолкнула его и, царапая ногтями скальные стены, ринулась вверх по каменистой тропе.
Далеко за спиной она услышала крик Лисила:
– За ней! И не терять ее из виду! Она знает, куда девались Винн и Малец!

ГЛАВА 18

Лисил выскочил из желоба и помчался вслед за Магьер. День клонился к вечеру, а они все бежали и бежали, и в конце концов Лисил так вымотался, что готов был рухнуть замертво.
Он не мог различить на свежевыпавшем снегу след, по которому вела их Магьер, но она бежала вперед целеустремленно и без малейших колебаний. И Лисилу до сих пор становилось не по себе при мысли о том, что она проделала с оторванной головой анмаглахка.
Магьер видела – пережила – ту минуту, когда вампир прикончил эльфа. Она не решалась на такое безрассудство с той самой охоты в Беле, да и тогда у нее это вышло случайно. Тогда поступок Магьер пошел им во благо, да и сейчас, наверное, тоже… но все равно ей не стоило этого делать.
Лисил даже не видел, как она подняла голову мертвеца, а потом уже было поздно ее останавливать.
И как может вампир существовать в этих безлюдных местах, где ему нечем кормиться? Одно Лисил знал наверняка: Магьер каким‑то образом стало известно, где искать Мальца и Винн.
– Она хоть в своем уме? – выдохнул Сгэйль, бежавший рядом. – Она точно понимает, что делает?
Лисил и сам хотел бы это знать. Когда в дело вступала дампирская натура Магьер, ничего нельзя было сказать наверняка.
– Да, знает, – наконец солгал он. – Ты только помалкивай и не отставай.
Лисил не забыл о том, что они обнаружили в ущелье. Сгэйлю еще предстоит ответить на кое‑какие вопросы. Что понадобилось в здешних горах другим анмаглахкам и почему? Сгэйль сказал, что не знает этого, но, может быть, он лгал? Или это опять какие‑то тайные интриги Бротана?
Магьер уткнулась в крутой каменистый скат, почти не присыпанный снегом. Она даже не замешкалась ни на миг, а просто полезла вверх, одной рукой цепляясь за камни.
– Скорей! – переводя дух, крикнул Лисил. – Вперед, пока она не исчезла из виду.
Сгэйль обогнал его на подъеме, сзади подбежал Оша. Лисил запрокинул голову, обеими руками хватаясь за камни. Магьер остановилась на гребне ската и сверху вниз поглядела на него.
Глаза ее, залитые чернотой, на бледном лице казались непроглядными дырами. Она нервно переминалась с ноги на ногу и все время поглядывала по ту сторону ската.
– Подожди! – крикнул ей Лисил. – Не убегай!
Магьер заметалась по узкому гребню ската, и с губ ее сорвался жалобный стон. И тут же превратился в хриплое рычание, которое эхом прокатилось над скатом.
Сгэйль замер и через плечо оглянулся на Лисила.
– Не мешкай, поднимайся! – буркнул тот.
Сгэйль двинулся дальше, и Лисил заметил, что на спине у него, рядом с саблей Магьер, прикреплен плоский холщовый сверток.
На бегу сверток постоянно трясло, и узкое лезвие одного из старых Лисиловых клинков прорвало холст. Теперь его острие торчало из дыры в нижней части свертка. Сгэйль взобрался на гребень ската, и Лисил, вскарабкавшись вслед за ним, выпрямился рядом с Магьер.
Она дышала неровно, со свистом втягивая и выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. Лисил проследил за ее взглядом, устремленным вдаль, – и глаза его округлились.
Перед ними лежала обширная равнина, окаймленная вдали полукругом высоких гор. Снег накрывал ее безупречно чистым и гладким пологом. И посреди этого холодного великолепия высился замок со множеством башен. Даже издалека он казался непомерно огромным – каменно‑серый страж, хранящий безжизненный покой занесенной снегом равнины. Не верилось, что этот замок настоящий, что он и впрямь воздвигнут в этой горной глуши на вершине мира.
– Это тот самый? – спросил Лисил, обретя голос. – Тот самый замок, который ты видела во сне?
– Да‑а! – выдохнула Магьер. И сделала шажок, один шажок вниз, выжидающе глядя на Лисила.
Полуэльф окинул взглядом равнину, выискивая хоть какое‑то движение, хоть какие‑то признаки того, что их подстерегают.
– Там! – воскликнул Оша. – Следы!
Вниз по каменистому склону спускалась цепочка следов и тянулась дальше по безупречно гладкому снегу равнины.
Магьер снова сделала шажок вниз, все так же не сводя взгляда с Лисила.
Он расстегнул ремни и вынул новые клинки.
Лисил еще не привык считать их своими.  Руки в перчатках сжимали их рукояти без особой уверенности. Зато благодаря металлическим полукружиям, выраставшим из узких лезвий, клинки ловко и плотно легли на предплечья.
– Будем начеку. Кто бы ни увел Винн и Мальца… – Лисил искоса глянул на Сгэйля, – и ни прикончил ваших друзей… просто будьте готовы ко всему.
Сгэйль даже и не подумал вручить Магьер ее оружие. Просто стоял и пристально смотрел на нее.
Как бы Лисилу не пришлось сразиться со Сгэйлем, чтобы отобрать саблю… Полуэльф повернулся к Магьер и обнаружил, что ее черные глаза округлились и взгляд их не отрывается от его груди.
В свете угасающего дня Лисил даже не заметил неладного. Топазовый амулет, который дала ему Магьер, светился.
Он встревожился, не зная, как примут остальные это столь явное предостережение, однако Сгэйль при виде светящегося амулета даже бровью не повел.
– Еще в Гайне Айджайхе, – сказал он, – вы рассказывали нам о вампирах, оберегающих артефакт… а сегодня нечто убило наших собратьев но касте, прежде чем они успели обнажить оружие. – Сгэйль посмотрел на Магьер. – Но я здесь, чтобы оберегать вас  и способствовать вашей миссии. Мы найдем этот ваш артефакт… и ваших друзей.
Уверенный тон Сгэйля ничуть не уменьшил тревогу Лисила. Сам он не видел ничего, кроме замка, но отчего же тогда засветился топазовый амулет и что могло на таком большом расстоянии пробудить дампирскую натуру Магьер?
– Иди, – сказал он наконец, и Магьер тотчас начала спускаться по склону. – Но только далеко от нас не отходи!
Они спустились по склону и побрели по цепочке следов, оставленных в снегу. Чем ближе становился замок, тем ярче разгорался топазовый амулет. Лисила это изрядно нервировало, и наконец он засунул амулет под воротник куртки. Ему вовсе не улыбалось, чтобы этот свет возвестил обитателям замка об их приближении.
Они дошли до стены из выцветшего камня, которая окружала замок.
С вершины ската Лисил этой стены не разглядел. Магьер двинулась вдоль нее, больше не обращая внимания на следы. Лисил пошел следом, держась подальше от стены и поглядывая на ее присыпанную снегом верхушку. Замок высился над ними в темнеющем небе – древний, обветшалый, мертвый.
Магьер остановилась перед двустворчатыми воротами, высокими, в ажурных чугунных завитках. Одна створка покосилась, сорвавшись со сломанной нижней петли и образовав косой проем. Следы на снегу вели через внутренний двор к широкой каменной лестнице, на которой, странное дело, не было ни снежинки.
– Нет… птиц… – прошептала Магьер и, запрокинув голову, вгляделась в высокую арку, образованную створками ворот. – Все… другое. Неправильное… старое… сломанное.
Она ухватилась обеими руками за ржавые чугунные завитки и сквозь плетение ворот уставилась на высившийся за ними замок. Плечи ее ссутулились, напряглись, словно она намеревалась сорвать чугунную створку и с верхней петли. Лисил торопливо схватил ее за руку, а Сгэйль прошипел:
– Не шуметь! Мы себя выдадим.
Лисил покачал головой:
– Кто бы ни засел в этом замке, ему наверняка уже известно, что мы здесь. Возможно, он увел Винн и Мальца только для того, чтобы заманить нас сюда.
Магьер выжидательно заглянула в его лицо, но ее руки в перчатках все так же крепко сжимали завитки ворот.
– Усмири свою ярость! – властно сказал ей Лисил. – Ты привела нас сюда, а теперь приведи себя в чувство.
Магьер сморщила лоб и, казалось, собралась зарычать, но затем ее лицо разгладилось. Кажется, она поняла, что ей сказали. Она быстро провела языком по губам. Затем сделала глубокий вдох и со свистом выдохнула. С губ ее слетело в стылом воздухе облачко пара.
– Есть! – прошептала она и выпрямилась, расправив плечи… но глаза ее остались непроглядно‑черны.
Вздохнув с облегчением, Лисил повернулся к Сгэйлю:
– Вельстил упоминал «древних», но мы не знаем, сколько их на самом деле. От ваших стилетов проку не будет. Достань мои старые клинки и отдай один из них Оше.
– Нет, мы не умеем сражаться твоим оружием, – ответил Сгэйль. И поднял левую руку, показав рукоятки гарроты. Серебристая проволока была обмотана вокруг его пальцев. – Зато мы способны обезглавить кого бы то ни было.
Магьер поглядела на гарроту и одобрительно кивнула:
– Хорошо.
Вместо того чтобы сорвать створку с оставшейся петли, она просто толкнула ее, и ворота отворились. Лисил проскользнул в проход вслед за Магьер.
– Саблю, – бросила Магьер.
Лисил оглянулся и, увидев, что Сгэйль колеблется, рыкнул:
– Отдай ей саблю!
Сгэйль снял со спины клинок. Магьер приняла его и привесила к поясу. Оша, не дожидаясь новой просьбы, протянул ей длинный боевой кинжал. Магьер заткнула его сзади за пояс.
Солнце уже опустилось за вершины западных гор. Хотя небо еще оставалось светлым, на покрытую снегом равнину уже легли глубокие тени, накрыв сумраком замок и его окрестности. Лисил в который раз выругал себя за то, что в бурю разминулся с Винн. Если бы не его безудержное стремление отыскать ее и Мальца, он настоял бы, чтобы все они вернулись в лагерь и пришли к этому замку уже засветло.
В снежном покрове, который гладко застилал внутренний двор, чернели массивные камни, в незапамятные времена обвалившиеся со стен. Нижняя ступенька широкой лестницы провалилась вдоль стыка между двумя каменными плитами. Лисил и его спутники поднялись по лестнице. Чугунная двустворчатая дверь была изрядно изъедена непогодой и временем, однако выглядела еще достаточно прочной, чтобы преградить дорогу непрошеным гостям.
Магьер налегла плечом на одну створку и толкнула. Створка подалась едва ли на дюйм.
Магьер, пробудившая в себе дампирскую натуру, была сейчас сильнее любого из своих спутников. В образовавшейся щели Лисил разглядел только темноту.
– Мне это не нравится, – проворчал он. – Дверь даже не заперта.
– Ее и не требуется запирать, – отозвалась Магьер. – Помогите мне.
Сгэйль присоединился к Лисилу, и они вместе с Магьер налегли на створку. И вздрогнули от ржавого скрежета, когда дверь отворилась шире. Магьер, не колеблясь ни минуты, первой проскользнула внутрь.
Лисил вошел следом, за ним – Сгэйль и Оша. Полуэльф остановился, чтобы глаза привыкли к темноте. Здесь было так же холодно, как снаружи.
Лисилу и Магьер уже доводилось прежде входить в вампирские логова – вначале это был пакгауз Рашеда и Тиши в Миишке, потом роскошный особняк Крысеныша в Беле. Всякий раз какая‑то мелочь – вышивки Тиши, картины в особняке Крысеныша – вызывала у Лисила ощущение, что место обжито. Эти фальшивые признаки «жизни» свидетельствовали о том, что у дома есть хозяин. Здесь же, когда глаза освоились с темнотой, он не увидел ничего подобного.
Тусклый сумеречный свет, сочившийся из приотворенных дверей, представлял собой довольно скудное освещение. Лисил стоял в длинном каменном коридоре, который в ширину превосходил зал совета в Беле. Вдоль стен тянулись в два ряда колонны размером с деревья эльфийского леса, они расширялись у основания. В пространстве между ними могли пройти в ряд семеро вооруженных мужчин. Коридор уходил далеко в потаенные недра замка. Стены за двойным рядом колонн разглядеть было нелегко, но их каменные плиты тут и там были явно изъедены временем.
– Ты сказала, что тут все другое… неправильное, – прошептал Лисил на ухо Магьер. – Ты имеешь в виду – по сравнению с тем, что было во сне?
– Во сне это место было не такое старое, – ответила она. – Все выглядело прочным, чистым, хоть и было покрыто снегом и льдом.
– Может, ты просто видела его облик в прошлом? – спросил Лисил, – Глазами того, кто… кто привел тебя сюда?
Магьер шагнула к одной из колонн и резко принюхалась.
– Достань амулет, – прошептал Сгэйль.
– Так близко от него не будет проку в поисках, – возразил Лисил.
– Зато он светится, – не отступал Сгэйль. – В этих стенах есть что‑то странное.
Магьер обвела взглядом коридор, вновь принюхалась и на сей раз сморщила нос.
Лисил выудил из‑за пазухи амулет:
– Что‑то не так?
Магьер покачала головой:
– Какой‑то знакомый запах, но… я не уверена. Слабый – и повсюду.
Оша не сводил с нее взгляда:
– Винн? Или Мальца?
– Нет, – ответила Магьер.
Сгэйль похлопал Лисила по плечу:
– Пойдем.
Он обогнул первую колонну слева и остановился перед стеной. Лисил последовал за ним, и взгляд его упал на каменную плиту, изъеденную временем. Амулет осветил выщербленное пятно.
И оно превратилось в безумную путаницу выцветших черных строчек, разбросанных по стене.
Строчки были буквально врезаны в камень, и все равно Лисил не мог их разобрать. Пару раз ему попались буквы белашкийского алфавита, но слова, которые были написаны этими буквами, оказались ему совершенно незнакомы.
– Эльфийский шрифт… и кое‑где, кажется, суманский, – прошептал Сгэйль. Он присел на корточки, водя пальцем по причудливо начертанной строчке. – Здесь… и вот здесь, но только эти слова не из нашего языка.
– Здесь тоже! – крикнул Оша.
Лисил увидел, что молодой эльф стоит рядом со стеной у следующей колонны. Оша снизу вверх осмотрел стену.
– И там тоже, – прошептал он, глядя на высоту, куда обычному человеку было не добраться.
Магьер, оттолкнув плечом Лисила, встала рядом с ним, прижала ладонь к надписи на стене. Потом снова принюхалась – и ее передернуло от отвращения.
Сгэйль внимательно смотрел на нее:
– Что ты делаешь?
– Магьер?.. – прошептал Лисил.
Взгляд ее скользил по тарабарщине, написанной на стенах. Магьер придвинула лицо вплотную к камню и глубоко вдохнула.
И круто развернулась, задыхаясь, кашляя, отступила на середину коридора. Потянулась к сабле и огляделась по сторонам, словно в поисках скрытой угрозы.
– Кровь, – прошептала она, – Это написал один из них… собственной кровью.
Оша поспешно метнулся на середину коридора.
– Что за чушь ты мелешь? – резко спросил Сгэйль. – Это не кровь.
Лисил сгреб его за плечо туники и подтянул к себе:
– Это кровь не живых, а мертвецов… нежити… тех, с кем мы сражались, вампиров… У них кровь черная.
Лисил и Сгэйль разом попятились от стены.
– Я чую ее запах, – прошипела Магьер. – Слабый… но повсюду.
– Кто делать такой мерзкий надпись? – спросил Оша.
Лисил вспомнил, что у Ан'Кроан любое увечье, нанесенное мертвому телу, вызывает омерзение. Даже ему не хотелось представлять, каким образом было совершено это безумное деяние.
– Ее опасно касаться? – спросил Сгэйль.
Лисил покачал головой:
– Насколько нам известно, нет. Но давайте‑ка двинемся дальше.
Он двинулся вперед по длинному коридору, а рядом с ним шла Магьер. Они старались держаться середины коридора, огражденной рядами колонн.
Прямо впереди замаячил массивный арочный проем, формой напоминавший чугунные двери и внешние ворота замка. Камни, обрамлявшие проем, были округлы и гладки, но не покрыты никакой резьбой, а за проемом виднелась широкая каменная лестница, которая вела на верхние этажи. Пройдя под аркой, они увидели, что справа и слева уходят в темноту узкие коридоры.
– Нет парадного зала, – пробормотал Сгэйль. – Нет места для торжественных встреч или пиров.
– Что‑что? – переспросил Лисил.
– В людских крепостях и замках обычно сразу за входом располагается главный зал, где встречают гостей и устраивают торжественные трапезы. Здесь этого нет… странно выстроен этот замок.
– Его строили не для живых, – отозвалась Магьер, глядя на один из боковых коридоров. – Мертвецы не принимают гостей и не устраивают пиры.
Лисилу почудилось, что во мраке коридора, позади Магьер, что‑то мелькнуло. Затем все исчезло, и он отвернулся.
Магьер вдруг перебросила саблю из одной руки в другую и, сорвав с себя куртку, бросила ее на пол.
Из темноты бокового коридора бесшумно скользила к ним черная тень.
Лисил поспешно сбросил куртку. Он едва успел взять клинки в обе руки, когда тень стрелой нырнула в комнату перед лестницей. Поднялась выше и… расправила крылья.
В высоте над лестницей кружил огромный черный ворон. Затем он сложил крылья и кинулся вниз. Когда ворон, завершая падение по дуге, вновь расправил крылья, Лисил в свете амулета увидал позади него – нет, сквозь него лестничную площадку. Ему сразу вспомнились призрачные стражи Убада в апудалсатском лесу.
Черная крылатая тень летела прямиком к Оше.
– Не дай ему тебя задеть! – закричал Лисил.
Еще одна тень вынырнула из коридора, взмыла позади своего снижавшегося собрата.
Лисил вскинул клинки и, размахивая ими в воздухе, что есть силы закричал:
– Сюда!
Оша увернулся, и первый ворон, сделав разворот, направился к Лисилу. Полуэльф упал па пол и перекатился вперед, поднырнув под птицу.
Ворон врезался в косяк арочного проема и исчез.
Лисил услышал в коридоре с колоннами хлопанье крыльев, и второй ворон понесся к Сгэйлю. Тот в последний момент успел отпрянуть.
– Держитесь подальше от лестницы и стен! – крикнула Магьер. – Не дайте загнать себя в угол!
Раздалось громкое зловещее карканье, и Лисил увидел, что по коридору с колоннами к ним низко летит первый ворон. Когда тень приблизилась к арочному проему, свет амулета блеснул на его черных перьях.
Перед вороном встала Магьер.
Лисил похолодел от ужаса, но ворон затормозил и, хлопая крыльями, взмыл вверх.
– Нам нужен свет! – крикнул Сгэйль.
Лисил круто развернулся, не зная, что задумала Магьер. Свет, исходивший от амулета, залил комнату перед лестницей и саму лестницу. Второй ворон мчался вниз по лестничному пролету, метя в спину Сгэйля.
– Ложись! – гаркнул Лисил.
Сгэйль плашмя рухнул на пол, и ворон пронесся над ним. И, внезапно свернув, метнулся в лицо Лисилу.
Полуэльфу нечем было отбиваться от создания, которое способно пролететь сквозь стену, и попросту бросился на пол. Он ушиб плечо, и звенья кольчуги заскрежетали о стылый камень. Лисил перекатился и, стараясь не пораниться о собственный клинок, сгреб в кулак кожаный шнурок амулета. Шнурок лопнул, и полуэльф швырнул амулет на середину комнаты, чтобы осветить ее. И тут он увидел Магьер.
Она повернулась лицом к птице, которая свернула к ней, и, выжидая, стояла перед арочным проемом. Магьер широко развела руки, словно дразня мчавшуюся к ней тварь.
– Магьер! – закричал Лисил.
Она резко свела руки, опустив их вниз в тот самый миг, когда второй ворон метнулся к ее груди. И сабля в ее руке взметнулась вверх.
Очертив дугу, клинок безошибочно врезался в птицу. По комнате разнесся душераздирающий вопль, и теневой ворон точно лопнул, превратившись в облако дыма.
Угольно‑черные дымные струйки взвились вокруг Магьер, словно продолжая движение ворона. И стеклись за ее спину, стянулись друг к другу, снова обретая облик птицы. Черная тень стремглав метнулась в арочный проем, а навстречу ей из коридора вылетел первый ворон.
И с разгону врезался в спину Магьер.
Женщина согнулась, когда ворон, проскочив через ее грудь, взлетел над центром лестницы. При виде этого Сгэйль широко раскрыл глаза, но уже миг спустя отпрянул вбок, уворачиваясь от теневой птицы.
Магьер выпрямилась, и с губ ее сорвалось рокочущее рычание.
Лисил судорожно втянул в себя воздух. Эти твари так же мало могли навредить Магьер, как и призраки Апудалсата.
– Как это? – крикнул Оша, скорчившийся у ближнего косяка арочного проема.
– Ей они ничего сделать не могут! – прокричал в ответ Лисил. – А нам – могут, так что берегись!
Первый ворон развернулся для новой атаки. Магьер не успела вовремя вскинуть клинок. И тогда она в тот самый миг, когда свет амулета блеснул на черных крыльях птицы, ударила ее свободной рукой.
Перья брызнули меж пальцами Магьер, скрюченных, как когти, и по комнате эхом заметалось пронзительное карканье.
Вырванные перья падали и, не достигая пола, превращались в дым.
Блик, игравший на крыльях ворона, погас, и птица, только что кувыркавшаяся в воздухе, выровнялась. Магьер взмахнула саблей, и ворон отпрянул от нее.
Лисил знать не знал, что это за твари, но понял, что и у них есть слабое место.
Сабля Магьер могла ранить вампира, стало быть, эти птицы были чем‑то сродни вампирам. И когда они не смогли справиться с Магьер в своем теневом виде, один из воронов на миг стал осязаем.
– Следите, когда у них на крыльях блеснет свет! – крикнул он. Сгэйль поднялся и, пятясь, отступал к Магьер. – Вот когда их можно ранить!
Лисил протянул руку к Оше, чтобы оттащить его от стены.
Из камня высунулась, разинув пасть, черная тень волчьей головы.

* * *

Винн стояла на коленях на полу рядом с Ликэн.
Жалость смешивалась в ней со страхом, когда она пыталась прочесть вслух обрывки беспорядочных надписей на стенах. При каждом слове белокожая женщина сжималась, как от удара, но при этом с голодным блеском в глазах ловила каждый звук. Она так долго была одна, что теперь уже не узнавала настенные надписи, начертанные ее собственной рукой. Малец нетерпеливо подгонял Винн, надеясь узнать больше из разрозненных воспоминаний, которые вспыхивали и гасли в сознании вампирши.
Он сумел понять, что Ликэн была среди трех Хранителей, которые некогда обитали в этом замке, быть может с того самого дня, когда он был построен. Теперь она осталась единственным Хранителем.
Хотя Ликэн обладала всеми признаками вампира, Малец не чуял в ней голода, во всяком случае алчной тяги к крови живых существ. Что питает ее и поддерживает ее силы, до сих пор оставалось загадкой.
То и дело Винн останавливалась, наткнувшись на неразборчиво написанное слово. И Ликэн пару раз что‑то медленно произносила одними губами. Винн старательно прислушивалась к ее беззвучному, с одним придыханием выговору, затем как можно точнее повторяла это вслух.
В иных надписях описывались какие‑то непостижимые для Винн события, но по большей части это был нечленораздельный лепет. В самых неразборчивых местах буквы и знаки были начертаны вкривь и вкось, – вероятно, это писалось уже после того, как безумие Ликэн зашло слишком далеко.
Винн отчаянно хотелось вернуться к квадратным листам из железной книги или к любым другим текстам, которые подвернутся под руку. В разборчивых, упорядоченных записях наверняка сыщется больше сведений, чем в неразберихе, которой исчерканы стены. Винн измучил постоянный страх, у нее все сильнее пересыхало в горле. И она все чаще задумывалась над тем, сумеет ли вообще когда‑нибудь выбраться из этого замка.
Ликэн зачарованно слушала ее голос, ее речь, и, похоже, только поэтому Винн и Малец были до сих пор живы. Однако это же обстоятельство превратило их в пленников. Стоило Винн надолго замолчать, и Ликэн тут же приходила в возбуждение.
Малец все время был рядом, но Винн зачастую не решалась отвлечься от Ликэн и спросить, что же он узнал.
Внезапно пес насторожил уши и вперил взгляд в дверной проем.
Ликэн плавным движением поднялась на ноги и повернулась туда же.
– В чем дело? – спросила Винн.
Издалека донеслись чьи‑то крики, а потом лязг металла, ударившего по камню.
Ликэн молнией вылетела из кабинета. Малец метнулся к дверному проему, выглянул в коридор, и Винн поспешно присоединилась к нему.
Снаружи, в коридоре, снова царил сумрак. Неужели они пробыли в этой комнате весь день? Движущихся теней Винн, однако, не увидела. Далеко ли уводит их Ликэн от коридора с колоннами?
Держись позади меня,  велел Малец и затрусил по коридору.
Винн поспешила следом. Впереди, в темноте коридора, белая фигура Ликэн повернула на пересечении вправо.
Малец нырнул за угол первым, опередив Винн. Добежав до поворота, она заметила, как далеко впереди мелькнул силуэт Ликэн. Тусклый сумеречный свет падал сквозь заиндевевшие стекла окон, протянувшихся в высоте вдоль правой стены коридора. Винн увидела, как вампирша пересекла лежавшие на полу полосы света.
Ликэн даже не дрогнула, когда лучи гаснувшего дня скользнули по ее обнаженному телу.
Крики, разносившиеся впереди, стали громче, и Винн, бежавшая за Мальцом, ясно различила знакомый голос:
– Следите, когда у них на крыльях блеснет свет!
Ликэн резко свернула влево и исчезла в узком коридоре.
– Это Лисил! – воскликнула Винн.
Малец, следуя за вампиршей, повернул в коридор, и Винн поспешила за ним.
Ликэн добежала до конца коридора. По ту сторону разливался мягкий янтарный свет. Малец, далеко опередив Винн, выскочил следом за вампиршей, и наконец сама Винн добралась до выхода.
В просторной комнате перед широкой лестницей стояла Магьер, и над ней, под самым потолком, кружили теневые вороны. Лисил тянулся к Оше, который скорчился у широкого арочного проема.
Из стены прямо позади них выскочил теневой волк и попытался ухватить Ошу за ногу.
– Еще один растреклятый мертвяк! – прошипел Лисил.
Он дернул Ошу к себе, и молодой эльф покатился по полу, а прозрачные челюсти волка сомкнулись на пустоте. Из небольшого коридора в дальней стене комнаты выскочил другой волк и ринулся на Сгэйля. На мгновение в глазах и черной шерсти зверя сверкнули янтарные блики.
Перед мысленным взором Винн ярко вспыхнула картина: Ликэн, рвущая в кровавые клочья двоих анмаглахков.
– Ликэн, прекрати это! – громко закричала она.
Лисил обернулся на ее крик, а Сгэйль нырнул за каменные перила и приготовился отразить атаку волка. Лисил бросился к Винн, сгреб ее за куртку и оттащил назад.
Вороны взмыли вверх над перилами лестницы.
Оба волка вдруг остановились, замерли, повернув морды к своей хозяйке.
Ликэн стояла как вкопанная, не сводя взгляда с Магьер.
Глаза Магьер заливала непроглядная чернота, лицо исказилось в яростном рычании. Она подняла саблю, держа ее обеими руками, и двинулась на Ликэн.
– Нет! – закричала Винн, потому что Магьер не ведала, с кем столкнулась.

* * *

Магьер смотрела в странно раскосые глаза обнаженной вампирши. Эта тварь, вероятно, одна из тех «древних», на которых намекал Вельстил. Правда, женщина совсем не была похожа на то, что Магьер ожидала увидеть. Маленькая, хрупкая, слишком миниатюрная, чтобы представлять собой серьезную угрозу.
И все же она прикончила двоих анмаглахков, а еще похитила Винн и Мальца.
Магьер хотела получить ее голову.
Она вскинула саблю, отведя ее назад, и перехватила рукоять обеими руками. И бросилась в атаку, но на мгновение дрогнула, уловив блеск металла.
– Нет! – закричал кто‑то.
Тонкую шею вампирши облегал обруч красно‑золотистого металла, с разомкнутыми закругленными краями. Белокожая женщина, беззвучно зарычав, метнулась вперед, и Магьер отпрянула, с силой опустив саблю. Хрупкая белая рука обхватила клинок, и сабля замерла, так и не нанеся удара.
Эхо толчка отдалось в руках и плечах Магьер. Белокожая женщина рывком отвела клинок, и сабля дернулась в руках Магьер. Это лишь сильнее разъярило ее, и в ней всколыхнулась жаркая волна голода.
– Останови ее, Лисил! Ей не победить Ликэн!
Магьер услышала имя Лисила и, окинув быстрым взглядом комнату, сразу увидела его. Одной рукой он крепко прижимал к себе вырывавшуюся Винн, другой – выставил перед ней изогнутый клинок. По лицу Лисила промелькнула тень сомнения.
Бесцветные глаза женщины широко раскрылись, и в них отразился тот же голод, который сжигал Магьер. Вампирша передернулась и открыла рот, обнажив острые зубы.
Магьер выпустила из одной руки рукоять сабли и схватила белокожую вампиршу за горло. И в тот же миг тонкие пальцы вампирши стиснули запястье Магьер.
Они застыли в безмолвном противостоянии. По лезвию сабли, сжатому белыми пальцами вампирши, текли капли черной крови. Магьер попыталась надавить на клинок, но у нее ничего не вышло, сапоги заскользили по каменному полу, и нога, не удержав равновесия, подвернулась.
Магьер упала на одно колено и тут же сделала выпад вверх, всем своим весом налегая на саблю.
Узкие стопы белокожей женщины резко оторвались от пола, но при этом она все так же крепко сжимала запястье и клинок Магьер. Прежде чем вампирша успела приземлиться на пол, Магьер крутнулась – и хрупкое тело ее противницы описало в воздухе широкую дугу.
Черные блестящие волосы взметнулись вокруг белого лица вампирши, точно ожившие змеи, – и она со всей силы врезалась в боковину лестницы. Каменные перила разлетелись на куски, и обломки посыпались на пол.
Пальцы, стиснувшие запястье Магьер, разжались, но рывок был таким сильным, что Магьер не удержалась на ногах. Сабля вылетела из ее руки и со звоном грянулась о каменный пол. Магьер упала и, тут же перекатившись, встала на четвереньки.
Вампирша замешкалась среди каменных обломков, поднимаясь на ноги. И тут на обрушенные перила вспрыгнул серо‑зеленый силуэт. Между растопыренных пальцев блеснула длинная проволока.
– Винн, прекрати! – рявкнул Лисил и тут же закричал: – Сгэйль! Не надо!
Сгэйль заколебался, не сводя янтарных глаз с белокожей женщины. Даже не глянув на него, вампирша вскинула руку.
Сгэйль высоко подпрыгнул. Магьер услышала визгливый скрежет камня – это ногти вампирши высекли из каменных перил еще несколько осколков. Магьер вскочила и с голыми руками бросилась на вампиршу.
Белокожая женщина метнулась ей навстречу… и вдруг застыла, как если бы ее дернули за невидимый поводок.
В тот же миг все тело Магьер охватила слабость.
Странная тяжесть навалилась на нее, гася обжигающий голод, и комната перед глазами вдруг потемнела. Магьер пошатнулась, так и не сойдя с места, а когда в глазах у нее прояснилось…
Белокожая вампирша дрожала всем телом, и видно было, как напряжены мускулы под ее гладкой кожей. Она подняла голову, бессильно свесившуюся на грудь, но веки ее опустились, прикрыв закатившиеся глаза. Женщина пошатывалась, точно пьяная.
На пути у Магьер возникла Винн:
– Погоди! Она куда опаснее, чем ты думаешь… и она еще может нам понадобиться.
Малец подбежал к ним и принялся расхаживать перед Магьер, зорко наблюдая за белокожей вампиршей.
Магьер не двинулась с места только потому, что голод в ней угас, а она хотела, чтобы он вернулся.
Ничто не выходило так, как ожидала Магьер. Планы ее были просты: перебить всех вампиров, которые встретятся в замке, забрать артефакт, за которым она пришла, и избавиться от снов раз и навсегда. На нее вдруг нахлынула усталость.
Магьер схватила Винн за руку, толкнула назад, заслонив ее собой. И тут вспомнила о теневых тварях.
Вороны восседали на перилах верхней лестничной площадки. Непроглядно‑черные шкуры волков едва заметно мерцали. Затем все четверо превратились в прозрачный дым и улетучились сквозь стены комнаты.
– Ну, это уж чересчур чудно, – пробормотал Лисил, – даже для нас.
Он был совсем рядом, и Магьер, увидев это, испытала безмерное облегчение. Позади Лисила уже спешил к Винн Оша, но Сгэйль так и стоял на обрушенных перилах, сверху вниз холодно глядя на белокожую женщину.
Та опустила голову, и взгляд ее прозрачно‑бесцветных глаз остановился на Магьер.

* * *

Малец проник в сознание Ликэн.
Вампирша судорожно, со свистом выталкивала из себя воздух, губы ее шевелились в безуспешной попытке заговорить. Она прижала ладонь к уху и, казалось, шептала что‑то себе самой, но так и не издала ни единого звука.
Мальцу припомнилось то, что он видел однажды в воспоминаниях Магьер и о чем однажды рассказывала она сама.
Когда Убад вызвал чарами призрак Магелии, та показала дочери свои воспоминания о том, что происходило за несколько месяцев до рождения Магьер. Вельстил бродил в темноте по внутреннему двору замка, принадлежавшего отцу Магьер, и шепотом отвечал голосу, который Магелия не могла расслышать.
В сознании Ликэн Малец не увидел ничего.
Затем в ее мыслях что‑то мелькнуло.
Не образ, скорее, мимолетный звук, то ли шепот, то ли шипение.
Малец не сумел разобрать ни слова. Уже собираясь покинуть сознание Ликэн, он услышал, что звук изменился.
Словно шорох крылышка‑листа?
Именно так, по словам Винн, воспринимала она «общение» Мальца с сородичами, однако сейчас он услышал в мыслях вампирши не слитный хор, о котором говорила Винн, но одинокий, негромкий и быстрый шепот.
Малец смотрел, как Ликэн, полуприкрыв глаза, наклонила голову к плечу, будто вслушивалась. Губы ее вновь зашевелились, и пес поспешил уйти из ее сознания.
Быть может, он слышал всего лишь беззвучный шепот самой Ликэн.
Пристально глядя на это полубезумное существо, Малец вспоминал «голос в ночи», о котором говорилось в древних пергаментах, найденных собратьями Винн. И чувствовал себя щенком, который заблудился в темной комнате и теперь бродит в поисках выхода.

* * *

Вечерело. Чейн воззрился на Вельстила, не веря собственным ушам.
– Что значит – пропала? – резко спросил он.
– Прошлой ночью, – ответил Вельстил. – Незадолго до рассвета.
Они сидели на корточках в палатке, лицом друг к другу, и между ними пылал раскаленный стальной обруч. Дикие беспокойно ерзали, почуяв растущее между ними напряжение.
Чейн на секунду замер с открытым ртом. И закрыл его, громко щелкнув зубами.
– Ты это знал… когда вернулся перед рассветом? И ничего не сказал?
– И что бы ты сделал? – с вызовом осведомился Вельстил. – Побежал бы спасать свою драгоценную книжницу – при свете дня? Избавь меня от своих истерик.
Чейн рывком отдернул полог палатки. Прежде чем остальные успели выбраться наружу, он уже снимал палатку. Не заботясь о том, чтобы аккуратно сложить парусину, Чейн увязал ее в неуклюжий сверток. Вельстил между тем сидел на снегу, определяя местонахождение Магьер. Когда он поднялся, на лице его было написано легкое удивление.
– Ну, что еще? – просипел Чейн, злясь уже оттого, что обращается к Вельстилу с вопросом.
– Магьер, вероятно, ушла дальше, чем предполагала… или же до сих пор не вернулась из поисков.
Извечная скрытность Вельстила могла кого угодно довести до бешенства. Чейн закончил складывать снаряжение и махнул рукой Забел:
– Выходим.
Она взяла палатку, а прочие монахи разобрали оставшееся снаряжение – без особой, впрочем, охоты. Путешествие впроголодь по морозным горам изрядно измотало всех.
Вельстил двинулся вверх по склону, и остальные последовали за ним. Чейн, однако, предпочел идти замыкающим. Они шли до тех пор, пока не увидели заиндевевшую парусину, закрепленную на скальной стене напротив склона.
– Это их лагерь, – сказал Вельстил. – Отсюда мы сможем пойти по их следу.
Чейн не учуял поблизости ни малейших признаков жизни, и на миг в нем вспыхнуло желание заглянуть за парусиновый полог. Вместо этого он обогнал Вельстила и первым двинулся по четкой тропинке в снегу, протоптанной Магьер и ее спутниками. Так он шел долго – до того самого места, где следы на снегу расходились по всем направлениям. В большинстве случаев их перекрывали обратные следы, и все они располагались вокруг ущелья, которое разветвлялось надвое.
– В какую сторону пойдем? – спросил Вельстил.
Чейн присел на корточки. При одной мысли о том, чтобы оказать Вельстилу какую‑то услугу, зверь, засевший в нем, начинал выть. Что поделать – перед мысленным взором Чейна неотступно стоял образ Винн, заблудившейся в этом ледяном краю.
– В правом ответвлении нет обратных следов, – прохрипел Чейн. – Куда бы они ни пошли, но этой дорогой точно не возвращались.
Дикие вампиры, ссутулясь, принюхивались, но, судя по всему, ничего интересного не чуяли.
Чейн выпрямился и зашагал дальше. Они миновали седловину между скалами, и он замедлил шаг при виде ущелья, которое завершалось тупиком. Когда подошли ближе, Чейн заметил в одной из скальных стен широкую трещину и прямо за ней промерзший насквозь труп.
И оторванную голову, которую кто‑то небрежно бросил у самой стены ущелья.
Дикие жадно принюхивались, но не тронулись с места. Даже Чейн не мог учуять в стылом воздухе запаха крови. Быть может, монахов смутил вид мертвого тела – ни запаха, ни жизни, чтобы утолить голод. Он поглядел на оторванную голову.
Мертвое лицо и широко открытые глаза щедро присыпал снег.
– Сколько эльфов следило за Магьер? – спросил Чейн.
– Точно не знаю, – отозвался Вельстил. И подошел к трупу, который валялся в каменном желобе.
В груди мертвеца зияла дыра размером с кулак. Чейн разглядывал ее, не подходя ближе.
– Могла это сделать Магьер?
Вельстил нагнулся, осмотрел рану и лишь тогда ответил:
– Нет… таким образом не убивают ни вампиры… ни даже дампиры. – Впрочем, в его голосе не было особой уверенности. – Пойдем дальше. Здесь мы не узнаем ничего нового.
– Дальше? – прошипел Чейн. – Куда?
И тем не менее двинулся вслед за Вельстилом, который начал подъем по желобу.

* * *

Хкуандув и Денварфи наблюдали за тем, как шайка сутулых людей и двое их предводителей приближаются к лагерю Сгэйльшеллеахэ.
– По ветру, – одними губами велел он, и они бесшумно двинулись на юг.
Глаза Денварфи сузились, когда она впервые как следует разглядела всю эту компанию.
Темноволосый человек с седыми висками шел первым, а тот, что помоложе, замыкал шествие. Оба были в плащах, тепло одеты и при мечах. Вид у них был угрюмый, изнуренный, лица бледны, но в целом они мало отличались от тех людей, которых довелось видеть Хкуандуву.
Но их сутулые спутники все время принюхивались и ворчали, как собаки, часто опускаясь на четвереньки.
Потом рыжеволосый высокий человек пошел первым, ступая по тропинке, протоптанной в снегу.
Хкуандув дождался, пока последний из них не исчезнет за складками горного склона. Он ожидал, что Сгэйльшеллеахэ приведет своих подопечных назад, но в лагере по‑прежнему не было ни души. Хкуандув уже начал сожалеть о своем решении.
Что, если Магьер не помогала искать свою маленькую спутницу? Что, если она уже нашла искомое, независимо от того, обнаружили ее спутники пропавшую девушку или нет? И какое отношение ко всему этому имеют те двое со своей странной свитой? Неужели они тоже разыскивают артефакт?
– Пойдем следом? – спросила Денварфи.
Хкуандув подумал и кивнул. Они выскользнули из укрытия и, пригнувшись, со всеми предосторожностями двинулись по следу.

* * *

Вельстилу не было нужды определять местонахождение Магьер. Выбравшись из желоба, он снова обнаружил четкий след. Между отпечатками ног было изрядное расстояние, как если бы Магьер и ее спутники бежали. Вельстил ускорил шаг.
Они шли еще долго, пока не достигли крутого каменистого подъема, зажатого между двумя высокими скалами. Трое из монахов протестующе ворчали, но Вельстил загнал их на гребень подъема и там остановился.
Перед ним, на обширной снежной равнине, в окружении высоких гор, лежал замок о шести башнях.
После стольких трудов, стольких замыслов и интриг…
Вельстил смотрел на цель своих поисков, на обетованное спасение от мук.
В лунном свете его ночное зрение обострилось, и тогда ликование, вспыхнувшее в нем, отчасти пригасло.
Даже в темноте замок был не таким, как в его снах, – старый, обветшалый, заброшенный. У подножия склона снова начинался четкий след, и он вел к замку.
Магьер уже там.
Вельстил сбежал вниз по каменистому склону.

ГЛАВА 19

Хкуандув и Денварфи последовали за отрядом людей на безопасном расстоянии, позволив им уйти далеко вперед. Однако, когда они дошли до ущелья, завершавшегося тупиком, Денварфи остановилась и тихо, словно падающий снег, долго смотрела на заиндевевший труп Курхкаге, который лежал в каменном желобе.
Голова Ахаркниса лежала, не присыпанная снегом, там, где ее, по всей видимости, только что кто‑то обнаружил. Хкуандув понял: теперь Сгэйльшеллеахэ известно, что за ним следили, и его подозрения усилятся.
Денварфи без сил опустилась на колени:
– Кто мог это сделать?
Когда прошлой ночью Хкуандув вернулся в лагерь, ему нужно было оправиться от потрясения и заглушить боль – и это помешало ему изложить Денварфи все подробности случившегося. Она же ни о чем и не расспрашивала.
– Думаю, эта белокожая женщина – одна из тех, кого люди зовут вампирами, – заговорил он, но тут же голос его дрогнул. – Им нечем было защититься от нее… она была слишком проворна, слишком сильна.
– Но расправиться подобным образом с таким, как он… – пробормотала Денварфи, глядя на голову Ахаркниса. – Мы не можем бросить их тут.
– Мы совершим ритуал после того, как закончим нашу миссию.
Денварфи подняла взгляд на Хкуандува, и на миг ему показалось, что она будет возражать. Затем ее лицо стало совершенно бесстрастным – не осталось ни тени гнева или скорби. Миссия прежде всего, даже если для ее выполнения необходимо проявить непочтительность к мертвым. Денварфи уверенно двинулась вверх по желобу – так, словно вовсе ничего не видела.
Хкуандув последовал за ней и подавил внутреннюю дрожь, пробираясь между каменными стенами… мимо того места, где он увидел белое лицо с прозрачно‑бесцветными, как лед, глазами.
Наверху они выбрались из желоба и никого не увидели, однако на снегу пролегал четкий след. Анмаглахки молча шли дальше, покуда тропка, пройдя через узкую седловину между двумя высокими скалами, не вывела их на каменистый подъем. Они взобрались на гребень подъема и остановились, глядя на обширную снежную равнину между горными цепями.
– Смотри, – прошептала Денварфи, указывая вдаль.
На покрытой снегом равнине стоял древний замок, сложенный из светло‑серого камня, и к нему вдалеке приближались несколько крохотных фигурок – двое бледных людей и их спутники.
Хкуандув поспешно спустился со склона на равнину и пригнулся, выжидая и наблюдая. И тогда он заметил на снегу возле камней отпечаток собачьей лапы.
Маджай‑хи выжил и прошел здесь ночью – один, без спутников. Хкуандув закрыл глаза, размышляя, что же делать дальше.
Если пес шел за той белокожей женщиной, значит, она в замке. Все следы вели в это потаенное место – конечную цель путешествия, – и весьма вероятно, что Магьер и Сгэйльшеллеахэ уже там. Эта обманчиво‑хрупкая тварь, быть может, Хранитель того самого древнего артефакта, который хочет получить Вельмидревний Отче. Бой за обладание артефактом, судя по всему, неминуем, хотя Хкуандув не представлял, кто и как может одолеть Хранительницу. И каким образом в эту все более сложную головоломку вписывается отряд людей, который сейчас пересекает равнину?
– Если Ахаркнис и Курхкаге не смогли справиться с этой вампиршей, – сказала Денварфи, – вряд ли с ней справятся Сгэйльшеллеахэ и Оша. Им грозит опасность.
– Сгэйльшеллеахэ не предаст своего обета безрассудным поступком, – отозвался Хкуандув. – Он не допустит, чтобы его подопечные ввязались в безнадежную схватку. Возможно, он знает об этом деле что‑то, чего не знаем мы.
Даже если и так, Хкуандуву не было известно, что собой представляет артефакт и в каком месте огромного замка он спрятан. Хкуандув знал только, что Магьер должна добыть этот предмет, а он должен отнять его у Магьер.
Анмаглахк окинул взглядом девственную белизну равнины, дожидаясь, пока отряд людей подойдет ближе к замку. Когда их фигурки стало трудно различить, Хкуандув решил, что ограниченному людскому зрению не под силу будет обнаружить двоих преследователей. Вместе с Денварфи он бесшумно двинулся в путь через равнину.
Они ступали по уже протоптанной тропке, чтобы те, кто вернется назад, не смогли обнаружить их следы. На полпути к замку Хкуандув разглядел присыпанную снегом внешнюю стену. Анмаглахки свернули и двигались вдоль стены, пока перед ними не возникли высокие чугунные ворота. Все следы проходили через проем, образованный покосившейся створкой ворот. Хкуандув и Денварфи отступили вдоль стены и притаились у ее каменного подножия.
– Если Магьер добьется успеха, она будет возвращаться с артефактом, – сказал Хкуандув. – Мы подыщем для себя укрытие и выясним, кто из ее спутников останется в живых. Как только они направятся в лагерь, мы двинемся по их следу и захватим их врасплох среди скал.
– Но если Сгэйльшеллеахэ останется жив и…
– Его обет защиты должен будет отступить перед желанием Вельмидревнего Отче. Сгэйльшеллеахэ предан нашему делу. Он поступит так, как должно поступить.
– А если другие, кроме Магьер, будут сопротивляться?
– Маленькую женщину убить, но полукровку только обездвижить. – Хкуандув помолчал, все так же зорко оглядывая равнину. – Затем мы отдадим должное нашим мертвым братьям и доставим артефакт под защиту касты.
Денварфи помолчала, обдумывая его слова. Лицо у нее было осунувшееся, изможденное. Слишком много дней и ночей провели они впроголодь в этом царстве льда.
– Я согласна, но… – Она замялась.
– У тебя есть другое предложение? – спросил Хкуандув.
– Нет, но… мне не по душе, что Сгэйльшеллеахэ и Оша окажутся перед лицом опасности одни, а мы здесь, так близко, будем только ждать.
Хкуандув всегда восхищался честностью своей ученицы. Думай она по‑иному, она не была бы Денварфи.
– Знаю, – только и ответил он, теснее запахнув плащ.

* * *

Винн вздохнула с облегчением, увидев, что к ней бежит Оша. Молодой эльф остановился перед девушкой, но не обнял ее.
– Ты цела? – с тревогой спросил он.
Сгэйль, осторожно ступая, спустился по каменным перилам и бесшумно спрыгнул на пол. Он не сводил глаз с Ликэн.
– Пить хочется, – сказала Винн.
Оша запустил руку под тунику и достал фляжку в кожаном чехле. Винн с благодарностью приняла фляжку, но при этом следила за Магьер и Ликэн. Ни та, ни другая до сих пор не шелохнулись.
Сгэйль разглядывал белокожую женщину с неприкрытым отвращением, как будто решал, наброситься на нее или не трогаться с места.
– Почему она остановилась? – спросил Лисил.
Сабля Магьер все так же валялась на полу, однако Магьер неотрывно смотрела на Ликэн. Вид у нее был усталый.
Вначале Винн не придала ее поведению особого значения, но потом ей припомнилось, как выглядела Магьер, когда ее дампирская натура отступала. Она, бывало, едва не валилась с ног от усталости.
Ликэн оцепенело покачивалась. Губы ее шевелились, словно она беззвучно нашептывала что‑то себе самой. Винн выпила три глотка воды и, присев на корточки, плеснула из фляжки в сложенную лодочкой ладонь.
– Малец, – шепотом позвала она, – иди сюда!
Пес глянул на нее через плечо, затем попятился, не отрывая настороженного взгляда от Магьер и Ликэн. Он быстро вылакал воду, и Винн налила еще, но пес даже ухом не повел.
– Что происходит? – шепотом спросила она.
Я не могу разобрать ее слова. Она как будто разговаривает с кем‑то, но я не знаю, с кем или с чем… и не знаю, почему она остановилась. 
Магьер непроглядно‑черными глазами глянула на Винн, затем протянула руку и крепко сжала пальцы девушки.
– Малец считает, что на нее что‑то воздействует, – сказала Винн и выпрямилась, не выпуская руки Магьер. – Что будем делать?
До сих пор они все следовали за Магьер, и Винн надеялась, что ее черноволосая спутница знает, как ответить на этот вопрос.
Магьер нагнулась и подняла саблю. Окинула взглядом широкую лестницу, верхнюю площадку, за которой виднелись три арочных проема, затем мельком глянула на узкий коридор, из которого вышла Винн. И наконец ее взгляд остановился на левом коридоре.
– Сюда.
Едва Магьер сделала первый шаг, Сгэйль бросился к ней:
– Ты оставишь позади эту тварь?
Тон его голоса испугал Винн, испугало и то, как он смотрел на Ликэн, все так же растягивая между пальцами проволоку гарроты. Долго ли продлится непонятное смирение белокожей женщины, если она почует угрозу?
– Ликэн, – окликнула Винн, – ты пойдешь с нами?
Магьер резко развернулась, выпустив руку Винн. Черты ее угрожающе исказились, но Ликэн все так же пребывала в вялом оцепенении. Затем по всему телу белокожей вампирши прошла дрожь. Лицо ее сморщилось, в точности повторяя гримасу Магьер.
– Как ты ее назвала? – прошипела Магьер.
– Это ее имя… – пробормотала Винн, испуганная тем, как похожи стали вдруг лица женщин. – Ликэн долго была здесь одна… очень долго.
И вздрогнула, когда Магьер резко подалась к ней. Слишком уж часто Магьер, Лисил и даже Малец упрекали ее в сочувствии к некоему вампиру.
– Этот замок хранит немало тайн, – уже тверже прибавила Винн. – Нам понадобится помощь, чтобы их разгадать, если мы хотим получить то, что ты ищешь… и не только. Так считает Малец.
Пес глянул на Винн, раздраженно сморщив верхнюю губу, однако согласно гавкнул. На лицах Сгэйля, Лисила и Оши явственно читались недоверие и настороженность.
– Ты пойдешь с нами? – повторила Винн, обращаясь к Ликэн.
Белокожая вампирша перестала шептать. Мотнула головой так резко, что копна черных волос упала на лицо. Из‑под трепещущих век блеснули прозрачно‑бесцветные глаза, и Ликэн повернула голову к Винн. Девушка отступила на шаг, оказавшись за спиной у Магьер.
Ликэн изучающе смотрела на нее, оценивала, решая, считать ли эту женщину подходящей добычей, – так, по крайней мере, показалось Винн. Затем Ликэн неуверенно, будто против воли, двинулась вперед.
Магьер направилась к левому коридору. Малец пошел за ней по пятам, зорко поглядывая через плечо.
Обязательно нужно делиться всеми моими мыслями, которым случается попасть к тебе в голову? 
Ничего не ответив, Винн поспешила за Мальцом, и следом за ней пошла Ликэн.
Оша попытался втиснуться между ними, но Сгэйль его остановил. Лисил тоже выжидал. Едва только вампирша вслед за Винн вошла в коридор, все трое пристроились за ней.
– Мне надо было хоть что‑то сказать, – прошептала Винн, наклоняясь к Мальцу. – Ты же видел лицо Магьер, не говоря уж о Сгэйле.
Я мог ошибиться. 
Винн похолодела. Малец редко критиковал собственное мнение, во всяком случае на ее памяти такого не случалось.
Ликэн вампирша и к тому же безумна… ей нельзя доверять. Если она находится здесь со времен Забытой войны, то, скорее всего, принимала участие в той войне. 
Винн оглянулась.
Ликэн шла за ней по пятам. В сумраке узкого коридора ее обнаженное тело казалось серым. Свет Лисилова амулета, растекавшийся позади них, очерчивал хрупкую фигуру вампирши тускло‑оранжевым ореолом.
Винн угодила между двумя естественными врагами: непостижимо древней вампиршей и дампиром – охотницей на вампиров, которая, однако, была рождена для того, чтобы предводительствовать ими.
Во главе с Магьер они вышли из коридора в просторную комнату. Вначале Винн не могла разглядеть в темноте почти ничего; лишь какие‑то смутные громады, словно стены, расставленные тут и там, разделяли на части широкую комнату, границы которой терялись во мраке. Затем из коридора вынырнул Лисил, и по комнате разлился тускло‑оранжевый свет его амулета.
Громады, разделявшие комнату, оказались высокими каменными рамами, и Винн, потеряв дар речи, неловко двинулась к двум ближайшим рамам.
Внутри их, уходя в высоту, поднимались бесчисленные полки, забитые книгами, и не только книгами. Здесь валялись грудами или стояли на торцах металлические, деревянные, роговые футляры со свитками. Всюду, куда ни глянь, лежали сшитые листы и свертки, обернутые в холст либо кожу. И эти громадные широкие каменные шкафы тянулись вдоль всей комнаты, уходя в темноту, которую не мог рассеять свет амулета.
Винн попала в старинную библиотеку, а может быть, архив – еще ни одному Хранителю не доводилось обнаружить столь древнее хранилище рукописных текстов. Она даже вообразить не могла, какие неисчислимые сокровища знаний были собраны здесь за столетия. Девушка проскользнула в проход между ближайшими шкафами, и сразу вокруг нее сомкнулась тьма. Запрокинув голову, Винн взглянула на полки, до которых не могла дотянуться.
– Винн! – позвал Оша. – Пойдем сесть… поесть.
Она выудила из кармана куртки кристалл. От него еще исходило тусклое свечение. Винн принялась яростно тереть кристалл в ладонях и обернулась, отыскивая взглядом Ошу. Он стоял у самого выхода из коридора, и в руках у него была охапка свернутых плащей и курток. Затем его заслонила белая тень, и в проход между шкафами ворвалась Ликэн.
– Винн! – громче крикнул Оша.
Глаза Ликэн возбужденно сверкнули в белом свете кристалла, и Винн попятилась в глубину прохода между полками. Вампирша плавно двигалась вперед, хватаясь тонкими руками за нижние полки. Винн отступила дальше. Но если Ликэн вздумала напасть на нее, отчего она не двигается быстрее? Белокожая женщина остановилась, запрокинула голову и схватила с полки покрытую пылью книгу.
Узкие пальцы впились в книгу, протыкая ногтями насквозь ветхую обложку и страницы.
Белое точеное лицо Ликэн исказила мучительная гримаса. Позабыв об опасности, Винн громко ахнула, когда древняя книга рассыпалась в пыль. Затем она услышала частое тяжелое дыхание и подняла глаза.
Взгляд широко открытых глаз Ликэн пробежал по полкам, и она схватила изъеденный временем жестяной футляр со свитком. И тут в ее густые черные волосы вцепилась рука в перчатке.
Винн услышала рычание Магьер:
– Прочь от нее!
Магьер дернула Ликэн за волосы, и голова вампирши резко откинулась назад. Однако Ликэн лишь сильнее прижала к обнаженной груди футляр со свитком, как будто удержать его для нее было важнее, чем освободиться. Магьер выволокла ее за волосы из прохода, развернулась и швырнула белокожую женщину куда‑то за угол правого шкафа.
– Винн, вылезай оттуда! – крикнул Лисил.
– Рассыпаться! – рявкнул Сгэйль и метнулся вправо.
Оша бросил свою ношу и исчез в темноте.
Винн бежала по проходу:
– Прекратите! Не трогайте ее!
Едва она выскочила из прохода, слева от нее возник Оша. Перебросив один стилет в другую руку, он цепко схватил Винн за запястье и оттащил ее влево вдоль ряда шкафов.
Справа Винн увидела спину Ликэн.
Позади вампирши стояла Магьер. Лисил, пригнувшись, скользнул к ней и замер у нее за спиной.
Магьер двумя руками вскинула саблю. Ликэн бросилась на нее, Магьер отскочила, с силой опуская клинок, и вдруг замерла.
Сабля так и остановилась над ее плечом. Клинок медленно покачивался в руках Магьер. Ликэн дернулась и застыла, пошатываясь.
Все так же стоя спиной к Винн, белокожая женщина скорчилась, как от удара.
Магьер дважды моргнула, с каждым разом все медленнее открывая глаза. Она тяжело дышала.
Малец обогнул застывших женщин, и Винн, словно кнутом, хлестнул его мысленный голос:
Даже пальцем шевельнуть не смей, пока не скажешь нам, что задумала! 
Ликэн круто развернулась. Взгляд ее отыскал Винн – и ярость волной схлынула с белого кукольного лица.
Оша дернул Винн за руку, оттащив ее назад и заслонив собой. Винн не сопротивлялась, лишь робко выглянула из‑за его плеча.
Ликэн почти обезумела. Бесцветные глаза ее округлились, рот был приоткрыт, губы дрожали. Она начала трястись, словно от чрезмерного возбуждения, а затем протянула жестяной футляр со свитком Винн.
Как ни велик был страх, но в глубине души Винн отчаянно хотелось узнать, что же написано в этом свитке. Она протянула руку…
И думать не смей! 
И тут же Малец поставил торчком уши, потому что губы Ликэн, судорожно кривясь, зашевелились.
Еще слов… еще слов… – мысленно повторил он, и его многоязычный голос в сознании Винн отчетливо вторил движениям губ Ликэн. – Она хочет, чтобы ты почитала ей вслух. 
Винн сделала глубокий вдох и выдернула руку из цепких пальцев Оши. Однако, когда она пересказала остальным слова Мальца, Магьер проворчала:
– Чем, по‑твоему, ты занимаешься с этой тварью?
Лисил так и стоял, подняв один клинок, и Винн едва не подпрыгнула, когда из того же прохода, откуда она только что выбежала, появился Сгэйль. Между его пальцами была по‑прежнему растянута гаррота.
– Разговариваю, – ответила Винн и торопливо стала рассказывать, каким образом отвлекала внимание Ликэн, ожидая их появления.
Она едва успела изложить расчеты Мальца относительно того, как долго Ликэн пробыла здесь одна, когда Магьер оборвала ее на полуслове:
– Ты… эти твои Хранители… эта ваша треклятая Забвенная История! Забыла, что видел Малец в воспоминаниях Вельмидревнего Отче? Сотни… если не тысячи вампиров, убивающих на своем пути все живое. И откуда они, по‑твоему, взялись?
Магьер острием сабли указала на Ликэн:
– Погляди на эту тварь! Одна из тех, кто уничтожил прежний мир… а ты хочешь почитать ей вслух!

* * *

Все‑таки нелегкое перемирие было достигнуто, и Магьер пристально наблюдала за Ликэн, которая съежилась у выхода из коридора. Далее, у ряда книжных шкафов, сидели Винн и Оша. Сгэйль стоял над ними, глядя, как юная Хранительница умеренно подкрепляется прихваченным ими пайком. Малец, устроившись радом с ней, грыз ломоть вяленой рыбы.
Ликэн не двигалась с места, но и не сводила взгляда с Винн. Девушка то поглядывала на нее, то бросала алчные взгляды в сторону книжных полок.
Дрожь, которая давно уже возникла внутри Магьер, отзывалась сейчас в каждой клеточке ее тела.
Еще у ворот во внутренний двор, когда Лисил велел Магьер взять себя в руки, она послушно подавила, загнала внутрь дампирскую натуру – и вот тогда‑то появилась эта дрожь. Или же она была и раньше, все то время, пока они шли к замку, только ее заглушали голод, ярость и неодолимый зов, который вел сюда Магьер?
Она постаралась подавить дрожь, как подавляла ее в древесных жилищах эльфов, когда против воли поглощала жизненную силу эльфийского леса. Но ведь тут их окружают только стылые камни замка да покрытые снегом горы. Что же тогда… кормит  ее?
Магьер испытующе разглядывала Ликэн, одну из «древних», о которых говорил Вельстил. Как и чем кормилась эта тварь, которая так долго пробыла одна в этот мертвом замке?
– Глянь на обруч у нее на шее, – прошептал Лисил. – Выглядит точь‑в‑точь как твой. Что бы это значило?
– Не знаю, – ответила она.
Магьер очень хотелось разорвать это белокожее чудище в клочья, сжечь ее и развеять пепел по ветру. К ним направился Сгэйль. Проходя мимо Ликэн, он замедлил шаг и обогнул ее по широкой дуге.
– Здесь на стенах тоже есть надписи, – сказал он. – Винн думает, что все они сделаны этой тварью, которая уже и не помнит, что писала именно она… и что когда‑то здесь были другие ей подобные, по меньшей мере двое.
– Чем она кормится? – спросила Магьер:
– Никто не может выжить… – начал Сгэйль и тут же яростно вскинул взгляд, – Кормится?! 
Лисил придвинулся ближе к Магьер:
– Не думаю, чтобы она высосала тех убитых анмаглахков… судя по тому, как она их истерзала. Но мы и вправду еще ни разу не встречали нежить – не считая призраков, – которой не нужно было бы так или иначе кормиться живыми существами.
Магьер перехватила обеспокоенный взгляд Лисила. Неужели он заметил, что ее снова бьет дрожь, или просто почуял неладное? Она не собиралась открывать Сгэйлю, что ей довелось пережить в Краю Эльфов, стало быть, не могла рассказать Лисилу о том, что сейчас чувствует. Да, нечто в этом замке поддерживает существование Ликэн.
– Быть может, та самая штука, которую надеялся отыскать Вельстил, – предположила Магьер.
– Мы близко от нее? – спросил Лисил.
– Возможно, – ответила она. – Я и Малец пойдем первыми. Лисил, тебе и Сгэйлю надо будет следить, чтобы эта тварь…
– Погоди, – перебил ее Сгэйль. – У меня есть вопрос.
– У тебя? – прошипел Лисил. – У тебя  есть вопрос?
Сгэйль не отводил глаз от Магьер:
– Эта тварь не единственная, кто не жаждет крови. Ты взмахнула саблей и остановилась на полпути… почему?
Этого Магьер не знала. Она вдруг ощутила невероятную слабость, словно кто‑то на миг высосал из нее всю силу.
Магьер покачала головой:
– Мне просто почудилось, что я отяжелела, устала… а потом это ощущение прошло.
– Это было не единственное чувство, которое ты разделила с той женщиной, – сказал Сгэйль.
Магьер помимо воли ощутила гнев. Прежде чем Лисил успел опять вмешаться, Сгэйль продолжал:
– Ты впала в ярость, и она тоже. Что вас связывает?
– А чего еще ты мог ожидать? – огрызнулась Магьер. – Она – вампир. Я рождена для того, чтобы убивать вампиров. Разве нечисть станет смиренно ждать, пока я снесу ей голову? Меня и эту женщину ничто не…
– Неправда! – отрезал Сгэйль, понизив голос до шепота. – Когда она остановилась и впала в безумие… даже выражение лица было у нее точь‑в‑точь как твое.
Лисил дернулся было к нему, но Сгэйль предостерегающе поднял палец.
– Я знаю, что видел, – жестко сказал он и пошел прочь. И, недобро оглянувшись на Магьер, крикнул: – Оша, приготовься идти дальше!
Магьер не знала, что думать об этом обвинении. Отрицать, что Сгэйль прав, было бы по меньшей мере глупо.
– Пойдем, – прошептал Лисил, – Покончим со всем этим и уберемся отсюда.
Когда Магьер прошла мимо Ликэн, вампирша поджала губы.
– Пошли! – прошипела ей Магьер.
И двинулась вдоль книжных шкафов, стараясь навести порядок в своих мыслях. Дампирский голод совсем ослабел, его едва хватало на то, чтобы видеть в темноте. Зато зов был все так же силен и неудержимо шал ее вперед.
Долго идти не пришлось. Они остановились в дальнем конце комнаты, глядя на изъеденную временем каменную стену. Или на то, что показалось им стеной.
Поперек нее покоился на каменных опорах, словно дверной засов, длинный брус ржавого железа. И хотя камни, из которых была сложена стена, плотно примыкали друг к другу, Магьер разглядела, что в центре стены, сверху донизу, пролегает длинная трещина.
Лисил прощупал эту трещину пальцами. Путь им преграждали двустворчатые двери из камня, скрепленного известкой, и Магьер даже не могла себе представить, на каких петлях могли держаться эти массивные створки.
Зов, который ощущала Магьер, велел ей пройти через эти двери и поспешить к тому, что лежит за ними. Но почему эти двери заперты снаружи? И каким образом смогут она и ее спутники поднять гигантский железный брус, не говоря уж о том, чтобы распахнуть каменные створки?
Лисил вдруг скользнул вдоль стены, и руки его легли на покоившиеся в ножнах клинки. Магьер резко повернула голову, потянулась к сабле.
К каменным дверям бесшумно подступила Ликэн.
Вампирша прижалась гладкой щекой к железному брусу, словно прислушивалась к чему‑то происходившему по ту сторону дверей. Затем ее глаза закатились и губы вновь усиленно зашевелились в беззвучном шепоте.
Малец наблюдал за тем, как Ликэн опять впадает в полусознательное состояние. И вновь потянулся к ней, чтобы уловить видения, всплывающие в памяти вампирши.
Он увидел только тьму… но снова услышал то негромкое отдаленное шипение, похожее на шелест – или, может быть, потрескивание огня? Звук ускорялся, превращаясь в торопливый шелест то ли множества листьев, то ли крылышек насекомых. Малец на миг отвлекся, услышав, как Магьер прошептала:
– Оно здесь… за стеной… за этими дверями. Я чую его.
Во тьме сознания Ликэн что‑то шевельнулось.
Малец едва не упустил это движение. Не смутный образ, не воспоминание, но – осознанная  мысль. Неужели Ликэн почуяла, что он проник в ее разум? В панике Малец отпрянул, но поздно.
Нечто бесконечно холодное обрушилось на него из тьмы сознания Ликэн. Оно извивалось, ворочалось в его мыслях, искало его, чтобы схватить… и схватило.
В ушах Мальца отдался эхом его собственный пронзительный визг.
– Прекрати! – рявкнул Лисил. – Не лезь в голову этой твари!
– Винн, что с тобой? – закричала Магьер.
Малец неистово извивался, пытаясь вырваться.
Затем перед глазами прояснилось, и он увидел комнату и двери в стене. И понял, что это Лисил держит его, ухватив за плечи. Малец тотчас затих, хотя дрожь внутри не унималась.
Магьер наклонилась над Винн. Юная Хранительница неуклюже сидела на полу, зажав рот ладонью. Неудержимо дрожа всем телом, она широко раскрытыми глазами смотрела на Мальца.
– Что… что это было? – прошептала Винн. – Этот шорох в мыслях Ликэн?
Она тоже слышала этот звук… но это же невозможно!
Малец не мог понять, в чем дело. Винн слышала его только потому, что скверна дикой магии одарила ее способностью слышать, как он общается со своими сородичами, стихийными духами. Малец научился пользоваться этим, чтобы говорить с самой Винн и через нее со всеми остальными. И вот каким‑то непостижимым образом, в то время как он рыскал в сознании вампирши, Винн услышала тот же самый звук, который слышал он. Этому не было объяснения.
– Что произошло? – резко спросила Магьер.
Малец дважды моргнул. Челюсти его подергивались.
Это… нечто… учуяло меня, передал он Винн, и она с усилием повторила его слова вслух. Нечто внутри Ликэн знало, что я там… и хотело меня изгнать. 
– Теперь все в порядке? – спросил Лисил.
Нет, не в порядке. Малец помнил неведомый голос во тьме, который нашептывал Вельстилу и Убаду. Он нимало не сомневался в том, что этот же самый голос звучал в снах Магьер. И вот теперь Ликэн что‑то беззвучно шептала самой себе или же тому, кого могла слышать только она.
И Винн тоже слышала этот голос.
Где‑то в этом невероятно древнем замке – среди веков, запечатленных в записях или погребенных в полубезумном сознании Ликэн, – быть может, хранится разгадка этой тайны. Однако все, что Малец сейчас мог себе представить, – некую «сущность», которая забавлялась с вампирами, управляла снами Магьер и, вероятно, держала в своей власти древнюю вампиршу Ликэн.
«Голос в ночи», Древний Враг со множеством имен, почитаемый Убадом иль'Самар… 
Оно хотело, чтобы Магьер получила артефакт, который так вожделел ее сводный братец.
Малец не хотел, чтобы Магьер шла дальше, однако еще не понимал, что это чувство рождено не только тревогой за нее. Не понимал до тех пор, пока Магьер не вскочила и, выхватив саблю, не уставилась свирепым взглядом в ту сторону, откуда они пришли.
Глаза Магьер залила непроглядная чернота. Женщина стремглав метнулась ко входу в коридор, и Малец разразился раскатистым рычанием.
– Вампиры! – крикнул Лисил, выхватив серебристые клинки.
Прежде чем Малец успел нагнать Лисила и Сгэйля, мимо него промелькнула стремительная белая тень.
Обогнав всех прочих, Ликэн бросилась вслед за Магьер.
Малец слышал, как вскочили Оша и Винн, но сам он уже сломя голову мчался за белокожей женщиной. Если в замок проникли другие вампиры и Магьер найдет их первой, на чью сторону станет Ликэн?

* * *

Вслед за Вельстилом Чейн шел по замковому коридору с колоннами, а за спиной у него плелись дикие монахи и возбужденно принюхивались. Чейн последовал их примеру и уловил тонкий, едва различимый запах. Чем‑то он напоминал прогорклое растительное масло…
Глаза Вельстила горели в предвкушении. Храня молчание, он двигался вперед, пока все они не прошли в высокий арочный проем той же формы, что ворота в наружной стене и входные двери. Прямо перед ними была широкая каменная лестница, а справа и слева уходили в темноту узкие коридоры.
Один из диких пронзительно вскрикнул.
Чейн крутнулся, пятясь, выхватил меч. Между лопатками монаха пронырнула какая‑то тень и взмыла по дуге к потолку комнаты.
– Рассыпаться! – крикнул Вельстил и тоже обнажил меч.
Монахи, рыча и вопя, разбежались в разные стороны, но Чейн вертелся на одном месте, не сводя взгляда с тени, которая кружила над головой, словно пара крыльев, скользящая по ветру, вот только ветра в темной комнате не было.
– Отойти от стен! – гаркнул Вельстил.
Чейн рывком развернулся к подножию широкой лестницы. Из арочного прохода в комнату скользнула, припадая к полу, другая тень – смутный силуэт на расплывшихся черных лапах, которые на ходу вытянулись в четыре поджарые ноги. Когда тень приблизилась, из черноты образовалась голова с узкой вытянутой мордой.
Волк. Он сделал два быстрых шага и прыгнул на Чейна.
Тот вздрогнул, не сумев отпрыгнуть в сторону, и волк пролетел прямо сквозь его грудь.
Чейн пошатнулся – грудь мгновенно заполнил леденящий холод.
– Они не могут причинить тебе вреда! – крикнул Вельстил. – Это всего лишь призраки!
– Ну нет! – просипел Чейн, хватаясь за грудь. – Это что‑то совсем другое.
Монахи метались, визжали, размахивали руками, отбиваясь от атакующих теней. Вельстил взмахнул мечом, и стальной клинок рассек на лету крыло теневой птицы. Однако прозрачная тварь только взмыла выше, не получив никаких повреждений. Вельстил отшвырнул свой мешок.
Чейн сделал то же самое, но вверх посматривал неуверенно. Сталь явно не могла причинить вреда этим тварям.
Двое молодых монахов совсем потеряли власть над собой и, корча безумные гримасы, хлестали когтями пустоту. Джакеб хоть и помалкивал, но тоже явно не владел собой. Только Забел и Сетэ сохранили спокойствие и достали оружие – у нее был нож, а у курчавого железный шкворень.
Ледяная боль пронзила Чейна меж лопатками.
Он захлебнулся, а тень вылетела из его груди. И тут же взмыла вверх, но на сей раз Чейн ясно разглядел очертания птичьей головы и хвоста. Это был ворон.
По комнате разнесся зловещий вой.
Чейн быстро оглянулся, отыскал взглядом обоих теневых волков, однако вой явно исходил издалека. Его замирающее эхо катилось от узкого коридора в левой стене комнаты. В темной глубине коридора мерцал оранжево‑желтый свет, и из узкого прохода вымахнул еще один теневой волк.
Нет, у этого волка шерсть была серебристо‑серая – и Чейн узнал Мальца.
Пес ворвался в комнату, словно обезумевший от крови хищник. И тотчас вслед за ним промелькнула размытая белая фигура. Черные блестящие волосы неистово развевались вокруг нагого женского силуэта, дикие раскосые глаза сверкали.
Малец бросился прямо на Вельстила, и его вой перешел в яростное рычание. Ошеломленный Вельстил едва успел увернуться от атаки пса.
– Помогите мне! – властно крикнул он.
Малец развернулся, снова ринулся в атаку, и наперерез ему бросился Джакеб. Пес клацнул челюстями и, стремясь пробиться к Вельстилу, принялся рвать монаха клыками и когтями. Чейн оглянулся на белокожую вампиршу.
На ее гладком точеном лице было написано смятение, до тех пор пока один из молодых монахов не бросился к ней, растопырив когтистые пальцы. Прежде чем он успел дотянуться до женщины, она схватила его за горло и одной рукой отшвырнула прочь.
Молодой монах отлетел, кувыркаясь в воздухе, и со всей силы грянулся о стену комнаты. Он сполз на пол бесформенной, подергивающейся грудой, а потом и вовсе перестал двигаться.
Чейн опять взглянул на женщину – маленькую, обманчиво‑хрупкую.
Это и есть одна из «древних», о которых говорил Вельстил.
Она может без малейших усилий уничтожить их всех. Прежде чем Чейн успел подумать о пути к спасению, из узкого коридора выскочило еще одно действующее лицо.
Глаза Магьер в оранжево‑желтом свете были непроглядно‑черны. Она резко остановилась, занеся над головой саблю.
При виде этого клинка у Чейна сдавило горло, однако внимание Магьер привлек не он. Взгляд ее широко раскрытых немигающих глаз остановился на Вельстиле.
Вслед за Магьер из коридора вынырнул Лисил, на груди у него ослепительно горел топазовый амулет. За ним появился высокий светловолосый эльф в темной тунике.
Бежать теперь было бессмысленно.
Чейн приготовился к бою, не зная, кто набросится на него первым.
Малец все кидался на Джакеба, пытаясь добраться до Вельстила, а из прочих монахов на ногах оставались только трое.
– Чейн!
Вампир стремительно развернулся, услышав знакомый голос.
И застыл, не в силах оторвать взгляда от Винн.
Второй эльф, еще выше первого, стоял в арочном проеме коридора, обнимая Винн за плечи. Она прильнула к эльфу, прижалась к нему щекой, и свет кристалла холодной лампы, который Винн сжимала в руке, озарял ее круглое оливково‑смуглое лицо. При виде Чейна ее небольшой рот приоткрылся, и она вцепилась в плащ эльфа.
Чейн ощутил в груди сосущую пустоту.
А потом эту пустоту заполнила ярость. Ее породило страстное желание вырвать руку эльфа из плеча, располосовать ему горло – что угодно, только бы он больше не смог так нагло обнимать Винн. Чейн едва не отшвырнул меч, чтобы освободить руки.
Забел зашипела и, проскочив мимо Чейна, ринулась прямиком к Винн. Ей наперерез бросился Лисил, сжимая в руках сверкающие клинки. Их внешние края прилегали к его предплечьям, словно крылья.
Чейн зарычал, готовый либо прикончить полукровку, либо оттащить Забел назад – смотря, до кого он доберется первым.
Забел развернулась и прыгнула на Лисила, метя ножом в его лицо.

* * *

Винн прижималась к Оше, и в мыслях у нее царил полный сумбур.
Вельстил здесь. Как такое возможно? И вокруг него люди в рясах бросаются с воплями на теневых воронов и волков. Винн уже доводилось видеть такие накидки, и она распознала Служобнек Сутцит  – Слуг Сострадания. Вот только лица у них ужасные, кровожадные, изуродованные злобой. Сердце Винн сжалось, когда она разглядела мертвенную бледность бывших монахов, бесцветные глаза, клыки в искаженных рычанием ртах.
И только Ликэн стояла и озиралась по сторонам, словно не понимая, что происходит.
И Чейн…
Винн выкрикнула его имя, прежде чем успела сообразить, что делает. Страшная правда поразила ее, словно глоток смертельного яда.
Чейн пришел сюда вместе с Вельстилом… чтобы добыть шар.
Малец с ходу вцепился в одного из вампиров‑монахов, располосовал ему икру, а затем ринулся прямо на Вельстила. С его морды капала черная кровь. Седовласый монах с неожиданным проворством развернулся, ударил Мальца кулаком, и пес отлетел в сторону. В сознании загремел его мысленный крик:
Уводи Магьер! Она должна первой добраться до шара… опередить Вельстила! 
Винн вынырнула из‑под руки Оши и, метнувшись к Ликэн, крикнула:
– Магьер, уходи! Ты должна найти шар!
Если не считать Магьер, единственной, кто мог знать, как открыть каменные двери, была Ликэн. Рука Винн коснулась холодного белого плеча вампирши, и та повернула голову.
От прикосновения Винн лицо Ликэн окаменело.
И юная Хранительница вдруг осознала, какую глупость она только что совершила.

* * *

При виде Вельстила Магьер замешкалась.
Ее сводный брат выглядел неухоженным, изрядно потрепанным, и только седые пятна на висках белели все так же ярко. Как он сумел отыскать этот замок, если сама Магьер узнала о его местонахождении только два месяца назад, в своих снах? Ответ мог быть только один.
Вельстил следил за ней, быть может, с того дня, когда полгода назад она и Лисил покинули Белу.
Магьер не видела его с той самой встречи в сточном туннеле под Белой, зато с тех пор многое о нем узнала. В памяти ее возник образ матери – Магелия лежит на кровати в замке, истекая кровью, а Вельстил уносит новорожденную Магьер.
У них был общий отец, которого Вельстил знал, а Магьер не знала, но кому из них было от этого лучше? В глубине души Магьер, пожалуй, могла бы почувствовать жалость к своему сводному брату. Однако же все ее существо изнывало от желания снести ему голову с плеч и увидеть, как горит, превращаясь в пепел, его труп.
Дампирский голод вернулся, и челюсти Магьер болезненно заныли. Слезы потекли из глаз, и сумрак комнаты сменился ослепительно‑ярким светом. Магьер крепко стиснула рукоять сабли.
Мимо нее стремглав пролетел Сгэйль и бросился к Вельстилу. В руках его сверкнула проволока гарроты.
Лисил мчался к безумной женщине в рясе, размахивающей большим ножом.
– Магьер, уходи! – закричала Винн. – Ты должна найти шар!
Магьер едва расслышала эти слова: ярость бушевала в ней, требуя разорвать в клочья всякую бледнокожую тварь, которая подвернется на пути, и добраться до Вельстила. Сделав над собой усилие, она повернула голову и увидела, что маленькая ладошка Винн легла на плечо Ликэн.
К жажде крови, обуявшей Магьер, примешался страх.
Ликэн, однако, не шелохнулась, не попыталась ударить девушку. Белокожая вампирша лишь резко повернула голову, и взгляд ее упал на Магьер.
Стремительнее молнии Ликэн метнулась к Магьер. Тонкие пальцы вампирши сомкнулись на ее запястье. Ликэн метнулась ко входу в коридор, рывком потащив за собой Магьер.
Голод и ярость, обжигавшие Магьер, исчезли бесследно.
– Иди с ней! – крикнула Винн.
Магьер не обернулась. Только ей одной под силу добыть шар, и только Ликэн может ей помочь. Властная потребность следовать за белокожей вампиршей без труда пересилила все остальное.
Когда Ликэн вынырнула из коридора в библиотеку, Магьер выдернула из ее пальцев свою руку. Не медля ни секунды, вампирша помчалась дальше и к тому времени, когда Магьер ее нагнала, уже стояла у каменных дверей. Ликэн подставила узкое белое плечо под железный брус сразу за каменной скобой, обхватила его тонкими пальцами и выжидательно замерла.
Магьер убрала саблю в ножны и заняла такую же позицию за второй скобой.
Хрупкое тело Ликэн заметно напряглось, и Магьер, призвав на помощь всю силу дампирского голода, толкнула свой конец бруса вверх.
Под тяжестью бруса у нее едва не подломились ноги, но Ликэн уже медленно распрямлялась.
Конец бруса, который держала хрупкая вампирша, неуклонно поднимался и скоро вышел из каменной скобы. Однако, когда Магьер напрягла все силы, чтобы проделать то же самое, мышцы ее отозвались ноющей болью. Она удвоила старания, сильнее упираясь ногами в пол, а Ликэн между тем удерживала на весу свой конец бруса.
К тому времени, когда ржавый брус со скрежетом выполз из каменной скобы, Магьер уже обливалась потом. Она выронила брус, неуклюже отскочив в сторону. Железная махина с грохотом рухнула на пол, покатилась по каменным плитам, и по всей библиотеке разнесся эхом металлический лязг.
Ликэн ухватилась за скобу со своей стороны и принялась тянуть. Магьер сделала то же самое, но дверная створка подалась едва ли на дюйм. Когда между створками образовался изрядный зазор, вампирша остановилась и проскользнула за двери.
Странное ощущение охватило Магьер, когда она шагнула следом.
Это было похоже на легкость, которую ощущаешь, сбросив тяжкую ношу, – как будто уже больше никогда не придется испытывать ни голода, ни усталости. Усталость, накопившаяся почти за месяц пути в горах, исчезла бесследно.
Овладев собой, Магьер увидела, что Ликэн, ссутулясь, стоит в темном, высеченном из камня туннеле, который наклонно уходил вниз. Вампирша была спокойна и расслаблена.
В отличие от Магьер, которая испытала облегчение, Ликэн, похоже, охватила непонятная грусть, а быть может, и скорбь. Белокожая вампирша заколебалась, отступила на шаг и медленно покачала головой. Затем ее тело рывком дернулось вперед, словно кто‑то дернул за невидимую нить, – и она двинулась вниз по туннелю.
Магьер последовала за ее смутно‑белым силуэтом, но один раз все же оглянувшись назад – не надо ли закрыть двери? Однако белокожая женщина как ни в чем не бывало шла вперед.
Далеко внизу, там, где туннель плавно поворачивал, Магьер различила бледно‑оранжевое свечение. В этом неярком свете она обнаружила, что по обе стороны в стенах туннеля тянутся на одинаковом расстоянии друг от друга темные ниши.
С каждым шагом ночное зрение Магьер становилось острее, и в итоге она различала неясные фигуры. Магьер остановилась и заглянула в одну из ниш.
Почерневшие от времени кости почти сливались с древними камнями, однако скелет не осыпался, когда много веков назад истлела его плоть. Он скорчился, стоя на коленях и вытянув перед собой руки, похожий чем‑то на плод в утробе. Череп, слишком крупный, чтобы принадлежать человеку, покоился на полу между остатками ладоней. Скелет стоял тут веками, уткнувшись лбом в каменный пол и не поднимая глаз.
Словно верный раб, покорно ждущий возвращения господина.
Магьер оглянулась назад, в темноту туннеля, повернулась, чтобы осмотреть ниши в стене напротив. Только в одном обитателе она признала человека. Кем были все прочие, Магьер так и не поняла.
Иные скелеты, скорчившиеся в нишах, были совсем невелики, но вот один – просто огромный, с выгнутой спиной и толстыми костяшками пальцев, которые завершались растрескавшимися когтями. От макушки черепа к спине тянулся шипастый костяной гребень.
Бесконечная вереница ниш уходила вперед, навстречу тусклому оранжевому свечению.
Ликэн двинулась дальше. На ниши она не глянула ни разу, словно посмертное бдение их обитателей было само собой разумеющимся.
Магьер шла за ней по широким виткам туннеля, спиралью опускавшегося все ниже и ниже. И на каждом шагу скелеты, скорчившиеся в своих тесных темных обиталищах, покорно отводили взор, когда мимо проходила Ликэн.

* * *

Лисил обрушил на темноволосую вампиршу шквал ударов, отбивая все ее попытки прорваться. Она в ответ размахивала ножом и шипела, уворачиваясь от изогнутых клинков Лисила. Из ее оскаленного рта торчали клыки и острые мелкие зубы. За спиной у нее Малец наскакивал на седовласого вампира и его молодого собрата.
И тут Чейн сорвался с места и попытался проскочить мимо темноволосой женщины.
Лисил сделал стремительный выпад. Чейн отпрянул, увернувшись от острия клинка, но обезумевшая вампирша вновь накинулась на Лисила. К ней присоединился кряжистый вампир с железным шкворнем. Полуэльф на миг запаниковал: с тремя сразу ему не справиться.
Чейн нанес рубящий удар мечом.
Лисил отразил выпад, и тогда женщина бросилась на него с ножом. Он отпрыгнул в сторону, отступая под этим удвоенным натиском.
Курчавый вампир пробежал мимо него и исчез из виду.
Лисил не мог даже на мгновение отвлечься, чтобы отыскать взглядом Винн. Мимо него стремительно пронесся Сгэйль. Он бежал прямиком к Вельстилу.

* * *

Вельстил едва не вскрикнул, когда хрупкая белокожая вампирша схватила Магьер за руку и увлекла за собой в узкий коридор. Он не хотел верить собственным глазам.
Древняя вампирша помогает Магьер? Но почему… и где остальные Хранители?
Любой из них должен был прежде всего обрушиться на дампира. Повелитель снов, от которого отрекся Вельстил, говорил, что Магьер понадобится ему только для того, чтобы справиться с Хранителями. И речи не было о том, что они станут ей помогать!
Вельстил бросился в гущу схватки, стремясь пробиться в коридор.
Путь ему преградил эльф в серо‑зеленой одежде.
Вельстил заметил ногу, обутую в сапог, за долю секунды до того, как она врезалась в его висок. У Вельстила потемнело в глазах. Когда он оправился от удара, эльфа нигде не было.
Перед глазами Вельстила мелькнула серебристая проволока.
Он мгновенно пригнулся, и проволока чиркнула по волосам.
Вельстил рывком развернулся и нанес удар мечом. Ни одно живое существо не успело бы увернуться от этого удара. Он должен догнать Магьер!..
Острие меча заскрежетало по полу, но эльфа нигде не было.

* * *

Малец вертелся между двумя вампирами и кусал их за ноги до тех пор, пока морда у него не почернела от крови. Ему нужно было ослабить хоть одного из противников, чтобы сбить его с ног, и поскорее, иначе он не сумеет прийти на помощь своим спутникам. Однако, что бы он ни делал, замедлить вампиров ему никак не удавалось. Они вопили от боли, но сил не теряли.
Седовласый вампир взмахнул рукой со скрюченными когтистыми пальцами, но промахнулся. Малец тотчас воспользовался случаем и прыгнул на него, метя в горло.
Он не мог отгрызть вампиру голову, зато был в состоянии прогрызть ему шею до самого позвоночника и хоть так вывести его из строя. Малец впился в горло врага, и тут в его плечи вонзились ледяные пальцы.
Молодой вампир, прокусив шерсть на загривке Мальца, вцепился в его шею.
Малец завизжал. Он неистово бился и брыкался, пытаясь сбросить противника со спины. Седовласый вампир, придавленный тяжестью Мальца, полосовал когтями его морду.
Малец с силой лягнул задними лапами и почувствовал, как его когти пропороли бедро молодого вампира. Тот сдавленно завизжал, но не оторвался от шеи Мальца. И тут пес заметил недалеко от входа в коридор Винн. Она бросилась было к Мальцу, сжимая в руке старый кинжал Магьер.
Назад! Не смей! 
Девушка запнулась, и тут раздался хриплый крик:
– Винн!
Малец яростно дернулся, чувствуя, как зубы вампира все глубже впиваются в шею. Еще и Чейн!

* * *

Сгэйль увернулся от удара мечом, который обрушил на него вампир с седыми висками.
Это предводитель всей шайки, а предводителя лучше всего уничтожить первым.
Правда, Сгэйль был ошеломлен тем, как быстро этот вампир опомнился от его удара и увернулся от гарроты. Эльф прыгнул на меч, чтобы своей тяжестью прижать его к полу.
В тот самый миг, когда стопы его коснулись стали, клинок резко взмыл вверх.
Сгэйль легко, как пушинка, взлетел вместе с ним. В тот миг, когда меч выскользнул из‑под него, он согнул ноги и, едва одна коснулась пола, резко выбросил другую перед собой.
Он угодил пяткой в лицо вампиру, но удар вышел такой силы, что ногу пронзила боль.
Противник Сгэйля только пошатнулся, прогнувшись назад, и тогда Сгэйль увидел Лисила.
Полуэльф сражался с двумя вампирами, и еще двое противников достались Мальцу, но видно было, что ни тот ни другой долго не продержатся. Надо как можно скорее прикончить хоть одного вампира, иначе им в этом бою не выстоять.
Взгляд Сгэйля снова метнулся к предводителю вампиров.
Сгэйль так и не увидел, как тот взмахнул мечом.
Острие клинка вспороло капюшон и проткнуло эльфу ключицу.

* * *

Вельстил смотрел, как эльф валится навзничь. Прежде чем противник ударился спиной о пол, Вельстил схватил свой мешок и огляделся в поисках безопасного пути к коридору.
Недалеко от входа в коридор застыла Винн, сжимая в руке кинжал. Сетэ зарычал и, опрометью проскочив мимо Лисила, бросился к девушке. Другой эльф, стоявший рядом с Винн, заслонил ее собой.
– Прикройте меня! – рявкнул Вельстил своим диким слугам и ринулся к коридору.
Долговязый молодой эльф схватил Сетэ за запястье, и тот выронил железный шкворень. Они сцепились врукопашную, но на пути Вельстила все еще стояла Чейнова маленькая книжница. Когда она увидела, что Вельстил бежит к ней, глаза ее округлились и она взмахнула кинжалом. Вельстил швырнул свой мешок.
С металлическим лязгом мешок врезался в Винн и отбросил ее в сторону. Вельстил опрометью бросился в коридор.

* * *

Малец видел бегство Вельстила, видел, как Винн упала, сбитая с ног увесистым мешком. Молодой вампир, вонзивший зубы в его загривок, высасывал из него кровь, и тяжесть его тела все сильнее давила на Мальца.
Вампир жаждет отнять его жизнь, и он ничего уже не может сделать, а его спутники проигрывают бой. Остается одно: дать этому кровососу то, чего он жаждет… и не только это.
Лапы Мальца ударились о каменный пол. И подогнулись, когда седовласый вампир тоже набросился на него и вонзил зубы сбоку в его шею. Малец уперся лапами в каменные плиты…
Камень – Земля, Воздухом наполнена комната, Огонь – жар его собственной плоти. Все эти стихии Малец смешал со своим Духом. Он соединился со всеми стихиями сущего и запылал, как пылал в тот день, когда обратился против своих сородичей, попытавшихся убить Винн.
На сей раз она не могла увидеть волшебным зрением, как струится белый сияющий туман, охватив все его тело.
Вампиры, которые навалились на Мальца, мелко задрожали.

* * *

Чейн услышал крик Вельстила и остолбенел, увидев, как Винн валится на пол. Затем Вельстил скрылся в коридоре.
Чейна охватила ненависть – Вельстилу на все наплевать, кроме его бесценного артефакта.
Он увидел, что долговязый эльф схватился врукопашную с Сетэ. Винн пыталась встать на ноги… слишком близко от дерущихся. Забел бросилась на Лисила и вдруг завизжала так, что эхо заметалось между стенами комнаты. И Чейн понял, что она ранена.
Вот только для него сейчас существовала только Винн. И еще ненависть к Вельстилу.
Пока Лисил дрался с Забел, Чейн в два быстрых шага оказался за спиной у Сетэ и схватил курчавого монаха за рясу. Дернув как следует, он оттащил Сетэ от безмерно изумленного противника и подальше от Винн. И, развернувшись, швырнул курчавого в спину Лисилу. Вампир и полукровка повалились на пронзительно визжавшую Забел.
Винн взглянула на Чейна, и он окаменел, потому что девушка торопливо попятилась от него. И в ее округлившихся карих глазах было не изумление, не радость – нет, глаза Винн наполнились страхом, когда она наставила на Чейна кинжал.
Чейн вздрогнул, словно сталь в руке Винн уже пронзила его плоть.
Однако же путь к бегству из комнаты был свободен, и другого шанса Чейну, быть может, и не представится. Он свернул в коридор и побежал… побежал без оглядки. Ненависть заглушала боль, прибавляя ему сил.
Целая вечность прошла с тех пор, как он лишился своего жалкого существования в Беле и связался с Вельстилом в надежде обрести иное, лучшее существование. Он готов был на все – и шел на все, – чтобы стать частью мира Винн. Однако происки Вельстила понемногу уничтожили его надежды…
И в итоге он увидел только страх в глазах Винн.
Чейн выскочил из коридора в громадную библиотеку, как будто очертя голову ворвался в мир Винн и обнаружил там только тьму и пустоту, даже свет ее кристалла не освещал ни единого клочка пергамента. Издалека, справа, слышался топот, и Чейн бросился на этот звук. Стараясь не глядеть на сокровищницу знаний, издевательски окружавшую его со всех сторон, он побежал к дальнему концу комнаты.
Перед массивными двустворчатыми каменными дверями валялся громадный, покрытый ржавчиной железный брус. Створки дверей были приоткрыты, и из‑за них доносился, стихая, звук шагов.
Странное чувство охватило Чейна, словно нечто тянулось к нему оттуда, прикасалось к нему. Оно усмирило голод, терзавший Чейна, и остались только скорбь и ненависть.
Впрочем, в своем поражении Чейн не будет одинок.
Он прошел между каменными створками и двинулся за Вельстилом.

ГЛАВА 20

Новые изогнутые клинки так надежно прилегали к рукам Лисила, что ему и не нужно было о них думать. Они двигались вместе с телом, повинуясь его воле. Он признал правоту Винн, когда она крикнула Магьер уходить, потому что каждый из них должен был сыграть свою роль в том, чтобы уберечь артефакт от Вельстила.
Вот только какую цену придется за это заплатить?
Краем глаза Лисил увидел, как Сгэйль распростерся на полу, но помочь ему ничем не мог. Ему приходилось сдерживать неистовую вампиршу и Чейна. Затем Вельстил прорвался ко входу в коридор и бежал, а Оша сцепился с кряжистым монахом, который был вооружен железным шкворнем.
Лисила подхлестывало отчаяние – Чейн опять попытался проскочить мимо него. Темноволосая женщина с ножом бросилась на Лисила. Он не мог развернуться и остановить Чейна.
Низко наклонившись, Лисил сделал широкий шаг влево, а затем переместился вправо, вложив в удар всю тяжесть своего тела. Острие правого клинка рассекло женщину вдоль пояса, распоров рясу.
Струи черной крови потекли по обнажившемуся животу вампирши, в бесцветных глазах вспыхнуло потрясение. Женщина пронзительно завизжала, хватаясь за распоротый живот. Лисил вновь переместился влево, снизу вверх ударив левым клинком.
И тут ему на спину обрушилась невыносимая тяжесть.
Полуэльф повалился на женщину с распоротым животом.
Зажатый холодной плотью двух вампиров, он больше не мог видеть, что творится вокруг.

* * *

Винн оцепенело смотрела, как Чейн нырнул в коридор и исчез. Она даже не обратила внимания на кряжистого вампира, которого он швырнул в спину Лисилу.
Сколько раз она гадала, где сейчас Чейн, все ли у него благополучно, станет ли он наконец‑то держаться подальше от Магьер. Увидеть Чейна в одной шайке с Вельстилом… это было уже слишком.
Винн очнулась.
Лисил извивался на полу, сдавленный двумя вампирами. Сгэйль валялся раненый, и Мальцу приходилось несладко. Любой из них мог погибнуть.
Винн с трудом поднялась на ноги, сжимая в руке старый кинжал Магьер, и тут Лисил двинул локтем назад и вверх. Мускулистый вампир с железным шкворнем, который навалился на него сверху, вдруг захлебнулся рычанием, когда узкое лезвие Лисилова клинка вонзилось ему между ребрами.
Оша подкрадывался к мускулистому вампиру, и теперь в руке у него был не стилет, а кривой нож‑косторуб. Вампир скатился с Лисила, вскочил и ринулся на Ошу.

* * *

Сгэйль свернулся клубком, пытаясь подтянуть колени и встать. Левое плечо заливала теплая кровь. Он поднял голову и увидел, что Малец вот‑вот рухнет, сдавленный с двух сторон вампирами, которые присосались к его шее.
Сгэйль закричал.
И тут его охватило странное чувство.
Нечто похожее он испытал в давнем прошлом, когда впервые обнаружил, что видит Дух во всем живом, что его окружает. Этот врожденный дар, из‑за которого дедушка так уговаривал Сгэйля стать ваятелем, однажды привлек его изумленное внимание к маджай‑хи, который не был похож на своих сородичей. Было это в Беле, и Сгэйль стоял на крыше дома, целясь из короткого лука в Лиишила. Вот тогда‑то он впервые и увидел Мальца.
Сгэйль стоял на коленях на полу комнаты, охваченный всепоглощающим ощущением Духа.
И источником этого ощущения был скорчившийся на полу Малец.
Оба вампира, впившиеся в маджай‑хи, задрожали, но Сгэйль видел только смерть, утолявшую голод тем, что священно. Он ринулся вперед, вытянув правую руку.
Его пальцы уцепились за рясу молодого вампира. Он попытался извернуться, откинуться назад и откатиться вбок, но эта попытка стоила ему дорого. Когда Сгэйль рухнул на пол, у него только и осталось сил, что цепко держаться за рясу.
Оторвать молодого вампира от Мальца оказалось легче, чем ожидал Сгэйль.
С пронзительным воплем, который на миг оглушил Сгэйля, вампир опрокинулся на него и упал. Сгэйль откатился от неистово брыкающегося вампира, отдернул руку и, поднявшись на колени, взглянул на Мальца.
Маджай‑хи уже стоял на всех четырех лапах.
Только седовласый вампир не висел на нем, впившись в шею. Он валялся, распростертый, на полу и содрогался в конвульсиях.
Малец медленно повернул голову. Он тяжело дышал, морда почернела от вампирской крови, а шерсть на шее слиплась уже от его собственной. Пес горящим взглядом уставился на вампира.
Сгэйль неотрывно глядел на черные линии, которые паутиной расползались по бледному лицу и обнаженному плечу вампира.
Струйки черной крови набухали вокруг его глаз и текли из ушей. Паутинные линии превращались в кровоточащие трещины. В стылом воздухе комнаты от ран вампира поднимался пар, как если бы его распирал вдруг занявшийся внутри тела жар.
Затем седовласый вампир обмяк, и то же произошло с молодым. Оба вампира были неподвижны, и в холодном воздухе их тела источали тонкий пар, словно они и впрямь только что умерли.
Малец рыкнул, и челюсти его сомкнулись на шее старого вампира. Пес рванул зубами неживую плоть, затем остановился и выжидательно глянул на Сгэйля.
Лиишил и Магьер рассказывали о том, как охотились на вампиров, и Сгэйль сразу понял, чего хочет от него Малец.
Он потянул за ремешок, которым крепились у него на спине старые клинки Лиишила. Когда сверток шлепнулся на пол, Сгэйль разорвал его и схватил один из клинков.
Налегая всем весом на лезвие, он рассек шею молодого вампира. Малец разомкнул челюсти, отступил на шаг от старого вампира, и Сгэйль отсек голову и ему.

* * *

Лисил услышал разъяренное рычание, и кряжистый вампир скатился с его спины. Прежде чем полуэльф успел извернуться и рубануть его клинком по ногам, женщина, которую он придавил своим телом, схватила его за горло.
Губы ее разомкнулись, обнажая длинные клыки и мелкие острые зубы.
Лисил воткнул острие левого клинка ей в бок.
Голова женщины запрокинулась, выгнув шею, глаза зажмурились, но хватка, сжимавшая горло Лисила, не ослабла. Он не мог сделать ни единого вдоха.
Тогда он вдавил клинок в грудь женщины и услышал, как лезвие скрежетнуло о каменный пол. Лисил дернулся вверх, рука вампирши натянулась как струна, и полуэльф, подняв правый клинок, навалился на нее.
Внешний край лезвия вошел в шею женщины, и Лисил всем весом налег на клинок.
Руку его залила черная кровь, раздался треск – это клинок сокрушил шейные позвонки. Голова вампирши откатилась прочь, и Лисил развернулся, оторвав от своего горла обмякшую руку противницы.
Он жадно вдохнул и увидел, как Винн ударила кинжалом в спину кряжистого вампира, который дрался с Ошей.

* * *

Винн подобралась к Оше и кряжистому вампиру, когда молодой эльф перехватил запястье своего противника.
Он сумел отвести в сторону его руку с зажатым в ней железным шкворнем, но при этом едва избежал удара. Затем Оша рубанул по горлу вампира ножом‑косторубом, и тогда Винн, метнувшись вперед, воткнула кинжал в спину кряжистого.
Тот резко крутнулся, и Винн, со всей силы вцепившуюся в рукоять кинжала, швырнуло вбок. Нечто узкое и твердое хлестнуло ее по бедру, и раздался отчетливый хруст.
Нога Винн подогнулась, и девушка, громко ойкнув, повалилась на пол. Кинжал, который она все так же крепко сжимала в руке, пропорол в спине вампира борозду длиной в пару дюймов.
В лицо Винн брызнула маслянистая, с прогорклым запахом жидкость.
Винн еще сильнее стиснула рукоять кинжала, и лезвие вышло из раны. Девушка проворно перевернулась, одной рукой опираясь о пол. Кинжал был покрыт черной кровью.
Оша медленно сползал по стене.
Из уголка его рта текла кровь. Прежде чем Винн успела окликнуть его, кряжистый вампир стремительно развернулся и, нависнув над ней, взмахнул железным шкворнем.
Его шею до самой ключицы рассекала глубокая рана. Удар Оши оказался верен, но вампиру он никакого вреда не нанес. Винн сжалась, выставив перед собой кинжал.
Раздалось раскатистое рычание.
Вампир поднял голову и оцепенел, глядя куда‑то над головой Винн.
– Не дайте ему уйти! – донесся сзади крик Лисила.
Кряжистый вампир развернулся и опрометью бросился в коридор.

* * *

Вслед за Ликэн Магьер ступила на каменную площадку громадной пещеры.
Здесь оранжевое свечение сияло ярко, освещая пространство, почти не уступавшее размерами подземному плато, на которое из раскаленной пропасти выбрался «пылающий». Вот только горячий воздух был гораздо влажнее. Каменные стены и вблизи, и вдалеке сочились туманным паром, словно снег и лед, проникая сюда сквозь толщу земли, таяли в жарком дыхании пещеры.
– Я здесь, – прошептала Магьер, но в гулкой тишине пещеры ее голос прозвучал неожиданно громко.
Она шагнула вперед, к самому краю площадки.
Длинный и узкий каменный мост протянулся над чашей бездны, такой глубокой, что Магьер не могла разглядеть дна. Оранжевое свечение поднималось из самой бездны.
Этот мост соединялся с тремя другими, расположенными у дальних стен пещеры. Они сходились в самом центре пещеры к каменной платформе, которая словно парила над бездной. Оглядевшись по сторонам, Магьер обнаружила, что стены пещеры покрыты выбоинами.
Нет, не выбоинами. Это были все те же погребальные ниши, и в них покоились скелеты, настолько древние, что цветом почти не отличались от окружавшего их камня. Все они замерли в одной и той же раболепной позе, уткнув головы в камень. Оспины ниш покрывали всю нижнюю часть стен пещеры.
– Кто они такие? – спросила Магьер.
Она не ожидала услышать ответ, но Ликэн издала глухое шипение.
Белокожая вампирша смотрела на Магьер так же, как на Винн, – словно зачарованная звуками живой речи. На ниши в стенах она не обратила никакого внимания.
По гладкому безупречному лицу вампирши проскользнула презрительная гримаса – эти ниши ее ничуть не интересовали. Равно как и их мертвые обитатели, которые и в смерти раболепно склонялись перед этим древним существом… и той неведомой силой, которой служила Ликэн.
– Это ты заточила их здесь, после того как они возвели замок?
Ликэн не ответила.
Подобная жестокость не вызвала у Магьер и тени гнева. Чего еще можно ожидать от чудовища?
С той самой минуты, когда Магьер шагнула в туннель, ею овладела непонятная легкость. Чем ниже спускались они, тем слабее под воздействием этого чувства становился голод, зато дампирская натура Магьер обрела полную мощь. И при этом тоже чувство легкости подавляло гнев, питавший ее силу и волю.
Однако эта утрата сейчас не имела значения.
Магьер смотрела туда, где сходились узкие каменные мосты, – на платформу, парящую над бездной. На этой платформе что‑то стояло, но что именно – невозможно было различить в тумане.
Ликэн ступила на узкий мост.
Магьер шагнула следом, и ее объяли волны влажного жара.
Далеко внизу, в глубине, над оранжевым свечением клубился пар. Вода, стекавшая со стен пещеры, встречалась где‑то там с обжигающим жаром, и густой туман заволакивал бездну.
У Магьер закружилась голова, и она поспешно перевела взгляд на камни узкого моста.
Что она делает здесь, следуя за голосом из своих снов и подспудным необъяснимым зовом? Незваный гость, затаившийся в снах, убеждал ее прийти сюда, и все, что видела в своих видениях Магьер, – черные перекатывающиеся кольца.
Этот же голос нашептывал когда‑то Вельстилу… и Убаду, наставляя его, как сотворить Магьер с помощью крови пяти рас. Однако потом он предал некроманта.
Быть может, он и Вельстила покинул? Быть может, именно поэтому Вельстил не сумел сам отыскать замок и уговаривал ее в Беле присоединиться к нему?
Магьер понимала, что следовала нашептываниям некой сущности,  которой нельзя доверять. И вот теперь она покорно идет за безумной вампиршей по узкому мосту над бездной, чтобы обрести… что?
Она видела, что три других моста ведут к каменным площадкам в стенах пещеры. Вполне вероятно, что там, наверху, в замке, есть и другие надежно запертые каменные двери. Судя по обилию погребальных ниш в пещере и в извилистом туннеле, здесь в свое время трудились тысячи строителей, быть может, поднимали наверх добытый камень, чтобы здесь, в высоте, возвести этот огромный замок.
Спина Ликэн заслоняла от Магьер платформу, но, когда вампирша наконец сошла с моста, она тотчас отступила в сторону.
Из платформы плавно поднимался пьедестал на четырех опорах. В центре его было прорезано безупречно круглое отверстие.
И в этом отверстии покоился шар – с виду чуть крупнее большого шлема.
Он был изготовлен из неизвестного Магьер черного материала – черного, как уголь, и слегка шероховатого. Наверху его торчал большой конусовидный наконечник стержня, проходившего точно через середину шара… и этот наконечник размерами был немного крупнее кулака Магьер. Присев на корточки, она заглянула между опорами пьедестала и обнаружила, что внизу стержень выходит из шара примерно на ширину ладони.
Магьер не заметила ни единого зазора – никаких признаков того, что стержень можно выдернуть. Казалось, что черный шар и стержень выточены из цельного куска.
Так это и есть тот самый «артефакт»?
Все сомнения Магьер отступили. Шар заточен здесь, и она должна освободить его… защитить… уберечь от чужих рук. Именно для этого она сюда и пришла. И все же Магьер по‑прежнему не ощущала голода.
Она выпрямилась и посмотрела на Ликэн:
– Так вот как ты просуществовала столько лет. Он… питает тебя.
Ликэн лишь неотрывно смотрела на шар, смотрела так, словно не видела его уже очень давно.
Магьер заметила на наконечнике стержня продольные желобки. Присмотревшись, она обнаружила, что желобки завершаются выемками, расположенными на противоположных сторонах наконечника. Магьер оглянулась на Ликэн.
Вампирша подняла тонкую руку и провела кончиками пальцев по обручу, который поблескивал у нее на шее. Его разомкнутые края, как и у обруча Магьер, завершались направленными внутрь выпуклостями.
Магьер вновь посмотрела на желобки, опоясавшие стержень, и глаза ее расширились.
– Но как же я…
– Не так я себе это представлял, – проговорил аристократический, с холеными нотками голос.
Магьер стремительно обернулась.
На середине узкого каменного моста стоял Вельстил.

* * *

Лисил едва сумел подняться на колени, когда мимо него промчались Малец и Сгэйль.
Однако последний из диких вампиров уже исчез бесследно. Охваченный ужасом, Лисил кое‑как выпрямился и ухватился за ворот куртки Винн.
– Вперед! – прорычал он, рывком подняв девушку. – По пятам за Магьер уже идут Вельстил и Чейн, а теперь еще и этот громила!
И тут Лисил увидел, чего стоил этот бой его спутникам.
Шерсть на шее Мальца слиплась от крови, распоротый капюшон и туника на левом плече Сгэйля тоже были густо пропитаны темнеющей кровью. Винн хотя и держалась на ногах, но старалась не наступать на левую ногу, а Оша валялся в беспамятстве у стены. Струйка крови текла по его светлым волосам, наискось сползая по виску.
Лисил покачнулся, изнывая от безумного желания немедленно отыскать Магьер.
– Погоди, – сказал Сгэйль.
Держа в руке один из старых клинков Лисила, он оглянулся на вампира, которого Ликэн в самом начале боя швырнула об стену. Вампир так и не шевелился, однако на теле его не было видно никаких повреждений. Нисколько не колеблясь, Сгэйль подошел к нему и с силой опустил изогнутый клинок на шею вампира.
С глухим хрустом клинок рассек шейные позвонки.
Лисил смотрел на Сгэйля со смутным изумлением. Эльф явно сумел преодолеть свое обычное отвращение к расчленению трупов. Вернувшись к ним, Сгэйль ухватился за безжизненно обвисшую руку Оши, и Лисил помог ему взвалить молодого эльфа на здоровое плечо.
– В библиотеку, – бросил Сгэйль.
Лисил взял Винн за руку и, поддерживая хромавшую девушку, двинулся вслед за Сгэйлем по коридору. Войдя в огромную библиотеку, они сразу направились к каменным дверям и увидели, что железный брус валяется на полу.
Каменные створки были приоткрыты.
Сгэйль опустил Ошу, и Винн подхватила молодого эльфа за плечи, помогая осторожно уложить его на пол.
– Я позабочусь о нем, – сказала она. – Ступайте за Магьер, да поскорее!
– Я не могу бросить тебя здесь! – с отчаянием крикнул Лисил.
– Можешь, – твердо сказала она. – Ты же слышал, что Вельстил крикнул этим вампирам в рясах? «Прикройте меня!» Они подчиняются любому его приказу. Вот почему, когда всех других вампиров уничтожили, тот громила удрал помогать ему. А теперь идите!
Лисил неуверенно глянул на Сгэйля. Эльф стоял у дверей, поддерживая раненую руку.
– Я могу драться, – ровным голосом произнес он. – Пошли!
Малец, обогнув Сгэйля, проскочил в двери.
Всем своим существом Лисил рвался на помощь Магьер… но ему невыносима была сама мысль о том, чтобы бросить Винн одну.
– Что, если… – начал он, но запнулся, не решаясь произнести известное имя вслух. – Что, если кто‑нибудь из вампиров прорвется мимо нас и доберется сюда?
Винн посмотрела на него, наклонив голову к плечу:
– Что бы здесь ни произошло, Чейн никогда не причинит мне вреда… а я не допущу, чтобы он причинил вред Оше.
Лисила взбесила ее безрассудная уверенность.
– Чейн, между прочим, здесь не единственный вампир!
Винн обратила серьезный взгляд своих карих глаз на Сгэйля:
– Тогда постарайтесь, чтобы мимо вас не прорвался никто другой.
Сгэйль кивнул.
– Надо спешить, – сказал он.
Лисил злился, понимая, что Винн права. Стиснув оба клинка, он проскользнул между каменными створками и прошипел сквозь зубы:
– Мимо нас не прорвется никто. 

* * *

Магьер смотрела на сводного брата, сжимавшего в руке меч.
Как всегда, ее дампирское чутье не могло распознать в Вельстиле вампира.
Он был в потрепанном плаще и изрядно сношенных сапогах. Волосы его были зачесаны назад, и белые прядки на висках в оранжевом свечении пещеры приобрели охряной оттенок. Он держался так же внушительно, как при первой их встрече в Миишке… и так же нагло, как в туннелях под Белой, когда открыл Магьер свою истинную сущность.
Он нисколько не удивился, увидев ее здесь.
Это обстоятельство могло бы озадачить Магьер, но не озадачило.
Вельстил следил за ней.
Все эти годы он страстно желал завладеть шаром, но так и не нашел его – не мог найти, – потому и заигрывал с Магьер. Вельстил нуждался в ней – и не только для того, чтобы одолеть Хранителей, которые поджидали его в замке.
Вот только теперь он не мог сказать ничего такого, что Магьер захотелось бы слушать.
Исподтишка пытаясь направить Магьер на нужный ему путь, он оставлял за собой череду смертей. Магелия, мать Магьер; прежний владелец таверны «Морской лев», которую она купила; Чесна с разорванным горлом на пороге собственного дома… Вельстил – настоящее чудовище, пускай даже у него и Магьер общий отец, который, кстати, не спрашивал их согласия, сделав их такими.
Магьер заколебалась, быстро глянула на Ликэн.
Белокожая вампирша словно и не заметила появления Вельстила. Она смотрела только на шар и при этом кончиками пальцев прикасалась к металлическому обручу на шее.
Магьер меньше всего хотелось драться с Вельстилом на узком мосту над бездной. Нужно либо заманить его на платформу, либо оттеснить на площадку у входа в пещеру.
– Да, совсем не так я это себе представлял, – повторил Вельстил.
– И как же ты себе это представлял? – осведомилась Магьер, надеясь, что он двинется вперед.
– Я так тронут нашей встречей, – заметил он тоном, в котором не было и намека на сантименты. – Эти черные волосы, этот старый доспех, это… упорство, которое наконец привело тебя к цели. Мы с тобой так похожи. У нас одна кровь.
Наконец‑то в Магьер всколыхнулся долгожданный гнев.
– Это у меня кровь, у тебя ее нет! И мы вовсе не похожи!
– Вот как? Но ведь ты же ощущаешь воздействие шара, так же как и я.
Вельстил величественным жестом развел руки, в одной из которых по‑прежнему сжимал меч, и мягко улыбнулся.
Магьер действительно ощущала то, о чем говорил Вельстил, – голод стал отдаленным, точно полузабытое воспоминание. И хотя дампирская натура Магьер бодрствовала в полную силу, разум ее оставался ясен.
Вельстил опустил руки:
– Возьми шар, Магьер. Принеси его мне. Я, как никто другой, понимаю его и то, что он может дать… нам. Это – освобождение от участи, на которую обрек отец нас обоих.
И Магьер поняла, какой тактики ей следует придерживаться.
Не важно, как она намерена поступить с шаром. Если сказать Вельстилу, что шар надлежит отдать Хранителям Знания, – это только вызовет новые препирательства. Хватит с нее вкрадчивых уговоров Вельстила, которые вечно выбивают ее из колеи или толкают туда, куда нужно ему!
– Понимаю, – прошипела она, – голода больше не будет, верно? Голода больше не будет… у меня! – Она положила руку на стержень, торчавший из шара, и, наклонив голову, исподлобья бросила на Вельстила насмешливый взгляд. – Я не стану делиться тем, что и так уже мое!
Вельстил быстро глянул на Ликэн, но древняя вампирша все так же зачарованно взирала на шар. Магьер плавно вытащила из ножен саблю, взмахнула ею перед собой – и взгляд Вельстила переместился на клинок.
На миг Магьер стало не по себе. Именно ее сводный брат создал это оружие, соединил им себя и Магьер. И все же он не решается двинуться дальше по мосту.
Опасается ли он, что не сумеет выстоять против охотницы на вампиров, которую сам же и создал? Нет, на самом деле Вельстил страшится только одного: сделать неверный ход и лишиться своей заветной мечты, которая свела его с ума.
Возбуждение Магьер нарастало. Она никогда не была сильна в интригах и обходных маневрах. Она встречала опасность лицом к лицу – и это был единственный известный ей способ одержать победу. Поэтому она не могла больше ждать.
Магьер ступила на мост – навстречу Вельстилу.
И остановилась, всем своим существом ощутив присутствие еще одного вампира.
По узкому каменному мосту к ним с мечом в руке шел Чейн.
У него тоже был потрепанный вид. Рыжие, неровно обрезанные волосы были короче, чем в прошлую их встречу – той ночью в Древинке, когда Магьер отсекла ему голову. Когда Чейн подошел ближе, Магьер заметила шрам на его шее. Испарения, поднимавшиеся из бездны, играли бликами на бледном лице вампира.
Вельстил даже не оглянулся – просто улыбнулся. Соотношение сил изменилось в его пользу.
Внезапное появление Чейна заставило Магьер испугаться, но не за себя. Она оставила Лисила и других своих спутников прикрывать ее – и все же Чейн появился здесь. Что же с ними сталось?
Где Лисил?
– Магьер, – сказал Вельстил, – у меня нет необходимости убивать тебя. Просто принеси мне шар… и, когда я уйду, ты и твои спутники будете вольны покинуть замок.
Чейн резко замер и вздрогнул. Взгляд его уперся в спину Вельстила.
Магьер некогда было гадать, почему Чейн остановился. С Вельстилом ей ни разу не доводилось сойтись в бою, а вот с Чейном – доводилось дважды. И оба раза Чейн едва не одолел ее. Теперь главным преимуществом Магьер был узкий мост. Противники смогут драться с ней только поодиночке, если она сумеет не допустить их на платформу.
И даже если Вельстил все же прорвется мимо нее, вряд ли Ликэн позволит ему подойти к шару. Магьер медленно покачала головой.
– Какой же ты трус, – проговорила она. – Вечно прячешься, таишься, в темноте убиваешь тех, кто не может дать тебе отпор.
– Я спас тебя! – В голосе Вельстила наконец‑то отобразился гнев. – Я самолично принес тебя в ту деревню! Я оставил тебе доспех, и собственную саблю, и амулеты, которые спасали тебя до тех пор, пока ты не узнала, кто ты есть!
– Ах как бескорыстно! – фыркнула Магьер. – Так снеси мне голову – и получишь назад все свои подарки… вместе с сокровищем, за которым столько лет охотился.
Вельстил вдруг пригнулся, и теперь Магьер был хорошо виден стоявший у него за спиной Чейн.
– Убей ее, – холодно проговорил Вельстил.
Магьер напряглась.
Чейн качнул мечом вперед‑назад, словно маятником. В глазах его сверкнула ненависть, он занес меч над головой и одним прыжком оказался за спиной у Вельстила.
Магьер окаменела, но Чейн не прыгнул к ней.
Он схватил левую руку Вельстила и рывком прижал его кисть к камням моста. Вельстил, не удержавшись, упал на одно колено. Прежде чем он успел повернуться или выдернуть руку, Чейн с силой опустил меч.
Клинок отсек пальцы затянутой в перчатку руки и громко лязгнул о камень.
Вельстил закричал от боли, и все чувства Магьер обострились.
Ощущение вампирской сути Вельстила ворвалось в ее сознание, как врывается дневной свет в окно, с которого сдернули плотную занавеску. Вельстил выронил меч и вцепился в искалеченную руку.
Чейн проворно схватил отрубленные пальцы Вельстила и, пятясь, начал отступать по мосту.
– Убивай ее сам! – сипло выкрикнул он и, развернувшись, бросился бежать.
Он добежал до площадки на входе в пещеру и исчез в темноте.
Ошеломленная, Магьер не двинулась с места.
Она видела, как исказилось бледное лицо Вельстила. Он поднялся и посмотрел вслед Чейну. А затем резко развернулся к Магьер.
На лице Вельстила отразился неприкрытый испуг. Торопливо подобрав меч, он попятился назад по мосту.
Магьер вздрогнула – дампирское чутье уловило близость еще одного вампира.
Позади Вельстила, в тусклом свечении бездны, появился кряжистый вампир с железным шкворнем.
– Сюда! – крикнул Вельстил. – Защищай меня!
Магьер бросилась на мост – за головой Вельстила.

ГЛАВА 21

Чейн ступил на каменную площадку у входа в пещеру, сжимая в кулаке отрубленные пальцы Вельстила… на одном из которых было магическое «кольцо пустоты».
Он совсем не чувствовал голода. Почему?
На площадке у стены лежал дорожный мешок Вельстила. Должно быть, он оставил его здесь, перед тем как выйти на поединок с Магьер. Чейн подхватил мешок и направился к туннелю.
Из недр туннеля, совсем близко от входа в пещеру, донеслись звуки шагов. Чейн замер.
Кто бы это ни был – один из диких слуг Вельстила или полуэльф со своими приятелями, – Чейн слишком выбился из сил, чтобы ввязываться в драку. Ему сейчас хотелось только одного – поскорее убраться из замка. Он повернул назад, к краю бездны.
Протянув руку сбоку над площадкой, Чейн нашарил край ближайшей ниши – одной из тех, что во множестве испещрили стены пещеры. Ухватившись понадежнее, он оттолкнулся ногами от площадки и рывком запрыгнул в нее.
Он приземлился перед гладкой каменной грудой, похожей на бесформенную коленопреклоненную фигуру, которая врастала в пол. Чейн не без труда протиснулся мимо этого странного изваяния, присел на корточки и принялся сдирать с отрубленных пальцев Вельстила остатки перчатки.
На втором по счету пальце было «кольцо пустоты», скользкое от черной крови.
Даже не потрудившись почистить кольцо, Чейн надел его на палец.
Стены ниши едва заметно дрогнули перед глазами.

* * *

Лисил и вслед за ним Сгэйль бежали по изгибам наклонно уходившего вниз туннеля. Только один раз полуэльф позволил себе остановиться, когда увидел скелеты, застывшие в каменных нишах. Малец промчался мимо, не обратив на них ни малейшего внимания.
Зловещий охотничий клич Мальца заметался между стенами туннеля за миг до того, как Лисил выскочил оттуда в каменную полость.
Перед ним простиралась громадная пещера, и стены ее покрывали сотни и сотни таких же ниш. Из оранжево светящейся бездны сочился пар, заволакивая четыре узких моста, которые, изгибаясь, вели к каменной платформе, парившей над самым центром огромной бездны. На ближайшем мосту, в шаге от платформы, стояла Магьер… а в нескольких шагах перед ней – Вельстил.
– Скорей за ним! – крикнул Сгэйль, указывая клинком на кряжистого вампира.
Тот шагнул на мост.
Лисил метнулся вперед, мимоходом отметив, что Чейна нигде не видно. Малец первым нагнал кряжистого вампира и вцепился зубами в край его рясы.
– Держи его! – гаркнул Лисил.
Он сгреб кряжистого за рясу между лопатками, стараясь одновременно удержать в руке изогнутый клинок. Краем глаза он увидел, как Вельстил отбил первый выпад Магьер.
Лисил со всей силы рванул на себя рясу, и одновременно Малец, не разжимая зубов, выгнулся назад. Ткань рясы, стиснутая зубами пса, затрещала. Кряжистый вампир зашатался, и Сгэйль, подскочивший сзади, вскинул старый Лисилов клинок.
Вампир удержался на ногах и резко крутнулся, взмахнув железным шкворнем.
Ряса с треском лопнула, и в руке Лисила остался бесполезный клок ткани. Полуэльф покачнулся, а Сгэйль едва успел поднырнуть под смертоносную дугу железного шкворня, который опускался прямо на шею Лисила.
Сознавая, что устоять на ногах не сумеет, Лисил вскинул оба клинка.
Шкворень с лязгом ударился о клинки. Эхо этого лязга еще отдавалось дрожью в руках Лисила, когда полуэльф рухнул на каменный пол.
Кряжистый вампир снова ринулся к мосту.

* * *

Усилием воли Магьер пробудила в себе ярость, изгнав из мыслей все, что не касалось Вельстила. Ярость, словно отзвук утраченного голода, наполнила ее, когда она сделала первый выпад.
Вельстил отбил его и отвел ее клинок в сторону, из его искалеченной левой руки густо капала на мост черная кровь. Он отступил, и Магьер вынуждена была сделать шаг вперед. Испарения бездны пропитали влагой ее волосы, и пряди липли к щекам.
– В этом нет необходимости! – почти прокричал Вельстил. – Я же знаю, оно  говорит с тобой и внушает тебе лживые мысли! Не слушай эту тварь, которая затаилась в снах и морочит нас обоих! Все, что я совершил, – только ради того, чтобы уберечь шар…
– Для себя? – огрызнулась Магьер.
То, что Вельстил упомянул шепчущий голос из снов – голос, который слышали они оба, – лишь сильнее разозлило ее. Она зарычала и сделала новый выпад.
Вельстил снизу перехватил мечом ее более тяжелую саблю.
Он покачнулся от силы удара и быстро изменил блок. Сабля Магьер скользнула вдоль его меча и развернулась в сторону. Вельстил всклинул клинок, метя ей в горло. Отбить удар Магьер не успевала, и ей пришлось пригнуться.
Меч Вельстила прошел над самой ее головой. Магьер рванула саблю к себе, и лезвие прорезало бок врага.
Глаза Вельстила округлились, и он, беззвучно разинув рот, отступил еще на шаг.
Клинок, который он же и создал, чтобы защититься от отца‑вампира, теперь пустили в ход против него самого. Раны, нанесенные им, причиняли Вельстилу ту же жгучую боль, что и всякому другому вампиру.
Магьер было приятно видеть его страдания. Только этого мало, мучения должны быть сильнее!
Как мучилась ее мать, Магелия, брошенная истекать кровью после родов, когда Вельстил унес ее единственное дитя, плод насилия отца‑вампира и кровавого ритуала старого некроманта.
Бриена и Убада больше нет. Остался только Вельстил – он‑то и расплатится за всех троих.
Магьер потянулась свободной рукой себе за спину. И выдернула из‑за пояса длинный боевой кинжал.

* * *

Лисил перекатился и полоснул вампира по ноге. Острие изогнутого клинка, прорезав голенище сапога и штанину, распороло икру противника. Вампир отчаянно завертел курчавой головой.
Горящие безумием глаза уставились на Лисила. Вампир с силой опустил железный шкворень, и полуэльф, извернувшись, откатился в другую сторону. Шкворень с треском обрушился на плиты пола, и в лицо Лисилу ударила каменная крошка.
Прежде чем вампир успел снова вскинуть свое оружие, полуэльф придавил шкворень своим клинком. Малец, прыгнув на вампира, сомкнул челюсти на его лодыжке, и тогда Лисил увидел на другой ноге курчавого след своего удара.
Из неглубокого пореза еще текли по ноге струйки черной крови, но раны уже не было. Она практически затянулась.
Железный шкворень резко дернулся, высекая о камень искры, и со скрежетом выскочил из‑под Лисилова клинка. Полуэльф глянул вверх, и в этот миг Сгэйль со всей силы ударил ногой.
От этого удара голова вампира рывком откинулась назад. Малец разжал челюсти и тут же вонзил зубы в колено курчавого.
– Сбросить его с моста! – крикнул Сгэйль.
Лисил ногой ударил вампира.
Сгэйль крутнулся и, резко выбросив ногу, нанес новый удар.
Краем глаза Лисил заметил Магьер.
Вельстил пятился, отступая по мосту. Магьер с саблей и кинжалом атаковала его.

* * *

Магьер перебросила кинжал, ухватив его острием вниз. Тяжелая сабля движется медленнее, чем меч Вельстила, и, возможно, кинжалом ей не удастся отражать его атаки. Зато лезвие кинжала прикроет ее руку, если придется блокировать его выпад. Главное – хоть на секунду остановить меч Вельстила.
Туника Вельстила была распорота на боку, и края ткани почернели, пропитавшись его кровью. Однако вместо открытой раны Магьер разглядела только шрам.
– Близость шара дает мне силы… питает меня, – прошептал Вельстил. – Но ты… ты живая, ты дышишь. Какие бы преимущества тебе это ни давало, мне не придется рубить тебе голову, чтобы… убить тебя! 
Магьер заколебалась. Она не знала, как именно  воздействует шар на нее, да и не собиралась это проверять. Если Вельстил прав, ей придется отсечь ему голову, прежде чем она обессилеет от ран.
Вельстил бросился вперед, взмахнул мечом снизу вверх, стремясь ударить ее в грудь. Магьер крутнулась вбок, опустив левую руку вниз.
Она перехватила острие меча повернутым плашмя лезвием кинжала. Вельстил проворно пригнулся, сделал выпад – и его меч легко скользнул вдоль кинжала.
Острие вошло в предплечье правой руки Магьер.
Голода не было, нечему оказалось погасить боль. Магьер согнулась и выронила саблю.

* * *

Малец увидел, как Магьер упала на одно колено. И похолодел, услышав крик Лисила:
– Нет… нет!
Стопа Сгэйля с треском врезалась в череп кряжистого вампира.
Малец подпрыгнул и вцепился когтями в тело противника.
Ему плевать было, что станет с ним самим, – лишь бы одолеть наконец эту тварь, лишь бы кто‑нибудь успел добраться до Магьер. Пес вонзил зубы в горло вампира и, ворвавшись в мысли Лисила, пробудил нужное воспоминание.
Кряжистый вампир зашатался и начал медленно падать с края моста.
Малец вцепился в него зубами и когтями, всем своим весом ускоряя падение.
Лисил вскочил на ноги в тот самый миг, когда Малец вцепился в горло кряжистому вампиру. Добитый последним ударом Сгэйля и натиском пса, кряжистый уже накренился над бездной.
Малец так и не спрыгнул с него.
Лисил отшвырнул один из клинков и потянулся к Мальцу, отчаянно пытаясь ухватить его за шиворот, но сам видел в мыслях только одно: Магьер падает на колено под ударом Вельстила.
И тут перед его мысленным взором вспыхнуло видение.
Общая зала таверны «Морской лев», темно, он сидит у стойки один – напивается в стельку… и тут в окно залы проскользнул Крысеныш. Услышав шорох, Лисил выхватил стилет, метнул, но промазал, и лезвие воткнулось в столешницу, а не в голову маленького паршивца.
Только Малец мог пробудить в памяти Лисила это воспоминание, подсказать ему, что надо делать… кого спасать.
Разорвав ремешок крепления, Лисил выдернул из‑за запястья стилет, подбросил его в воздухе, поймал за лезвие и метнул в цель.

* * *

Магьер вскрикнула, когда Вельстил выдернул острие меча из ее руки. Ярость пылала в ней все так же неудержимо, но одной лишь ярости не хватало, чтобы погасить боль, – это было только под силу утраченному голоду.
Острие меча Вельстила, продолжая движение, метнулось к ее горлу.
Магьер едва успела прикрыться рукой с кинжалом. Меч соскользнул с плоскости лезвия и чиркнул острием по плечу доспеха. Кожу он не прорезал, но от толчка Магьер потеряла равновесие.
Вельстил отдернул меч и занес его над головой. На узком мосту отпрыгнуть в сторону было невозможно, поэтому Магьер просто вскинула руку с кинжалом и приготовилась выдержать удар.
Вельстил дернулся.
Меч в его руке замер и вяло покачнулся. Глаза Вельстила широко раскрылись, губы раздвинулись, обнажив крепко стиснутые зубы.
От изумления Магьер едва не упустила свой шанс. Она развернула в руке кинжал и стремительно, со всей силы рубанула им по колену Вельстила.
Лезвие рассекло штанину и вонзилось в плоть. Магьер услышала пронзительный визг Вельстила и громкое шипение, исходившее от кинжала. Оба звука ее безмерно удивили.
Разрез на колене Вельстила задымился. Вампир крутнулся, озираясь назад, и тогда Магьер заметила, что из‑под его левой лопатки торчит рукоять стилета. Она глянула на кинжал, который сжимала в руке.
Шов, который пролегал ровно посредине лезвия, сиял, накалившись докрасна, но на глазах остывал, обретая обычный черный цвет. Облачка влажных испарений, касаясь гладкого лезвия, оседали и едва слышно шипели, как будто металл раскалился во время удара.
Вельстил вновь развернулся к Магьер. И, вперив в нее взгляд, полный холодной ярости, двинулся в атаку.
Магьер отбросила всякую мысль о том, чтобы дотянуться до сабли. Перебрасывая кинжал из одной руки в другую, она двинулась навстречу Вельстилу. Стиснув меч двумя руками, Вельстил со всей силы нанес удар сверху вниз.
Меч и кинжал столкнулись, брызнули искры и тут же растаяли во влажном воздухе. В миг столкновения Магьер накренила кинжал.
И едва меч Вельстила соскользнул вбок, она со всей силы полоснула его кинжалом по лицу.
Вельстил с диким воплем отдернул голову, и в ноздри Магьер ударила вонь горящей плоти. Она нанесла новый удар, на сей раз по правой руке. Разрубленное запястье Вельстила тотчас задымилось. Вельстил завизжал, и пальцы его, сжимавшие рукоять меча, обмякли.
Меч со звоном ударился о камни моста, и больше Магьер ничего не услышала.
Вельстил вцепился в разрубленное запястье беспалой левой рукой. Затем вскинул обе руки, пытаясь прикрыть ими дымящееся лицо, и одна его нога соскользнула с края моста.
– Нет! – пронзительно крикнула Магьер. – Тебе так легко не отделаться!
Она схватила уже падавшего Вельстила за плечо и упала на колени, больно ударившись ими о камни моста. Тяжесть Вельстилова тела тянула ее вниз, и рука Магьер, соскользнув с его плеча, вцепилась в запястье.
Магьер усилила хватку, подтянув Вельстила повыше.
Она не может прожить остаток жизни, гадая, вправду ли он окончательно издох в этой бездне. Но и бросить кинжал, чтобы тащить его обеими руками, она тоже не собирается.
Магьер воткнула кинжал в грудь Вельстила.
Он даже не завопил, когда раскаленное лезвие задымилось, войдя в его плоть. Магьер налегла на рукоять и втащила Вельстила на мост до пояса. Затем выпустила его запястье и, придавив коленом грудь, запустила скрюченные пальцы в его волосы.
Вельстил лишь единожды содрогнулся, когда Магьер выдернула из его груди кинжал.
Лезвие потрескивало, прижигая струи черной крови. Магьер приставила кинжал к горлу Вельстила.
Глубокая обугленная рана наискось рассекала его лицо, проходя от переносицы через щеку до угла рта. Дымящаяся кожа лопнула, обнажив зубы и лицевые кости. В глазах Вельстила стояли смятение и боль, словно он до сих пор не верил, что все это происходит с ним на самом деле.
Однако Магьер и этого было недостаточно.
Недостаточно, чтобы заплатить за все, что по милости Вельстила пришлось пережить и ей, и многим другим. Магьер наклонилась к нему и прошептала прямо в его изувеченное лицо:
– Что бы тебя там ни ждало… передай отцу, что я его… ненавижу! 
С этими словами она налегла на кинжал.
Когда лезвие рассекло горло, лицо Вельстила обмякло. Почувствовав, что кинжал ударился о кость, Магьер надавила сильнее.
Острие кинжала заскрежетало о камень.
Магьер отстранилась, и труп Вельстила соскользнул в бездну.

* * *

Лисил надеялся, что его стилет попал в цель. Он бросился на помощь Мальцу, но опоздал.
Кряжистый вампир ударился спиной и затылком о край моста. И, перевалившись, рухнул в бездну.
Сгэйль отшвырнул старый клинок Лисила и опрометью бросился на мост.
Малец уже в падении оттолкнулся от груди вампира и прыгнул. И зацепился за край моста передними лапами.
Сгэйль протянул к нему обе руки, ухватил пса и втащил на мост. Вампир, дико завывая, на лету хватал скрюченными пальцами пустоту… и наконец канул в окутанную туманом бездну.
Лисил поспешно бросился к Мальцу и Сгэйлю, но тут же взгляд его метнулся вдоль моста.
Посредине моста он увидел Магьер: она стояла на коленях, неотрывно глядя за край, в бездну. Вельстила нигде не было.
– Пригнитесь, – бросил полуэльф.
Сгэйль, не выпуская из рук Мальца, низко пригнулся, и Лисил перепрыгнул через них. Он еще не успел добежать до Магьер, когда она поднялась на ноги.
Пальцы ее вцепились в волосы отрубленной головы, и Лисил, остановившись, увидел знакомую седую прядь на виске. Магьер обессиленно ссутулилась, закрыла глаза. Лицо ее было угрюмо, но за этой угрюмой гримасой Лисил разглядел боль. Даже расправа с Вельстилом не смогла избавить Магьер от этой боли.
Не открывая глаз, Магьер швырнула отрубленную голову в бездну.
Лисил смотрел, как она падает сквозь пелену испарений, стремительно уменьшаясь, превращаясь в едва различимую точку, и в итоге исчезает в недрах туманной бездны… но звука удара полуэльф так и не услышал.

* * *

Магьер казалось, что она очнулась в одной из тех семи преисподних, которые так небрежно поминал в своих проклятиях Лисил. Вельстил мертв, окончательно мертв, но эта смерть ничего не изменила.
Магьер останется такой, какова есть, и ее будущее тоже не изменится.
Затем к ней подошел Лисил.
Магьер заглянула в его отчаянные янтарные, чуть раскосые глаза под светлыми бровями. Что он скажет обо всем этом, да и стоит ли вообще что‑то говорить? И однако при виде его смуглого лица, обрамленного белыми волосами, Магьер ощутила, как преисподняя отступает.
– Где Чейн? – спросил Лисил так тихо, словно ему до смерти не хотелось спрашивать ее о чем бы то ни было.
Этот вопрос рывком вернул Магьер к действительности.
– Не знаю.
Лисил обернулся, и тогда Магьер увидела на площадке у моста Сгэйля и Мальца.
– Оставайтесь там! – крикнул им полуэльф. – Следите за туннелем… мы не знаем, куда делся Чейн.
Малец тотчас развернулся и потрусил прочь от моста. За ним последовал Сгэйль. Лисил вновь повернулся к Магьер:
– Дай‑ка я посмотрю твою руку.
Магьер и забыла о ране, и – странное дело – она совсем не чувствовала боли. Лисил растянул пошире окровавленную прореху в рукаве свитера, бережно, кончиками пальцев отер кровь… и замер.
Раны не было. Не осталось и шрама.
– Даже для тебя это слишком, – проворчал Лисил без малейших признаков радости. – И у того здоровенного вампира рана затянулась почти мгновенно – сам видел. Что здесь творится, а?
Вельстил утверждал, что близость шара делает неуязвимым его, но не Магьер. Он явно ошибался, хотя Магьер от этого было не легче. Она посмотрела на шар. На платформе ничего не изменилось – Ликэн все так же стояла перед шаром, зачарованно глядя на него.
– Ну, пойдем же, – нетерпеливо сказал Лисил. – Покуда еще что‑нибудь не стряслось.
Он схватил Магьер за руку.
Магьер задержалась ровно настолько, чтобы подобрать саблю, но не убрала ее в ножны и по‑прежнему сжимала в другой руке кинжал. Так она и ступила на платформу, не сводя взгляда с белокожей вампирши.
Злость, кипевшая в ней, требовала снести Ликэн голову.
Эта древняя тварь и неведомая сущность, которая ею управляла, хотели, чтобы Магьер получила шар. Так почему же Ликэн пальцем не шевельнула, чтобы остановить Вельстила и его прихвостней?
– Что это с ней? – спросил Лисил.
Магьер сделала глубокий вдох:
– Наверное, она не была здесь добрую сотню лет, если не больше. При виде шара она просто застыла.
– Так что же такое этот шар? – прошептал Лисил.
Магьер не знала, что ему ответить. Она не книжник, не маг, посвященный в тайны, да и вряд ли те и другие смогли бы постичь, что такое шар. Магьер же всего лишь мошенница, шарлатанка, уставшая морочить головы простакам… и чудовище, порожденное мерзейшим ритуалом. Однако же чутье подсказывало ей, что этот артефакт больше не может безопасно храниться в замке… и хейнасы, судя по всему, тоже это знали.
И подарили ей обруч, который Винн назвала торком.
Не задумываясь Магьер сунула в ножны саблю и заткнула за пояс кинжал. И, приподняв волосы, стянула с шеи обруч. Выпуклости на его разомкнутых краях, желобки на наконечнике стержня… может быть, этот самый торк предназначен для того, чтобы поднять шар с помоста?
Лисил нахмурился, глядя, как Магьер прилаживает края обруча к наконечнику стержня.
Выпуклости на краях обруча легко скользнули по каменным желобкам и остановились в выемках по обе стороны стержня. Магьер ухватилась за обруч, точно за дужку ведра, и обеими руками потянула его вверх, пробуя поднять шар с каменного помоста.
Она ожидала сопротивления. Из какого бы материала ни были изготовлены шар и стержень, вид у них был довольно увесистый. К ее удивлению, обруч подался вверх неожиданно легко.
Во влажном воздухе вокруг Магьер зародился низкий гул. Казалось, он заполняет всю пещеру. Или этот гул был внутри ее, струился по ее костям, стекаясь в черепе?
– Нет! – истошно крикнул Лисил. – Верни на место!
Магьер ощутила, как на лице у нее оседают капли влаги.
И такие же капли блестели на ее руках. Туман, поднимавшийся из бездны, пришел в движение, стягивался к ней. Снизу, из‑под ладоней Магьер, сжимавших золотой обруч, хлынул свет… и она посмотрела вниз.
Стержень, с двух сторон сжатый выпуклостями обруча, покачивался в пустоте над шаром. Вместо того чтобы поднять и стержень, и шар, обруч Магьер попросту выдернул стержень.
Шар, который все так же покоился на каменном постаменте, излучал свет… нет, был соткан из света. Его сияние искрилось в каплях воды, покрывавших руки Магьер.
Радужные переливы, пробегавшие по поверхности шара, вдруг смешались, слились воедино – и шар полыхнул ослепительным голубовато‑зеленым цветом.
– Верни стержень на место!
Магьер слышала крик Лисила, но не могла, просто не могла обернуться. Глаза у нее заслезились от слепящего света, все вокруг помутнело и расплылось, как при снежной слепоте.
И только шар был виден все так же явственно и четко.
Магьер не могла шевельнуться, хотя и чувствовала, что на ее ладони, сжимавшие обруч, легли чьи‑то руки.

* * *

Каменную площадку у входа в пещеру залил свет.
Малец повернулся и отпрянул, съежившись, от немыслимо‑яркого сияния, которое излучала платформа.
Сквозь это сияние едва были различимы три смутных силуэта. Затем по коже Мальца пробежала дрожь, и шерсть его встала дыбом.
Он почуял присутствие своих сородичей – стихийных духов.
Малец отвернулся от слепящего света и увидел, как Сгэйль прикрывает ладонью глаза. Каменная стена за спиной у эльфа сочилась… водой.
Крупные капли выступали из камня и срывались, но не падали вниз. Мерцая и переливаясь, они устремлялись к платформе, причудливым ливнем обрушивались в голубовато‑зеленое сияние.
Малец ощутил прикосновение Земли, Огня, Воздуха, Духа… и всепоглощающее присутствие Воды. Он не сделал попытки соединиться со стихиями всего сущего, однако они резко обострили его восприятие… и последняя стихия, первичная Вода, заглушила все остальные.
Малец вспомнил, как родился во плоти.
Все ощущения, все испытанные муки промелькнули в его сознании. И он двинулся еще дальше, вспомнив – почти вспомнив – свое прежнее существование среди сородичей, стихийных духов.
Он… они… оплакивали утрату.
Нет, не утрату – грех… с того самого мгновения, когда появилось само понятие «мгновение».
Когда в самом начале творения возникло «время».
Ослепленный сиянием, Малец сделал шажок вперед, нащупал лапами начало моста. И мысленно воззвал к сородичам:
Что… что настолько ужасное случилось при сотворении мира? Что вы… мы… сотворили? 
Ответа не было.
В незапамятные времена, когда Малец был единым целым со своими сородичами, понятие «время» для него ничего не значило. Теперь же он пробивался через секунды, дни, годы, которые, словно глухой стеной, окружали утраченные им воспоминания. И все же он чуял – здесь и сейчас – присутствие стихийного духа.
Малец поднял голову, напряженно вглядываясь в сияние.
Духа? Неужели здесь только один стихийный дух?
Как вышло, что он чует не всю общность своих сородичей, а только одного из них? Таких, как Малец, в этом мире больше нет – по крайней мере, насколько ему известно.
Мальца окатило смертным холодом – в его сознание проник бессловесный свистящий шепот. На мгновение этот звук стал почти похожим на привычный шорох крылышка‑листа.
Пес отчетливо чуял другого стихийного духа – одинокого, закосневшего в одиночестве. Именно эта сущность, пронизавшая Мальца лютым холодом, пыталась обвить кольцами его мысли, когда он бежал из сознания Ликэн.
Леденящий душу шепот отступил из его мыслей, и дрожь, пробегавшая по коже, отхлынула, угасла. Малец запыхался.
Там, в слепящем свете платформы, Магьер каким‑то образом пробудила древний артефакт.
Малец пока еще не понял, что к чему, но, вне всякого сомнения, была причина, по которой шар был погребен в насквозь промерзших горах, над пылающей бездной. Капли воды, срываясь с каменных стен, летели на его сияние, а из бездны, неистово извиваясь, тянулись вверх густые испарения.
– Что происходит? – прокричал Сгэйль.
Малец двинулся вперед, не поднимая взгляда, едва различая на каменных плитах очертания своих лап. С двух сторон от него беспощадно пылало сияние, и лишь далеко вперед уходила узкая полоска – мост.
Малец ощупью шел по мосту, направляясь к платформе.

* * *

Лисил ощупью схватил Магьер за руки, отворачивая лицо от нестерпимо сверкающего шара. Хотя сам шар пылал голубовато‑зеленым сиянием, свет, разливавшийся в воздухе, был ослепительно‑белым. По коже Лисила стучали дождевые капли. Нет, не дождевые – разве дождь может хлестать одновременно со всех сторон? Капли ударялись о его лицо, скатывались по рукам и, словно живые, стягивались к шару.
Полуэльф зажмурился.
– Магьер! – закричал он, срывая голос. – Отпусти эту штуку! Проклятие, да брось же ты ее, в конце концов!
И со всей силы надавил на руки Магьер, но она не поддалась, даже не дрогнула.
Кто‑то сгреб Лисила сзади за кольчугу.
Мощный рывок отшвырнул его назад, и пальцы его соскользнули с ладоней Магьер. Полуэльф рухнул на камень и перевернулся. И тут же распластался на платформе, испугавшись, что может сорваться с края.
Оглянулся на Магьер – и от нестерпимого сияния тотчас заслезились глаза. Слезы собирались в крупные капли и срывались с его лица. И вместе с тысячами других капель, срывавшихся со стен пещеры, летели на свет, пылавший перед Магьер.
Она заслоняла собой шар, как будто стояла против солнца, превратившись в темный, едва различимый силуэт. Вокруг нее во все стороны расходился слепящий белый свет, и больше ничего невозможно было разглядеть.
Пока рядом с Магьер не возник еще один смутный силуэт.
Невысокий, тонкий, он протянул свои руки над руками Магьер… над шаром.
Лисил пополз к Магьер, отвернув лицо от беспощадного света. Он едва мог различить стены гигантской пещеры. Испарения, заполнявшие пещеру, поредели, и видно было, что дальние стены залиты светом. Ниши с окаменевшими мертвецами в этом свете казались полуослепленному Лисилу лишь темными провалами.
Затем в этих провалах началось движение.
Словно тени, которые не мог разогнать свет, отрывались от стен пещеры и, медленно вращаясь, плыли в пустоте.
Лисил тыльной стороной ладони протер слезящиеся глаза.
Вереницы вращающихся теней мерно колыхались, сливаясь в единое целое, в подобие громадной змеи без конца и без начала, и вот уже по всей пещере извивались и перекатывались огромные теневые кольца.
Лисил все полз к Магьер. Наконец он оказался так близко, что тело Магьер отчасти заслоняло, его от света, и полуэльф наконец смог поднять голову и посмотреть на нее.
Над Магьер, в пустоте, вздымалось нечто смутное, бесформенное.
Все новые тени сливались, образуя очертания огромной головы, и она росла, становясь все огромнее… или все ближе.
Вначале Лисилу показалось, что он видит абрис гигантского змея – того самого, что сторожил вход на священную землю кладбища эльфийских предков. Однако смутный гигантский силуэт разрастался, обретая все новые черты.
Над глазами, лишенными век, поднимались, вереницей уходя назад, за спину, бледно очерченные выступы – то ли шипы, то ли рога. Сами глаза, круглые, немигающие, широко расставленные, были окружены выпуклой твердой чешуей, и двойной ряд этой чешуи тянулся вдоль длинной узкой морды.
Гигантская голова рептилии поднималась, венчая собой переплетение теневых колец, которые извивались вдоль стен пещеры. Едва различимая пасть чудовища раскрылась.
Усилием воли Лисил поднялся на ноги.
Внутри громадной пасти показались ряды черных прозрачных зубов, каждый величиной с его ногу.
Это не змей. Лисил даже не знал, как назвать эту бестию.
Он зажмурился, пряча глаза от слепящего света, прыгнул и, ткнувшись в Магьер, обхватил ее со спины обеими руками.
И, открыв на миг глаза, глянул вверх.
Чешуйчатое чудовище разинуло пасть еще шире, словно намеревалось проглотить всю платформу, и надвинулось прямо на них.
Лисил со всей силы рванул Магьер на себя, назад.

* * *

Магьер не видела пещеры, не ощущала в руках обруча. Она ничего не видела, кроме ослепительно‑белого света. А потом этот ясный свет стал непроглядно‑черным.
Вокруг нее двигались гигантские черные кольца.
Со всех сторон звучал знакомый шипящий шепот, как будто Магьер заснула в последний раз и провалилась во все тот же кошмар. Вот только на сей раз в этом вкрадчивом шепоте гигантских черных колец невозможно было различить ни единого слова.
Голод захлестнул Магьер жаркой волной. Если бы она могла дышать, она бы сейчас задохнулась.
Магьер не просто чуяла близость вампира – она словно пребывала внутри  его. Как если бы он проглотил ее целиком.
И ничего больше не осталось в этом мрачном сне, только голод, вспыхнувший в Магьер, да гигантские черные кольца… кольца вампира.
Затем что‑то коснулось Магьер – она снова почувствовала свои руки, – и перед глазами вспыхнул ослепительный белый свет.
Поверх ее рук на обруч легли узкие бледные ладони… и еще кто‑то цепко обхватил ее и со всей силы рванул назад.
Магьер очнулась и поняла, что лежит навзничь на том, кто сбил ее с ног.
Громадную пещеру вновь озаряло только тусклое оранжевое свечение.
Вереницы капель на миг зависли в воздухе и вдруг разом обрушились вниз, словно проливной дождь. И снова вокруг воцарилась тишина.
Магьер глянула на шар и увидела, что возле каменного постамента стоит Ликэн.
Руки белокожей вампирши лежали на золотом обруче, и стержень вернулся на место. Он опять погрузился в черную шероховатую округлость шара, стал с ней единым целым. Голубовато‑зеленое сияние исчезло, и единственным источником света осталась бездна, источавшая оранжевый свет.
Магьер ощутила спиной дрожь чужого живого тела и лишь тогда увидела, что ее грудь обхватили намертво сцепившиеся руки Лисила. Она рывком вырвалась из его объятий и перевернулась.
Лисил жмурился с такой силой, что его лицо превратилось в искаженную маску. Его волосы промокли насквозь, и на коже блестели капельки воды. Магьер вцепилась в плечи Лисила, приподняла его, обхватила ладонями лицо.
– Погляди на меня! – крикнула она. – Лисил… да открой же глаза!
Янтарные глаза полуэльфа тотчас широко раскрылись, и он часто задышал. Помотал головой, вывернувшись из рук Магьер, и вытянул шею, обшаривая пещеру полубезумным взглядом.
– Лисил! – прошептала Магьер и вновь обхватила его лицо ладонями. – Лисил?..
Никогда еще она не видела в его глазах столько страха.
На платформе, рядом с ними, вдруг возник Малец. Рыкнул, проходя мимо, и в упор уставился на Ликэн и шар.
Ликэн до сих пор так и не шелохнулась, не отвела взгляд от древнего артефакта.

* * *

Чейн наблюдал за всем происходящим. Он видел, как каменные стены начали сочиться водой, как капли летели к центру пещеры и исчезали в слепящем свете. Когда сияние стало совсем невыносимо, ему пришлось пригнуться и прикрыть ладонью глаза.
И в этом нестерпимом сиянии к нему вернулся голод.
Голод пылал безудержно, сжигая его изнутри. Чейн скорчился в каменной нише и слушал, как беснуется обитающий в нем зверь.
Потом сияние, прожигавшее насквозь веки, угасло, и с ним угас голод. Он растворился бесследно… и зверь внутри Чейна заскулил, трусливо отползая в темноту.
Открыв глаза, Чейн осторожно выглянул наружу. Белокожая вампирша стояла перед бесценным артефактом, который так и не сумел заполучить Вельстил, но на это Чейну было наплевать.
Он мог только презирать Вельстила, который поставил на кон все, лишь бы завладеть настолько могущественной вещью, пускай даже он полагал, что обладание шаром позволит ему обходиться без кормления. При всех своих познаниях Вельстил был глупцом… и расплатился за свою глупость сполна. Этот артефакт… этот шар должен быть и впредь погребен и забыт.
Однако же Чейн все свое недолгое посмертное существование кому‑нибудь да служил. Вначале он был рабом Торета, который сделал его вампиром, потом связался с Вельстилом. Теперь он свободен – вот только свобода оставила его ни с чем.
Истинная смерть Вельстила вызвала у Чейна смешанные чувства. В глубине души он даже желал Вельстилу победить и прикончить Магьер. А еще лучше было бы, если бы они оба канули в бездну.
Чейн проводил взглядом раненого эльфа, который бежал по мосту к платформе, к своим сотоварищам. На каменной площадке у входа в пещеру не осталось ни души.
Но где же Винн?
Возможно, Лисил укрыл ее в безопасном месте, где‑нибудь в замке.
Чейн бесшумно и медленно подполз к самому краю ниши, вытянул руку наружу.
Ни Малец и Магьер с их сверхъестественным чутьем, ни даже странный амулет Лисила не смогут обнаружить его присутствие, потому что на пальце у него Вельстилово «кольцо пустоты». Однако меньше всего Чейну хотелось, чтобы кто‑то из них заметил его с помощью обычного зрения. Он стремительно выскочил на каменную площадку и, прижимаясь к стене, прокрался ко входу в туннель. И, добравшись до первого поворота туннеля, бросился бежать.
Массивные двери в конце туннеля по‑прежнему были приоткрыты, и Чейн осторожно заглянул в щель.
На полу библиотеки лежал без сознания молодой эльф, тот самый, который во время схватки обнимал Винн. Самой Винн рядом с ним не было.
Чейн продвинулся еще немного вперед, заглянул за дверную створку и увидел Винн.
Девушка стояла в дальнем конце последнего в ряду книжного шкафа, но ее внимание было поглощено не какой‑нибудь рукописью с полки, а стеной библиотеки. Винн водила тоненьким пальчиком по начертанным на стене черным письменам и читала, беззвучно шевеля губами.
– Винн… – сипло произнес Чейн и содрогнулся от омерзения при звуке собственного голоса.
Девушка резко развернулась и отпрянула, прижавшись спиной к стене.
Ее блестящие карие глаза при виде Чейна округлились. Завитки спутанных темно‑русых волос окаймляли ее оливково‑смуглое лицо – более изможденное и грязное, чем в видениях Чейна, но все‑таки то же самое лицо. Вместо серой мантии Хранительницы на ней были мешковатые темно‑желтые штаны и длинная овчинная куртка.
Винн метнулась к Чейну, – во всяком случае, он сначала решил именно так, но девушка остановилась на полпути, загородив от него раненого эльфа.
– Я не дам тебе причинить ему зло, – проговорила она. – Он – наш защитник.
Чейн онемел не потому, что Винн пыталась защитить от него этого юнца, и даже не потому, что она смотрела на него с таким страхом и подозрением. Ни за то, ни за другое Чейн не мог ее винить. Ему только было больно оттого, что Винн в обоих случаях была права.
– Я видела, как ты умер, – прошептала она.
– Ты меня оплакивала?
Вопрос вырвался прежде, чем Чейн успел прикусить язык. Он еще и договорить не успел, а собственные слова уже показались ему такими ничтожными и эгоистичными по сравнению со всем другим, что они с Винн так и не сказали друг другу.
– Да, – ответила она просто. – Я плакала в ту ночь… и еще много‑много ночей.
Чейн смотрел на Винн. Никто из его прежней, давно утраченной жизни – даже друзья детства, даже мать – никогда не любил его настолько сильно, чтобы оплакивать.
– Но я оплакивала книжника, – продолжала Винн, – ученого юношу, которого знала когда‑то. А не настоящего Чейна… того, который помог Вельстилу убить… смиренных Слуг Сострадания и превратить их в безумных и кровожадных зверей.
Зверей! Чейн вздрогнул, чувствуя, как растет в нем гнев. Ему захотелось закричать на Винн… но ведь она говорила правду!
Он обманывал не только ее, но и самого себя. Когда они познакомились, разве Чейн не старался выдать себя за ученого юношу‑аристократа, который ищет компании себе подобных? А потом, намного позже, разве не помог он Вельстилу уничтожить ученых монахов из обители ордена целителей?
– Я их не обращал! – просипел он и тут же дрогнул, смутился. – Но и не остановил Вельстила… и с тех пор не было минуты, чтобы я не пожалел об этом.
Карие глаза Винн смягчились, но ненадолго.
– Что с моими друзьями?
Опять подозрительность… и опять обоснованная. Чейн знал, что времени у него осталось совсем немного.
– Магьер отсекла голову Вельстилу и заполучила шар, за которым он охотился. Я думал, это будет безделушка, созданная безвестным вампиром, которому надоело кормиться кровью. Но шар… это нечто большее, намного большее. Что он такое, Винн?
Девушка сдвинула брови:
– Он был создан во времена Забвенной Истории. Я пыталась найти какие‑нибудь намеки, подсказки в надписях, которые начертала на стенах одна из его Хранителей. Возможно, шар был создан той же неведомой сущностью, которая сотворила ее и других вампиров, появившихся впервые во время той войны.
Она стояла так близко, что Чейн мог бы протянуть руку и коснуться ее.
– Его место в Гильдии Хранителей, – прибавила Винн.
Хранители. Когда‑то Чейн полагал, что его место тоже в Гильдии Хранителей… рядом с Винн. Она теперь, похоже, вовсе его не боялась… а должна была бояться.
Разве в ее мире найдется место зверю?
Зверю, который вечно голоден и всегда норовит разорвать свои путы.
Чейн отступил назад, прошелся вдоль полок, старательно отводя взгляд от Винн.
Он внимательно разглядывал древние манускрипты, пытаясь скрыть выражение своего лица. Надо уходить отсюда – и как можно дальше от Винн. Чейн, однако, никак не мог собраться с духом, чтобы уйти, а потому взглянул на эльфа, лежавшего без сознания.
– Кто это? – спросил он, не сумев сдержать горечи.
– Я ведь уже сказала – наш защитник. Один из защитников… эльфов, которые нас сопровождали. Это долгая история. – Винн мельком глянула на каменные двери. – Тебе надо уходить. Если Магьер или Малец застанут тебя здесь…
Чейн помотал головой, отметая желание Винн защитить его.
Винн Хигеорт, Хранительница Знаний… милая, наивная, маленькая защитница чудовищ.
– Значит, ты доставишь шар в Гильдию? – прошептал он.
– Да.
Чейн закрыл глаза, и перед его мысленным взором возник образ Винн из недавнего прошлого: вот она, облаченная в серую мантию, пьет мятный чай в натопленном кабинете, среди древних свитков и манускриптов.
Никогда он не сможет стать частью этого видения. Слишком долго он лгал самому себе. Если Винн когда‑нибудь разглядит дикого зверя, который затаился внутри его, – Чейн не сможет больше существовать.
– Больше я не стану преследовать тебя, – проговорил он, стоя спиной к Винн. – Ты меня больше не увидишь.
Он не хотел обернуться, но все же обернулся.
По оливково‑смуглым щекам Винн катились слезы.
Он причинил ей боль… но это в последний раз.
Твердым шагом Чейн двинулся вдоль темной вереницы книжных шкафов… и ему было неимоверно трудно ни разу не оглянуться. Он уже почти дошел до входа в коридор, когда носком сапога зацепил на полу что‑то твердое.
Глухо задребезжал металл, и Чейн поглядел себе под ноги. В темноте он разглядел изъеденный временем жестяной футляр со свитком. От толчка футляр откатился к самой стене и до сих пор чуть заметно покачивался.
Чейн ступил в коридор, но остановился.
Здесь на полках так много бесценных сокровищ. Кое‑что, возможно, Винн прихватит с собой, хотя много, скорее всего, не унесет. Неплохо было бы оказаться в Беле, когда она вернется со своими находками к домину Тилсвиту… особенно после всего, что ей довелось пережить, чтобы добраться в этот заброшенный замок.
Чейн шагнул назад и посмотрел на одинокий футляр со свитком, уже неподвижно лежавший у стены. Наклонился, поднял футляр и вернулся в коридор.
Выйдя в комнату у подножия лестницы, из которой широкий арочный проем вел в коридор с колоннами, Чейн увидел, что на полу валяются обезглавленные трупы диких монахов. Отыскав свой дорожный мешок, он засунул футляр к книгам, унесенным из обители. Потом забросил на плечо оба мешка, свой и Вельстила, кусок парусины и моток веревки. Больше он не взял ничего.
Все время, пока Чейн шел по длинному коридору с колоннами, он старательно изгонял из головы все мысли. Вот только не думать ни о чем стало гораздо труднее, когда он вышел из замка, миновал чугунные ворота и неуклюже побрел по снегу.

* * *

Магьер осторожно сняла обруч со стержня и вновь надела его на шею. Затем она взялась за верхнюю часть стержня и попыталась просто вынуть его вместе с шаром из гнезда в постаменте. Шар был неимоверно тяжелый, и, чтобы поднять его, Магьер пришлось ухватиться за стержень обеими руками.
Ликэн так и стояла рядом, не сводя взгляда с опустевшего постамента. Только один раз она глянула на Лисила, и лицо ее на миг сморщилось.
Магьер едва не бросила шар на платформу, чтобы преградить дорогу вампирше. Мир, окружавший Ликэн, изменился впервые за много столетий. Кто знает, как она поведет себя?
По лицу белокожей вампирши тенью промелькнуло смятение. Затем она вновь повернулась к постаменту и воззрилась на опустевшее гнездо с таким видом, словно не могла понять, что это означает.
– Отступай к туннелю, – шепотом велела Магьер.
– Что? – переспросил Лисил.
– Делай, как я говорю!
Малец и Сгэйль уже добрались до каменной площадки у входа в пещеру. Магьер подождала, пока Лисил не дойдет до середины моста, и только тогда двинулась следом. Ступив на каменную площадку, она оглянулась.
Ликэн стояла у дальнего конца моста. Жар, исходивший из бездны, прогревал влажные стены, и в пещере снова собирался туман.
Магьер могла бы поклясться, что Ликэн смотрит ей вслед с ненавистью и что она попыталась ступить на мост. Спиральная струя тумана на мгновение скрыла вампиршу из виду.
Ликэн, неподвижная, словно статуя, все так же стояла на платформе у края моста.
Магьер попятилась к туннелю.
Шар веками поддерживал существование Ликэн, и без него древняя вампирша скоро ощутит давно забытый голод. Магьер вспомнила, как Ликэн почти без усилий приподняла чугунный брус, запиравший каменные двери.
– Мы еще не нашли Чейна! – упорствовал Лисил.
– Да наплевать… Вперед!
Лисил первым нырнул в туннель. Магьер двинулась следом и лишь тогда заметила, что шерсть на шее Мальца слиплась от крови, а на капюшоне и тунике Сгэйля расплылось темное пятно.
– Рана чистая, – бросил эльф, не замедляя шага. – Я перевяжу ее позже.
Им нельзя было мешкать, потому что сзади – на свободе – оставалась Ликэн. Что бы ни удерживало вампиршу на платформе, Магьер не намерена была выяснять, долго ли это продлится. И ничуть не обрадовалась, когда они миновали последние ниши со скелетами и очутились перед приоткрытыми створками каменных дверей. Только бы ей хватило сил исполнить еще одно дело! Вслед за Лисилом, Сгэйлем и Мальцом Магьер проскользнула в сумрак библиотеки.
Винн стояла на коленях рядом с Ошей, оцепенело глядя в пол. Лицо ее было невыразимо печально, но печаль тут же развеялась, когда она увидела вошедших. Взгляд девушки остановился на шаре, который Магьер, пригнувшись, бережно положила на пол и сразу же развернулась к дверям, налегла всем весом на одну из каменных створок.
– Лисил! – прорычала она, и полуэльф тотчас присоединился к ней, а вслед за ним и Сгэйль.
Вначале створка едва поддавалась, и Магьер горько пожалела об утрате дампирского голода, который придавал ей силы.
Наконец край створки заскрежетал по полу. Другую створку пришлось толкать гораздо дольше, и, когда она наконец покорилась, Сгэйль и Лисил обливались потом.
Однако на полу еще лежал громадный железный брус.
Когда Лисил и Сгэйль осознали, что им предстоит сделать, на их лицах отразилось одно и то же чувство – сомнение. Из‑за раненого плеча Сгэйль мог действовать только одной рукой, да и то не в полную силу.
– Сначала один конец, потом другой, – сказал он Магьер. – Но тебе придется в одиночку оторвать брус от пола, только потом мы сможем к тебе присоединиться.
Магьер взялась за брус с одного конца. И взамен голода попыталась пробудить в себе ярость. Она вспомнила, как мать умирала, истекая кровью после родов. И, упершись ногами в пол, рывком приподняла брус.
– Давайте! – выдохнула она, когда конец бруса оказался на уровне ее пояса.
– А где Ликэн? – спросила Винн.
Лисил и Сгэйль поднырнули под брус и подставили под него плечи.
Потом они разом выпрямились, оттолкнувшись ногами от пола, и у Магьер от напряжения задрожали руки. В миг, когда Лисил и Сгэйль толкнули брус вверх, она вложила все силы в последний рывок.
Брус заскрежетал по одной из каменных скоб. Едва только он приподнялся над скобой, Магьер выкрикнула:
– Назад!
Сгэйль и Лисил отскочили на приличное расстояние, и Магьер отпустила брус.
С глухим лязгом, который эхом прокатился по библиотеке, железный брус рухнул в скобу. Лисил, отдуваясь, согнулся в три погибели. Сгэйль пошатывался, дыша неровно и часто.
– Так где же Ликэн? – снова спросила Винн.
Магьер обессиленно привалилась к каменным дверям. Когда к Ликэн вернется голод, очень скоро он станет невыносим… и нельзя допустить, чтобы она вырвалась на волю.
– Ликэн останется здесь, – сказала Магьер. – Навсегда.
Винн вскочила, но, прежде чем она успела сказать хоть слово, вмешался Лисил:
– Чейн выходил из туннеля?
Винн повернулась к нему. Открыла рот, но тут же закрыла и искоса глянула на проход, тянувшийся вдоль книжных шкафов.
– Да, – ответила она наконец, – но он ушел. Его нет в замке.
Лисил застонал с досады:
– Почем тебе‑то знать? Малец, проверь, может, ты его учуешь.
Малец заворчал и прыжками умчался по проходу.
Магьер глянула на железный брус, упиравшийся другим концом в пол. Лисил и Сгэйль измотаны до предела, да и она не лучше. И все‑таки это дело надо закончить.
Ликэн должна остаться здесь навсегда.
– Что это была за тварь? – вдруг выдохнул Лисил.
Магьер покачала головой – не потому, что не знала ответа на его вопрос, скорее потому, что не хотела об этом думать.
– Вампир, – со вздохом ответила она. – Больше я ничего не почуяла, но такие могущественные вампиры мне еще не встречались.
– Я не про Ликэн! – нетерпеливо отозвался Лисил. – Я про чудовище, которое появилось, когда вспыхнул свет… тот уродливый змей, рогатая змея… словом, то, что хотело нас проглотить. Что это было?
Магьер озадаченно посмотрела на него. Малец примчался назад, уселся рядом с Винн и утвердительно гавкнул.
Винн поджала губы:
– Я же сказала вам, что Чейн ушел.
Магьер вновь обратила озадаченный взгляд на Лисила.
– Я не видела в этом свете никакого чудовища, – сказала она.
Сгэйль покачал головой:
– Я видел только свет… слишком яркий, чтобы в него вглядываться.
Лисил выпрямился, и лицо его, блестевшее от пота, окаменело.
– Да как же вы могли не разглядеть его?! – Полуэльф обвел собеседников сердитым и недоверчивым взглядом. – Он же запросто мог проглотить всю платформу. У него были не клыки, а зубы, и рога в несколько рядов, выше человеческого роста, и чешуйчатая узкая морда. Да его тело кольцами извивалось по всей пещере!
– Кольцами?.. – прошептала Магьер.
Она не видела головы гигантского змея – одни лишь кольца являлись ей во сне, и она чуяла близость вампира со всех сторон, как будто была внутри его… и он был в ней.
– И нечего на меня так смотреть! – рявкнул Лисил. – Уж я‑то знаю, что видел. Эти кольца были высотой в два человеческих роста… а если не в три!
– Нет, – сказала Магьер. – Я не видела…
– Дух?! – прошептала Винн.
Магьер непонимающе воззрилась на Хранительницу.
Та стояла на коленях перед Мальцом, глядя ему в глаза.
– Малец говорит, что почуял стихийного духа. Не всю общность духов, как обычно, а только одного… холодного‑злобного.
– Это был вампир! – отрезала Магьер.
Винн пропустила ее слова мимо ушей и, насупившись, глянула на Лисила:
– Ты никак не мог видеть… то, что описал. Может быть, ты где‑то читал или слышал о подобной твари и тебя обманула игра теней.
– Какие тени?! – огрызнулся Лисил. – Свет был такой яркий, что мы едва не ослепли.
Магьер так устала, что ей уже было наплевать, кто и что видел.
Винн, по‑прежнему глядя на Лисила, покачала головой:
– Я могу кое‑что предположить… но такого существа нет в природе, это миф… точнее, метафизический символ – вурм  или…
– Что за чушь ты несешь?! – взревел Лисил.
– Это не чушь, а нуманский, мой родной язык! – огрызнулась Винн, – «Вурм»  по‑нумански – разновидность дракона.
Малец зарычал и неистово заметался между ними.
Винн передернуло:
– Не кричи на меня! Мы и в первый раз прекрасно поняли, что ты видел истинного духа!
Но тут же девушка заметила раны на шее и, забыв о своем гневе, протянула руки к Мальцу.
– Довольно болтовни! – прикрикнул Сгэйль так сердито, что Магьер вздрогнула. – Надо окончательно запереть двери.
Магьер обогнула железный брус и взялась за его нижний конец. И все же из головы у нее не выходили слова Мальца и Лисила о том, что им довелось пережить – ощутить или увидеть – внизу, в пещере.
Один почуял истинного духа, другой увидел дракона, а сама Магьер ощутила присутствие вампира.
Чепуха все это, морок, навеянный безумием замка и того, что скрывается под ним. Что Малец, что Лисил – оба не правы.
Магьер собрала жалкие остатки сил и рывком оторвала от пола нижний конец железного бруса.

* * *

– Кто‑то идет, – прошептала Денварфи и наложила стрелу на тетиву.
– Погоди, – приглушенным голосом велел Хкуандув и немного отполз от стены.
Его спутнице трудно было дышать морозным ночным воздухом, однако им нельзя было покинуть свой наблюдательный пункт. При свете луны Хкуандув увидел, как из ворот замка выскользнул рослый рыжеволосый человек и по рыхлому снегу побрел прочь. Почему‑то он был один.
Хкуандув выждал еще немного, но ни темноволосый, с седыми висками спутник рыжего, ни шайка сутулых людей в рясах так и не появились.
Рыжий нес за плечами два увесистых дорожных мешка, а в руках – большой свернутый кусок парусины. Отойдя немного, он остановился и оглянулся на замок.
Хкуандув опустил ниже капюшон накрытого белой тканью плаща и осторожно наблюдал за чужаком.
Тот стоял, закрыв глаза и ссутулясь. У него был вид человека, потерпевшего сокрушительное поражение. Наконец рыжеволосый повернулся и пошел прочь от замка, ни разу не оглянувшись.
– Стрелять? – прошептала Денварфи.
Хкуандув подумал, не стоит ли Денварфи и впрямь подстрелить этого рыжего. Однако, чтобы подобрать его, им придется выйти на открытое место, рискуя тем самым выдать себя, а после допроса еще надо будет спрятать тело.
А сейчас для него самое главное – захватить артефакт и разделаться с Магьер.
– Он нам не нужен, – шепотом ответил Хкуандув, – Пусть уходит.

ГЛАВА 22

Пока Винн в библиотеке обрабатывала раны Сгэйля и Оши, Магьер, Лисил и Малец обследовали ближайшие помещения замка. Они единогласно решили переждать ночь в замке и вернуться в лагерь, после того как рассветет.
Однако они не обнаружили ни постелей, ни одеял, ни кухонь или кладовых. Кроме того, в пустых комнатах не было и следа мебели, либо же она давно обветшала и прогнила. Тогда они сдались и вернулись в библиотеку, где уже пришел в себя Оша.
Когда они вошли, Винн на мгновение замерла, словно прислушиваясь:
– Малец говорит, что, раз уж вы не нашли ничего подходящего, можно перебраться в кабинет, где мы с ним сидели до вашего прихода. Кабинет довольно тесный, зато там есть источник тепла.
Магьер кивнула и с усилием подняла шар:
– Хорошо.
Сгэйль и Лисил помогли Оше подняться, и Малец провел своих спутников по коридорам к кабинету. Ни Малец, ни Винн так и не поняли, каким образом работает напольная, сияющими кристаллами размером с кулак жаровня, но Магьер до этого и дела не было. Там, где разжечь огонь и нечем, и негде, сгодится любое тепло. С наступлением ночи в замке стало заметно холоднее, хотя всем им доводилось ночевать в местах и похуже.
С другой стороны…
В тех, других местах не было полоумных надписей, начертанных на стенах вампирской кровью. А также древней, быть может, совершенно неуязвимой вампирши, заточенной глубоко под землей.
Магьер донимали сомнения. Они стали еще сильнее, когда она устроила шар вместе с его коварным стержнем в дальнем углу кабинета. Все равно он был слишком близко.
– Оша поправится? – спросила она.
– Думаю, что да, – ответила Винн. – И шея у Мальца, судя по всему, заживает.
Магьер провела ладонью по голове пса. Она помнила, как Малец утверждал, что почуял в пещере стихийного духа. От этого заявления отмахнуться было труднее, чем от Лисиловых видений. С другой стороны, она ведь и вправду видела в своих снах чешуйчатые кольца…
– Рана Сгэйля гораздо хуже, – заметил Лисил. – Вполне вероятно, что у него треснула ключица… ну да я перевязал его, как мог.
– По крайней мере, мы все живы, – пробормотала Магьер, но не стала прибавлять «пока».
Кто бы ни привел ее сюда, кто бы ни управлял Ликэн и как бы ни звалась эта таинственная сущность, воспоминания Магьер, Лисила и Мальца о том, что произошло в пещере, совершенно не совпадали.
Вампир. Стихийный дух. Дракон.
Магьер совсем не стремилась узнать разгадку этой головоломки. Ей не по душе была мысль, что голос, который Малец слышал в сознании Ликэн, – тот же самый, что и в ее снах. А когда она глянула на шар, лежавший в углу кабинета, ей и вовсе захотелось сбежать отсюда подальше.
В иное время, в иной жизни могла бы она стать такой, как Ликэн?
– Мне нужно выйти, – пробормотала она. Взяла саблю и кинжал, выудила из жаровни сияющий кристалл и, зажав его между клинками, направилась к дверному проему. На пороге она остановилась, глядя на Лисила. – Пойдешь со мной? – спросила она.
Лисил прихватил их куртки и двинулся следом.
– Далеко не уходите, – посоветовал Сгэйль.
Магьер направилась к ближайшему проему в стене коридора. Двери здесь давным‑давно не было, и она вошла в совершенно пустую комнату, бросив раскаленный кристалл в дальний угол. Лисил постелил одну куртку рядом с кристаллом и начал стягивать с себя кольчугу. Магьер задумалась, не стоит ли его остановить.
Ей не хотелось, чтобы Лисил чрезмерно расслабился в этих негостеприимных стенах, однако, прежде чем она успела принять это решение, полуэльф устало опустился на куртку и, привалившись к стене, протянул руки к Магьер.
Она опустилась на колени рядом с ним и почти рухнула ему на грудь. Второй курткой Лисил укрыл сверху их обоих. Магьер била дрожь, но не от холода.
За минувшие полгода им удалось найти немало осколков древней тайны. Те немногие, что имели хоть какой‑то смысл, намекали, что появление Магьер на свет замыслил именно этот загадочный «голос в ночи» – иль'Самар. Вельстил, судя по всему, не знал даже этого, не ведал он и о том, что Магьер предназначено было повести орду нежити и послужить возвращению Древнего Врага.
Но сейчас это не имело значения. Она не примет для себя никакой участи, кроме той, которую изберет сама.
Что до остального, до обрывков Забвенной Истории, на которые они наткнулись, которые так жаждут заполучить Хранители, собратья Винн…
– Я точно знаю, что видел, – прошептал Лисил. – Может, эта тварь и была ненастоящая… то есть, может, на самом деле ее там и не было, но… я не мог все это выдумать.
Магьер искоса взглянула в его лицо:
– Я тебе верю, но все‑таки что‑то тут не так… особенно если вспомнить заявление Мальца.
– Как мне все это обрыдло! – прошептал полуэльф и теснее сжал Магьер в объятиях.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к медленному дыханию Лисила, чувствуя, как под ее щекой мерно поднимается и опадает его грудь.
У Лисила своя история. Его рождение на свет и обучение замыслили мятежные анмаглахки, дабы в будущем он мог сразиться с тем самым «Врагом», которого так страшится Вельмидревний Отче. Даже духи предков Ан'Кроан попытались подтолкнуть его на этот путь.
В отличие от Магьер, Лисил не желал даже говорить на эту тему – вот только вряд ли ему поможет отрицание очевидного.
Нельзя избежать того, чего не желаешь признавать. Это все равно что, глядя в небо, отрицать, что в двух шагах впереди разверзлась пропасть. Лисил должен признать нежеланную участь, которую ему так стремятся навязать. Судьба все равно толкнет его на этот путь, но вслепую. Рано или поздно Магьер придется заставить Лисила это понять, если они хотят получить хоть малейший шанс пойти собственной дорогой.
Но сегодня Лисилу и так слишком много довелось пережить. Как и всем им.
В комнате не было ничего, кроме голых стен, – только в одной было прорезано высокое окно, едва различимое в свечении раскаленного кристалла. Лисилов амулет погас с той самой минуты, когда они заперли каменные двери, ведущие из библиотеки в туннель. Теневые животные Ликэн так больше и не появились – то ли это она их вызывала, то ли их присутствие зависело от ее воли.
Магьер задумалась, не существует ли между замком и подземной пещерой некий невидимый барьер. Как иначе бы замок оставался таким стылым, если он стоял над жаркой туманной бездной?
И сколько времени прошло с тех пор, как они с Лисилом уединились?
– Я тут подумал… – внезапно проговорил полуэльф.
Магьер запрокинула голову:
– О чем?
– Когда вернемся домой, можно будет добавить в меню чечевичную похлебку Винн… и, может, подавать с рыбной похлебкой эти ее галеты. И еще надо будет осенью придвинуть стол для игры в «фараон» поближе к очагу. У переднего окна слишком холодно…
– Что?! – ворчливо отозвалась Магьер, поддержав его игру. – Да ведь так половина посетителей не сможет подойти к очагу погреться!
– Зато они смогут сесть за стол и поиграть, – отпарировал он. – Как еще мне зимой получать доходы с партий в «фараон»?
Магьер закрыла глаза, прислушиваясь к болтовне Лисила и представляя себе дом, где по вечерам в очаге ярко горит огонь, где самые мучительные вопросы сводятся к тому, что подавать посетителям на ужин и отчего запаздывают поставки пива. Она просунула руку за спину Лисилу и обвила его за талию.
В комнате у подножия лестницы и сейчас валяются обезглавленные трупы вампиров. Глубоко под ними, в пещере над бездной, древняя белокожая тварь все ждет чего‑то, не подозревая, что заточена навеки. А неведомый повелитель этой твари каким‑то образом пробирается в сны Магьер.
Но вот Лисилу только и нужно, что сжимать ее в объятиях и толковать о таверне – об их общем доме, – как будто ничего не случилось.
И Магьер нисколько не была против.

* * *

Винн в последний раз проверила повязку Сгэйля, хотя эльфа явно раздражала затянувшаяся перевязка. Рана была чистая, но Винн все равно подозревала, что удар Вельстилова меча оставил трещину в ключице.
– Мышцы сильно не повреждены… насколько я могу предположить, – пробормотала она, – но все равно затянется нескоро.
Она сидел, привалившись спиной к стене. Винн отрезала подол своей эльфийской туники и перевязала Сгэйлю голову, а вот облегчить боль ей было нечем. По крайней мере, теперь Оша пришел в себя и мог двигаться, а это добрый знак. Шея у Мальца уже заживала, правда, Винн опасалась заражения, и немудрено, ведь его искусала парочка ходячих трупов.
Сгэйль прямо взглянул в лицо Винн.
– Благодарю, – сказал он.
Винн переместилась, поднялась на ноги и вздохнула:
– Жаль, что у меня нет мази. Если б мы сейчас были в миссии, я бы могла приготовить обеззараживающую примочку.
Сгэйль покачал головой:
– Не беспокойся. Рана чистая.
Винн ожидала, что анмаглахк станет ругать ее за то, что убежала одна из лагеря и заблудилась, но Сгэйль только оперся спиной о стену и прикрыл глаза. Вероятно, он слишком устал, чтобы устраивать выволочки.
Винн выглянула в темный коридор. Из ближайшего, шагах в десяти, проема выбивался неяркий оранжевый свет. Девушка оглянулась на Ошу.
– Отдыхай, – велела она. – Я хочу глянуть, как там Магьер и Лисил.
Молодой эльф приподнялся:
– Тебе нельзя идти одна.
Удивительное дело, но Сгэйль даже не шелохнулся. Винн шагнула к Оше и, взяв его за плечи, решительно усадила назад. Он не сопротивлялся, но все же упрямо начал:
– Винн…
– Со мной пойдет Малец… а ты отдыхай!
Она вернулась к дверному проему, но, едва переступила порог, к горлу подкатила легкая тошнота.
Магьер и Листа не надо беспокоить. 
Винн оглянулась и увидела, что Малец следует за ней по пятам.
– Знаю.
И куда же ты в таком случае направилась? 
Винн раздраженно вздохнула:
– Я не могу уйти отсюда, хоть что‑нибудь не выяснив.
Она вынула кристалл холодной лампы, потерла его ладонями и свернула по коридору в другую сторону. Малец забежал вперед и преградил ей путь.
– Только не говори, что тебе в голову не приходило то же самое! – жарко прошептала Винн. – Нельзя же покинуть замок, не узнав, какие сокровища хранятся у нас под носом! Кто еще здесь, кроме меня, сумеет отыскать в библиотеке что‑нибудь действительно важное?
Малец сморщил верхнюю губу, но все же развернулся и первым потрусил дальше по коридору.
Мы не можем потратить всю ночь на поиски… и много ты с собой все равно не унесешь, так что не переусердствуй с отбором. 
– Домин Тилсвит никогда бы меня не простил, если б я ушла отсюда с пустыми руками!
И в чем ты понесешь свою добычу? Мешка у тебя с собой нет, а остальные вряд ли захотят возвращаться сюда еще раз. 
– Сюда пришли не только мы, – возразила Винн, – и у тех  тоже были при себе мешки и снаряжение.
Малец замедлил ход, но не остановился, только глянул на нее через плечо сузившимися глазами. К тому времени, когда они вышли в комнату у подножия лестницы, Винн уже стало ясно: пес отлично понял, что она имела в виду.
Пол вокруг четырех обезглавленных трупов был густо залит черной кровью. По пути в кабинет Сгэйль и Лисил зашвырнули головы вампиров в коридор с колоннами, рассудив, что головам лучше валяться подальше от тел. У них не было с собой масла, чтобы сжечь трупы.
Винн судорожно сглотнула.
Ну что ж… принимайся за дело. 
Девушка одарила пса убийственным взглядом и опять сглотнула.
Она подсунула носок сапога под обезглавленный труп невысокой женщины. Тело оказалось настолько тяжелым, что перевернуть его стоило Винн изрядных усилий. К спине женщины был привязан веревками угловатый сверток парусины. Винн присела на корточки и, отложив кристалл, вынула старый кинжал Магьер.
Она срезала сверток, стараясь по возможности поберечь веревки. Когда труп перевернулся, из обрубка шеи начала сочиться черная кровь. Винн отвела взгляд, стараясь не думать о том, что произошло со всеми этими людьми, когда их обнаружили Вельстил и Чейн.
Винн выдернула из‑под трупа обрезанную веревку и испачкала пальцы в маслянистой черной крови. Ее тотчас замутило.
Заканчивай! 
К горлу Винн подкатила волна желчи вперемешку с сушеной рыбой.
– Тихо, ты! – прошипела она, сдерживая позыв рвоты. – Меня и без твоих окриков тошнит!
Малец заворчал, потрусил к другому мертвецу и, орудуя лапами, перевернул его на живот. И принялся терзать зубами веревки, чтобы высвободить еще один сверток парусины. Винн зажмурилась и, все еще содрогаясь, поспешно вытерла руки о рясу мертвой женщины.
Когда она вновь открыла глаза, Малец стоял перед ней и держал в зубах сверток парусины. Развернувшись, пес двинулся к дальнему коридору в углу комнаты. Винн подхватила кристалл, парусину, веревки и поспешила следом. Наконец они вошли в библиотеку, и свет кристалла упал на боковые стены каменных шкафов.
Малец бросил свою ношу у арочного входа в коридор, и Винн последовала его примеру. Затем она ступила в проход между ближайшими полками – и не сумела сдержать дрожь восторженного предвкушения. Только на то, чтобы составить каталог этой библиотеки, у ее собратьев по Гильдии ушло бы несколько лет – если не десятилетий, – а она и Малец здесь одни, совершенно одни, без посторонних глаз! Однако восторженный трепет быстро угас, когда Винн вспомнила, каким образом была создана эта сокровищница знаний.
Ее окружали ветхие манускрипты, написанные рукой древних вампиров… таких как Ликэн.
Малец задрал морду и, поводя головой из стороны в сторону, осматривал верхние полки.
Винн ошеломило осознание того, какой труд ей предстоит. Полки битком набиты, и ведь это только один шкаф, а сколько их еще в этой огромной зале! Как же ей отобрать именно то, что важнее всего? Ее опять замутило.
Ищи прежде всего тексты, которые можешь прочесть. Во вторую очередь – те, где можешь хотя бы распознать язык. Сосредоточься на книгах. Переплетенные тексты старее и из материалов, которые потом исчезли. 
– Ну да, конечно, – кивнула Винн. – Только вот книги быстрее разрушаются от времени. Их страницы могут рассыпаться от одного прикосновения… а вот свитки в футлярах могли сохраниться гораздо лучше.
Эта мысль пробудила в ней неуверенность. Конечно же, на ее месте должны были бы оказаться ее наставники – самые опытные каталогисты Гильдии. Сама Винн всего лишь подмастерье, куда ей до мастеров или доминов! И все‑таки здесь и сейчас оказалась только она.
А если заметишь любое упоминание о «голосе в ночи» на любом языке, бери такой текст прежде всех прочих… и еще бери тексты на языках, которые существовали до начала нашей эпохи, даже если не сможешь прочесть ни слова. Все это можно будет перевести, когда… 
– Ты меня нарочно дразнишь? – осведомилась Винн.
Малец снизу вверх глянул на нее:
Извини. 
Винн двинулась вслед за ним в глубину прохода между шкафами. Присвечивая себе кристаллом, они просматривали все подряд – свитки в футлярах, книги, стопки сшитых листов и даже небольшие шкатулки.
И пока Магьер, Лисил, Сгэйль и Оша отдыхали и набирались сил, Винн торопливо обшаривала полки древней библиотеки, высматривая все, что хотя бы намекало на тайны давно утерянного прошлого.
Все, что могло разрешить загадку событий, которые столько веков назад разрушили мир.

* * *

Светало. Магьер стояла на лестнице перед входом в замок и смотрела, как с белесого неба медленно падают крупные снежинки.
Из кусков парусины и веревок они соорудили для шара нечто вроде подвесной люльки, а кроме того, отыскали в мешках убитых вампиров в рясах кусок кожи. В эту кожу закатали пару раскаленных кристаллов из напольной жаровни. Хотя кожа кое‑где обуглилась и задымилась, по крайней мере теперь им можно было не разводить костры из сушеного навоза.
Винн, изможденная, с красными от бессонной ночи глазами, выволокла на крыльцо два увесистых, явно неподъемных для нее парусиновых тюка.
Магьер с подозрением глянула на Мальца, и тот поспешно отвел глаза. Нетрудно было догадаться, чем эти двое занимались остаток ночи, пока все остальные мирно спали. Впрочем, чего еще можно было ожидать?
Ноша Винн составляет ничтожно малую часть тех сокровищ, которые хранятся в здешней библиотеке. Кто еще в обозримом будущем сумеет добраться до этого замка? Быть может, в манускриптах, которые отобрала для себя Хранительница, найдется что‑нибудь важное для них.
Магьер вгляделась в чугунные ворота, черневшие по ту сторону покрытого снегом двора. Одна створка ворот все так же распахнута настежь. Мысль о предстоящем переходе действовала на Магьер угнетающе, однако это все лучше, чем задерживаться в замке еще хоть на день.
Магьер и Лисил шептались почти до утра, то обсуждая надежды на будущее, то обдумывая путь домой. Карт у них не было, но, если двигаться все время на запад, они рано или поздно уткнутся в Топь – обширную заболоченную местность к югу от Древинки. Оттуда можно будет, обогнув Топь по северному краю, повернуть на северо‑запад, к побережью.
Лисил считал, что если они будут держаться южной границы Древинки, то без помех доберутся к югу Белашкии, но Магьер в этом сомневалась. Если знатные дома Древинки до сих пор грызутся из‑за того, кто из них посадит своего родича на трон верховного князя, ни один, даже самый глухой уголок ее родины нельзя счесть безопасным. Любая из враждующих сторон запросто прикончит чужеземцев – не из‑за каких‑то опасений, так просто, на всякий случай.
И хотя Магьер отчаянно хотелось разузнать хоть что‑нибудь о тетке Бее, она прекрасно понимала, что Чеместук, ее родная деревня, далека от безопасных путей.
Лисил оставил Бее денег и письмо к Калебу в надежде, что она будет искать убежища в Миишке. Тетка Бея упряма, как все женщины из рода Магьер, но все‑таки не глупа.
Магьер тяжело вздохнула – у нее уже не осталось сил тревожиться за тетку. Как только они доберутся до Миишки – если, конечно, Бея не будет поджидать их там, – Винн напишет в Белу, домину Тилсвиту, а Магьер придумает, как отыскать тетку. Потом они все будут наслаждаться мирным отдыхом, размышляя над тем, как надежнее всего доставить шар Хранителям Знания.
Поднялся ветер, и снежинки уже не отвесно падали на землю, а неслись наискось.
– Опять будет пурга, – пробормотал Лисил.
– Верно, – согласился Сгэйль. – Нам надо не мешкать и поскорее добраться до лагеря.
Эльф и полуэльф присели на корточки и набросили на плечи петли подвесной люльки, в которой покоился шар. Лисил, помимо того, подхватил веревку, которой были увязаны завернутые в кожу раскаленные кристаллы.
– Винн, надень капюшон, – бросила Магьер, с усилием приподняв один из увесистых тюков с добычей Хранительницы.
Девушка насупилась, но подчинилась… и вдруг торопливо шмыгнула назад, в приоткрытые двери замка.
– Ты куда? – закричала вслед Магьер.
Винн скоро вернулась, едва ковыляя под тяжестью связки квадратных листов в проржавевшем железном переплете. Магьер вспомнила – эта штука валялась на полу в кабинете.
– Хватит уже! – рявкнула она. – Весь замок на спине не унесешь.
– Это надо взять обязательно! – горячо возразила Винн. – Здесь, быть может, дневник… заметки одного из тех, что когда‑то был здесь с Ликэн.
Эта мысль совсем не пришлась Магьер по вкусу, и она задумалась: что же на самом деле сталось с «сотоварищами» Ликэн? Почему они ее бросили? И как им вообще удалось покинуть замок, если белокожая вампирша провела здесь несколько столетий, будучи невидимо прикованной к этому месту своим хозяином?
– Ладно уж, давай, – проворчала она, отбирая у девушки железный том. И едва не выронила его – настолько тяжелой оказалась эта ноша. Винн тихонько ойкнула. Магьер кое‑как пристроила сокровище под мышкой.
Другой тюк с библиотечными находками Винн поднял Оша. Молодой эльф выглядел не так уж плохо для того, кого несколько часов назад огрели по голове железным шкворнем. Он нахмурился и негромко что‑то сказал по‑эльфийски Сгэйлю.
– Знаю, – кратко ответил тот.
– Им нужно совершить погребальный ритуал, – пояснила Винн. – Для собратьев по касте, которых убила Ликэн.
Лисил насупился, искоса глянул на нее:
– Сначала в лагерь… а там поглядим, сильно ли разыграется пурга.
Сгэйль поглядел через ворота на сверкающую белизной равнину:
– Да, наша миссия – прежде всего.
Магьер первой сошла с лестницы и двинулась к воротам.

* * *

К тому времени, когда Хкуандув услышал голоса, он едва мог дышать. Им с Денварфи и прежде доводилось сидеть в засаде зимой, но в разреженном горном воздухе мороз был настолько сильным, что Хкуандув окоченел, хоть и был обучен сохранять и распределять тепло тела. Снова пошел снег, поднялся ветер. С трудом двигая руками и ногами, Хкуандув отполз немного от стены, чтобы лучше видеть ворота.
– Сгэйльшеллеахэ и Оша…
Хкуандув оглянулся, услышав шепот Денварфи. Ее лицо и губы заметно побелели. Когда он снова повернул голову, из ворот кто‑то вышел, и анмаглахк тотчас распластался в снегу.
Первой шла Магьер. Она несла под мышкой плоский квадратный сверток, а к спине ее был приторочен веревками увесистый тюк парусины. За ней появились Лиишил и Сгэйльшеллеахэ. В парусиновой люльке, подвешенной между ними, мерно покачивался какой‑то тяжелый груз. Рядом бежал, рыская по сторонам, маджай‑хи, и наконец вышел Оша – с таким же увесистым тюком, как у Магьер. Когда он прошел дальше, стало видно, что позади него бредет маленькая женщина.
Взгляд Хкуандува задержался на двух увесистых тюках и парусиновой люльке, в которой скрывалась ноша Сгэйльшеллеахэ и Лиишила. Новые осложнения – он не мог определить наверняка, кто несет артефакт.
– Похоже, ей улыбнулась удача, – пробормотал он.
– Будем брать? – спросила Денварфи. Голос у нее был слабый, но руки сжимали лук все так же крепко.
– Не здесь, – ответил Хкуандув. – Когда они отойдут подальше от этого замка… и его Хранительницы.
Белокожей женщины он нигде не видел, но все равно лучше выждать. У Хкуандува не было ни малейшего желания столкнуться с ней еще раз.
– Подождем, пока они скроются из виду, – решил он.
Когда отряд Сгэйльшеллеахэ добрался до середины равнины, Хкуандув ползком вернулся к Денварфи.
Ее смуглое лицо осунулось и побелело, прядки волос, выбивавшиеся из‑под капюшона, стали жесткими от наросшего инея. Зрачки сузились до размера булавочных головок.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Хкуандув.
– Хорошо, – прошептала она.
Тем не менее он распахнул плащ и привлек женщину к себе. Она не сопротивлялась, да и Хкуандуву, признаться, приходилось так же несладко.
– Уже недолго, – прошептал он.
Денварфи молча приникла к нему. К тому времени, когда Сгэйльшеллеахэ и его спутники добрались до далекого каменистого склона, снегопад усилился и ветер дул все сильнее.
– В такую непогоду они далеко не уйдут, – сказал Хкуандув. – Останутся в лагере.
Денварфи ничего не ответила, и он встал. Когда женщина попыталась последовать его примеру, лук выскользнул из ее пальцев. И упал на свежевыпавший снег за долю секунды до того, как рухнула ничком сама Денварфи.
Хкуандув упал на колени рядом с ней, перевернул ее на спину и смахнул с лица налипший снег.
Глаза Денварфи были закрыты. Она дышала неглубоко, и из приоткрытых губ почти не вылетал пар.
Под напором усилившегося ветра Хкуандув разобрал лук Денварфи и пристроил его части у себя за спиной, под плащом. Потом он взвалил Денварфи на плечо, сделал первый шаг – и у него подогнулись ноги. Эта долгая ночь отняла у Хкуандува намного больше сил, чем он думал. Пошатываясь, он побрел по снежной равнине.
К тому времени, когда Хкуандув преодолел гребень каменистого склона, за воем ветра он уже не мог различить дыхание Денварфи. Он спустился вниз, одной рукой цепляясь за скользкие шаткие камни.
Теперь, когда их миссия так близка к завершению, ему следовало бы бросить Денварфи и в одиночку закончить начатое, но сделать этого Хкуандув не мог. Быть может, он постарел за годы служения и его преданность делу касты ослабла. Но ведь Денварфи нипочем не выжить одной в надвигающуюся бурю.
А он не сможет пережить потерю Денварфи.
Опустив голову, Хкуандув двигался вперед. Пробираясь по желобу, он даже не глянул на присыпанный снегом труп Курхкаге. Когда он добрался до их стоянки, палатка оказалась наполовину погребена под снегом. Хкуандув снял с плеча Денварфи, сбил смерзшийся снег, а затем поспешно втащил женщину в палатку и нашел мешок с сушеным навозом.
Он развел у входа в палатку едва тлеющий костерок, надеясь, что огонь продержится некоторое время, потом заполз под плащи и одеяла и улегся рядом с Денварфи. Прижался к ней всем телом – и эта близость вкупе с немилосердно чадящим костром у входа даровала им хотя бы малую толику тепла.
Хкуандув на миг закрыл глаза, борясь с безмерной усталостью.
Потом открыл глаза и приподнял голову. Ветер больше не выл, и в палатке было темно. Рядом шевельнулась Денварфи.
– Где мы? – пробормотала она.
Хкуандув подполз ко входу в палатку. Полог снаружи привалило снегом. Он принялся раскапывать снег и наконец‑то выбрался наружу – в безмолвный темный мир, укрытый пологом свежевыпавшего снега.
Пурга закончилась. Выбившись из сил и угревшись рядом с Денварфи, Хкуандув все‑таки заснул. И проспал весь день.
Он пригнулся и увидел, что из палатки выглядывает Денварфи. В глазах ее отражался тот же испуг, который охватил Хкуандува.
– Оставайся здесь! – велел он и побежал, продираясь через наметенные сугробы.
Добежав до места, откуда они вели наблюдение, и увидев парусиновый полог, прикрывавший вход в пещеру, Хкуандув понял, что опоздал. Из‑за промерзшего полога не выбивался ни единый лучик света. Уже не заботясь о скрытности, Хкуандув бегом бросился к пещере. Почему они не забрали с собой парусину?
Он шагнул ко входу в пещеру, рывком отдернул полог.
В пещере лежали тела Ахаркниса и Курхкаге. Хкуандув увидел, что руки их сложены на груди.
Сгэйльшеллеахэ исполнил для павших собратьев погребальный ритуал.
Если не плотью, то по крайней мере духом вернутся они к своему народу, к своим предкам. Когда тела погибших невозможно доставить домой, их сжигают и приносят назад пепел. У Сгэйльшеллеахэ не было даже такой возможности, и он сделал для Ахаркниса и Курхкаге все, что было в его силах.
Хкуандув выбрался из пещеры и осмотрел каменистый горный склон, но на свежевыпавшем снегу не нашел и намека на следы. Вероятно, пурга унялась вскоре после того, как он заснул. Те, кого он преследовал, вышли в путь, и дневной снегопад, не такой обильный, скрыл их следы. Хкуандув поспешил назад в лагерь и увидел, что Денварфи укладывает снаряжение.
– Я потерял их след, – присев рядом с ней, бесцветным голосом сказал Хкуандув.
Лицо у Денварфи было все такое же осунувшееся, бледное. Капюшон соскользнул с головы, и густые волосы свободно упали на плечи. Упершись ладонями в снег, она придвинулась к Хкуандуву и заглянула ему в лицо.
– Если они хотят доставить артефакт в Белашкию, то двинутся напрямую через кряж, чтобы добраться до западного побережья. И даже если мы не сумеем отыскать их след в горах, то без труда найдем их, как только они спустятся вниз. Им наверняка придется огибать Топь, а я хорошо знаю те края.
Эта речь принесла Хкуандуву успокоение.
– Да, – сказал он, – конечно. Это всего лишь задержка.

ГЛАВА 23

Магьер потеряла счет дням и ночам, а между тем их съестные припасы неумолимо таяли. К тому времени, когда путники добрались до западной стороны кряжа, Малец тратил почти полдня на охоту в компании Сгэйля либо Оши, чтобы добыть хоть какое‑то пропитание. Дошло до того, что их скудную трапезу составляли жареные мыши и белки, еще не пробудившиеся от зимней спячки. Однако в предгорьях, когда стало заметно теплеть и снегопад неизменно превращался в дождь, находить себе пропитание с каждым днем становилось все легче.
Настал день, когда у раскисшей тропы им повстречались ярко‑зеленые побеги молодой травы. И к тому времени, когда весна уже уверенно заявила о себе, путники поднялись на гребень высокого холма и увидели впереди Топь.
Болота тянулись на запад, и им не было видно конца. Магьер начала торопливо спускаться, но остановилась, когда Винн сделала шаг – и одной ногой увязла в глубокой грязи. Лисил помог ей выудить сапог, в то время как она, словно аист, балансировала на другой ноге, но с этой минуты все стали выбирать дорогу гораздо внимательнее.
Даже когда дождь ненадолго затихал, с деревьев над тропой непрерывно капала вода. Все они промокли до нитки… но зато не мерзли.
– Кабы не было так сыро, я бы просто бросила здесь свою куртку, – шутливо приговаривала Винн.
Магьер втайне радовалась, что ее юная спутница воспряла духом. Переход по пересеченной местности предгорий дался Винн нелегко. Одно время она так сильно хромала, что Сгэйль предложил понести ее на закорках. Винн категорически отказалась, однако Оша отобрал у нее дорожный мешок и забросил на плечо увесистый тюк с манускриптами.
Сгэйль сильно изменился с той самой ночи, когда он и Оша сложили в пещере тела убитых анмаглахков. Он, конечно, предпочел бы сжечь и доставить пепел на родину. Магьер, однако, чувствовала, что Сгэйля заботит не только это. Он стал чрезвычайно осторожен, старался повсюду, где возможно, замаскировать их следы и часто с тревогой оглядывался на пройденный путь.
Магьер попыталась разузнать причины такого странного поведения, но Сгэйль ответил только, что она придает слишком большое значение обыкновенной осторожности. Что ж, возможно, это было и так, да и в любом случае Магьер хватало других поводов для беспокойства.
Она больше не видела снов, и с одной стороны, это радовало, а с другой – вызывало тревогу.
Не то чтобы Магьер жаждала вновь услышать тот шипящий голос, просто чувствовала, что это лишь временная передышка – рано или поздно он вернется. А теперь, когда они добрались до Топи, им скоро придется искать дорогу через нее.
Пока что земля под ногами была вполне твердая, но Магьер доводилось слышать рассказы об этих местах. На восточной окраине Топи, которую им предстоит пересечь, сухие островки и гряды холмов будут попадаться все реже, а потом и вовсе исчезнут, поглощенные бескрайними болотами.
Сгэйль и Лисил шли впереди, рядом с ними трусил Малец, а между тем начинало смеркаться. Магьер не знала почему, но Сгэйль с тех пор, как они покинули предгорья, стал еще более скуп на слова, чем обычно, и все время был погружен в какие‑то свои мысли. Магьер понимала, что расспрашивать его об этом бесполезно, а потому даже и не пыталась.
Малец вдруг рванулся вперед и громко гавкнул.
Сгэйль остановился так резко, что Лисил оступился под тяжестью качнувшегося шара.
– Впереди какое‑то жилище, – сказал Сгэйль.
– Да кто может жить в таких местах? – удивился Лисил.
Пройдя последние несколько шагов по мутной воде, они выбрались на сухую полянку, посреди которого торчала небольшая, крытая соломой хижина. Жалкое подобие сада, которое окружало ее, выглядело совершенно заброшенным, пустой куриный загон покосился и прогнил. Над крышей хижины склоняла мокрые ветки старая ива.
Малец принялся обнюхивать загон, а Лисил постучал в дверь.
– Эгей! – нерешительно окликнул он.
Не дожидаясь ответа, полуэльф пинком распахнул дверь и вошел в хижину, волей‑неволей увлекая за собой Сгэйля. Магьер шагнула следом – и тут же прикрыла ладонью рот и нос. В единственной комнате хижины стояла невыносимая вонь.
– Чем это так пахнет? – спросила Винн.
– А вон чем, – указал пальцем Лисил.
На полуразвалившейся кровати, укрытый до подбородка одеялом из мешковины, лежал старик. Он был мертвее мертвого, и кожа на лице, прикрытом редкими растрепанными волосами, пожелтела и скукожилась.
– Он, должно быть, умер во сне, совершенно один, – ахнув, проговорила Винн. – Как это печально!
Магьер прикинула, что старик скончался чуть меньше месяца назад, и мысленно согласилась с Винн: смерть в одиночестве – дело невеселое.
– Хвала небесам! – воскликнула Винн.
Магьер резко обернулась. Девушка смотрела вверх, и в ее изнуренном взгляде светилось ликование.
На потолочных балках и вдоль стен – повыше, чтобы уберечь от сырости и четвероногих грабителей, – были развешаны холщовые мешки. На высокой полке над очагом выстроились в ряд жестяные коробки и неглазированный глиняный кувшин. Винн направилась прямиком к очагу и принялась рыться в разносортной утвари. Морща лоб, она обследовала изрядно закопченный чугунный котелок.
– Ржавчины не видно, – сообщила она. – Будем надеяться, что в этих мешках отыщется овсяная крупа или горох.
Винн отставила котелок, схватила глиняный кувшин и приподняла крышку.
– А‑ах! – простонала она так, словно обнаружила бесценное сокровище. – Это же мед… о‑о… галеты с медом!
Лисил покачал головой:
– Просто вскипяти воды… пока мы не подыщем хозяину этого дома более подходящее место для упокоения.
Магьер окинула взглядом старика.
– Пожалуй, стоит заодно избавиться и от его постели.
Хозяйничать в жилище мертвеца было как‑то неловко, но кто из них сейчас отказался бы заночевать под крышей и отведать на ужин домашнюю стряпню, а не опостылевшую дичь? Лисил и Сгэйль закатали мертвого старика в дерюгу и вынесли во двор, чтобы похоронить. Магьер затолкала шар в дальний угол и уселась на полу, между тем как Оша добросовестно помогал Винн.
– Пойди во двор, поищи дождевые бочки, – с намеком в голосе велела ему Винн. – И смотри не принеси вместо дождевой воды болотной.
Длинное лицо Оши помрачнело. С глубоко пристыженным видом он взял чугунный котелок и двинулся к двери. Вскоре вернулись Лисил и Сгэйль, но анмаглахк почему‑то остановился на пороге.
– Мне бы надо разведать окрестности, – сказал он, – чтобы нам окончательно решить, куда двигаться.
– Да брось ты это дело, – посоветовал Лисил, устраиваясь рядом с Магьер. – Отдыхай себе, а разведку оставим на утро.
Но когда Магьер оглянулась, Сгэйля в дверях уже не было.

* * *

Вельмидревний Отче, пребывавший в древесном алькове своего гигантского дуба, был безмерно встревожен. Половину месяца назад – после долгого молчания – он наконец получил сообщение от Хкуандува. Известия, однако, оказались куда хуже, чем он ожидал, – мягко говоря, неутешительные.
Магьер и в самом деле добыла артефакт.
Но Ахаркнис и Курхкаге мертвы, а Хкуандув и Денварфи потеряли ее след. Греймасга и его любимая ученица прикинули, каким путем скорее всего двинется Магьер, и пустились в погоню. Больше от Хкуандува известий не было, и Вельмидревний Отче мог только гадать, что же происходит. Каким образом эта бесстыжая женщина и ее спутники ухитряются так ловко ускользать от двух из его лучших анмаглахков?
Быть может, виной всему вмешательство Сгэйльшеллеахэ?
Не то чтобы Вельмидревний Отче ставил ему это в вину. Сгэйльшеллеахэ всего лишь повинуется обету защиты и своему понятию о чести. Нет, не заблудшего Сгэйльшеллеахэ следует во всем винить, а коварного Бротандуиве.
Если Магьер все же доберется до этих людских Хранителей, то вернуть артефакт будет труднее и последствия могут быть самые ужасные. Творению древних не место в людских руках!
Вельмидревний Отче все сильнее изнывал в ожидании добрых вестей.
В главном корне дуба, облекавшем его келью, зародился негромкий гул, и старец откинулся на спину, облегченно прикрыв глаза. Хкуандув наконец‑то отозвался!
Отче? 
В голосе, который проникал через древесину дуба в сознание Вельмидревнего Отче, не было и тени холодной бесстрастности Хкуандува. Голос этот звучал хоть и напряженно, но проникновенно, и при звуке его хрупкое сердце Вельмидревнего Отче забилось чаще.
– Сгэйльшеллеахэ?
Наступило недолгое молчание. Сгэйльшеллеахэ не давал о себе знать с тех самых пор, как отплыл на корабле из Гайне Айджайхе.
Отче, прости мне долгое молчание… многое случилось с тех пор, слишком многое. 
Первым порывом Вельмидревнего Отче было выговорить Сгэйльшеллеахэ именно за то, что так долго молчал. Вторым – велеть Сгэйльшеллеахэ отобрать у Магьер артефакт и вернуться домой. Однако же положение было чересчур шаткое, да и в голосе Сгэйльшеллеахэ явственно звучали сомнение и боль. Что бы ни удерживало его до сих пор от разговора с Вельмидревним Отче, эта причина явно тяготила его.
Этот анмаглахк идет по краю пропасти. Его необходимо ободрить и укрепить.
– Как ты поживаешь, сын мой? Здоров ли?
Здоров, Отче… Голос Сгэйльшеллеахэ на миг прервался, но тут же зазвучал снова. Я по‑прежнему путешествую вместе с Лиишилом и его спутниками. Бротандуиве посчитал, что плавание пройдет для них легче, если с ними на корабле будет переводчик, и я… я продолжил исполнять свой обет защиты. Но с тех пор столько всего произошло… и теперь мои мысли в смятении. 
Высоко в горах я нашел Ахаркниса и Курхкаге. Они были убиты. Я не мог ни взять их тела с собой, ни сжечь. Только обратиться к предкам и попросить, чтобы они сопроводили их души домой. 
Снова Сгэйльшеллеахэ смолк, а когда заговорил, в его голосе зазвучали странно резкие нотки.
Ведомо ли тебе, Отче, какую миссию исполняли они в тех местах? 
Теперь замолчал уже Вельмидревний Отче. Все‑таки он предпочитал не лгать открыто своим детям.
– Вести твои опечалят Криджеахэ. Сердце мое скорбит об их гибели. Быть может, твои собратья хотели пересечь кряж, но сбились с пути. Курхкаге часто действовал совместно с Уркарасиферином. Они замышляли разведать, как можно было бы использовать Илладонский Альянс, дабы подхлестнуть гражданскую войну в Древинке. Я побеседую с Уркарасиферином – возможно, он сумеет просветить нас.
Да, Отче.  В голосе Сгэйльшеллеахэ зазвенело безмерное облегчение. Это будет наилучший выход. 
– Как проходит ваше путешествие?
Магьер добилась успеха… однако еще нескоро мы сможем доставить ее находку туда, где ей надлежит остаться. 
Вельмидревний Отче подавил вспышку досады.
Мы с Ошей направимся в Белу. Оттуда я пошлю тебе весть на случай, если поблизости окажется один из наших кораблей. Если нет, наше возвращение домой продлится несколько дольше. 
– Ах да, ты же взял молодого Ошу в ученики. Меня это удивило, а впрочем, ты часто видишь многообещающие возможности там, где другие не могут разглядеть ничего. Как проходит его обучение?
Он выдержал не одно трудное испытание и остался непоколебим в служении и долге. Недостаток умения и опыта он с лихвой восполняет ревностным старанием. Я уверен, что со временем он займет достойное место в нашей касте. 
Судя по голосу, Сгэйльшеллеахэ был рад поговорить о повседневных делах касты и трудностях обучения. Это подкрепило уверенность Вельмидревнего Отче в том, что он выбрал для разговора верную тему.
Сгэйльшеллеахэ всей душой предан касте, но он ступил на неверный путь под влиянием Бротандуиве и этой женщины‑полувампира. Кто‑то должен вмешаться и освободить его от тяжкой ноши.
– Я рад узнать, что ты здоров и благополучен, сын мой, – тепло проговорил Вельмидревний Отче. – И где же вы сейчас находитесь?
Где мы находимся? 
– Я хочу подсчитать, сколько дней вам понадобится на то, чтобы добраться до Белы… и по возможности выслать за вами боевой корабль.
Это было бы как нельзя кстати, Отче. Мы сейчас к юго‑западу от гор за Древинкой… в оконечностях мест, которые люди называют Топь. 
– В болотах? Вам предстоит не слишком приятное путешествие. Насколько вы углубились в Топь?
Завтра утром мы уже двинемся прямо на запад. Нам повезло отыскать пустующую хижину, и по крайней мере эту ночь мы проведем со всеми удобствами. 
Сознание Вельмидревнего Отче не могло проникнуть за пределы эльфийского леса. Зато когда кто‑то из анмаглахков говорит с ним через словодрево, он может почувствовать то место, где находится собеседник. Когда анмаглахк прикладывает словодрево к живому дереву, его голос едва уловимо меняется – в зависимости от того, какого дерева он касается.
– А ты говоришь со мной через иву, не так ли? – спросил он. – И она растет прямо в болотах? До чего же стойкое дерево!
Он часто играл в эту простенькую игру со старейшими или с самыми любимыми своими детьми – они проверяли, сумеет ли Вельмидревний Отче назвать дерево, через которое с ним говорит собеседник.
Да, Отче, ты редко ошибаешься. Сгэйльшеллеахэ снова помолчал. До чего же приятно говорить с тобой! 
– И мне тоже, сын мой.
Я пошлю тебе весть, когда мы доберемся до Белы. 
– Я с нетерпением буду ждать твоего возвращения… и сделаю все, чтобы его ускорить.
Во тьме и безмолвии, Отче. 
Голос смолк, на сей раз окончательно.
Вельмидревнему Отче удалось развеять душевное смятение Сгэйльшеллеахэ, и скоро это дело придет к благополучному завершению. Легонько постукивая пальцами по стенам алькова, он погрузился в долгое ожидание, и наконец через древесину дуба к нему проник уже другой голос:
Отче, боюсь, что я не… 
– Погоди, Хкуандув… и слушай внимательно.

* * *

На следующее утро Лисил едва успел выйти во двор, чтобы всласть потянуться, когда из‑за хижины послышался крик Сгэйля:
– Лиишил… Магьер… сюда!
Вслед за Лисилом из хижины, протирая глаза, вышла Магьер:
– Что это он разорался?
Лисил пожал плечами и двинулся в обход хижины. Увидев в руках Сгэйля край просмоленной парусины, полуэльф остановился так резко, что Магьер едва не налетела на него.
Сгэйль сидел на корточках перед узким баркасом, вытащенным на берег островка. С виду лодка была прочная и вполне вместительная.
– Вот как, должно быть, старик привозил сюда припасы, – заметил Сгэйль с оживлением, какого Магьер не наблюдала у него уже много дней. – И это значит, что где‑то поблизости должно быть селение.
Лисил искоса глянул на Магьер.
Та выразительно изогнула бровь:
– У него хорошее настроение.
Когда прошлым вечером после недолгой разведки Сгэйль вернулся в хижину, его поведение разительно изменилось. Он проверил, где лежит шар, принюхался к стряпне Винн, и Лисил мог бы поклясться, что, учуяв аппетитный запах, поднимавшийся из чугунного котелка, вечно мрачный эльф едва не расплылся в широкой улыбке.
В любом случае эта находка Сгэйля для них редкостная удача. Лисил подошел ближе, осмотрел лодку.
– Ну, селение для нас может быть и не очень кстати, – отозвался он. – Не забывай, что в Древинке идет гражданская война.
– Это верно, – согласился Сгэйль, – но все‑таки у нас будет случай пополнить припасы и сделать конец пути более сносным.
Лисил глянул на него:
– Может, ты нашел фляжку с ромом и решил ни с кем не делиться?
– Фляжку с чем?
– А, забудь.
Магьер стояла, скрестив руки на груди, и молча разглядывала лодку.
Лисил знал, что сейчас она испытывает смешанные чувства. Ей не терпится поскорее оказаться в Миишке, и вместе с тем ее отнюдь не привлекает мысль пробираться через свою былую родину в разгар военных действий. Лисила, кстати, эта мысль тоже нисколько не прельщала.
Из‑за угла хижины появились Винн и Оша. Заметив баркас, они тут же завели оживленный разговор. Последним, неистово виляя хвостом, прибежал Малец. Магьер при виде их только выразительно закатила глаза к небу. Взгляд ее скользил по болотцам и зарослям рогоза, по деревьям, густо обросшим мхом, и мутно‑зеленым озерцам. Со всех сторон доносилось оживленное лягушачье кваканье, и в воздух то дело взмывали огромные стрекозы.
– Никогда бы не подумала, что буду скучать по этим местам, – пробормотала она, – но после того, как мы столько пробыли в горах…
– О да, мы точно спятили! – с преувеличенным пылом отозвался Лисил.
Магьер слабо улыбнулась ему и направилась назад в хижину.
Они славно провели ночь и тем более славно позавтракали тем, что осталось от ужина, – галетами с медом, гороховой похлебкой и копченой говядиной. Когда принялись собирать снаряжение, Магьер сама забрала шар.
Наконец все надели плащи и куртки, пристегнули и убрали в ножны оружие. Когда все пожитки были сложены на берегу островка, Лисил помог Сгэйлю столкнуть баркас в мутную воду.
– Немного вещи положить на корма – будет хороший равновесие, – посоветовал Оша.
– Галеты забыла! – ахнула Винн и побежала к хижине. – Я сейчас!
Сгэйль медленно развернул лодку, притянув ее бортом к берегу. Лисил ухватил мешок, который протягивал ему Оша, и устроил его на носу баркаса.
– Магьер!.. – донесся голос Винн.
Юная Хранительница стояла возле угла хижины, прямо за покосившимся куриным загоном. И вдруг, не поворачиваясь к ним, начала пятиться.
– Сгэйль! – пронзительно закричала она.
Малец бросился к ней, Лисил метнулся следом. Он схватил Винн за руку, в другой руке уже пряча вытряхнутый из ременных ножен стилет, и оттащил девушку назад. Мимо него, сжимая рукоять сабли, пробежала к фасаду хижины Магьер. И только когда появился Сгэйль, Лисил наконец увидел то, что так испугало Винн.
С северной стороны островка по мелководью шли двое эльфов – мужчина и женщина. Лисил оцепенел, увидев, что они одеты в серо‑зеленое.
Анмаглахки!
Лица их были обветрены, одежда изношена в долгом пути. Женщина держала в руках короткий лук с наложенной на тетиву стрелой. Лисил, однако, смотрел только на мужчину.
Капюшон его был отброшен на плечи, почти белые, коротко остриженные и давно не мытые волосы торчали жесткими пучками. Янтарные глаза эльфа были совершенно непроницаемы и бесстрастны, и, хотя он шел по щиколотку в воде, от его шагов почти не разбегалась рябь. Он даже не смотрел себе под ноги, как будто ни разу в жизни не сделал неверного шага. Его серо‑зеленый плащ был подвязан на талии, и оружия у него в руках не было.
– Сгэйль?.. – негромко проговорил Лисил и, с трудом оторвав взгляд от незнакомца, глянул на своего спутника.
Сгэйль хранил молчание до тех пор, пока пришельцы не поднялись на островок и не остановились шагах в десяти от них. Тогда он коротко кивнул мужчине:
– Греймасга.
– Меня послал Вельмидревний Отче, – сказал тот на безупречном белашкийском. Голос его был так же сух и бесстрастен, как и взгляд. – Ты должен передать мне артефакт и черноволосую женщину.
Магьер выхватила из ножен саблю, и женщина тотчас нацелила на нее лук.

* * *

Хкуандув впервые видел этих людей так близко.
Он и бровью не повел, когда Магьер обнажила саблю. Глядя на ее черные волосы, в которых вспыхивали странные алые искорки, на бледное лицо с темными глазами, Хкуандув отчего‑то чувствовал себя оскверненным. Даже близость жалкого полукровки, свихнувшегося маджай‑хи и маленькой женщины в закатанных штанах не вызывала у него таких чувств.
Эта тварь, полунежить с дерзким, неестественно бледным лицом, тотчас пробудила в нем отвращение.
Вельмидревний Отче рассказал Хкуандуву, кто она такая, велел разделаться с ней.
Но какое бы омерзение ни испытывал Хкуандув оттого, что гнусная тварь стоит от него всего в нескольких шагах, он был рад, что может наконец‑то открыто появиться перед Сгэйльшеллеахэ и Ошей и ему больше нет нужды по‑разбойничьи красться по их следам. Он во всеуслышание объявил о своей миссии, а она оправдывает все остальное. Дело сделано.
Сгэйльшеллеахэ шагнул вперед и поднял руку, заслоняя Магьер.
– Я не понимаю, – проговорил он по‑эльфийски. – Данный мною обет защиты еще не завершен… и не может быть нарушен.
– Слово Вельмидревнего Отче превыше всего, – бесстрастно ответил Хкуандув.
– Со всем почтением, греймасга… ничто не может быть превыше моего обета.
Хкуандув воззрился на него, не веря собственным ушам.
Сгэйльшеллеахэ только что открыто подверг сомнению волю Вельмидревнего Отче, чаяния и нужды своей касты и своего народа. Хкуандув пристально всматривался в него. Взгляд Сгэйльшеллеахэ метался, переходя от собратьев по касте к тем, кто застыл у него за спиной.
И наконец остановился на Хкуандуве.

* * *

К горлу Сгэйля подкатил тугой комок.
Прошлым вечером Вельмидревний Отче говорил с ним как с сыном, расспрашивал об успехах Оши и выражал радость оттого, что они скоро вернутся домой. А наутро явился Хкуандув, один из всеми почитаемых греймасга, и требует, чтобы он, Сгэйль, отрекся от своего обета и отдал ему артефакт… и Магьер?
Малец, угрожающе оскалив зубы, бросился на Хкуандува.
Греймасга даже не дрогнул, но Денварфи отступила на шаг, явно не решаясь пустить стрелу в маджай‑хи.
– Стой! – крикнул Лиишил, и пес застыл как вкопанный. – Что они говорят?
– Он не станет слушать Сгэйля, – прошептала Винн. – Они хотят забрать Магьер и шар.
Сгэйль вздрогнул, когда Магьер угрожающе шагнула вперед, пытаясь оттолкнуть его руку. Сгэйль схватил было ее за плечо, но она отмахнулась как от надоедливой мухи. Тогда он вскинул вверх ладонь и резко покачал головой – и Магьер остановилась.
– Отдай артефакт, – повторил Хкуандув, и глаза его сузились. – Или я возьму его сам.
И тугой комок, мешавший Сгэйлю дышать, вдруг исчез.
Хкуандув не может отречься от своей миссии. А он, Сгэйль, не нарушит своего обета – защищать Магьер и помогать ей в том, что она пообещала людским Хранителям. И ради этого он выйдет против двоих собратьев по касте.
Сгэйль отрешился от смятенных чувств и, глядя на Хкуандува, медленно покачал головой.
– Я – это мой народ, – четко проговорил он по‑белашкийски. – Я чту и оберегаю обычаи моего народа… и я не нарушу священной клятвы!

* * *

Лисил ровным счетом ничего не понял из того, что говорилось по‑эльфийски, если не считать нескольких угроз, шепотом переведенных Винн… и еще одного эльфийского слова.
Греймасга.
Каким образом эти двое анмаглахков отыскали их на краю Топи? Лисил наскоро прикинул, кого ему нужно вывести из строя первым. Мастер‑анмаглахк, женщина с луком на изготовку – оба могут оказаться смертельно опасны.
По правде говоря, беспокоило Лисила только то, чью сторону примет Оша. Молодой эльф, судя по всему, был в смятении. Сгэйль своего слова никогда не нарушит – он доказал это уже не единожды. Лисил, однако, до сих пор не мог разобраться в тонкостях переменчивой иерархии анмаглахков. Кого поддержит Оша – своего наставника и обет Сгэйля или почитаемого всеми мастера касты, которого послал Вельмидревний Отче?
Лисил перевел взгляд на женщину, которая целилась в Магьер. Теперь ему ясно, кого бить первым.
Сгэйль отчетливо и громко произнес свой окончательный ответ.
И едва глаза эльфийки чуть заметно дрогнули, Лисил выбросил руку вперед.
Стрела с ее лука сорвалась одновременно с тем, как из его руки вылетел стилет.
Сгэйль оттолкнул Магьер, а Лисил рывком сдернул ремешки, которыми закреплялись в ножнах изогнутые клинки. Стрела задела плечо Магьер и улетела в болото. Женщина проворно пригнулась, и стилет, не зацепив, пролетел над ее головой.
Она тут же выпрямилась, и Лисил выхватил изогнутые клинки.
Женщина не мешкала. В тот миг, когда клинки оказались у него в руках, она уже вставила в лук вторую стрелу. Запела тетива – и Малец бросился на эльфийку.
Сгэйль, сжимая нож‑косторуб, двинулся к мастеру‑анмаглахку и, не оборачиваясь, крикнул:
– Оша, не вмешивайся!
– Нет! – пронзительно закричала Винн. – Прекратите сейчас же! Стойте!
Никто ее не услышал.

* * *

Никто не обратил внимания на запоздалый выкрик Винн, и девушка лихорадочно искала иной способ прекратить эту стычку. Малец продолжал свой смертоносный бег.
Пес яростно рычал, но, прежде чем он успел добраться до эльфийки, она изменила тактику. За долю секунды до того, как Малец вцепился бы в ее колено, она подпрыгнула и тут же, резко выбросив одну ногу вперед, ударила пса по голове. Сбитый с ног, Малец уткнулся мордой в сырую землю.
Винн содрогнулась, безмерно потрясенная тем, что все‑таки нашелся эльф, способный ударить маджай‑хи.
Магьер, потерявшая равновесие от чересчур сильного толчка Сгэйля, выпрямилась в тот момент, когда Лисил бросился на эльфийку.
Оша рывком оттащил Винн назад, прижал ее к стене хижины. И все равно она видела профиль его побелевшего лица, пока он в ужасе следил за схваткой Сгэйля и греймасги.
Они наносили и парировали удары так стремительно, что Винн не успевала вздрагивать после каждого выпада. Винн насчитала с полудюжины атак. Что же будет, если один из них прольет кровь другого?
– Останови их! – крикнула она Оше. – Сделай же что‑нибудь!
Оша заслонил Винн своим телом, словно не знал, что еще можно сделать. Магьер, двумя руками держа саблю, кралась сбоку к противнику Сгэйля.
Малец с усилием приподнялся, и в этот миг эльфийка увернулась от первого удара Лисила.
В руке ее блеснул стилет, и она, стремительно крутнувшись, полоснула Лисила по лицу.

* * *

Когда эльфийка ударила Мальца по голове и пес рухнул на сырую землю, у Магьер потемнело в глазах. Ярость захлестнула ее тяжелой жаркой волной.
Мир перед глазами полыхнул ослепительно‑ярким сиянием. Магьер ощутила, как удлиняются ее клыки, как твердеют ногти… и тут увидела, что эльфийку атаковал Лисил. Остатки здравомыслия толкали Магьер напасть на ее старшего напарника – Лисил и Малец вдвоем справятся с этой женщиной.
Мастер‑анмаглахк был куда более опасным противником. Рассудок обуздал ярость, и Магьер двинулась на греймасгу, но напоследок все же глянула на Лисила.
Эльфийка увернулась от одного клинка и поднырнула под другой, занесенный для удара. Острие стилета прорезало щеку Лисила до уголка рта.
– Нет! – прорычала Магьер.
Лицо Лисила заливала кровь.
Магьер обогнула Сгэйля и его противника и бросилась на эльфийку. Малец, собрав силы, поднялся на лапы, и тут женщина повернула к нему.
При виде Магьер она замешкалась и что‑то прошипела по‑эльфийски.
Магьер покрепче уперлась отставленной ногой в землю и, когда Малец отскочил в сторону, с силой опустила саблю.
Клинок вонзился в сырую землю – женщина исчезла. Магьер вдруг покачнулась, и земля ушла у нее из‑под ног.
Она повалилась на бок и застонала сквозь зубы. И увидела, как вскочила женщина‑анмаглахк, развернувшись у самой земли, отшвырнула лук и в ее руках появились стилеты. Магьер перекатилась на одно колено, размахивая вокруг себя саблей, чтобы прикрыться от удара.
На миг перед ее глазами мелькнул Лисил – он перескочил через Магьер и приземлился перед эльфийкой.
Кровь текла по его щеке. Магьер увидела, как женщина метнулась вбок, и поняла: Лисил не успеет отразить эту атаку.
Страх обрушился на нее, вытеснив ярость, и Магьер рывком вскочила.

* * *

Малец обежал ее, чтобы атаковать женщину‑анмаглахка сбоку.
В считаные секунды эльфийка ранила Лисила и сбила с ног Магьер. Лисил замешкался, кровь залила его глаза. Магьер не успевала добежать до него.
Голова у Мальца до сих пор раскалывалась от боли, но он все равно не прыгнул женщине на спину, чтобы свалить ее на землю, а бросился в ноги. Или она отскочит, или просто полоснет его стилетом, но деваться некуда – он должен любой ценой отвлечь эльфийку от Лисила и Магьер.
Лисил попытался нанести удар, однако женщина увернулась. Он повернул голову, но, видимо из‑за крови, натекавшей в глаза, не мог разглядеть эльфийку. Та проскользнула мимо его клинков и занесла стилет.
Малец с разгону врезался головой в ее левую ногу.

* * *

Сгэйль изгнал из головы мысли, забыл обо всем, даже о своем обете. Безмолвие наполнило его, ограждая от внешнего мира.
Хкуандув бросился вперед, взмахнув кривым ножом‑косторубом.
Сгэйль крутнулся, присев на одной ноге, выбросил другую для удара, но Хкуандув легко отпрыгнул в сторону, а Сгэйль едва сумел удержать равновесие. Прежде чем ноги греймасги коснулись земли, Сгэйль вскочил, но не стал приближаться вплотную к одному из лучших бойцов касты. Он замер на месте, приняв оборонительную позицию. Сгэйль понимал, что не сможет одной только ловкостью превзойти опыт и мастерство Хкуандува.
Греймасга снова атаковал, и нога его, вынесенная вперед, заскользила по сырой земле.
Сгэйль широко шагнул влево и ударил ногой снизу вверх в лицо Хкуандува. Тот рухнул на четвереньки и наотмашь ударил Сгэйля по колену. Сгэйль отдернул ногу, извернулся, скрестив руки внутрь прикрепленными к ним стилетами, чтобы прикрыть живот. Хкуандув, все так же стоявший на четвереньках, просто подался вперед и свободной рукой ухватился за ногу, на которую опирался Сгэйль.
Сгэйль терял равновесие, и греймасга, промедлив буквально долю секунды, нанес удар.
В тот миг, когда Сгэйль начал падать, в его грудь по рукоять вонзился стилет.
Он задохнулся – не от боли, не от страха смерти, а от мучительного стыда за то, что не сумел до конца исполнить свой обет.
За миг до падения он наотмашь, вслепую взмахнул ножом‑косторубом. А потом рухнул навзничь, и удар о землю вышиб из его легких остатки воздуха.
Сгэйль почувствовал, как грудь его наполняется кровью, попытался вдохнуть – и не смог. Все, что было ему под силу, – повернуть голову, отыскивая взглядом противника. Хкуандув застыл, вперив в него изумленный, неверящий взгляд и свободной рукой сжимая собственное горло.
Между его пальцами текла кровь.
Словно со стороны, чужими глазами, Сгэйль смотрел, как падает его противник. Греймасга неуклюже повалился на сырую землю и затих.
Сгэйль услышал крик Оши… а потом кровь заполнила его горло и хлынула в рот.
Мир померк, и глаза Сгэйля навсегда закрылись.

* * *

Винн содрогнулась, услышав страшный крик Оши:
– Йоин! 
Эльфийка застыла как вкопанная.
Магьер бросилась на нее, но удар не достиг цели. В ноги женщине врезался Малец, и они кубарем скатились по берегу островка и с плеском рухнули в воду.
Винн с силой оттолкнула руку Оши и бросилась к сражавшимся, громко крича на бегу:
– Хватит!
Эльфийка уже стояла на ногах по щиколотку в воде и смотрела на своего погибшего сотоварища. Оша, обогнав Лисила, первым добежал до Сгэйля и упал на колени возле своего наставника. Магьер повернулась к эльфийке, готовясь спрыгнуть со склона в воду и продолжить бой.
Не зная, что еще можно сделать, Винн обеими руками вцепилась в правую руку Магьер. Она хотела выкрикнуть еще что‑то… но тут зазвенел голос Оши.
– Это и есть путь нашей касты?! – по‑эльфийски выкрикнул Оша, одной рукой обхватив неподвижное тело Сгэйля, а другой указывая на мертвого греймасгу. – Этого хотел Вельмидревний Отче?!
Эльфийка наконец оторвала остекленевший взгляд от своего мертвого спутника, но взглянула не на Ошу, а на Винн, и в глазах ее безмерное потрясение сменилось жгучей ненавистью. С той же ненавистью она взглянула на Магьер и попятилась.
– Прикончим ее! – процедила Магьер. – Сбей ее с ног, Малец!
Шумно шлепая лапами по мутной воде, пес двинулся к женщине.
– Нет! – закричала Винн.
– Да отцепись же, ты! – прорычала Магьер, пытаясь оттолкнуть ее.
Девушка крепко обхватила руками ее талию и всем своим небольшим весом повисла на Магьер.
– Малец, отпусти ее! – крикнула она.
Она расскажет своим сородичам, где нас искать! Я этого не допущу! 
– Они и так это знают… они нас уже нашли! – прокричала в ответ Винн. – Еще одна смерть ничего не изменит!
Малец нехотя остановился. Казалось, все его тело содрогается в раскатах угрожающего рычания.
Винн увидела, как на лице эльфийки вспыхнул ужас.
Глядя на безжизненное тело греймасги, женщина качнула головой – то ли не хотела, то ли не могла поверить в то, что видит.
– Уходи! – крикнул Оша, и голос его сорвался от невыносимой боли. – Расскажи Вельмидревнему Отче, что греймасга мертв, потому что хотел, чтобы Сгэйльшеллеахэ нарушил обет защиты… нарушил обычаи нашего народа!
Когда прозвучал этот сдавленный крик, Магьер перестала вырываться, и Винн, повернув голову, глянула на молодого эльфа.
Оша и Лисил стояли на коленях возле распростертого на земле анмаглахка… но, когда Лисил обхватил ладонями лицо Сгэйля, Оша покачнулся и склонил голову над своим наставником.
– Сгэйль! – громко прошептал Лисил. – Посмотри на меня… Сгэйль!
Сгэйль не шевельнулся, и у Винн перехватило дыхание.
– Расскажи Вельмидревнему Отче… – продолжил Оша, не поднимая головы, и теперь его голос звучал твердо, – расскажи ему, как мы пролили кровь своих сородичей и во что в итоге превратились!
Он качнул низко опущенной головой в сторону эльфийки, исподлобья взглянул на нее. Никогда прежде Винн не замечала у него такого  взгляда.
Оша, чистый и наивный, отчаянно мечтавший стать настоящим анмаглахком, казалось, ни к кому не испытывал ненависти. Но сейчас он смотрел на свою соплеменницу и сестру по касте именно с ненавистью.
– Я сделаю все, что нужно, для них обоих, – бросил он эльфийке. – Уходи! Омой руки от крови своих сородичей… если сумеешь!
Женщина повернулась и бросилась бежать.
Малец метнулся за ней, но преследовать не стал. Магьер рванулась вперед, к пологому берегу, волоча за собой Винн, но на полпути остановилась.
– Пусть уходит, – сказал Лисил. – Все кончено.
Винн выпустила Магьер и, подбежав к Оше, присела на корточки рядом с ним.
Глаза Сгэйля были плотно сомкнуты. Струйка крови ползла из приоткрытого рта, стекая на ладони Лисила. Сбоку из груди Сгэйля торчала рукоять стилета. Винн коснулась ладонью его груди.
– Сгэйльшеллеахэ, – прошептала она.
Оша обхватил ее длинными руками, оторвал от Сгэйля. Прижимаясь спиной к его напряженному, словно окаменевшему, торсу, Винн жадно смотрела в лицо Сгэйля и все ждала, что вот‑вот его веки дрогнут и…
Лисил выдернул стилет и не глядя зашвырнул его в болото. Капли крови ползли из его рассеченной щеки, срывались с подбородка. Словно красные слезы, падали они на сырую землю.
Винн сейчас отдала бы все на свете, только бы Сгэйль еще раз – всего один раз – отчитал ее за безрассудную выходку.

* * *

Лисил оцепенело сидел в хижине, словно не замечая, как Винн бережно промокает кровь на его лице.
Сгэйль мертв. Он был суеверен и упрям, он слепо верил в духов, обычаи, правила игры… его жизнь была в сто, в тысячу раз дороже, чем его обет.
Рана на щеке Лисила была неглубокой, Винн изорвала на лоскуты еще одну рубашку и сделала повязку на голову. Шрам будет заметный, сказала она, но вреда здоровью рана не нанесет.
По крайней мере физическому… а на шрамы Лисилу было наплевать.
Одним больше, одним меньше – какая разница? Правда, этот шрам будет повнушительнее, чем давно побелевшие отметины, что оставили на его лице когти Крысеныша. К тому времени, когда Винн уже завершала свои труды, из леса, окружавшего хижину, донесся размеренный стук. Рубили деревья.
Лисил отстранил руки Винн и вышел под низкое, затянутое тучами небо.
Малец сидел перед хижиной, вперив неподвижный взгляд в ту сторону, куда убежала эльфийка. Когда Лисил вышел из хижины, пес повернул голову, поднялся и без единого звука затрусил к леску. Лисил двинулся за ним и увидел Магьер и Ошу.
Они вырубили в подлеске изрядную брешь, вымокнув при этом до нитки, потому что с листьев все время капала вода. Неподалеку от свежей могилы старика лежали два тела – Сгэйля и другого анмаглахка. Они покоились на ложе из хвороста, который принесли с заднего двора хижины.
– Вы не хотите их похоронить? – спросил Лисил.
Магьер принялась укрывать мертвых нарубленными ветками. Оша прервал свою работу, но на Лисила даже не глянул.
– Мы приносить тело домой, когда можно, – сказал он на ломаном белашкийском. – Если нельзя, тогда пепел… а если нельзя пепел, то положить в надежный укрытие. Но не хоронить, нет.
Он очистил и отложил в сторону оружие убитых. Магьер вдруг остановилась.
– Маловато дров, – устало пробормотала она. – Когда огонь разгорится как следует, даже зеленые ветки пригодятся.
Она направилась к дальнему углу хижины, у которого росла ива, замахнулась было саблей… но Оша перехватил ее руку.
– Нет, – прошептал он, вглядываясь в ветви дерева. – Найди другое… не это.
Магьер кивнула, однако озадаченно нахмурилась и глянула на Лисила.
Полуэльф понятия не имел, что послужило причиной этой странной просьбы.
– Пойду поищу лампового масла, – прозвучал у него за спиной голос Винн, и Лисил вздрогнул от неожиданности.
Он даже не услышал ее шагов. Лисил вынул из ножен изогнутый клинок и пошел искать сухой камыш или кустарник.
Когда они сложили в погребальный костер все топливо, какое только смогли отыскать, вернулась Винн и полила хворост маслом из старого кувшина. И подняла повыше горящую головню из каменного очага.
Оша покачал головой:
– Еще нет.
Не зная, что надлежит делать в таких случаях, Лисил просто встал рядом с Магьер, а Малец и Винн устроились рядом с ними. Оша закрыл глаза и негромко проговорил по‑эльфийски:
– Хкуандув ган'Трэйеарннеах, греймасга, дме аг ахареан элохасас'на… 
Винн шепотом начала переводить:
– Почерневшее Море из клана Железного Берега, чьих родителей я не знаю…
– …аг'ус Сгэйльшеллеахэ а Ошагэйреа ган'Койлехкроталл… 
– …и Тень Ивы, рожденный от Смеха Порыва Ветра из клана Мшистых Лесов…
При этих словах Лисил взглянул на иву, что склонилась над крышей хижины. Винн продолжала:
– Матери и Отцы народа нашего, придите за ними, сынами касты анмаглахков, защитниками и охранителями вашего потомства, Ан'Кроан – Тех, кто Нашей Крови… – отыщите их души и почтите их, как они почитали вас при жизни в служении своем…
Винн все говорила, а Лисил вспоминал…
Кажется, это было целую вечность назад. По пути к священному кладбищу предков Сгэйль и Лисил остановились на отдых где‑то в глубине сумрачного леса. Лисил заговорил о странной причуде Ан'Кроан – приходить на священную землю, чтобы получить другое имя. Его это и не особенно интересовало, просто захотелось поболтать за едой. И когда Лисил стал расспрашивать Сгэйля об имени, которое ему якобы дали призрачные предки, тот отвечал уклончиво, но все же этот разговор, как выяснилось теперь, врезался ему в память.
«Значит, у тебя было другое имя до того, как ты стал зваться Сгэйлем?» – спросил тогда Лисил.
«Сгэйльшеллеахэ, – поправил Сгэйль. – Это означает "В тени – или в сени – Ивы"».
Когда же Лисил стал настойчивее расспрашивать, что именно увидел Сгэйль, когда ему явились предки, тот сказал только…
«Далеко, очень далеко отсюда… в тени ивы».
Услышав треск огня, Лисил отвел взгляд от старой ивы.
От костра валил густой дым, и пламя, подпитанное горючим маслом, яростно сражалось с отсыревшими ветками. Оша бросил в огонь головню, которой поджигал костер, и почти беззвучно шептал, повторяя одни и те же слова.
– Я взываю к вам, взываю за них, – вполголоса переводила Винн. – Предки… приведите их домой.
Лисил изо всех сил старался не думать ни о чем.
Ни о видении, которое явилось Сгэйлю, когда он получал свое второе имя, – видении, намекавшем, где и когда он умрет…
Ни о призрачном облике другого Лисила, который стоял на священной прогалине предков, облаченный в серо‑зеленое одеяние анмаглахка.
Лисил… Лиишил, нареченный Лиишиарэлаохк… Защитник Печали‑Слезы.
Все видения – ложь, и ничего более. Нет никакой судьбы. Не было и не будет.

* * *

Магьер смотрела, как ярится пламя, силясь пожрать пропитанный влагой хворост. Необходимо отправляться в путь, и как можно скорее. Ей не верилось, что удравшая без оглядки женщина‑анмаглахк и вправду оставит их в покое. Как ни претило Магьер задавать такой вопрос, она все же спросила:
– Долго ждать?
Оша сделал глубокий вдох и с усилием выдохнул:
– Пока не станет пепел.
Магьер кивнула и смолкла. Винн печально глянула на нее, и Магьер пожалела о том, что вообще открыла рот.
Лисил неотрывно смотрел в огонь.
На лбу его пролегли глубокие морщины. Глаза сузились и отвердели, словно камешки, обожженные в огне. Жилы на шее вздулись от напряжения, и Магьер явственно услышала скрип кожи – это рука Лисила, затянутая в перчатку, сжалась в тугой кулак.
Магьер шагнула к Лисилу, остановилась у него за спиной и, крепко обхватив Лисила, уткнулась подбородком в его плечо.
– «В Тени Ивы», – пробормотал Лисил. – Вот что означало имя Сгэйля.
Он положил руку поверх ладони Магьер, прижал ее к своей груди с такой силой, что у нее заныли пальцы, но она не отняла руки, не отстранилась.
– Мы его не забудем, – прошептала она.

ГЛАВА 24

День за днем, усердно работая веслами, они продвигались на север по самым заболоченным местам Топи. Магьер полагала, что они уже пересекли южную границу Древинки и сейчас находятся в приграничных землях. До Чеместука, родной деревни Магьер, отсюда было много лиг пути. И все‑таки в эти дни Магьер гораздо чаще вспоминала Апудалсат.
Недалеко от этой заброшенной деревеньки, в пещере Убада, так и остались лежать непогребенными кости ее матери. Быть так близко и не вернуться в Апудалсат, не забрать из пещеры останки Магелии – думать об этом было невыносимо. И еще горше становилось Магьер, когда взгляд ее падал на два небольших кувшина с прахом греймасги и Сгэйля.
Однако же Магьер держала все эти мысли при себе.
Им нельзя надолго задерживаться в Древинке. Нельзя, потому что в лодке у них, надежно укрытый парусиной, лежит немыслимо древний артефакт.
Почти все время пути они молчали, особенно Оша. Он думал о Сгэйле, о своем погибшем наставнике, йоине . Или же что‑то еще таилось за этим новым, холодным блеском в его глазах?
Болота постепенно мелели, все чаще встречались островки – пришло время продолжать путешествие на своих двоих.
– Будьте начеку, не зевайте, – наставлял Лисил, выволакивая пустую лодку на берег. – Нам еще не хватало угодить в лапы вербовщиков или, что хуже, солдатни.
Оша настороженно огляделся по сторонам:
– Я знать немного… про политика здесь.
Магьер искоса глянула на молодого эльфа. С грамматикой он по‑прежнему был не в ладах, но запас слов определенно увеличился, если он так уверенно упомянул политику. Жизнь бок о бок с людьми не могла не оказать влияния на Ошу, да к тому же Винн постоянно требовала, чтобы он практиковался в белашкийском.
Оша обернулся к Хранительнице:
– Какой дом… править сейчас?
В последне время Винн общалась в основном с Ошей, и это беспокоило Магьер.
– Что? – встрепенулась Винн, отвлекаясь от собственных мыслей. – Хм… вероятно, Энты во главе с князем Родеком, но у кого сейчас реальная власть – сказать сложно, очень может быть, что ни у кого. Известия, которые мы услышали в Соладране, были чрезвычайно скудны, а после того, как мы перешли стравинскую границу и двинулись в Край Эльфов, до нас и вовсе не доходило никаких новостей.
Они двинулись в путь, и Магьер шла первой, зорко озираясь по сторонам. Если в Древинке до сих пор не прекратились вооруженные стычки, то они, скорее всего, сосредоточены гораздо севернее, между Энемуском и Кеонском, то есть родовым гнездом Энтов и столицей страны.
Магьер выросла в крестьянской семье, а потому плохо знала историю своей родины – историю вечных междоусобных войн.
Вся территория Древинки была поделена между несколькими аристократическими домами, и каждый дом возглавлял свой князь, происходивший из высокого, как считалось, рода. В основном местные аристократы вели происхождение от людей, которые когда‑то в прошлом переселились в эти места или же пришли как захватчики. Однако же все они признавали власть верховного князя, по крайней мере на словах.
Каждые девять лет общее собрание нобилей выбирало нового князя. Такое устройство правления внешне выглядело менее тираничным, чем монархия, однако на деле не раз приводило к гражданским войнам. Будучи в Веньеце, а затем в эльфийских лесах, Магьер узнала, что Вельмидревний Отче использует анмаглахков, дабы посеять раздоры в странах людей. Магьер понятия не имела, замешаны ли анмаглахки в том, что в Древинке снова вспыхнула гражданская война. Она даже не могла бы точно сказать, какие именно дома сейчас грызутся за трон.
– Не снимай капюшон, – строго сказала она Оше.
Молодой эльф непонимающе сдвинул брови, поскольку и не собирался этого делать.
– Большинство здешних жителей никогда в жизни не видели эльфов, – пояснила Винн.
Магьер до сих пор сожалела, что отпустила ту женщину‑анмаглахка восвояси. Оша заверил их, что она отправится прямиком к Вельмидревнему Отче, чтобы рассказать о провале своей «миссии». Магьер не понимала, откуда у него такая уверенность. Впрочем, ей оставалось только надеяться, что Оша прав.
Унылая природа сопровождала путников почти до самого заката. Старые деревья густо поросли мхом, который свисал с ветвей причудливыми бородами, почти целиком закрывая небо. Весна была в самом разгаре, но в пропитанном сыростью воздухе веяло холодом. Сквозь запахи вязкой глины и лесной зелени проступала отчетливая вонь гниения.
– Это что, хижина? – воскликнул Лисил и, прибавив шагу, нагнал Магьер.
Она разглядела ее еще раньше.
– А вон там еще одна… наверное, это деревня.
Магьер насчитала около двадцати хижин, что‑то вроде общинного дома и даже кузницу с каменной трубой, из которой шел дым. У этих строений был на удивление опрятный и ухоженный вид.
На краю деревни появилась старуха с двумя малышами. Она и заметила чужаков, и лицо ее тут же стало настороженным. Но откровенного испуга Магьер не заметила, видимо, сюда, на юго‑восток Древинки, боевые действия так и не докатились.
– Привет! – небрежным тоном окликнул старуху Лисил и, улыбнувшись, отвесил короткий, но весьма картинный поклон.
Он умел держаться с посторонними людьми подкупающе беззаботно, что бы при этом ни творилось у него на душе. Магьер порой жалела, что не обладает таким даром.
Старуха беспокойно оглянулась и крикнула в дверной проем кузницы:
– Камерон! Камерон, ты здесь?
Вытирая руки куском мешковины, появился кузнец – голый по пояс, кряжистый, громадный, как медведь. На нем был кожаный фартук, каштановые волосы слиплись от пота.
– Что еще стряслось, матушка?
И тут кузнец увидел чужаков. Он тотчас швырнул мешковину в дверной проем и, шагнув вперед, заслонил собой старуху и малышей. Дольше всего кузнец разглядывал Винн и Мальца, и его подозрительный взгляд слегка смягчился. Оша, хоть и закутался в плащ, и прикрыл капюшоном волосы и острые уши, все равно был подозрительно высок ростом.
– Можно нам получить ужин и ночлег в вашем общинном доме? – спросил Лисил. – Мы заплатим.
При слове «заплатим» Магьер положила на землю завернутый в парусину шар и сбросила с плеча дорожный мешок. До чего же странно было доставать из него кошель с деньгами! Когда же им в последний раз доводилось за что‑то платить?
Кузнец‑великан подошел ближе, но держался все еще настороженно.
– Мое имя Камерон, – представился он, – а это Катрина, старейшина нашей деревни. – Кузнец снова окинул пришельцев изумленным взглядом. – Вы что же, с самой Топи сюда явились?
– Мы направляемся в Белашкию, – уклончиво ответил Лисил. – Так у вас найдется где переночевать?
– У нас есть деньги, – добавила Магьер, взвесив в руке кошелек.
Деньги в этих местах не особо ценятся, но все же могут пригодиться, чтобы уплатить налоги или что‑то прикупить в городе. Магьер нахмурилась. У них в кошельке, если не считать золотых, только несколько серебряных монет, да и те отнюдь не мелкие. Ни грошей, ни пенсов у них нет, а в этих местах и серебряный шиллинг слишком редкая птица.
– Пойдемте, – бросил Камерон и свернул на дорожку между хижинами.
Путники двинулись следом, и Магьер заметила, что Оша отстает. Только сейчас ей пришло в голову, что молодой эльф никогда прежде не бывал в людских селениях. Остается надеяться, что Винн за ним присмотрит… а впрочем, кузнец‑великан и не обращал на эльфа особого внимания. И хорошо. Винн, с ее природной склонностью к изучению языков, могла более‑менее общаться по‑древински, но Оша этого языка вовсе не знал.
Катрина первой подошла к двери и распахнула ее, шуганув еще нескольких ребятишек, которые собрались поглазеть на пришельцев, а в особенности на крупного серебристо‑серого пса.
– А ну‑ка все брысь отсюда! Домой, домой бегите! – шикнула на них старуха и, переступив порог, махнула рукой гостям, чтобы заходили следом. – Этой дорогой к нам мало кто забредает, но овсяные лепешки да козий сыр у меня сыщутся.
– Нам это подойдет, – отозвалась Магьер. – Спасибо.
Малец обежал кругом комнату, принюхиваясь к полу. Сыростью здесь и не пахло, а в задней стене виднелся приличных размеров очаг, сложенный из камня и глины. Всю обстановку комнаты составляли три неструганых стола с табуретами.
– До нас доходили слухи о сражениях, – напрямик, по своему обыкновению, ляпнула Винн. – У вас тут на дорогах не опасно?
Магьер не ждала, что речь об этом зайдет так скоро, и впилась взглядом в лицо Камерона, ожидая ответа.
– У нас никаких сражений не было, – отозвался кузнец своим мягким глубоким баском, – но слыхать доводилось всякое. Говорят, к северу отсюда, возле столицы, дела совсем плохи… до сих пор воюют.
– Что именно вы слыхали? – быстро спросила Магьер.
– Да всякое. Как поедут наши в город торговать, так и привезут какую‑нибудь новость. Верени обвинили Энтов, что те, мол, прикончили одного их барона. И, само собой, потребовали виру, да еще выдать тех, кто в убийстве замешан. Князь Родек заявил, что и слыхом о таком не слыхивал. Болтают, будто его брат обвинил Верени в том, что они сами же все и подстроили. И завязался бой – в столице, прямо в стенах Кеонска. После того мы уж старались держаться от тех мест подальше. Говорят, что в первый же день погибли сотни людей, и не только солдаты. Последнее, что я слыхал, – что Верени осадили Энемуск.
– А что слышно про Чеместук? – спросила Магьер.
Камерон нахмурился:
– Вроде бы слыхал я такое название. Это же на севере, верно, по ту сторону реки Вудрашк? Далековато, я там в жизни не бывал. Да никто из наших тоже.
– У меня в Чеместуке родня, – сказала Магьер, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие. – Ты хоть что‑нибудь знаешь о том, что творится в тех местах?
Могучий кузнец покачал головой:
– Если эта деревня там, где я думаю, то война идет как раз в тех местах. Все, у кого в голове есть хоть капля мозгов, давно удрали оттуда… а кто не удрал, тот погиб… или угодил в лапы вербовщиков.
Первым порывом Магьер было вскочить и броситься бежать к самой столице и там прыгнуть в любую лодку, которая идет к Чеместуку. Все, что угодно, любой ценой, только бы убедиться, что тетка Бея жива.
Лисил крепко стиснул ее руку. Магьер резко обернулась – и взгляд ее упал на Винн.
Юная Хранительница в изнеможении привалилась к плечу Оши.
– А как бы нам отыскать безопасную дорогу? – спросил Лисил. – Нам ведь только и нужно, что добраться до Белашкии.
– Держите путь на запад, – посоветовал Камерон. – Не сворачивайте к северу самое малое шесть дней. Леса тут густые, а дороги паршивые, и я сильно сомневаюсь, что какой‑нибудь дом станет посылать своих солдат сюда. В наших краях в основном малые дома, и нашим нобилям не по карману и не по нутру ввязываться в дрязги великих князей.
Магьер сделала глубокий вдох. Здравый смысл отчасти заглушил ее страхи. Тетка Бея наверняка уже в Миишке и отправилась туда еще прошлой зимой – только в это Магьер и оставалось верить.
Оша обнял Винн за плечи.
Магьер ничего не имела против того, чтобы эти двое утешали и подбадривали друг друга. Ее тревожило то, о чем однажды рассказал Бротан. Надо будет при первом удобном случае потолковать с Винн.
– Пойду гляну для вас сыру, – сказала Катрина и не мешкая выскользнула за дверь.
Магьер вновь повернулась к Камерону:
– Огромное спасибо, и… мне даже неудобно спрашивать, но, может, у вас сыщется на продажу вьючная лошадь либо мул?
Вьючные животные в этих местах ценились дорого, однако Камерон кивнул:
– Есть у меня старенький конек. Я как раз собирался продать его на следующей ярмарке. Он, конечно, в годах, но крепкий… добежит даже и до Белашкии. Могу вам его продать.
Магьер вручила кошель с деньгами Лисилу:
– Может, возьмешь с собой Мальца и Ошу и сходите глянуть на коня? Заодно и уплатите, а мы с Винн пока что разберем вещи.
Лисил вопросительно выгнул бровь. Во‑первых, Магьер, при всей своей прижимистости и его склонности к транжирству, только что отдала полуэльфу все их деньги. Во‑вторых, она предложила ему пойти в деревню с Ошей.
Лисил, впрочем, остался верен себе. Он небрежно махнул рукой Оше и улыбнулся Камерону:
– Ну что ж, веди.
Меньше всего Магьер хотелось разговаривать с Винн наедине о сердечных делах. Но другого выхода у нее не было.

* * *

Когда Магьер отослала Ошу с Лисилом и Мальцом, Винн удивилась, но не настолько, чтобы расспрашивать, в чем дело. Она слишком выбилась из сил, чересчур устала и телом, и душой.
После смерти Сгэйля каждый день путешествия в древинском лесу, в его вечном сыром полумраке, доводил ее до полного изнеможения. Все, на что она оставалась способна, – стараться хоть как‑то утешить Ошу, и это нелегкое дело отнимало у нее остатки сил. Винн сейчас даже не хотелось ни хлеба, ни сыра – только спать.
– Винн… – начала Магьер, но тут же запнулась, смолкла.
– Что такое? – устало спросила Винн.
Магьер отодвинула от ближайшего стола два табурета:
– Сядь, посиди со мной.
Винн уселась напротив Магьер, и та провела рукой по длинным черным волосам. Дважды Магьер открывала рот, но тут же закрывала, часто моргая темными глазами, словно не знала, с чего начать.
– Ты любишь Ошу? – вдруг спросила она.
Винн, застигнутая врасплох, от смущения вспыхнула как маков цвет и не в силах была вымолвить ни слова.
– Это важно, – сказала Магьер, и голос ее отвердел. – Помнишь ту ночь в Криджеахэ… когда Бротан выставил вас с Мальцом из жилого древа, чтобы поговорить со мной с глазу на глаз?
Винн прекрасно помнила ту ночь и все, что тогда произошло.
– Бротан рассказал мне кое‑что о… о своих соплеменниках, – продолжала Магьер, неловко ерзая на табурете. – Эльфы заключают брак только один раз в жизни – и навсегда. Если один из супругов умрет, другой обречен страдать до конца своих дней. Многие так и не могут оправиться от своей потери, а некоторые даже… ничего не поделаешь, такова их природа. Они не такие, как мы, люди.
Винн молчала, не очень хорошо понимая, что Магьер пытается ей сказать. Затем она вспомнила, как Оша рассказывал о своем отце: тот умер совсем молодым, а мать захворала от горя… и тоже не прожила положенного эльфам срока.
Винн поглядела на Магьер широко открытыми глазами:
– К чему ты все это говоришь?
– Лисил для меня – всё, – продолжала Магьер. – Порой мне становится страшно, когда я думаю о том, что с ним сотворила, о том, как он будет страдать, если со мной что‑то случится, но… я его никогда не покину. Я хочу каждое утро, просыпаясь, и каждый вечер, засыпая, видеть перед собой его лицо. Можешь ты сказать то же самое про Ошу?
Винн судорожно сглотнула и зажмурилась, наконец‑то полностью осознав, что имеет в виду Магьер.
Перед ее мысленным взором возникло длинное доброе лицо Оши. Затем она подумала о будущем, о том, как будет изучать манускрипты, унесенные из библиотеки заброшенного замка…
И тогда лицо Оши сменилось другим – узким, бледным, обрамленным каштаново‑рыжими волосами, с пристальным взглядом почти бесцветных глаз. Образ Чейна рассеялся, и Винн открыла глаза.
– Не могу, – прошептала она.
Магьер протянула руку поверх стола, легонько сжала ладошку Винн:
– Тогда не обнадеживай его понапрасну. Знаю, ты никогда и никому не причинишь боли намеренно, но ведь Оше все равно будет больно, и даже сильнее, чем ты можешь себе представить.
Магьер шумно выдохнула, как будто этот разговор стоил ей больших сил, чем все путешествие по Топи. Она выпустила руку Винн и встала:
– Пойдем приготовим постели.
Винн тоже поднялась и осознала, что от усталости у нее подгибаются ноги.
– Магьер…
– Что?
– Спасибо.

* * *

На следующий день после того, как отряд пересек западную границу Древинки и двинулся дальше, вглубь Белашкии, Малец разразился лаем, разглядев впереди довольно крупный город. Следуя совету Камерона, они без неприятностей шли точно на запад и через шесть дней повернули на северо‑запад. Добираться до знакомых мест им пришлось гораздо дольше.
Для всех оказалось неожиданностью, что границу охраняли патрули белашкийской конницы… и только потом Малец сообразил, что пока в Древинке бушует гражданская война, иначе и быть не может. Впрочем, Мальца и его спутников пропустили без труда, задав только пару вопросов о том, куда они направляются.
И вот наконец‑то они приближались к дому. Если и дальше двигаться в избранном направлении, то к побережью они выйдут довольно скоро – при хорошей погоде за шесть‑семь дней пути.
Малец оглянулся на своих спутников и старого вьючного коня, которого Винн нарекла Топольком. Конь был крапчатой масти, с пегими и гнедыми пятнами. Лисил погрузил на него завернутый в парусину шар, а также тюки с добытыми Винн манускриптами.
Все они за это время отдохнули и изрядно окрепли, и на душе у Мальца с каждым днем становилось веселее. С тех пор как отряд пересек древинскую границу, они неизменно ночевали под деревенским кровом, да и питались не в пример лучше прежнего.
Винн с округлившимися глазами бросилась вперед, обогнав Мальца:
– Город… самый настоящий город!
– Можно будет купить лошадей, – трезво заметила Магьер, – и остаток пути пройти верхом.
– Клянусь всеми дохлыми богами – нет! – проворчал Лисил. – Не затем я столько всего пережил, чтобы свернуть себе шею, свалившись с какого‑то безмозглого мешка с костями!
– Ладно, – огрызнулась Магьер, – раз уж ты так боишься ездить верхом, купим фургон.
– Купим! – фыркнул Лисил. – Да ты в жизни не согласишься истратить столько денег… будешь спорить и торговаться, пока нас всех взашей не прогонят из города.
Магьер замедлила шаг.
– Что ты сказал? – угрожающе процедила она.
Оша прислушивался к их перепалке с озадаченным интересом. Пристрастие этой парочки к пререканиям по любому поводу явно ставило его в тупик.
Малец помотал головой и потрусил вслед за Винн.
Неужели Магьер так никогда и не поймет, что Лисил ее просто дразнит. Впрочем, Лисил подначивал Магьер, только когда у него было хорошее настроение, – а сейчас оно именно хорошее, потому что он возвращается домой. Да и Магьер перебранивалась с ним именно в такой манере, только когда чувствовала себя в полной безопасности.
А еще они оба уверены, что опять поселятся в «Морском льве» и заживут той жизнью, о которой мечтают, которая им и нужна.
Малец очень хотел бы тоже в это верить.
Но не мог – с тех самых пор, когда Магьер по ошибке открыла шар в громадной пещере над заброшенным замком. Не проходило ни дня, чтобы Малец не озирался назад.
Они вошли в небольшой, бурлящий жизнью город, и почти никто из местных жителей даже не косился в их сторону. Это само по себе было чрезвычайно приятно. Через большие и малые города мирной Белашкии каждодневно проходили десятки и сотни путников, а потому никто не обращал на чужаков особого внимания.
– Мне надо найти посыльного, – сказала Винн. – Или хотя бы место, где останавливаются караваны. Хочу отправить письмо домину Тилсвиту сейчас, а не дожидаться, пока мы дойдем до Миишки.
– Иди с ней, Малец, – велел Лисил. – Ждите нас возле вон той конюшни у дороги. Пока вы вернетесь, один из нас подыщет подходящий трактир.
С этими словами он обхватил Магьер за талию.
– Почти дома, – утомленно проговорила она, и Лисил что‑то зашептал ей на ухо.
Малец не расслышал ни слова, но Магьер одарила полуэльфа мрачным взглядом.
– Прежде вымойся, – проворчала она.
Лисил шлепнул ее пониже спины и отскочил, прежде чем Магьер успела отреагировать.
Винн поглядела на Ошу. Тот кивнул, и она пошла прочь.
Малец побежал вслед за ней, всей душой жалея, что они не могут попросту вернуться домой.

ГЛАВА 25

Войдя в Миишку, Магьер ускорила шаг, не желая, чтобы кто‑то из знакомых заметил их, прежде чем они доберутся до «Морского льва».
Они пришли с юга, так что таверна была прямо впереди, за деревьями. Магьер сейчас хотела только одного – увидеть свой дом. К тому времени, когда она дошла до подножия пологого холма и ступила из леса на окраину города, Лисилу пришлось перейти на бег, чтобы не отставать от нее. Прочие остались далеко позади, но Малец вдруг очертя голову ринулся вперед, обогнал Магьер и стремглав помчался по направлению к порту.
И тогда Магьер увидела таверну.
Над узкой дверью все так же красовалась нарисованная Лисилом вывеска, да и весь дом нисколько не изменился, как будто их не было здесь всего пару дней.
Это был «Морской лев»… И Малец уже весь извертелся от нетерпения, когда Магьер взялась за дверную ручку и с силой толкнула входную дверь.
Внутри все по‑прежнему было новенькое, с иголочки – от натертой до блеска стойки до двустороннего очага посредине общей залы. Над очагом со стороны стойки висел меч Рашеда – символ возрождения таверны из пепла. Узкая лестница за дальним концом стойки вела на второй этаж, где располагались спальни.
Лисил протиснулся мимо Магьер и остановился, пожирая общую залу алчным взглядом. Поначалу он не мог вымолвить ни слова, да и сама Магьер на время лишилась дара речи. Потом взгляд Лисила остановился в углу между окнами общей залы – и полуэльф шумно вздохнул.
– Мой стол для игры в «фараон»! – благоговейно прошептал он.
Малец пронырнул между их ногами и тут же поспешил обежать кругом очаг.
– Калеб, ах ты, пень глухой!
У Магьер перехватило горло. Громкий и ворчливый женский голос доносился из прикрытого занавесками проема, который вел в кухню.
– Сколько раз, лопни мои глаза, я тебе твердила: не клади лук в похлебку, когда ждем Карлина! Ты же знаешь, он лука терпеть не может!
– Карлину я уже похлебки налил и отставил, – донесся ответный крик со второго этажа. – Отвяжись, женщина!
Кухонные занавески поспешно распахнулись, пропуская дородную фигуру в заляпанном фартуке поверх старого лилового платья. Она тут же решительным шагом направилась к лестнице – точь‑в‑точь капитан, гневающийся на нерадивого новобранца, – но на полпути вдруг остановилась как вкопанная, стремительно обернулась и едва не уронила деревянную поварешку на длинном черенке. Гнев, пылавший на круглом морщинистом лице, сменился потрясением.
– Тетка Бея, – прошептала Магьер.
Бея сломя голову обежала стойку и так стиснула Магьер в объятиях, что у той затрещали ребра.
– Девочка… девочка моя!
Волосы тетки пахли мускусом, и Магьер едва хватило сил, чтобы не разрыдаться от безмерного облегчения. Говорил же Лисил, что Бея отправится в Миишку… и вот она здесь.
Тетка со слезами на глазах выпустила Магьер и тут заметила Лисила. Прежде чем полуэльф успел отпрянуть, Бея и его сгребла в медвежьи объятия.
– Уй‑й! – застонал он. – Полегче! Кстати, я тоже рад тебя видеть.
Бея отступила на шаг, вытирая тыльной стороной ладони глаза, и тут между ножками стола и стула высунулся Малец.
– А‑а, так этот бедокур по‑прежнему с вами, – проговорила Бея и запнулась, увидев на пороге Ошу и Винн.
Магьер протянула руку и почти втащила Винн в залу:
– Тетушка, это наши друзья. Винн ты помнишь, а вот это – Оша.
Скрестив на груди могучие руки, Бея окинула испытующим взглядом долговязого эльфа в надвинутом на лоб капюшоне.
– Только не показывай ей свои уши, – пробормотал Лисил.
Тетка Бея от души стукнула его поварешкой по животу:
– Умолкни, бес!
И тут с лестницы послышался топот маленьких ног.
– Лисил!
Малышка Роза едва ли не слетела с лестницы.
Вслед за девочкой торопливо спускался Калеб, и при виде вновь прибывших глаза его широко раскрылись.
– Сударыня Магьер! Хозяйка!
Роза бросилась прямиком к Лисилу и прыгнула на него. Полуэльф подхватил ее под мышки, оторвал от пола и преувеличенно‑страдальчески застонал:
– До чего же ты стала тяжелая!
Роза и впрямь заметно выросла, и миткалевое платьице было ей уже коротковато. Ее золотисто‑рыжеватые волосы стали и длиннее, и гуще – девочка обещала стать красавицей. Если не считать присутствия тетки, внешность Розы стала для Магьер первым напоминанием о том, как долго их здесь не было. Малышка Роза провела пальчиками по затянувшейся ране на щеке Лисила:
– Что случилось с твоим лицом?
– Битва не на жизнь, а на смерть, – напыщенно ответил полуэльф и поднял девочку еще выше. – Я тебе за ужином кое‑что расскажу.
– Посмей только! – предостерегла Магьер.
– Исключительно то, что годится для девичьих ушек, – тут же ответил Лисил.
Калеб, чуть заметно сутулясь, подошел к Магьер и, волнуясь, пожал ей руку:
– Добро пожаловать домой, хозяйка!
Магьер ответила ему крепким рукопожатием и опять вздохнула с облегчением, услышав бесценное слово «домой».
– Домин Тилсвит! – почти взвизгнула от изумления Винн.
Растолкав всех, она бросилась вперед, и лишь тогда Магьер увидела, что по лестнице спускается худощавый седовласый человек в старенькой, чуть мешковатой серой мантии.
Домин Тилсвит сошел в общую залу с довольной улыбкой на устах. При виде ученицы его зеленые глаза заискрились.
– Я получил послание… прибыл сразу.
Винн подбежала к нему, но обниматься они не стали, а только, улыбаясь, пожали друг другу руки.
Оша все так же переминался на пороге, держа в руках кувшины с прахом. Он озирался по сторонам, и вид у него был совершенно растерянный. Магьер ощутила укол совести оттого, что совсем забыла о нем, но первой к молодому эльфу подошла тетка Бея.
– Уж и не знаю, где моя племянница вас находит, – проворчала она и без церемоний ухватила Ошу за руку. – А ну‑ка, пошли ужинать. Не годится верзиле быть таким костлявым.
Спорить с теткой Беей не решился бы даже анмаглахк. Оша забыл пригнуться и от души приложился лбом о дверную притолоку.
Магьер обхватила ладонью затылок Лисила, все еще державшего на руках малышку Розу, прижалась лбом к его лбу и прошептала:
– Мы дома.

* * *

Ближе к полуночи Лисилу наконец удалось отправить спать Калеба, Бею и Розу. Оша поставил кувшинчики с прахом на полку над очагом.
Лисилу совсем не хотелось, чтобы праздник по случаю их возвращения домой подошел к концу, но домин Тилсвит весь вечер терпеливо, почти стоически улыбался. Почтенный мастер‑Хранитель явно дожидался разговора о более серьезных делах, особенно когда Лисил и Магьер сняли, поклажу с вьючного коня, а Винн отвела Тополька на постой в местную конюшню.
Они собрались в кухне, вокруг парусинового свертка, который лежал на разделочном столе, и Магьер развернула шар.
Интересно, подумалось вдруг Лисилу, откуда любому из них придется начинать свой рассказ, чтобы ничего не упустить?
Малец не сводил глаз с Тилсвита. Старик наклонился над артефактом, и на лице его все явственнее проступали угрюмость и озадаченность.
– Это, что Вельстил искал… вы где найти?
– Тебе известно, что это такое? – напрямик спросила Магьер.
– Вы где найти? – упрямо повторил домин.
По‑белашкийски старик до сих пор говорил не лучше Оши, а кое в чем и похуже. Магьер, Лисил и Винн по очереди поведали Тилсвиту о различных этапах своего путешествия. Оша помалкивал и только слушал, а Малец все так же пристально наблюдал за домином.
Это внимание показалось Лисилу подозрительным. Оставалось надеяться, что Малец не роется в голове старика.
Рот Тилсвита едва заметно приоткрылся, когда Магьер рассказала про Ликэн, про обруч, который вытащил из шара заостренный стержень, и про капли воды, которые остервенело неслись к шару, чтобы сгинуть в его жгучем сиянии. Об одном только Магьер умолчала: что каждый из них по‑своему увидел сущность, которая пробудилась в пещере.
– Йо, аг‑лик!  – пробормотал домин Тилсвит гортанную фразу из родного языка. – Винн, что мы наделать?
Оливково‑смуглое лицо Винн потемнело от тревоги.
– Ты знаешь, что это такое? Откуда оно взялось?
Домин покачал головой и, казалось, на глазах постарел.
– Нет… Но это больше чем простая инструмент, даже с такая мощь. Место найденное… было такое защищенное, с такая охрана. И так долго тайна. Может… может, мы лучше оставить его там.
Лисил похолодел, не веря собственным ушам.
– После всего‑то, что нам довелось пройти? Ради того, чтобы мы доставили сюда эту штуку, погиб Сгэйль! А ты считаешь, что мы должны были ее с места не трогать?
Лоб домина Тилсвита прорезали глубокие морщины.
– Раньше я не понимать…
– Вы не можете охранить это? – резко спросил Оша.
Винн ошеломленно глянула на него.
Лисил заметил, что молодой эльф наблюдает за домином так же пристально, как Малец.
– Оша, это не то, что… – начала Винн. – Я уверена, что домин хотел сказать…
– Я верил… твои Хранитель предлагать охранить, – перебил ее Оша. – Я завершить обет моего наставника, потому что ты сказала: Хранители могут дать…
Он замялся на мгновение и договорил по‑эльфийски.
Винн посмотрела на Лисила.
– Защиту. Он думал, что Хранители смогут защитить шар от посягательств, и они действительно могут…
– Не от анмаглахк, – отрезал Оша.
– Что? – переспросил Лисил.
– Вельмидревний Отче хочет очень эту вещь, – продолжал Оша. – Так очень, что послать собрат по касте на собрат. Он не остановиться.
– И тогда, в болотах, мы дали той женщине уйти?! – взвился Лисил. – Ты же говорил, что она нам больше не опасна!
– Денварфи не быть важно! – огрызнулся Оша. – Ее жизнь, ее смерть не быть важно! Вельмидревний Отче послать других. Два месяц, не больше, и он послать моя каста, – Он одарил таким же гневным взглядом домина Тилсвита. – Хранители не смогут дать… защита от анмаглахк. Они ученье, не защитники. Они умереть, и моя каста взять шар.
Лисил глянул на Магьер в поисках хоть какой‑то поддержки.
Она стояла, опираясь руками на край кухонного стола. Глаза ее потемнели, и Лисилу вдруг показалось, что пол под его ногами качнулся.
Магьер круто развернулась и бросилась к двери черного хода. Ударом ладони она распахнула дверь и выскочила наружу. Дверь за ней захлопнулась. Лисил метнулся следом.
Когда он выскочил из дома, Магьер нигде не было. Полуэльф заглянул в проход между стеной таверны и соседним зданием, добежал до угла таверны, выглянул за угол – Магьер не было и там. Тогда он повернул назад и заметил, как на лесистом мысу за таверной, далеко выдававшемся в море, мелькнуло что‑то белое.
Магьер стояла на краю мыса, и свежий морской ветерок шелестел рукавами ее белой рубахи.
Запах соли и моря ударил в лицо Лисилу, пробиравшемуся среди берез и елей.
Магьер просто стояла и смотрела на море, прижав ладонь ко рту, словно от потрясения не могла дышать. Потом она отняла руку, глянула на Лисила – и от этого потерянного взгляда у него сжалось сердце.
– Что же нам теперь делать? – прошептала Магьер. – Тилсвит заберет шар, если мы его об этом попросим… но ведь это все равно что швырнуть кусок парного мяса в овчарню, чтобы приманить волков.
Лисил не хотел больше ничего обо всем этом слышать. От них уже и так потребовалось сделать многое, слишком многое, и он не мог – не хотел – надрываться сейчас в поисках ответа. Он обнял Магьер одной рукой, сжал ее плечо и наклонил голову так, что они прижались щекой друг к другу.
– Не сейчас, – сказал он. – Мы только что вернулись домой… и я не желаю толковать о шарах, Хранителях и анмаглахках. Я просто не хочу обо всем этом думать!
Лисил поднял голову и увидел, что потерянное выражение исчезло из глаз Магьер. Она гневно смотрела на полуэльфа, и на лице ее отражалось до боли знакомое возмущение, возникавшее всякий раз, когда Лисил начинал отбрыкиваться от неизбежного.
– И о чем же ты желаешь  потолковать? – осведомилась Магьер.
Полуэльф провел ладонью по ее щеке, запустил пальцы в густые черные волосы.
– О нашей свадьбе.

* * *

Пять дней спустя Лисил, преисполненный смятения, шел в компании Карлина Буажискье к новому городскому пакгаузу.
– Слушай, Карлин, – ворчал он, – Магьер эта идея, конечно, по душе, но я‑то замышлял совсем другое…
– Во всем городе это единственное здание, в котором поместятся все гости, – стоял на своем Карлин. – Да ты погоди ворчать, парень, вот сам увидишь…
Пекарь Карлин, лысеющий толстяк с добрыми глазами, был самым близким другом Лисила и Магьер во всей Миишке, а сейчас к тому же заправлял в городском совете. Прошлым летом Лисилу довелось вместе с покойным кузнецом Бренденом удирать от тройки вампиров, вынося на себе раненую Магьер. Чтобы оторваться от погони, он поджег главный городской пакгауз. Позднее Лисил и Магьер заработали в Беле денег на постройку нового пакгауза.
Здание, сложенное из прочных сосновых бревен, выглядело снаружи весьма впечатляющее. И все‑таки Лисил предпочел бы устроить свадьбу в другом месте. Магьер‑то охотно согласилась с таким выбором, заявив, что они, дескать, вернулись на круги своя. Что ж, по крайней мере, отмечать это событие они переберутся в «Морской лев».
– Ступай погляди, – молвил Карлин, распахнув громадную дверь. – Мы тут вчера прибрались. А над прочим трудились все утро Арья, Джеффри и Дарьенова матушка.
Вслед за пекарем Лисил переступил порог пакгауза – и у него отвисла челюсть.
– Клянусь дохлыми богами в семи преисподних!
– Не ругайся! – хихикнув, одернул его Карлин. – Нынче это место священное.
Люк в потолке, через который обычно поднимали грузы на чердак, был распахнул настежь, и в проем щедро лился свет послеполуденного солнца. Из пакгауза убрали все ящики, оставили только бочки, и то выстроили их рядами вдоль стен. Впрочем, и бочки, и сами стены были искусно оплетены пышными гирляндами, украшены охапками лесных цветов и сенполий.
Полукруглый задник был задернут ослепительно‑чистыми миткалевыми занавесями. По обе стороны от него стояли две задрапированные полотном бочки, а на бочках высились нарядные белые вазы, полные роз. Перед задником, ровно посредине между бочками, стоял небольшой столик, накрытый белой скатертью. На столике располагались три белые свечи, ароматическая палочка, жаровня и длинная, аккуратно свернутая лента белого шелка.
– Вот здесь вы будете стоять во время венчания, – проговорил Карлин, увесисто хлопнув Лисила по плечу. – Скоро уж начнут собираться гости… так что, парень, уже не смоешься, поздно.
Лисил вдохнул аромат сотен цветов, рассыпанных в полосах света, который заливал всю просторную залу. Ох, поскорей бы уже появилась Магьер!..

* * *

Магьер скрывалась в задней комнатке пакгауза. Она уступила настояниям тетки Беи устроить в этой комнатке гардеробную, но сейчас почти сожалела об этом.
Арья и тетка Бея носились туда‑сюда с раскаленными щипцами, завивая волосы Магьер, и она чувствовала себя манекеном, выставленным на продажу. Наконец эта утомительная процедура подошла к концу, и Бея с Арьей убежали улаживать какое‑то срочное дело. Наслаждаясь минутой одиночества, Магьер подошла к большому зеркалу в дубовой раме.
И едва узнала себя.
Платье у Магьер было только одно – темно‑синее, то, которое когда‑то носила ее мать, а потом оставила дочери. Этот наряд хорошо сидел на Магьер и выгодно оттенял ее бледное лицо. Прежде чем одеться, Магьер выкупалась и вымыла волосы, а потом позволила своим «горничным» не только завить черные локоны, но и вплести в них грозди белой сирени.
– До чего же красиво! – воскликнул кто‑то у нее за спиной.
Магьер напряглась, словно ее застигли за чем‑то недостойным, затем обернулась и увидела, что на нее, мягко улыбаясь, смотрит Винн.
– Ну, не знаю, – пробормотала она, насупленно взирая на свое отражение в зеркале. – Я выгляжу как‑то… непривычно.
– Нельзя же венчаться в кольчуге и при сабле!
– Почему бы нет?
– Потому что Лисил, увидев тебя, упадет в обморок, – ответила Винн и вошла в комнату.
Настала очередь Магьер глазеть на свою собеседницу, потому что юная Хранительница тоже преобразилась. Винн согласилась быть на венчании подружкой Магьер.
Ее каштановые кудри были аккуратно собраны и подколоты на затылке, и только пара длинных, прихотливо вьющихся локонов обрамляли овальное личико. Светло‑зеленое платье замечательно сочеталось с оливково‑смуглой кожей, и девушка напомнила Магьер хрупкую изящную фею из детских сказок, – казалось, она вот‑вот взлетит, трепеща стрекозиными крылышками.
– Откуда ты взяла это платье? – спросила Магьер и вдруг, впервые с той минуты, когда ее притащили в гардеробную, почувствовала себя совершенно счастливой.
– Мне его купила твоя тетя, – с некоторым смущением ответила Винн. – Шить новое платье было некогда, а готовое нашлось только одно. Как думаешь, цвет мне подходит?
– Еще как! – заверила Магьер.
Они встали рядышком перед зеркалом – высокая, бледная и черноволосая Магьер в синем платье и малышка Винн, которая в своем светло‑зеленом наряде казалась еще смуглее обычного.
– Словно знатные дамы перед балом, – прошептала Винн. – Видел бы кто нас всего только месяц назад – как мы бредем, обессиленные, по колено в снегу и мечтаем хоть о кусочке любой пищи, кроме вяленой рыбы!
При упоминании о вяленой рыбе Магьер сразу вспомнился Сгэйль. И Винн тоже – судя по тому, как быстро поблекла ее улыбка.
– Оша готов? – спросила Магьер. Лисил избрал молодого эльфа своим дружкой.
– О да, – Винн выразительно вздохнула, – только он не захотел надевать никакую другую одежду, кроме своей собственной. Так что я ее постирала и как следует отчистила плащ. Оша выглядит прекрасно. Гости уже собрались в зале, и Лисил ждет твоего прихода. Нам надо идти.
Венчание с Лисилом, свадьба – разве не об этом Магьер так долго мечтала? И вот теперь, когда это событие свалилось ей на голову, она задавалась вопросом, не лучше ли было устроить более скромный обряд. Магьер несколько раз быстро вдохнула и выдохнула.
– Ты просто смотри на Лисила, – посоветовала Винн, – и все будет хорошо.
Они вышли наружу и, обогнув фасад пакгауза, увидели, что у дверей их ждут Лисил, Оша и Малец.
Совет Винн оказался в высшей степени здравым, и Магьер позабыла обо всем на свете с той секунды, когда Лисил оглянулся, увидел ее и разинул рот. Магьер никогда не придавала особого значения своей внешности, но все‑таки стоило возиться с одеванием и причесыванием, чтобы увидеть у Лисила вот такое выражение лица.
– М… Магьер… – запинаясь, едва выговорил он.
– Закрой рот, – сказала она, – комара проглотишь.
Лисил и сам был красавец хоть куда. Тетка Бея ухитрилась точно в срок пошить ему просторную белую рубашку. Полуэльф заправил эту рубашку в облегающие черные штаны, начистил до блеска сапоги и стянул белокурые волосы конским хвостом на затылке.
Магьер взяла его под руку:
– Ты готов?
Лисил кивнул, все так же не отрывая от нее взгляда.
Оша неловко переступал с ноги на ногу. Винн поспешила к нему, и молодой эльф оглядел ее с головы до ног с таким видом, словно видел впервые.
– Видишь, Магьер взяла Лисила под руку? Они войдут первыми. Мы немного выждем и вместе с Мальцом двинемся следом.
Малец тихонько заскулил, поставив уши торчком. Накануне вечером Винн, не обращая внимания на порыкивания пса, хорошенько расчесала его шерсть. Она решительно взяла Ошу под руку – для этого ей пришлось приподняться на цыпочки.
Под руку с Лисилом Магьер вошла в пакгауз – и у нее перехватило дыхание при виде сотен цветов, купавшихся в потоках света. Она выпрямилась, вскинула голову и вместе с Лисилом решительно двинулась вперед.
Перед задником, задернутым миткалевыми занавесями, их ожидал домин Тилсвит. От ароматной палочки, воткнутой в жаровню, тянулся легкий дымок. Магьер и не представляла, что их друзья так потрудились, чтобы устроить свадебную церемонию.
Огромный зал был полон народу. Однако для Магьер и Лисила был оставлен посредине широкий проход, и они шли по этому проходу, краем глаза отмечая в толпе знакомые лица.
Там были Карлин и Дарьен Томик, городской констебль, а рядом с ними стояли Арья и Джеффри. Даже эльф Лони, владелец трактира «Бархатная роза», с интересом наблюдал за происходящим. Столько народу собралось сюда, чтобы разделить счастье этого дня!
Магьер и Лисил остановились перед домином Тилсвитом. Малец уселся позади них, а Оша и Винн, дружка жениха и подружка невесты, разошлись вправо и влево. Зазвучал голос домина Тилсвита. Пожилой Хранитель говорил по‑белашкийски, как всегда с сильным акцентом, но все слова произносил верно, как будто выучил свою речь наизусть:
– Мы собрались тут, чтобы сочетать Магьер и Лисила брачными узами отныне и до конца их дней.
Сердце Магьер гулко застучало, когда домин наклонился к столу и взял в руки шелковую ленту.
– Протяните руки, – велел он.
И легонько, не затягивая ленты, связал левую руку Лисила и правую – Магьер.
– Магьер, клянешься ли ты любить Лисила, быть с ним, почитать его и заботиться о нем, как ни о ком другом, всю отмеренную тебе жизнь?
Магьер посмотрела на Лисила:
– Клянусь.
– Лисил, клянешься ли ты любить Магьер, быть с ней, почитать ее и заботиться о ней, как ни о ком другом, всю отмеренную тебе жизнь?
Лисил не отрываясь смотрел ей в глаза:
– Клянусь.
Домин Тилсвит снял ленту и взял ароматическую палочку. Раскалив ее кончик в угольках жаровни, он зажег две свечи, стоявшие справа и слева. Свечи тотчас ярко запылали – их фитили были обмакнуты в чистое масло.
Магьер взяла одну свечу, Лисил другую, и вместе они зажгли третью, стоявшую в центре свечу. Потом они задули свои свечи и отставили их на столик.
– Два огня стали ныне одним, – объявил домин Тилсвит, высоко поднимая третью свечу. – Лисил и Магьер стали ныне одним.
Гулкий простор пакгауза наполнился ликующими криками.

* * *

Винн на каждом шагу спотыкалась, и ее покачивало из стороны в сторону. До чего же в таверне у Магьер неровные полы!
Праздничный обед в таверне «Морской лев» плавно перешел в самый настоящий… ну да, праздничный ужин. Винн никогда в жизни не принимала участия в подобном мероприятии.
Бея, готовя угощение, превзошла себя, а теперь разливала вино прямо из бочонка в огромные бокалы и кружки, раздавая их щедро, словно воду. Домин Тилсвит уже опустошил два таких бокала, и даже Оша держал в руке кружку.
Винн уже доводилось раньше пробовать вино – по особым случаям и очень понемногу, и сейчас она не пьяна, совершенно точно не пьяна. Кроме нее трезвым оставался только Лисил, который потягивал мелкими глоточками травяной чай.
Половину общей залы расчистили от столов и стульев, и Бея ушла от стойки, чтобы потанцевать с Карлином. Эта пара своей энергией и задором затмила всех прочих танцоров, и Лисил вытащил Магьер из‑за стола, чтобы присоединиться к ним. Тогда и Винн попыталась обучить Ошу нескольким танцевальным движениям, но она и сама не очень‑то смыслила в танцах. Она рухнула в какое‑то кресло, едва не опрокинув на себя Ошу. Нет, пол в общей зале и вправду неровный. Все дело именно в этом.
«Морской лев» был битком набит людьми, которые, кажется все без исключения, обожали Магьер и Лисила, вот только Винн почти никого из этих людей не знала. Она заметила, что Оша настороженно поглядывает на Лони, присутствовавшего в общей зале. Кроме них двоих, на празднике больше эльфов не было, но они почему‑то сторонились друг друга.
– Магьер сказала, что его зовут Лони! – крикнула Винн Оше, стараясь перекрыть шум и гам.
– Он не Ан'Кроан, – ответил Оша.
Волосы у Лони были светло‑каштановые, янтарные глаза с легким коричневым оттенком. Ростом он был не так высок, как Оша, но лицо треугольной формы, раскосые глаза и большие заостренные уши красноречиво свидетельствовали, что Лони – чистокровный эльф. Судя по всему, он вполне разделял нежелание Оши знакомиться поближе. И все‑таки Винн удивило, что он внешне так отличается от Ан'Кроан.
Она и прежде слышала, как Лисил и Магьер пару раз упоминали Лони, но только сейчас, увидев его во плоти, подумала о том, как он похож на эльфов, живущих на ее родном континенте. Как же один из них оказался здесь, так далеко от дома?
– По крайней мере, горожане привыкли к нему, и твой вид им тоже не кажется странным, – сказала Винн Оше.
Или подумала, что сказала. Некоторые слова прозвучали как‑то неправильно, а все из‑за этого шума. Винн хотела повторить, но тут зала сильно накренилась, и девушке почудилось, что кресло под ней вот‑вот опрокинется.
Решительно, здесь чересчур жарко.
Винн старалась не вспоминать о том разговоре на кухне, особенно о том, что говорил домин Тилсвит после того, как Лисил выскочил вдогонку за Магьер. Она уже дала себе слово, что дождется окончания свадьбы и только тогда сообщит Магьер или Лисилу тревожные известия, которые привез домин.
Сегодняшний день целиком принадлежит им двоим, это день их радости, и Винн не станет его портить.
– Давай выйдем наружу, – сказал Оша. – Здесь слишком жарко.
Хвала небесам, подумала Винн, хоть кто‑то еще это заметил! И без колебаний двинулась за Ошей, который пробирался через толпу к двери.
Уже стемнело, и снаружи в самом деле оказалось гораздо приятнее, то есть прохладнее. Чем просто так стоять под окнами таверны, они прошлись до соседней конюшни. Оша сразу же присел на корточки, привалившись спиной к двери конюшни, а Винн стояла перед ним и смотрела, как он едва заметно покачивается.
– Голова… кружится, – пробормотал он и ладонью вытер лоб.
Это было сказано по‑эльфийски. Оша явно опьянел. Винн, не выдержав, захихикала:
– Боюсь, анмаглахки не одобрили бы твоего сегодняшнего поведения.
Раскосые глаза Оши стали серьезными.
– Нет, не одобрили бы, и это очень печально.
Винн тоже расхотелось веселиться.
– Сегодня было хорошо, – продолжал Оша, – и люди совсем не такие, как меня учили. Даже Сгэйльшеллеахэ, который столько времени провел в этих краях, мало знал людей… А потом появились вы. – Он отвел взгляд. – Не я должен был сегодня стоять рядом с Лиишилом, а Сгэйльшеллеахэ.
– Нет, Оша, – сказала Винн. – Лисил помнит Сгэйля и печалится о нем, но он рад, что сегодня с ним был именно ты.
Оша поглядел на нее, и Винн увидела в его напряженном взгляде тоску… и неутоленное желание.
Ее покачнуло так сильно, что она едва удержалась на ногах. В поисках опоры Винн ухватилась за дверь конюшни, рядом с плечом Оши. Лица их оказались так близко, что Винн снова бросило в жар.
Ей так хотелось почувствовать то, что чувствуют Магьер и Лисил, узнать, что такое близость с тем, кто любим и дорог… Стоя сейчас перед Ошей, Винн вдруг осознала, что может без труда влюбить его в себя. Просто поцеловать эти мягкие… тонкие… смугло‑розовые губы…
Винн с силой оттолкнулась от двери конюшни. Лицо у нее пылало.
Да, после всего, что им выпало пройти вместе, Оша ей очень дорог… но любит  ли она его? Скоро их пути разойдутся, и это, быть может, к лучшему. Она отступила еще на шаг.
Оша смотрел на нее так, что это стало невыносимо.
– Нам надо вернуться, – проговорила Винн. – Магьер будет гадать, куда мы делись.
Губы его сжались… озадаченно или – разочарованно?
Он поднялся:
– Да, вернемся.

* * *

Малец лежал у очага, наблюдая, как все вокруг пьют, танцуют и веселятся. То и дело ему приходилось проворно отодвигаться, чтобы кто‑нибудь не наступил на хвост.
Приоткрылась входная дверь, и в залу проскользнула Винн. Раскрасневшаяся, она задержалась на пороге и, чуть заметно пошатываясь, оглядела залу.
Заметив Мальца, Винн протолкалась к нему, уселась, вернее, шлепнулась на пол, запустила пальцы в его шерсть и принялась почесывать спину. Это было приятно, но все же Малец удивился, почему она больше не принимает участия в празднике.
Вошел Оша.
Он окинул взглядом залу, увидел Винн, но, прежде чем успел направиться к ней, его перехватила тетка Бея и уволокла туда, где рухнул в кресло утомившийся от плясок Карлин. Оша, кажется, не возражал, более того – рад был посидеть с ними.
Этот молодой эльф никогда не станет настоящим анмаглахком, сообщил Малец Винн. 
– Надеюсь, что не станет, – пробормотала девушка, все так же почесывая ему спину. – Хотя он только об этом и мечтает. Оша знает людей лучше, чем большинство его собратьев. Быть может, он станет не таким, как все анмаглахки.
Голос у нее был такой печальный и хмельной, что Малец поднял голову:
Что случилось? 
– Вы все… ты, Магьер, Лисил… вы ведь не сможете остаться здесь… надолго? Верно?
Малец выдохнул и снова положил голову на лапы.
Сегодняшний день принадлежит Магьер и Лисилу, но завтра… да, мы не сможем здесь остаться. Нам придется уехать и увезти шар как можно дальше от Вельмидревнего Отче. Да и то это будет лишь отсрочка. 
Винн отняла руку.
– Домин Тилсвит был… потрясен манускриптами, которые мы привезли. Перевести их в нашей миссии в Беле невозможно. У нас нет нужного справочного материала… а домин не может сейчас уехать из Белы. Там еще столько всего нужно сделать, чтобы создать новую миссию нашей Гильдии.
Она замолчала так надолго, что Малец и без слов понял все по ее печальному лицу.
Ты отправишься домой… повезешь свои находки в главную миссию вашей Гильдии. 
Винн нисколько не удивило, что он все знает.
– Кто‑то должен доставить эти тексты… тем, кто более меня искушен в переводах. Домин Тилсвит считает, что так будет лучше всего, потому что переводчикам пригодится то, что я узнала в наших странствиях.
Малец придвинулся ближе к Винн. По правде говоря, он давно знал, что рано или поздно этот день настанет. Теперь его с новой силой охватила тревога за Винн. Ей грозит опасность – и со стороны тех, кто станет охотиться за текстами, чтобы узнать тайны шара, добытого Магьер и Лисилом… и со стороны его сородичей.
Ты теперь так же связана с шаром, как мы… и опасность угрожает тебе так же, как любому из нас. Тебе лучше всего покинуть этот край вместе с нами. 
– Что я буду делать без вас? – прошептала Винн.
В ее затуманенных карих глазах блеснули слезы. И все же Малец знал, что в стенах Гильдии ей будет безопаснее всего… хотя и эти стены могут оказаться недостаточно надежны.
Когда вернешься домой, постарайся побольше быть на людях. Мои сородичи не желают, чтобы смертные узнали об их существовании. Они остерегутся проявлять себя там, где их могут заметить. 
– Какое‑то зло надвигается на нас, и ты это знаешь, – проговорила Винн. – То, что ты почуял тогда, в пещере… это твои сородичи? Они стоят за всем этим?
На этот вопрос он не знал ответа.
Нет… это нечто большее, помимо та. И я… устроил еще кое‑что. Надеюсь, оно послужит тебе во благо и убережет тебя. 
Малец не мыслил жизни без Лисила и Магьер – они были его подопечными, их судьбы тесно сплетались с его судьбой. Однако же Винн – единственная, с кем он может «говорить». До нее Малец не понимал в полной мере, что означает для него иметь подобного спутника.
Пес положил голову на колени девушки.
И Винн тут же, обмякнув, рухнула на него. Даже среди шума и гама, царивших в общей зале, Малец слышал, как она негромко похрапывает.

* * *

Давно миновала полночь. Лисил лежал в теплой спальне на втором этаже таверны, бережно прижимая к груди Магьер.
– Хороший был день, – прошептал он.
– Самый лучший, – шепотом согласилась Магьер, – Знаешь, перед самым обрядом я немножко запаниковала… но все вышло как нельзя лучше. Я так рада, что мы решили пожениться, только когда вернемся домой.
Лисил крепче прижал ее к себе. Он хотел промолчать, но в конце концов у него все же вырвалось:
– Ты же знаешь, мы не можем здесь остаться.
Магьер на мгновение притихла:
– Знаю. Мы не можем отдать шар Хранителям. Мы не можем допустить, чтобы за ним явились анмаглахки Вельмидревнего Отче… не важно, сюда или в Белу.
– Я тоже об этом думал, – отозвался Лисил.
Магьер отстранилась, приподнялась, опершись на локоть. Кое‑где в ее черных волосах еще белели остатки соцветий сирени.
– И что же теперь? Я не намерена навсегда отказаться от нашего дома.
Лисил покачал головой:
– Я тоже. Знаешь, я подслушал, как домин Тилсвит толковал о том, что манускрипты, добытые Винн, надобно доставить в главную миссию Гильдии… но при этом он еще распространялся о своих планах касательно новой миссии в Беле. Я не думаю, что он повезет эти манускрипты сам.
– Полагаешь, он отправит с ними Винн?
Лисил пожал плечами:
– Это мы выясним завтра утром, но для того, чтобы вывезти с этого континента шар, нам придется долго путать следы… в какую бы сторону мы ни направились.
– Что ж, сядем на какой‑нибудь корабль в Беле, – со вздохом заметила Магьер.
При мысли о новом морском путешествии полуэльф едва не застонал.
– Я тут в последнее время много думал о том, что такое для меня дом, – вслух сказал он.
– И что же?
– Дом – это там, где ты.
Магьер поднялась на четвереньки, став на мгновение похожей на бледную хищную кошку, и в упор поглядела на Лисила:
– Нет, он здесь, именно здесь… там, где он нам нужен! – Она придвинулась так близко, что Лисил ощущал на губах ее дыхание. – Но ему снова придется нас… подождать.
И она сопроводила эти слова крепким поцелуем.

* * *

Девять дней спустя Винн и Оша стояли на южном краю громадных доков Белы и глазели на разномастные суда, заполнявшие гавань. В столицу они прибыли из Миишки на шхуне, всей компанией, но Магьер, Лисил и Малец остались в трактире.
Оша отправлялся домой, но не на одном из судов, которыми пестрел залив.
Винн почти не расспрашивала его, а он рассказал только то, что слышал от Сгэйля. Вельмидревний Отче пошлет за ними ближайший к Беле эльфийский корабль, а Сгэйлю и Оше остается только высматривать его.
Далеко за северной оконечностью гавани мелькнули серебристо‑белые паруса, развернутые высоко над поверхностью моря. Такого громадного эльфийского корабля Винн еще не видела. Он был гораздо крупнее того, который доставил ее на юг и поплатился за это жизнью.
Где‑то в лесах за северной оконечностью гавани Ошу будет ждать ялик с гребцами.
Винн нестерпима была сама мысль о том, чтобы распрощаться с Ошей в трактире, а потому она отправилась с ним на берег, хотя и здесь прощаться вряд ли будет легче. Оша натянул серо‑зеленый капюшон, но Винн хорошо видела его большие раскосые глаза, и в них были волнение и отчаянная решимость. Он не хотел уезжать и вместе с тем тосковал по родине.
Быть может, Оша опасался того, что ждало его дома, или содрогался при мысли об этом, но с тем большим нетерпением ожидал неминуемого. Наивность Оши умерла вместе с его наставником. И все же Винн нужно было, чтобы Оша, добравшись до родных мест, сделал еще кое‑что.
Она достала небольшой, завернутый в бумагу сверток и протянула его Оше.
Он глянул на него, но, прежде чем успел задать хоть один вопрос, Винн пустилась в объяснения:
– Когда прибудешь домой, разыщи Бротана и отдай ему этот сверток… только ему, и никому больше.
Глаза Оши широко раскрылись. В трактире Винн не спала почти всю ночь, заполняя небольшую тетрадку, которая скрывалась в этом свертке. В этих записях содержалось все, что она узнала и о чем догадалась касательно их путешествия.
– Содержимое этого свертка никому, кроме Бротана, не должно попасться на глаза, – продолжала она. – Если не сумеешь найти Бротана, доставь сверток Глеанну и Нейне… полагаю, им будет известно, как его отыскать. Но только смотри, чтобы сверток не попал в чужие руки… даже если тебе придется уничтожить его, прежде чем разыщешь Бротана.
Оша медленно взял сверток, и Винн поняла, отчего он так медлит. Ее просьба идет вразрез с обетом, который Оша давал своей касте. Она могла лишь надеяться, что молодой эльф успел кое‑чему научиться у Сгэйля, своего наставника.
Не законам и правилам анмаглахков, но обычаям и традициям всего народа Ан'Кроан, тем, которыми Сгэйль дорожил превыше всего.
Оша кивнул и спрятал бумажный сверток под тунику.
Винн отчаянно захотелось обнять его, но она не могла себе этого позволить.
– Я не забуду тебя и всего, что ты сделал для нас.
– Я… я…
Бедный Оша, вечно ему не хватало слов, чтобы выразить свои чувства.
– Я знаю, знаю, – проговорила Винн. – Иди.
Он повернулся и двинулся через многолюдный порт в сторону северной границы города.
Винн смотрела ему вслед, пока не остался виден только серый капюшон Оши, мелькавший над головами грузчиков, лоточников и купцов, слишком занятых своими делами, чтобы обращать внимание на диковинного чужака. Потом и это серое пятнышко исчезло в толпе – и тогда Винн охватила паника.
Сколько раз Оша заступался за нее, заслонял собой от беды? С виду наивный простак, он был отнюдь не прост. Сгэйль был верен своему слову, но только Оша, один среди всех своих соплеменников, видел Винн такой, какой она была на самом деле, а не дикаркой из людского племени, которую надлежит опасаться и ненавидеть.
Винн бросилась бежать, локтями прокладывая себе дорогу в толпе. Наконец перед ее глазами мелькнул знакомый серо‑зеленый плащ, и Винн обеими руками ухватилась за него.
Почувствовав рывок, Оша резко обернулся и глянул вниз.
Винн закинула руки вверх, пытаясь обхватить его шею. Оша наклонился к ней, и тогда она уткнулась лицом в его плечо.
– Помни обо мне, – прошептала она.
Оша бережно обнял ее своими длинными руками.
Это было глупо, нелепо, бессмысленно… но совершенно неудержимо. Все предостережения Магьер ничего не значили. Винн подняла голову и потянулась к Оше.
Неумело, неловко она отыскала губами его губы.
Чейн и Оша… и ни того, ни другого она больше никогда не увидит.
Винн начала плакать еще до того, как оторвалась от Оши, от его влажных теплых губ. Даже не смея взглянуть на него, она обратилась в бегство. Она бежала прочь – по порту, по улицам Белы, но еще не скоро, совсем не скоро вернулась в трактир.

* * *

Когда капитан велел отчаливать, Магьер повернулась лицом к ветру. Лисил уже с умирающим видом цеплялся за фальшборт. Этот приступ морской болезни проходил исключительно в его голове, потому что на корабле еще даже не поставили паруса, и Магьер знала, что худшее поджидает Лисила впереди. Примерно с завтрашнего утра.
Шар они заперли в каюте.
Магьер была исполнена решимости охранить его любой ценой, но действие, которое оказывал на нее шар, по‑прежнему вызывало у нее омерзение. Да и Лисилу уже давно бы полагалось валяться на койке в каюте, но его тоже не влекло быть рядом с этим древним артефактом.
Малец опирался передними лапами о фальшборт, Винн стояла рядом с ним, и они провожали взглядом многолюдный порт Белы.
Известие о том, что Винн отправится в Малурну, вызвало противоречивые чувства у всех, особенно у Мальца. По крайней мере, пока юная Хранительница пребывала под его надежной защитой. Впрочем, ничего предсказуемого в этом мире нет, равно как и ничего постоянного.
Магьер понятия не имела, куда она, Лисил и Малец отвезут шар. Пока что ясно только одно: как можно дальше от Вельмидревнего Отче. Так что расставание с Винн было неминуемо… но это время пока еще не пришло.
Корабль отошел от причала, и Лисил со страдальческим видом подковылял к Мальцу и Винн.
Перед мысленным взором Магьер прошла череда воспоминаний – от того дня, когда она и Лисил впервые пришли в Миишку, впервые увидели таверну «Морской лев»… и до того дня в Беле, когда Лисил впервые поцеловал ее.
Она вспомнила, как Малец забился под стол в бывших казармах, а ныне миссии Хранителей, и рычал из‑под стола на Винн, а она подсовывала ему эльфийские буквы, пытаясь доказать, что он вовсе не простой пес.
Она вспомнила, как Винн однажды гневно накинулась на нее, требуя, чтобы они отдали все свои съестные припасы умирающим от голода крестьянам.
Она вспомнила, как пылал объятый огнем эльфийский корабль и как Малец мчался по горящему фальшборту, чтобы столкнуть Лисила в спасительный люк.
Она вспомнила мертвого Сгэйля под тенью ивы.
И лицо Лисила во время венчания, когда он сказал: «Клянусь».
Магьер отвернулась от ветра и подошла к своим друзьям… и мужу. Проводя ладонью по белым волосам Лисила, она еще не знала о том, что сулит им будущее, – знала только, что должна охранять шар и верить в тех, кого любит.